Сura te ipsum.

       На часах было около трех утра, когда полицейские заграждения наконец были расставлены по периметру места происшествия. Угрюмые копы шатались взад и вперед, то и дело поглядывая на собравшуюся вокруг места кучку людей. Для этого времени зевак было не так много, как если бы случившееся обнаружили утром, однако к желтой предупредительной ленте Уилл сумел пробраться не сразу: какой-то мужчина, немногим выше него, перегородил проход не рискуя потерять свое место в «первом ряду». Миновав толпу и наконец пробравшись за заграждение, Уилл остановился рядом с парой полицейских, скорее поглядывающих на него с неприязнью, чем с интересом. Благо, его пропуск специального агента всегда был с ним. Джек нашел его раньше, чем профайлер успел что-либо сообразить. Голова все еще нещадно болела и пульсация в висках вторила его собственному глухому сердцебиению. Больше всего на свете он хотел принять аспирин и проспать хотя бы пару дополнительных часов перед завтрашними занятиями. — Рад тебя видеть, — произнес Джек, положив мясистую ладонь ему на плечо, — выглядишь конечно неважно, извини, что пришлось поднять тебя среди ночи, но нам явно потребуется твоя помощь. Уилл кивнул. — Все в порядке, немного головной боли, но ничего страшного, я все равно задержался в академии допоздна, так что, дорога заняла минут тридцать. Что-то уже известно? Джек, явно пропустив его слова мимо, сразу же направился вглубь здания, которое будто бы черная тень возвышалось над и без того угрюмым городским пейзажем. Конечно, он уже был здесь раньше и все стеллажи, и многочисленные экспонаты были знакомы ему слишком хорошо, чтобы когда-либо в жизни изучать сопутствующие таблички. Однако, Уилл позволил отдельным словам зацепиться в его сознании, только бы не сосредотачиваться на головной боли. Голос Джека сейчас звучал для него как набат, задевая чуткий слух так, что его начинало мутить. — Нам повезло, что здание так быстро оцепили, — произнес Кроуфорд, поднимая оградительную ленту, чтобы пропустить Уилла вперед, — его нашел уборщик несколько часов назад. Тело еще теплое, но мы ждем Зеллера и Прайса, чтобы осмотреть тело на месте. Предупреждаю, зрелище может немного шокировать. И действительно, для Уилла, который не был фанатом насилия и в целом относился к местам преступления очень чувствительно, случившееся предстало гротескным изваянием всего самого темного, что только хранилось в этом месте. Неподалеку, метрах в пяти от них находилось тело. Это был мужчина, с виду ему было около сорока лет, темные вьющиеся волосы были только немного длиннее его собственных, а светлая рубашка и форменные серые брюки говорили о том, что человек выставленный перед ними был работником музея. Но показательным было далеко не это. Рядом на полу были свалены несколько экспонатов, в основном папки и записи и несколько голов, будто бы снятых с интерактивных моделей музея. Вся эта куча была свалена перед ним так, чтобы стоящий на коленях мужчина мог практически соприкасаться с ними одной из рук. Один из экспонатов был с нежностью придвинут к нему, однако, только в тот момент, когда Уилл подошел ближе, он сумел заметить, что продолжением тела жертвы была не ее собственная голова, а одна из тех, которые лежали рядом. — Что-то видишь? — Нетерпеливо спросил Джек. Его вопрос застиг Уилла врасплох, не давая сосредоточиться. Уилл отступил на шаг и обошел тело по кривой дуге, рассматривая остальные головы с хорошо скрываемым отвращением. — Да, это не его голова, — быстро ответил он, — но рядом ее тоже нет. Все что здесь есть это экспонаты музея, очень реалистичные части тел и бумаги, но его собственной головы здесь нет. Он прикрыл глаза, в последний раз взглянув на то, что хотел показать ему убийца и успокоил дыхание. Темнота, навалившаяся на него со всех сторон давила, пока пространство вокруг него не изменилось, а самые черные тени не стали просто тенями рожденными ярким дневным солнцем. Человек который был перед ним исчез, и он прошел вперед, рассматривая людей, которые сновали туда-сюда, занимаясь своими собственными делами. Вдалеке, он заметил форму сотрудника музея и уже через несколько секунд, картинка изменилась, как если бы время сместилось вперед, и теперь этот мужчина разговаривал с безликими посетителями, тушуясь после каждой произнесенной фразы. Но было что-то еще, кто-то, кто наблюдал за ним, кто-то кто не знал его, но разделял его чувства, его видение, саму метафору жизни. Тот кто держался в стороне, наблюдал, не позволяя себе заговорить, не показывая прямого интереса. Кто-то, кто был так же одинок и решил помочь бедняге избавиться от того, что мешало ему больше всего — от самого себя. Внезапно, темнота обрушилась на комнату, укрыла собой углы, спрятала все возможные следы. Уилл остался один, не слыша ни биения сердца, ни своего дыхания. Рядом с обезглавленным мужчиной стояли семь поддельных голов. Ни одна из них не была похожа не предыдущую, но одна схожесть у них была, каждая была окровавлена у основания, как если бы убийца решил примерить все и решить, какая из них более подходящая. Наваждение спало лишь тогда, когда в голове Уилла пронеслась одна единственная мысль: он хотел сделать человека перед собой кем-то другим, лишить его сложного бремени, ноши, его самого главного страха. — Джек, — Уилл обернулся, поморщившись, когда его виски снова прошибло пульсацией, — мы не найдем здесь голову. Убийца сделал то, что хотел, помог ему, решил сделать это своеобразно, но, возможно, у жертвы были какие-то психические нарушения. Нужно установить личность и проверить медицинскую карту, вероятнее всего, перед нами жертва деперсонализации или ПТСР. — То есть, ты хочешь сказать, что все это — своеобразная попытка помочь жертве из-за того, что у нее были трудности с социализацией? Джек подошел ближе, рассматривая тело со стороны Уилла и хмыкнул. — Да, — угрюмо кивнул Уилл, на секунду посмотрев в глаза Джеку, — и еще кое-что. — Он присел на корточки, жестом позвав мужчину присоединиться к нему. — У него срезаны отпечатки пальцев, но на нем все еще надета форма. Судя по следам крови, та же форма была на нем в момент совершения убийства, так что, это личное. Даже если тело быстро опознают, то каких-то особых примет на теле не будет. Это не сокрытие места преступления. Это — подарок. Выпрямившись во весь рост, Уилл отошел в сторону, пропуская мимо себя заспанного Зеллера и немного более бодрого Прайса. — А я вижу, ты снова оставил нам всю самую грязную работу, — Улыбнулся Прайс, — Но я конечно не жалуюсь, не подумай. — Он хохотнул надевая перчатки и нырнул под желтую ленту.

***

Около десяти утра, Уилл наконец-то смог присесть. Тело было убрано и скорые шаги Джека по направлению к выхода из музея напомнили ему о том, как сильно он устал. Сейчас ему хотелось провалиться в сон, но даже не смотря на это, через некоторое время ему придется ехать в лабораторию, чтобы ознакомиться с медицинской картой жертвы. Зеллер уверял, что на это потребуется всего около часа, поскольку почти весь опрошенный персонал подтвердил, что тело скорее всего принадлежит Джошу Уиверу, занимающему одну и ту же должность на протяжение трех лет, и по слухам состоящий в группе поддержки для людей, которые перенесли сильные эмоциональные травмы. Когда Джек вернулся, Уилл не поднял взгляда, находясь где-то между сном и реальным бодрствованием, но голос Ганнибала заставил его поднять глаза и поприветстовать его кивком головы. Разумеется, Джек пригласил его для того, чтобы узнать его мнение по поводу жертвы. — Доброе утро, Уилл. — попривествовал его мужчина и взглянул на Джека. — Не хочу быть слишком навязчивым в своем мнении, но Уилл выглядит уставшим, я не хотел бы, чтобы он пропустил вечерний сеанс. На данном этапе это слишком важно для терапии.