Радостная печаль

      — Какого черта? Щербатов, если вы мне немедля не сообщите, что произошло на приеме у Столыпина, вы лишитесь всего! — кулак снова ударил по столу, а рука, которая держала телефон, сжалась до максимума.       Аглая медленно шла по коридору, прослушиваясь к звукам, исходящим из приоткрытого кабинета. Босые ноги ступали по паркету, глаза смотрели в окна, что выходи на Неву. Не стесняясь своего внешнего вида, девушка просунулась в комнату, откуда выходили звуки.       — Если ты ещё хоть раз возразишь мне… — Феликс уставился на ночную гостью, на лице появилось удивление, которое быстро сменилось лукавой улыбкой.       — Вы шумели, извольте рассказать, почему? — оперевшись об косяк, спросила девушка.       — Не изволю, —он положил телефон, по которому что-то яро обсуждал, — вам не спится?       — Не спится, мрачный дом у вас, — усмехнувшись, сказала княжна.       — Желаешь? — Юсупов достал откуда-то крепкого коньяка и поставил на стол.       — Мы теперь на ты, как интригуешь, мне станет лучше после этого? — легкий кивок по направлению к бутылке.       — Мне помогает, — Феликс разлил жидкость по двум рюмкам.       — Что ж, тогда не смею отказать, — присаживаясь на свободный стул возле рабочего стола, произнесла Аглая.       — Сыграем в шашки?       — Только шахматы, князь, —выпивая залпом спиртное, сказала девушка.       Юсупов встал, обошёл стол и достал из какого-то чёрного комода шахматную доску с фигурами. Она была изящна. Каждая фигурка была сделана из стекла с лёгким оттенком фиолетового.       — Эти марганцовка? — подпирая голову рукой, спросила княжна.       — Хрусталь с марганцовкой, 1788 год, Франция, эта вещь раньше стояла на столе у одного полководца, — пытаясь совладать с алкоголем в крови, пробурчал Феликс. Он аккуратно поставил шахматы на стол и занял прежнее место.       — Ну что, начнём? — новая рюмка со звоном оказалась на столе вместе с фигурами.       Взяв в одну ладонь белую фигуру, а в другую чёрную, Аглая завела руки за спину и произнесла:       — Выбирай цвет, Феликс.       — Левая, — Юсупов отпивал третий стакан, но и собеседницу не обделили — перед Острожской стояла наполненная рюмка.       — Твои фигуры будут белого цвета, за тобой первый ход, — девушка протянула ему пешку. Его рука почти невесомо дотронулась до её, но она сумела почувствовать холод, исходящий от него.       — Не думала, что мне доведётся играть партию с тобой, — Аглая не спеша начала расставлять фигуры.       — Видишь, как все непостоянно. Желаешь? — он придвинул напиток.       Ничего не ответив, она взяла стакан и за раз выпила оставшуюся жидкость. Феликс улыбнулся.       — Искренне благодарю вас, Феликс Феликсович, такого предложения мне ещё не делали, — хохотнув, сказала девушка, возвращая ему рюмку.       — Боюсь, это лишь малость, Аглая Михайловна.       — Думаю, мы можем начать. ***       — Это шах и мат, Аглаюшка, — довольный, как кот, Юсупов сбил вражеского ферзя.       — Весьма недурно, Фели, — прикрыв глаза, сказала девушка. За всё это время игры им надоело сидеть и они перешли в холодную темную гостиную, где кроме пары свечей ничего не горело. Но на полу в подушках было куда удобнее, чем за рабочим столом.       — Как ты только что меня назвала, повтори, — он с интересом, будто рысь, обошёл доску и сел рядом с девушкой.       — Фели.       В глазах княза показалась грусть, будто он что-то вспомнил, но та сменилась бешеным, пламенным желанием. Аглае не составило труда догадаться. Отодвинув фигуры и доску, он придвинулся к девушке. Феликс медленно склонился к её губам, не сводя острого взгляда, ожидая решения княжны. Алкоголь и поражение смешались в огромное, невыносимое желание попробовать его. Поэтому Аглая лишь смотрела на него в упор, ожидая действий. Когда ресницы девушки медленно опустились, его губы накрыли губы Острожской. Первое прикосновение губ Феликса княжна ощутила остро. Слишком остро. В голове пронёсся ураган мыслей об этом невозможном событии. Его дыхание, горячее и шумное, обжигало кожу. Женское тело опалило таким жаром, что девушка позабыла о том, что всего минуту назад они сидели и играли в шахматы. Прикрыв глаза, почувствовала, как язык мужчины скользнул по нижней губе и проник в рот. Сначала он обвёл все зубы, будто считая их, не забывая при этом всё сильнее и сильнее вжимать Аглаю в подушки. И когда княжна наконец ответила ему, впиваясь в него ничуть не слабее, чем он в неё, Феликс притянулся к девушке, и теперь было сложно посмотреть в его глаза, так как его кучерявые волосы, будто ширма, встали между ними. Это начало раздражать девушку, поэтому она потянула его на себя, при этом одной рукой убирая его волосы.       — Что, не нравится, да? — улыбка залегла на усталом лице князя.       — Я посмотрела бы на тебя, если бы мои волосы были между нами.       Хмыкнув в губы, он прижал Аглаю всем телом к полу так, что у неё закружилась голова. Его губы властно охватили не только трепетную плоть, но и разум, лишая воли. Аглая почувствовала, как слабеют ноги, но, не владея собой, отдавалась во власть неизведанного, не зная, как вести себя, и плохо представляя своё состояние. Хотелось чего-то, но чего — сама не понимала. Поместье Острожских.       — Где Аглая? — Михаил ударил рукой по столу, смотря на старшую дочь.       — Откуда же мне знать, опять ушла гулять по ночному Петербургу, чего бояться-то? — не находя ничего страшного в уходе сестры, сказала Анна.       — Ты несёшь за неё ответственность, ты старшая! — отец потёр переносицу, пытаясь взять себя в руки.       — Разве сейчас она в приоритете? Я выхожу за Юсупова, я приношу деньги в семью! — сжимая своё зелёное платье, вскрикнула княжна.       — Что с твоим воспитанием, —отец цыкнул, — ты такая же циничная, как и твоя мать.       — Скажи, что ещё побежишь искать её. Я могу поспорить на что угодно — она вернётся завтра целая и невредимая.       — Сейчас я буду ждать, утром, если её не будет, придётся обращаться к Дашкову, — Михаил сел обратно на своё рабочее место, прикрывая глаза от усталости.       — Это правильно решение. На этом всё? — Анна не сводила глаз с уже поседевшего отца, с двумя чёрными точками вместо глаз.       — Иди.       Когда дверь в комнату захлопнулась, недовольство стало распирать девушку. Её сестра оказалась важна для отца! Подумать только, беглянка, которая не умеет вести себя при дворе, не знает этикет, стала важнее.       — С чего вдруг ты пропала, Аглая, неужто нашла себе дворняжку? Или ты уже мертва? Да плевала я на твою жалкую судьбу! — Аня притопнула, а затем опёрлась спиной на холодную стену.       — Я скоро выйду замуж, уеду от вас всех, рожу детей, и буду любима, — зарываясь в свои мечты, протянула Анна. — А ты, Аглая, забудешь, что значит свободная жизнь.

***

      Не задумываясь ни на секунду, Юсупов бросил девушку на кровать. Русые волосы, будто нимб, окружили её, а ноги потянулись к груди, словно желали закрыться от всего мира. Князь недовольно фыркнул и в ту же секунду схватил Аглаю за лодыжки. Она невольно вскрикнула. Прожигая друг друга взглядом, они пытались совладать с эмоциями, которые обрушились на них под напором алкоголя. Феликс сдался первым. Скидывая рубашку, он поднимал руки вдоль внутреннего бедра девушки. Когда с верхом было покончено, князь впился в губы княжны так пылко и страстно, что та невольно обхватила его двумя руками за спину. Его язык уже не ищет чего-то нового, он уже наслаждается привычностью. Сминая девичьи губы, Феликс пытается разобраться с ночной рубашкой, которая все еще скрывает тело Аглаи. От злости Юсупов прерывает их страсть. И задаёт вопрос:       —Да как, черт возьми, оно открывается?! — с этими словами единственная вещь слетает с тела девушки.       — А что за нечестные игры у нас? Тебе, может, тоже штаны порвать? — уже полностью обнаженная, говорит княжна. Казалось, она снова тянется к его губам, но нет, она тянулась к его выступающему кадыку. Аглая впивается зубами в кожу так, что Феликс издаёт рык, а после по месту укуса проводит влажным языком и целует этот костлявый бугорок, будто прося прощения за только что сделанное. Девушка желала спуститься вниз, оставляя дорожку поцелуев, однако князь быстро прервал ее.       — Вот это точно нечестные игры, — послышался щелчок. Он растягнул ремень. Брюки со звоном упали на пол, однако на нём по прежнему оставались нижнее белье. Но и оно долго не продержалось на бёдрах у Юсупова.       Они оба были готовы.       Нависая над Аглаей, Феликс принялся выполнять затею девушки. Начиная с ключиц, он прокладывал дорожки поцелуев. Где-то оставались красные пятна, которые, скорее всего, скоро станут багровыми. Князь задержался около места, где всё уже было туго как морской узел. Взглянув на него, княжна поняла: он решает, что сделать с сегодняшней добычей. И в одно резкое движение его член входит в неё. Снова вскрик. Феликс двигается в девушке, с каждой секундой ускоряя темп. Он не особо задумывается над состоянием его партнерши, да если бы и захотел — не смог бы. Алкоголь вызывал в нём только ужасные желания. Каждый его толчок отзывается у Аглаи всё большим желанием, поэтому она лишь покачивает бёдрами, помогая Феликсу войти в неё как можно глубже. От новой боли в организме княжна стонет, пытается найти положение, в котором боль будет казаться наслаждением. Однако Юсупов зажимает две руки по бокам от девушки и грубо целует. Каждый из них был на пике своего желания.

***

Утро. Поместье Острожских.       Когда экипаж остановился возле родных ворот, Аглая как ни в чем не бывало направилась в дом. Мощёная дорога отливала уже дневным солнцем. Небольшой фонтан возле дома как всегда был включён, тонкие струйки воды падали из большого кувшина. За ним виднелось само имение. Двухэтажное здание, отделанное белой краской, встречало Острожскую с особым холодом. Наконец дойдя до входной двери, Аглая распахнула её и была крайне удивлена. В коридоре стоял князь Щербатов с небольшими чёрным саквояжем.       — Здравствуйте, — девушка учтиво склонила голову, — вы тут по какому вопросу?       — Доброе утро, — князь замялся, — да вот вас ищем. Граф Дашков сейчас говорит с вашим отцом, но, думаю, он уже учуял вас.       «И не только меня» — пронеслось среди мыслей у девушки.       — Всё верно, — Дашков показался из-за угла с небольшой усмешкой, — где же вы были?       «Он всё знает! Вот же» — Аглая подумывала развернуться и уйти прочь, лишь бы не показать на лице стыд, да только вот отец показался рядом с графом.       — Я внимательно тебя слушаю, Аглая, — его взгляд был хмурым, а руку сложены друг на друга — злился.       — А может в гостиную? Как-то неприлично спрашивать даму, которая не привела себя в порядок после длинной ночи. — Девушка вспомнила события из-за которых она сегодня не спала:       — Аглаюшка, — Феликс утыкается в шею княжне, — как же я долго ждал тебя.       — И сколько же ты ждал? —девушка не перестаёт гладить рыжую макушку.       — Наверное даже цифр таких ещё нет, — Юсупов хмыкает.       — Аглая, перестань делать из себя дуру! Ещё хоть одно слово, и ты вылетишь отсюда точно так же, как и пришла.       — Господа, — не обращая внимания на отца, сказала девушка, — думаю, сейчас начнутся семейные разборки, вам лучше покинуть наш дом.       Щербатов кивнул и ушёл за своим чёрным пальто, что весело в небольшой гардеробной у входа, а граф Дашков склонил голову и вдохнул посильнее. Спустя секунду он заулыбался, наверное, даже усмехнулся.       Поправив свой чёрный накрахмаленный костюм, Дмитрий шагнул к Острожской и тихо сказал:       — Вы слишком пахните им.       «Слишком заметно для такого как он, но незаметно для моего отца» — подумалось Аглае.       — До свидания, граф Дашков, надеюсь, мы скоро встретимся, —произнесла княжна.       — Так через неделю бал, вы, что ли, не собираетесь прийти? Тем более, его устраивает Юсупов, думаю, вам будет чем заняться там, — снова усмешка.       Девушка с недоумением повернулась к отцу — тот все ещё злился, но на выдохе произнёс:       — Феликс Феликсович попросил нас отметить званый ужин, так как он сам все организует у себя во дворце, — Михаил все ещё был грозен.       —Тогда до встречи, граф Дашков, — легкий кивок и он покинул имение Острожских вместе с Щербатовым. Когда дверь закрылась, отец сказал:       — А теперь нас ждёт серьезный разговор.