Сura te ipsum.

       Балтимор, штат Мэриленд, «Музей злого Гения». 20 Июля.               «‎Господи, ну сколько можно опаздывать.» Слова донеслись до него будто бы издалека, пока крохотная рука с наманикюренными пальцами не легла ему на плечо, скрывая последний путь к отступлению. Он развернулся, смущенно глядя в пол и поднял глаза, только когда его начальница недовольно цокнула языком, провоцируя изнурительный очный контакт. — Прости, я… я не успел на автобус, и мне пришлось ждать второй, но честное слово, я правда больше не опоздаю, — нервно пробормотал он, — пряча правую руку в карман. Женщина вздохнула, убрав руку обратно и сложила обе на груди, так как делала его мать; отчитывающе, но не слишком злобно: за несколько лет работы Кэрол хорошо изучила Джоша, и знала, что относительно мягкой взбучки за опоздание было достаточно, чтобы он появлялся на месте раньше, хотя бы в течение недели. — Хорошо, Уивер, но это в последний раз, — вздохнула он, я хорошо тебя понимаю, но тебе стоит вставать пораньше, иначе я поищу кого-то, для кого поездка на автобусе не будет такой проблемой. Он вздрогнул, ощутимо напрягая плечи. Какие бы будильники он не ставил, иногда, время, которого было предостаточно, исчезало кусками прямо у него на глазах, что в прочем объяснить было бы ещё сложнее, чем постоянно оправдываться в глазах начальства. — Да, конечно, прости, я… я нигде не могу найти Томми, мне сказали, что он хотел, чтобы я помог ему в архиве… Глаза Кэрол округлились, угрожая вывалиться из глазниц. — Джош, через полчаса начинаются экскурсии и какая бы помощь не нужна была Томми, я найду того кто ему поможет, а у тебя есть своя работа, поэтому быстро в зал! Стенды сами себя не уберут! После вчерашних экскурсий сувениров и мелочевки почти не осталось, так что захвати пару ящиков из подсобки и приведи все в порядок, чтобы я не была тобой разочарована… — Конечно, — кивнул он, быстро закидывая потертую сумку на плечо, — Хорошо, я все сделаю. Слова были почти что выпалены и избегая дальнейшего разговора с женщиной, он, изображая энергичность ушёл в сторону подсобки, иногда подглядывая на манящий голубоватый свет из стороны архива: некоторые книги могли повредиться из-за влияния прямых солнечных лучей, поэтому сотрудники работали исключительно при свете мягкой ультрафиолетовой лампы. «Идеальная работа» — подумал он, бросая сумку и закидывая ящик с логотипом «Bun Boys» на плечо. Ему надоело, что руководство накидывает на него напряженную работу. Казалось, что все остальные в музее были заняты каким-то интересными проектами, кроме него. Но да, ему оставалось подмести пол, выключить свет, расставить ящики с сувенирами и быть улыбчивым, когда очередной подросток потащит родителей, чтобы купить что-то не слишком полезное для желудка и печени. Джош все ещё чувствовал дерзкий ответ, который не успел из него выйти, прокручивая слова, которые он мог бы сказать, если бы не был Джошем Уивером, а внезапно оказался бы кем-то другим, кем-то способным разговаривать с Карен не пряча дрожащие пальцы в карманы, кем-то, кто не стал бы мямлить и при всех своих достоинствах мог бы претендовать хотя бы на должность штатного экскурсовода. Он отлично разбирался в истории криминалистики, просто прекрасно, но кому дело для истории, когда он так замечательно продаёт хот-доги «Bun Boys». Его мысли прервались внезапно оказавшимся слишком высоким порогом, и Джош полетел прямо на пол, роняя цветастые пачки с холодными хот-догами прямо себе под ноги. Колено заныло, но он немедленно принялся убираться, придя в себя только тогда, когда последняя пачка оказалась у него под ботинком и лопнула с резким, противным звуком. Хот-дог разметался по полу, сверля его своим обезображенным пучеглазым лицом на упаковке. Джош сглотнул и спрятал разорванную упаковку в карман, немедленно собирая крошки и выбрасывая их в в ближайшую урну. «Никто не заметит, если ты пропадёшь, приятель» — подумал он и отправился пополнять стенд с хот-догами, расположенный недалеко от выставки посвящённой самым жестоким убийцам двадцатого века. Казалось, над ним насмехался один из стендов, а продолговатая собачья морда манекена непрерывно следила за его движениями и исключительно ровной расстановкой пачек на стенде. Наконец, закончив с заданием, Джош почувствовал, как его плечи начали расслабляться; в каком-то смысле, его работа все равно заставляла чувствовать себя более расслабленным, будучи окружённым, пусть и такой жуткой, но историей. К счастью, история волновала посетителей куда больше, чем продавец хот-догов. Но так было только до момента, когда первые зеваки и многолюдные экскурсии не начинали наводнять многочисленные залы, а спокойная и почти величественная обстановка музея не превращалась полный гомона и рекламных уведомлений Ад. Его личный и персональный Ад. Казалось, сегодня было многолюднее, чем обычно. Успешно проворонив любое упоминание о дне недели, Джош флегматично жевал пострадавший хот-дог. Впереди были толпы людей, стесняющих информационный стол, позади — пока ещё пустующий зал представляющий тему особо опасных маньяков, придающий ему ложное чувство спокойствия. Парочка подростков в футболках с изображением оригинальной эмблемы «FBI» подошла к его стойке, заворожённо рассматривая остальные стенды. — А без горчицы есть? — Смущенно процедила девушка с собранными в хвост светлыми волосами — Что, ребята, тоже чувствуете себя не в своей тарелке? — добродушно подмигнул Уивер, копаясь в пачках с хот-догами и доставая одну, с пометкой «без горчицы, может содержать глютен». Он протянул пачку, получив свои два доллара, а девушка тут же бросилась рассматривать упаковку, после чего удовлетворенно моргнула. — Угу, — буркнул по видимому, ее младший брат, — школьный экскурсовод говорит, что к интерактивным стендам мы пойдём позже. — Он указал палец куда-то в сторону, а Джош немедленно увидел женщину среднего возраста, увлечённо позирующую на камеру возле одного из стендов с недавно завезёнными из Балтимора манекенами, точно повторяющими одну из недавних жертв Кливлендского мясника; сами манекены, конечно же были не слишком реалистичными, и сделаны на местном битумном производстве. — Ох, понимаю, — кивнул мужчина, а затем слегка наклонился к подросткам, кивнув вверх, где прямо над ними возвышался желтый указатель с названиями исследовательских залов, — Вам налево. Глаза рябят загорелись, и уже через несколько секунд он остался один, машинально протягивая пачки и так же машинально складывая разноцветные купюры в кассу. Но ещё через какое-то время поток людей немного стих и в зале осталось всего несколько экскурсий, пара студентов и совсем немного одиночных посетителей, сконцентрировавшихся на одних из самых скучных экспонатов представленных на экспозиции. И все же, через какое-то время он заметил мужчину, который бродил от экспоната к экспонату, меланхолично рассматривая скрытые за стеклом вещи; теперь же он остановился перед выставкой посвященной громким убийствам конца двадцатого века. Не слишком много думая, Джош схватил со стойки буклет, довольно опасливо подошёл к мужчине, надевая свою самую дружелюбную улыбку и протянул бумажку ему, встав рядом. — Вы выбрали очень интересную тему, — завороженно произнес он, — тот чьи преступления Вы рассматриваете, это Реджинальд Оутс. Сам Оутс не признавал себя виновным, почти сразу же заявив о своей невменяемости. Ему была назначена судебно-психологическая экспертиза, а в ноябре 1968 года она постановила, что Реджинальд Оутс не может предстать перед судом по состоянию здоровья, на основании чего ему было назначено принудительное лечение в психиатрической клинике «Clifton-Perkins State Hospital». — О, поверьте, я знаю об этом, — почти безэмоционально ответил посетитель, — ни к чему утруждать себя рассказами.       

***

Куантико, Вирджиния. 20 Июля. В животе было болезненно пусто, а голова соображала всего на половину. Если бы он только смог найти какой-нибудь автомат с горячим кофе, это бы значительно подняло настроение. Однако среди баров и вычурных частных домов не было ничего отдаленно напоминающего работающий супермаркет. Возможно, он задержался слишком сильно и не учел, что стоило поужинать и выпить кофе на работе; в конце-концов, какие супермаркеты будут открыты в час ночи? Спеша к машине, он торопливо спустился по лестнице, накинул куртку почти сразу, насквозь намокнувшую от дождя, и бросил последний взгляд на здание академии. В этот раз он задержался дольше, чем обычно, сосредотачивая свой мозг на учебной программе. Но ни бумажная волокита, ни даже шумные улицы такого большого города, как Куантико не могли полностью отвлечь его от мыслей о насущном. Из насущного, как он полагал, были свежие фотографии с места преступления, принесенные Джеком еще рано утром и ужасная головная боль, преследовавшая его последние несколько недель. К сожалению, в карманах куртки аспирина не оказалось и вместо того, чтобы сразу отправиться домой, он сел за руль и болезненно поморщился, прислонив лоб к холодному стеклу. В такие моменты, он часто думал о том, что ему бы не помешала компания, но беспокоить кого-либо среди ночи, да и беспокоить кого-либо в принципе он не хотел, поэтому остался сидеть на месте, завороженно наблюдая за огнями фонарей и мерцающими провалами окон домов где-то вдалеке. Сейчас это место было его спасительной гаванью, островком безопасности среди всепоглощающего городского ничто. Но лишь до момента, пока телефонная трель не разорвала тишину, и на дисплее телефона не появился номер Джека Кроуфорда.