Верный путь

«Там, куда мы стремимся, всегда отражается то, откуда мы вышли». © Star Wars: The Clone Wars

— Вот ты где, — сказал Оби-Ван, проходя вглубь комнаты под открытым небом. Леви сидел на своём любимом месте под развесистой ивой и, кажется, медитировал. — Если ты не заметил, то я занят, — он не открыл глаза. — Не пытайся меня обмануть, не поверю, что ты медитируешь, — усмехнулся Оби-Ван и сел напротив. — Многое лет прошло с тех пор, как я притворялся, — он приоткрыл здоровый глаз. — сейчас всё изменилось. — Думаю, ненамного, — пожал плечами Оби-Ван. — А ты пришёл, как всегда меня уму-разуму учить? — теперь Леви больше не делал занятой вид, он открыл глаза и положил руки на колени. — Нет, — Оби-Ван помедлил, — хотя очень хочется. — Так по какому поводу тогда? Оби-Ван вздохнул. — Совет отклонил твою просьбу вернуться в строй, — помедлив он добавил, — на время. — Славно, можно узнать причину? — Леви вскинул брови. — У тебя была тяжёлая травма, Совет просто даёт время восстановится. — Я же ещё вчера сказал, что всё в норме. На этот раз Оби-Ван тяжело вздохнул. — А Совет решил иначе. — Ясно, — сухо сказал Леви. Оби-Ван перевёл взгляд на кружку, что стояла с права от Леви. — Значит, медитация? — он даже не попытался скрыть иронию в голосе. Леви лишь отпил уже остывший чай. — Как там Микаса? — Хорошо, она почти восстановилась. И, кстати, у нас сегодня тренировка, а ты мешаешь. — Как у вас с установлением связи? — кажется, Оби-Ван специально пропускал мимо ушей намёки друга. Леви опустил взгляд. — Ничего не поменялось. Оби-Ван задумчиво потёр подбородок. — Тебе не кажется, что это связано с Живой Силой? — Не кажется, — Леви посмотрел на Оби-Вана, лицо его приобрело жёсткие черты. — Если не получается разумом, то нужно действовать чувством. Всё же связь между учителем и падаваном — это очень важная часть в обучении. — Всегда нужен холодный рассудок, Оби-Ван. — Тогда зачем ты научил её пользоваться Живой Силой? — Оби-Ван улыбнулся. — Научить одному приёму и целой философии — это разные вещи, — сказал Леви привычно хмурясь. — Но... — попытался возразить Оби-Ван. — Я уже сказал что никогда не обучу её этому пути, — слова вырвались более резко, чем хотелось бы. — Ваш совет сам запретил Квай-Гону обучать кого-либо этой философии. Оби-Ван, неужели ты идёшь против совета? — мрачная усмешка появилась на его лице. Оби-Ван словно не заметил упрёка, по-прежнему мягкое выражение и лёгкая улыбка свидетельствовали о том, что он понимает чувства друга и не намерен играть в пререкания. — Мне кажется она не нуждалась в особом обучении, как и ты в своё время, — Оби-Ван помедлил. — Она бы не смогла освоить столь сложный, даже для опытного джедая, приём, если бы у неё не было предрасположенности. Ведь ты сознательно начал учить её Живой Силе, разве нет? А теперь решил отступить? Его тон оставался мягким и аккуратным, Оби-Ван знал, какую щепетильную тему затронул и не позволял себе лишнего слова или же эмоции. Леви лишь молчал. Моментами казалось, что он хотел ответить, но отдёргивал себя, так и не нарушив воцарившуюся тишину. Оби-Ван, поняв, что Леви так ничего и не скажет устало покачал головой. — Она очень похожа на тебя, — сказал он тихо, словно вспомнил какой-то драгоценный момент из прошлой жизни. Эти слова произвели на Леви неожиданное впечатление: он изменился в лице и отвернулся. Кажется, он не хотел, чтобы она была похожа на него. Хоть сходство отрицать было глупо, даже сам он давно это заметил, однако ему всё же хотелось надеется, что эта девочка проживёт более достойную и отличную от его жизнь. Но это не продлилось долго, в следующий момент Оби-Ван вновь сказал твёрдым тоном: — Просто, если не получается добиться результата, используя холодный разум, то остаются только чувства. — Учитель шёл по этому пути, — всё-таки ответил Леви, а на лицо его легла тень. — Я допустил то, что случилось с Фарланом, потому что следовал тому же пути. С меня хватит нарушения правил, никогда ничего хорошего из этого не выйдет. — Хватит винить во всём себя, ничего уже не изменишь, — сказал Оби-Ван серьёзно, почувствовав, возмущение в силе, спровоцированное состоянием Леви. — Да знаю я... — он закрыл пальцами веки. — просто совершить ошибку в третий раз будет совсем глупо. — Иногда не совершить ошибку более глупо, — неожиданно весёлые нотки послышались в голосе Оби-Вана. — Как-то не похоже на тебя, — слабо улыбнулся Леви, убирая руку от лица. — Энакин на меня плохо влияет, — усмехнулся Оби-Ван, как ни в чём не бывало. Автоматическая дверь открылась. — Учитель, можно? Оби-Ван встал и поприветствовал Микасу. — Можно, — Леви перевёл взгляд с исчезнувшего за створками автоматической двери Оби-Вана на Микасу. — Как твои раны? — Я в полном порядке, — сказал Микаса, садясь напротив учителя. — А что с головными болями? — С нашей последней миссии они меня не беспокоят, — она помедлила, — почти. Только немного неприятное ощущение, под вечер. Леви не знал хорошо это или плохо, однако целители ясно дали понять ещё в самом начале, что не смогут вылечить Микасу. Сам он весь вчерашний день просидел в архиве. Конечно, целительство это совершенно не по его части, но самолечением он занимается с завидной периодичностью, хотя это скорее показатель вынужденной меры, чем расположенность к врачеванию. Но лечишь ты себя или кого угодно, всё упирается в чувство. А так, как связи между ними нет, то даже если он будет брать уроки целительства у Йоды толку в этом будет мало. Он коротко кивнул. Микаса виновато отвела взгляд. — А... — протянула она едва слышно, — как ваша нога? Она поправила шарф и подняла голову заглядывая ему в глаза. — Хорошо, — успокоил её Леви. Хоть он не ощущал её чувств, но зато вину можно было безошибочно определить по выражению лица. Она едва заметно улыбнулась и умолкла, по-видимому вспомнив, что правила запрещают падаванам наседать на учителей с расспросами. — Ты мне вот что скажи... — начал Леви, приложив пальцы к подбородку, — почему ты ябедничаешь солдатам, что я от тебя откажусь и отправлю в сельскохозяйственный корпус? Микаса вспыхнула, широко раскрыв глаза, это был весьма неожиданный вопрос. — Я... — она запнулась, — я никому такого не говорила. — Уверена? — он смягчился в лице, а в голосе звучали ироничные нотки. Её щёки стыдливо запылали с новой силой, когда она вспомнила, что проронила про сельскохозяйственный корпус, когда Абель сказал, что ей придётся руководить миссией. — Я вспомнила, — она сжала руки на коленях и не смела поднять взгляд, — простите, учитель... Я правда думала тогда, что вы от меня откажитесь. Наступило молчание. Микаса не решалась что-либо сказать, а Леви чуть ли не с умилением наблюдал, как ученица превращается в спелый помидор. — Раз уж я взял на себя это бремя, то доведу его до конца, — сказал он сдерживая улыбку, — да и крестьянка из тебя вышла бы паршивая. Микаса вскинула голову, вместе с лицом пылала шея. — Почему это? — спросила она смущённо. — Потому что, хоть я не чувствую, но ясно вижу перед собой маленький ураган. Оседлая жизнь и разведение новых видов топинамбура не для тебя. Микаса удивилась его словам, краска отступила с лица, она задумалась. — А какая жизнь для вас, учитель? Этот вопрос прозвучал странно и как-то несвоевременно. Микаса и сама удивилась своей смелости спрашивать о подобном. Он помедлил. — Я не знаю, — честно признался Леви. Микаса искренне удивилась, она думала, что он ответит что-то в духе Кодекса джедаев, мол, его жизнь хранить мир в галактике и тому подобное. Такая честность не укладывалась в её понимание мира, которое сложилось за годы пребывания в Храме. Она опустила голову и посмотрела на свои руки. — Знаете, а ведь оседлая жизнь не так уж и плоха, — её голос звучал тихо, но уверенно, — мои родители были собирателями, мы жили близко от гор и рек... там красиво и тихо. Леви печально улыбнулся, ему вспомнились те видения красивого дикого края, которые являлись ему из прошлой жизни и от которых он сам отказался. — Да, неплохо, но эта жизнь не для нас, Микаса. Микаса коротко кивнула и оба они знали, что этот разговор останется лишь отзвуком прошлого в памяти, они больше никогда не вернутся к нему, по крайней мере они не должны к нему возвращаться. — Сначала я думала, что никогда не стану джедаем, — она первая разорвала молчание. — Почему? — Меня не хотели брать в Храм, ведь тогда мне уже было 6, это слишком много для начала обучения... Но мне было некуда идти и я сказала, что готова стать хоть крестьянкой. Магистр Найру-Но вместе с Магистром Фисто уговорили Совет и мне позволили стать юнлингом. Вскоре я стала лучшей ученицей. Тогда, я поняла, что гожусь на что-то большее, чем быть просто вещью, которую можно продать, — её голос дрогнул, но она всё же смогла продолжить. — Но когда я столкнулась лицом к лицу со злом, то опять стала беспомощной и никчёмной. Я ничего не смогла сделать, чтобы спасти его... спасти их всех, — она окончательно умолкла и опустила взгляд, Леви подумал, что она плачет, но на этот раз глаза её были сухие, а голос ровным, хоть и тихим. Леви не стал её расспрашивать, он знал, как трудно найти силы, чтобы вслух произнести переживания. Человек откроет душу другому, когда сам посчитает нужным. — Я попал в орден, когда мне было 11, — он улыбнулся. У Микасы округлились глаза. — Как же вас взяли, ведь это очень много лет... — Мне повезло с учителем, — он просто пожал плечами, — я никогда не был юнлингом, а сразу стал падаваном. Микаса слушала с открытым ртом и, кажется, забыла как моргать. — Видела бы ты лицо Оби-Вана, когда меня, разбойника с маргинальной планеты, без обучения в Храме поставили наравне с ним, ребенком, которого с младенчества воспитывали джедаи в смирении, покорности и дисциплине. Одного из лучших старших учеников, — он заговорщицки понизил голос и добавил, — но которого всё же выгнали из Храма в сельскохозяйственный корпус. Микасе перехватало дыхание от таких подробностей, в её понимании все джедаи — это идеальные люди без сучка и задоринки, которые служат примером порядочности и правил. — Как Магистр Кеноби стал джедаем, если его выгнали? — Просто ему повезло с учителем так же, как и мне, — его глаза вспыхнули искрами воодушевления при воспоминании счастливых моментов прошлого. — Квай-Гон Джинн взял нас в ученики. Она захлопала глазами, даже ей было знакомо имя этого великого джедая, слывшего мятежником. — Получается у него было два падавана? — пораженно воскликнула Микаса. — Но ведь по правилам... — Дело в том, — Леви красноречиво усмехнулся, — что учителю часто было плевать на установленные правила и постановления Совета. Микаса окончательно потеряла дар речи, а выстроенный в иллюзиях мир идеального порядка, дисциплины и подчинения джедаев в одночасье рухнул. Леви внимательно посмотрел на Микасу. — Наверное, это я зря сказал, — он отпил из кружки, которую Микаса до этого не замечала. Удивление сменила широкая воодушевлённая улыбка. — Это так круто! — воскликнула она даже слегка подпрыгнув. Он подавленно вздохнул, мысленно проклюнув себя за неожиданное словоизлияние. — Возможно, но теперь всё изменилось и мы обязаны подчиняться Кодексу и Совету, — сказал он нравоучительно. Микаса стушевалась, но уголки губ всё ещё хранили улыбку. Она покорно кивнула. — Расскажите, что-нибудь о вашем с Магистром Кеноби обучении, — взмолилась она. Леви задумался. На ум приходило много забавных историй, особенно, случаи, когда между ними, по началу знакомства, вспыхивали конфликты из-за разных мелочей. Бывало так, что Оби-Ван забывал застелить постель или вовремя не постирал свою тунику, а ещё многочисленные случаи, когда он нравоучительно читал Леви нотации, словно Оби-Ван и был его учителем, а вовсе не Квай-Гон. Эти маленькие словесные перепалки всегда перерастали в бой на световых мечах и приводили к тому, что Квай-Гону приходилось разнимать разгорячённых учеников, растаскивая их за уши. Леви невольно улыбнулся, вспоминая их детскую вражду. Сейчас всё это казалось не более, чем глупым ребячеством. Однако спустя много лет такие воспоминания не вызывали прежних негативных чувств, лишь тёплая улыбка сама собой растягивала губы. — Как-нибудь обязательно расскажу, но в другой раз, сейчас время тренировки, — сказал он и встал. Микаса не расстроилась, или же просто хорошо скрывала эмоции, она тут же поднялась. Световые мечи сталкивались и расходились, выбрасывая сноп искр. В воздухе сразу стало жарко. Лезвия жужжали и гудел. Учитель и ученик словно в опасном танце кружились по тренировочному залу, оставляя за лазерными клинками шлейфы зелёного и синего цвета. Пусть эта таинственная связь не спешила приходить к ним, но с каждой тренировкой Микаса перенимала стиль боя Леви. Она становилась быстрее и проворнее, а атаки стремительными и разящими, по большей части короткими, чем размашистыми. Пот струился по лицу, волосы намокли и неприятно прилипли ко лбу, но в угаре боя Микаса не замечала внешних раздражителей, ей было легко на душе. Бой продлился дольше, чем во все предыдущие разы и Микаса отскочила, весело блеснув глазами. — Вы мне поддаётесь, учитель. Леви играючи покрутил меч в руке. — Ты всё больше и больше поражаешь меня своей сообразительностью. Она хотела напасть, но остановилась, так как Леви выставил руку в останавливающем жесте. — По моему тебя слишком сковывает один меч, — сказал он туманно. — Что вы имеете в виду? — удивилась Микаса. — Ты часто откидываешь руку, словно у тебя есть второй клинок. — Да? — она удивилась, — Я не замечала... — Ты когда-нибудь пробовала сражаться парными мечами? Микаса задумалась. — Да, однажды я взяла два тренировочных меча, но когда это увидели магистры, то сказали, что мне нельзя учится парному фехтованию будучи юнлингом. Леви выставил руку и притянул к себе тяжёлую рукоять, что лежала в другой конце зала. Он бросил её Микасе. — Теперь можно. Это тренировочные мечи. Если этот стиль тебе подойдёт, то позже, когда будет возможность, раздобудем тебе парный клинок. Леви и сам не заметил, как на мгновение засмотрелся на искры, что отражались в калённой стали. Такой восторг в глазах ученицы он видел впервые и это завораживало. Тренировочный меч полыхнул красноватым. Леви подтянул к себе второй меч. Микаса покрутила в руках оба меча. Это было непривычное чувство, но в то же время приятное, тяжесть в левой руке, придавала недостающею уверенность. — Этот стиль боя будет отличатся от того, какому я обучал тебя раньше, — предупредил Леви. Теперь их битва заиграла новыми красками. Воздух вокруг, кажется, раскалился. Действительно, то, как сражался Леви парными мечами было восхитительным зрелищем. Если бы Микасе не нужно было защищаться, то она бы зачарованно застыла на месте. Такого мастерства, красоты боя и грации в движениях она никогда не видела. Ей показалось, что он получал удовольствие от схватки. Вот, как выглядит умелый человек в своей стихии. В душе Микасы словно распустился прекрасный цветок, ещё никогда она не ощущала такого счастья. Учитель воспринимает её в серьёз. Неужели она когда-нибудь сможет достичь такого мастерства? А ведь учитель бьётся с ней только малой частью той силы, которая у него есть. Микаса отбивала все атаки, она прекрасно чувствовала себя в сражении и как будто ощущала малейшее колебание воздуха, такого раньше с ней не случалось. Значит, она смогла раскрыть свой потенциал? Или хотя бы приблизилась к этому? Только она подумала так, как стремительным выпадом Леви выбил меч из её руки. — Да, я не ошибся, тебе больше подойдёт стиль парных мечей, — он одобрительно улыбнулся. С каждым днём Леви, хоть и не хотел признаться в этому и самому себе, но всё больше убеждался, что они действительно являлись отражением друг друга. Как же так вышло? Разве бывают два настолько похожих человека? Ответ стоял у него перед глазами и вытирал рукавом взмокший лоб. — Продолжим? — воодушевлённо спросила Микаса, притянув к себе отлетевший меч. — Терпение, — он медленно шагал по тренировочному залу, она следовала его примеру держась строго напротив. — Сегодня я хотел научить тебя кое-чему, — Леви сказал это задумчиво, словно до сих пор взвешивая все «за» и «против». — Чему, учитель? Он остановился и помедлил. После нескольких мгновений Леви всё-таки поднял голову и уверенно сказал: — Ты должна всегда вести бой на своей территории. Микаса остановилась и вскинула брови. — Я не понимаю. — Перед тем, как вступить в бой, ты должна прочувствовать местность, запомнить каждый камень, каждую яму, ты должна сделать себя хозяйкой места, где будешь сражаться. Тогда уверенность и спокойствие помогут тебе победить. Микаса с интересом слушала Леви, это было для неё в новинку. — Только не будь слишком самоуверенна, не позволяй гордости затуманить взор, иначе платой будет смерть. — Да, учитель, — она кивнула. Леви не знал, было ли решение научить её ещё одному приёму Живой Силы верным, однако это поможет ей выжить. Этот факт перевешивал его нежелание искушать ученицу отклонением от канонов джедаизма в философии Единой Силы, ведь Совет поощряет проявление внимания к будущему и исполнению своего призрачного предназначения, в то время, как его практики были направлены на нахождение в настоящем, здесь и сейчас. Теперь Леви не мог отрицать слова Оби-Вана, однако старался о них просто не думать. Это последнее чему он её научит. О другом не может быть и речи. После нескольких сражений Микаса обессилено рухнула на колени, тяжело дыша. — Всё, учитель, не могу, — прерывистое дыхание не позволяло внятно говорить. Лезвия погасли. — Ты молодец, — он одобрительно кивнул. Несмотря на смертельную усталость и ноющие мышцы счастье в Микасе только преумножалось. Сердце колотилось в груди с бешенной скоростью, норовя вырваться на свободу. — Присаживайся, — он вернулся на место под ивой. Микаса села напротив. Перед Леви стоял чайник, две чашки и запарник. Видимо, Микаса настолько была увлечена тренировкой, что не заметила, как всё это принесли. Микаса молча наблюдала, как учитель разлил по кружкам дымящуюся жидкость. После он пододвинул одну из кружек к ней, приятный терпкий аромат тут же коснулся носа. — Что это? — удивилась Микаса и поднесла чашку к лицу. — Мята и пустырник, поможет расслабить мышцы. — Я никогда такого не пила, — она вдыхала приятный аромат. — Ещё бы, — улыбнулся Леви, — на Корусанте нелегко достать эти травы. — Наверное они очень ценные, — она закрыла глаза и сделала маленький глоток, хоть чай и был горячим, но в то же время освежал. — Да, однажды я спас главу одной не очень крупной торговой корпорации. Он хотел заплатить мне, чтобы выразить благодарность, но джедаям нельзя иметь собственность, поэтому он присылает а Храм каждый месяц сборы самых разных чайных трав с собственных плантаций. Вроде бы Совет не против этого, — пожал плечами Леви. — магистр Йода любит чай с жасмином. Микаса весело улыбнулась, сколько ещё удивительного скрывает её учитель? Она сделала ещё один, более смелый глоток и опустила чашку. Микаса изменилась в лице. — Учитель... — начала она неуверенно. Леви сразу насторожился, уж слишком быстро изменилось настроение Микасы. — Что случилось? — Я... — она помедлила. — Я медитировала вчера перед сном и вспомнила слова Крауча. Он говорил, что все ваши ученики мертвы, — нерешительно сказала Микаса и подняла взгляд. Леви опустил чашку. Микаса испугалась, что напрасно сказала ему об этом и уже успела наругать себя последними словами. — Да, — сказал он ровно, — у меня было два падавана до тебя. Леви не злился на её бестактный вопрос, он был готов поделиться с ней правдой. Микаса молчала, внимательно слушая его слова. — Последняя ученица погибла два года назад. Ей было 15, — его тон казался спокойным, но на лицо легла тень глубокого горя. — Её звали Петра. Теперь Микаса поняла почему он не хотел брать её в ученицы. Но в голове не укладывалось, как могли погибнуть все ученики? Странная закономерность. — Я нарушу эту традицию, учитель, — сказала Микаса уверенным тоном, хотя в мыслях вспомнила, что уже пару раз она уже была на волосок от смерти. Леви печально улыбнулся. — Надеюсь. Микаса не стала расспрашивать его, тормошить чужие шрамы не входило в её планы, она и сама знала, как больно терять близких людей, а ведь учитель и ученик это практически родные друг другу люди, если не больше... — Знаете, а мне было бы не так страшно стать крестьянкой, — неожиданно улыбнулась она, вырывая Леви из пучины плохих воспоминаний. — Да? И почему? — Возможно я бы попала в один корпус с Армином. Он мой друг. Эрен меня с ним познакомил, когда я была юнлингом, — теперь при воспоминании об Эрене она не грустила, как в прошлые разы, сейчас в её глазах была лишь радость. — Его никто не взял в ученики? — Нет, — мотнула головой Микаса, — он хоть и считал себя не особо способным, но я так не думала. Он очень умный. Он не стал дожидаться, когда его возьмут в ученики и попросился в сельскохозяйственный корпус. Он интересовался природой, растениями. Хотел помогать людям и выводить новые сорта. Заниматься наукой земледелия. А ещё... — она умолкла, мечтательно отведя взгляд. — Он хотел увидеть море. Последнее слово Микаса произнесла чуть ли не с благоговением. Оно и ясно, на Корусанте был застроен каждый клочок земли, дети, что воспитывались здесь не могли увидеть море. — Славный парнишка, — кивнул Леви, он не считал, что дети, которые не стали рыцарями хуже. Они становились целителями, либо работали на благо людей, выращивая еду. Возможно, они делали куда больше, чем они, так называемые хранители мира. Он по-доброму восхитился её другом, хоть совсем не знал его. — Как думаешь, он увидел море? Микаса подумала. — Думаю, да, — по её глазам было видно, что она верит в это всем сердцем и пусть так оно и будет. Они замолчали. Леви отпил чай. — А ты хочешь увидеть море? Микаса подняла взгляд на учителя. — Да. Как думаете я когда-нибудь смогу его увидеть? Леви снова поймал себя на том, что засмотрелся на ученицу, лицо которой осветилось искренним воодушевление. — Ты обязательно увидишь море, — сказал он серьёзно, а про себя мрачно добавил: «я не позволю тебе умереть». Микаса одарила его широкой, полной надежды и искренней веры в его слова, улыбкой. Незначительное, едва уловимое колебание в силе привлекло внимание и Леви задумался, а выражение лица смягчилось. Возможно, они уже встали на путь доверия?