Запретные знания

      Глаза распахиваются, он был весь в холодном поту, по телу прошлась дрожь из-за холода. Все виднелось четко, но было темно. Испуганно озираясь, Изуку обнимает себя руками, растянутая кофта была задернута, одеяло скинуто на пол, а амулет лежал возле головы. Как только он осторожно садится, амулет спадет, вися на уровне груди, начиная резко и ярко сиять. Проморгавшись, Изуку осматривается, понимая, что он все в той же комнате. Все предметы были грубо очерчены зеленым светом, который резко переходил в тень. Изуку не мог понять, по какой причине встал, была абсолютная тишина в округе, встряхнув запутавшиеся кудри, он уже хочет поднять оделяло, но замирает, сердце громко стучит, отдавая в уши, при услышанном: грубый и мерзкий мужской голос с хрипотой. Он точно слышал, как кто-то ходит под окном, шуршание травы и хруст листьев, шаркающие шаги с хриплой отдышкой. В страхе смотря на зашторенное окно, из глаз идут слезы при виде медленно идущей тени, грубое очертание резко останавливается, стоя на месте. Изуку не мог что-либо сказать, ком в горле не давал даже дышать. Поднимаясь с кровати, он, пошатываясь, шел к окну, весь дрожа. Парень и сам не понимал зачем туда шел, как будто его туда тянули, артефакт все сильнее и сильнее сиял, отдавая в его голову сигналы, но он не мог их даже разобрать. Как будто совершенно другой язык, хоть он был все тот же.              Стоя в десяти сантиметрах от окна, Изуку не мог пошевелится, конечности не слушались, а в голове были лишь противоречия. Но резко подняв руку, он отдергивает штору, слыша треск ткани, но он не обращал на это внимание, смотря в большие ярко желтые глаза, амулет подсвечивал темную фигуру за окном. Отпрыгнув от окна, парень все еще смотря в безликие глаза, просто желтые размытые пятна, которые были единственным цветным элементом существа. Нелюдь стоял впритык к окну, лишь пару сантиметров разделяло их. Глаза чуть ли не растворялись во тьме, рассеиваясь в воздухе, но все еще оставаясь такими же яркими. Его дыхание было учащенно, из распахнутых глаз текли слезы, а рот был приоткрыт, губы дрожали, посинев. Развернувшись, Изуку не торопясь зашагал из комнаты, тело расслабилось, а дыхание и сердцебиение пришло в норму.              Он хотел кричать. Изуку спокойно и неторопливо шагал по половицам, не издавая и звука. Глаза смотрели лишь вперед, он мог видеть темные коридоры, ярко подсвеченные артефактом. Ноги почти не двигались, лишь слегка перемешаюсь по полу, шагая мягко от носка. Изуку вроде и не крался, но двигался слишком бесшумно, даже дыша через нос через раз. Снаружи он был спокоен, тем более увидев бегло свое отражение, глаза безжизненно смотрели вдаль. Но возле зеркала он долго не задержался и пошел дальше. Завернув за угол, парень видит в двух метрах от себя заросшую дверь, плющ и цветы оплетали её. Сделав пару быстрых шагов до неё, он стоит впритык к ней. Все тело отдавало теплой, как будто на улице не начало осени с холодными ночами, а теплый июль. Пальцы тянутся к защелке, очень медленно отодвигая её в сторону. Как только ладонь тянется к ручке, чтобы потянуть на себя, его резко откидывают назад, хватая за шиворот.              Изуку кричит, падает на пол, ударяясь плечом об угол заворота. Схватившись за больное место, он слышит за своим плачем и нытьем, как щеколда защелкивается и грубое рычание над собой. Распахнув глаза, он прищурено и через дымку смотрел на рассерженного сенсея. Мужчина побегает к нему, садясь возле него.       — Юный Мидория, что ты делал? — Его голос был серьезным и рассерженным. Изуку только сильнее плачет, истерично мотая головой, крича что не знает. Тошинори тяжело вздыхает, обнимая его.       — Так, что случилось? Почему вдруг ночью ты решил выйти на улицу? — Парень вжимается в мужчину, крепко сжимая руки вокруг его шеи, прижимаясь к нему лицом, всхлипывая, начиная много раз повторять, что не знает, голос дрожал и прерывался. — Хорошо, мальчик мой, все хорошо, давай я тебя отнесу в комнату, сейчас ночь, тебе нуж…              — Нет! — Изуку прерывает слова сенсея криком, сильнее сжимая его. Он не обращал внимания на удивленные расспросы, лишь шепча. — Туда нельзя, нельзя!       Тошинори продолжал расспросы, пытаясь узнать, что случилось. Мужчина стал нервным и напуганным из-за реакции и действий ученика. Но Изуку не реагировал на них, гневно мотая головой. Забравшись на мужчину, он вцепился в него сильнее, обернув вокруг еще ноги. Сидя на коленях учителя, он ревел, вспоминая ярко-желтые глаза. Перед глазами так и появлялись эти желтые пятна, сильнее нервируя его. Этот грубый мужской голос говорил как будто на выдуманном языке, шепот был неясным, будто пережевывание слов и предложений. Он чувствовал себя ужасно, голова раскалывалась, а плечо все еще болело. В голове были мерзкие и ужасающие моменты, как он, не думая, шел по коридору и по дому к выходу, не осознавая этого. Ему было страшно от того, что на улице, за окном стоял тот нелюдь, а тем более то, что он чуть сам не вышел к нему.              Громкий грохот заставил Изуку кричать. В страхе он отскакивает от Тошинори, отползая назад. Грохот только продолжался и становился все громче, дверь так и шаталась от силы, применяемой на неё. Парень сильнее начинает истерить, зажимаясь возле стены, руки сцепились вокруг себя, ногти впивались в кожу. Плача, он начинает царапать себя через одежду, вжимаясь в стену. Он ничего не видел кроме этой заросшей двери, уши лишь улавливали дребезжание и треск дерева. Щеколда вся звенела и дергалась. Биение все продолжалось и продолжалось. Парень вопил, чтобы это прекратилось. Поджав под себя колени, он закрывает голову руками, начиная расчёсывать её, уткнувшись лицом в холодные и голые колени. Все тело дрожало и было ледяным, тем более босые ступни.              Голова так и гудела, он умолял прекратить, руки затыкали уши, пальцы хватались за пряди, сильно дергая их. Изуку мог лишь плакать, зажимаясь, не реагируя ни на что, кроме грохота. Дрожь шла по изогнутой спине. Тонкая и протертая кофта никак не согревала, ему было холодно и страшно. Парень вопил при каждом сильном ударе по двери. Все лицо и колени были влажными, горло болело, хрипя при каждом возгласе. Он рвал волосы, пытаясь скрыться от всего. Спина билась по стене, все тело качалось из стороны в сторону. Закусывая нижнюю губу, он мычит от резкой боли, но не расцепляя зубов, лишь сильнее сдавливая. Скручивая ноги, он подгибал ступни под больным ракурсом, пытаясь пододвинуть сильнее под себя. Лицо искривлёно и нахмурено, лоб уже болел от этого. Прекрати, прекрати, прекрати. Хватит пожалуйста. Изуку умолял, даже не замечая, как его голос с крика переходит в хрипоту и уже немые просьбы выходили из него. Лишь шевеление губ.              Подняв голову, он замирает при виде ослепительного сияния, страх сильнее находит на него, и он бьется об стену спиной, откидывая голову, затылок гудит. Вжимаясь в стену, он не мог закрыть глаза и даже моргнуть, страх сковал его. Золотое свечение резко прерывается, и он видит лишь цветные пятно перед собой. Зеленое переливание было слишком ярким. Когда размытые пятна направляются в его сторону, он кричит и брыкается, боясь того, что идет на него, пытаясь отгородить это от себя. Он только замечает, что весь грохот прекратился, но то, как это нечто приближалось к нему, наводило на мысли о том, что оно смогло вломится в дом.              Тошинори сан, Тошинори сан, где же вы?! Изуку плакал, хотя бы чтобы его защитили, чтобы сенсей был тут. Вжимаясь в стену, он вертелся, пытаясь уйти от рук, которые пытались тронуть его.              Грубо откидывая от себя все, что приближалось, он хрипел, чтобы его не трогали, отпустили. Когда его руки перехватывают, отдергивая вперед, парень визжит, откидываясь назад. Мгновенная боль, заставляющая его рычать и реветь. Но все обрывается, секундная боль и ничего.              Хрипя, Изуку вертелся на месте, жмурясь, утыкается носом в тепло под собою. Довольно улыбаясь на перебирание волос, и приятное гладящие движения по голове. Но это быстро исчезает. Он чувствовал при повороте головы то, насколько затекла шея, вытягивая её, откидывая голову назад, поворачивая из стороны в сторону. Вновь медленно ложась обратно, парень чувствовал, как холод прошелся по ногам, особенно по ступням. Сжав пальцы, он скручивает ноги сильнее, на удивление внутренняя часть бедер была горячей. Просовывая руки под себя, ладони проникают под кофту, обнимая себя, ощущая приятное тепло боков.              Глубоко вздыхая прохладный воздух, он замирает при ощущении приятного тепла, окутывающего плечи и оголённую шею. Кофта была настолько растянута, что спадала с плеча, открывая веснушчатую, загорелую кожу. Холодная цепочка отдавала дрожью, идущей по всему телу. Сильнее задирая кофту, просовывая руки все выше, бока больше не отдавали тем теплом, обхватив горячую грудь, ладони находились под подмышками. Голая спина теперь ощущала тот холодный воздух, заставляя Изуку слегка выгибаться, животом вжимаясь в тепло под собою. Парень передергивается, чувствуя мягкое и невесомое проведение по лодыжкам, нежное касание к коже шло от пяток и поднималось все выше и выше. Это отдавало теплом по всему телу, но ступни оставались все такими же ледяными. Движения быстро доходят до поясницы, заставляя парня крутится, пытаясь увернутся от щекочущих ощущений, по коже проводило чем-то мягким, как будто пером. Но услышав то, что тишина прервалась шуршанием, он резко подскакивает, садясь с распахнутыми глазами. Ткань кофты спадает, закрывая открытую спину и живот. Удивленно вздыхая, видя сидящего на полу сенсея.              Мужчина сидел спиною к Изуку. Парень видел в его раскрытых ладонях груду камней. Разноцветные, драгоценные руды, были небольшими, и девять камней с легкостью помещались там. Рассматривая камни, он лишь через время замечает, что на каждом из них был собственный рисунок. На одном из них, он точно распознает рисунок «Сакура-мон», цветок сакуры был большим и почти полностью занимал красный камень, с белыми проплешинами. Рисунок на всех камнях был оттенком светлее, чем сами руны, почти белым. Лишь на одном камне рисунок был темнее, почти черный, затемнивший и так темно-зелёный камень, вырезка на нем сливалась с фоном, граненые стороны отблескивали. Но он не мог разобрать его, пятна складывались в картинку, но даже это не помогало. Больше его удивляет и привлекает камень, который явно был алмазом или же хрусталем, он был с большой трещиной на боковине, огранённые стороны искажены и преломляли свет. Он был самым заметным среди других, но скрытый под завалом других камней. Лишь когда мужчина немного повернул ладонь, Изуку заметил его.              За размышлениями он замечает, как Тошинори сан напряженно смотрел на него. Отведя взгляд в сторону, парень вглядывался в зашторенное окно, на душе было тяжело, воспоминания о ночи вернулись. Долго моргая, он сжимает бедра, обнимая руками себя. Сквозь еле закрывавшую ткань, просаживались полоски света, падающие на его голые, усыпанные веснушками ноги. Все те же зеленые веснушки в виде ромбиков казались совсем салатовыми под теплым и приятном утренним светом. Изуку не мог видеть ни время, ни положения солнца, но предполагал, что еще рань, виднеющееся небо над крышами домов вдалеке было светлым, без облаков. Парень мог слышать, как пели птицы, но их затмевали громкие сороки. Отвернувшись от окна, он все еще видел выжидающий взгляд учителя, но старался не обращать на это внимания. Он знал, что не сможет рассказать о ночи. В голове разносится грохот и треск дерева. Все еще было не известно, что вчера случилось, голова была затуманена, показывая лишь отрывками моменты: ярко желтые глаза за окном, рука тянется к ручке двери, а дальше грохот, кто-то явно пытался выломать дверь, а дальше темнота, и он тут. Сглотнув, Изуку шепчет, его голос дрожал и хрипел, а руки сильнее сжимали себя. — Это же вы, меня забрали оттуда? — Когда мужчина кивнул, ему стало немного легче. Он надеялся, что не было драк и ран. Ему был неизвестен нападавший, но он мог предположить, что это было то существо. Горло пересохло и болело, он хрипел с каждым вздохом. Расцепив руки, он подносит, одну из них к горлу, слегка сжимая теплую кожу, пальцы немного касались холодной цепочки.              — Мы уходим, сейчас же. — Парень вздрагивает от такого серьезного и громкого выкрика. Удивленно смотря на то, как мужчина закидывает камни в карман, поднимается с пола, все еще вглядываясь в него. Он сильнее сжимается, кончики пальцев касались холодных половиц, но в конце концов парень спрыгивает с кровати, слегка запинаясь, но стоя на месте, почти не шатаясь. Изуку закусывает губу, быстро шагая в след сенсею, вышедшему из комнаты. Забегая в след за ним на кухню, парень удивленно озирался по сторонам, видя, как мужчина начал собирать некоторые баночки с травами, овощи и немного еды. Схватив корзину с пола, он прижимает её к себе, боясь спрашивать учителя о его действиях. Пальцы на ногах сжимались из-за прохладного пола. Опустив взор, он глядел на металлический бидон, возле которого валялась баночка с зеленым наполнением, плавали маленькие кусочки трав, слизь шла по дну стеклянной колбы. Помимо трав, там также были лепестки и еще что-то, неизвестное ему.              Тошинори складывал продукты в кожаную большую сумку с длинной лямкой. Изуку последовал за ним, схватив со стола пару буханок, закинув в корзину. Они двигались по дому, собирая вещи. Он все еще не мог понять, по какой причине учитель это делал, но не спрашивал. Он всегда озирался по сторонам и со страхом смотрел на окна. Сглотнув, он все-таки вышел один из комнаты, оставив сенсея в кабинете собирать документы. Медленно шаркая по полу, Изуку приближался к самой дальней комнате, ноги еле двигались, а руки сильно сжимали ручку корзины. Взгляд цеплялся за разные элементы в доме: фотографии в рамках, зеркало на стене, тумбочка с расставленными предметами, но самой заметной была статуэтка с позолоченными элементами одежды. Женщина в закрытом обмундировании держала в руках веера, а на поясе висел громадный меч. Лицо было полностью отбелено, лишь красные губы выделялись на фарфоровом личике. Объёмная черная прическа, волосы были сплетены в косу и зацеплены палочками для еды. Статуэтка действительно заставила парня остановится и присесть, чтобы лицо было на уровне с фарфоровой девушкой. В отличие от других предметов на столе: документов, склянок с чем-то, блокнота и кружки, она не была не запылена, даже сияла, поблескивая. Её поза была боевой, полу присев, она слегка нагибалась вперед, выставляя перед собою веера. Он улыбается, глядя на красивую и изящную фигурку, разглядывая её. Вставая на ноги, парень пошел дальше, первые шаги оглядываясь назад, смотря на статуэтку.              Стоя в проеме его спальни, Изуку не решался двинутся дальше. Прямо перед ним на малом расстоянии было окно, все еще с распахнутыми шторами. Но за стеклом не было никого, лишь заросли и маленькая птичка. Парень удивленно промаргивается при её виде. «Опять она. Может тут её гнездо?» Изуку нервно шагает в комнату, парень напряженно подходит к окну, а птичка все так и скачет по выступу за домом. Сжимая корзину, он садится на корточки так, что край окна был прям на уровне глаз. Рассматривая птицу, он подмечал все новые детали: красивое оперение с черными переливами, белое брюшко, черный клюв и голубой хохолок. Она была небольшой и действительно примечательной. Её голова была с красивыми переливами сразу трех цветов: белый, черный и голубой. Перелив шел кругом, белый смешивался с голубым, а вокруг очерчено черной окружностью. Улыбнувшись, он встает на ноги, Перекладывая корзину в одну руку, теперь она висела на предплечье. Отломив кусок буханки, он берется за край рамы окна, раскрывая его. Положив кусочек хлеба на маленький выступ, парень довольно улыбался при виде того, как птичка подскакивает к нему, голова была поднята на него, а её глаза были черными, маленькие бусины. Птица, немного осмотрев кусочек хлеба, клюнула его, отдернув маленький кусочек, крошку от него.              Отойдя от окна, он настороженно смотрел вдаль позади птицы на подоконнике, пустая улица с красивыми домами, заросли немного закрывали вид, но было все также чарующие. Убедившись, что никого в округе нет, тем более того существа, идет в сторону кровати, оставив птичку сидеть на выступе снаружи. Вздохнув, он присаживается на скомканные простыни, на полу под ногами валялось одеяло. Теперь комната не выглядела так устрашающе, как ночью под светом артефакта. Осматриваясь, он не замечает ничего необычного, все тот же вид комнаты, лишь штора была слегка порвана. Изуку был уверен, что это с ночи, дернул ткань и вот, волокна порвались. Теперь ткань висела криво, а наверху была дыра. Вздохнув, опуская взгляд, он вновь смотрел на свои голые бедра, закусив губу на их вид, он, кряхтя, слезает с постели, поднимая одеяло, под которым скрывались его скинутые на пол вещи и книга. Подняв одежду, он быстро нацепил её, она была холодной, все тело покрылось мурашками. Немного подумав, парень также подхватывает книгу, прижимая её к груди. Его артефакт немного сиял, помигивая, Изуку настораживался при этом виде, но свечение было небольшим, да и артефакт не посылал никаких колебаний. Сглотнув, он сунул книгу в корзину. Корзина стала более увесистой, но все равно больший вес занимал бидон. Оглянувшись на окно, которое было немного раскрыто, он видел сидящую птичку, от хлеба почти ничего не осталось. Голубая птица смотрела на него, но как только в коридоре разносится шум, парень оборачивается, видя, как Тошинори заходит в спальню. Слегка улыбнувшись учителю, он смотрит на окно, но замирает, больше не видя той милой птички. «Испугалась и улетела?» Но того маленького кусочка хлеба не было: «Забрала себе в гнездо? Интересно где оно, на дереве или может даже под крышей?»              — Юный Мидория! — Гневно кричит Тошинори, подбегая к окну захлопывая его. — Зачем ты открыл окно? — Изуку вздрагивает, прижимая к себе корзину. Отведя взгляд, на котором образовывались слезы из-за повышенного тона. Сглотнув, он нервно шепчет:       — Там была птица, она ошивалась тут еще до моего прихода. Вот и решил покормить… — Сенсей хмурился, но все же поуспокоился.       — Что за птица? — Напряженный голос учителя заставил его удивленно замереть.       — Да обычная, маленькая, голубенькая птичка. Скушала хлеб и улетела. Думаю, тут у неё где-то гнездо, так как я её видел уже пока шел к дому. — Учитель тяжело вздыхает, ничего не говоря, собирает некоторые вещи из шкафа. Одежда плотно укладывалась в сумку. Изуку видел, как внешний карман был чем-то забит, кончик бумаги вылезал сверху из-под ткани, закрывающей карман. Парень смотрел на спину мужчины, тот уже был одет полностью и даже высокие кожаные ботинки обул. Они доходили почти до середины бедра, немного потертые, с застежками с металлической оправой. Ботинки были с каблуком, а их верх был свободным, но зацеплен кожаным ремешком, в случае чего его можно было закатить, раскрыв ногу. Черный и начищенный низ ботинка резко переходил в коричневую кожу с потертостями и проплешинами.              Когда мужчина нацепляет на себя капюшон, скрывая объемную прическу, и перекидывает сумку через плечо, окончательно закрывая её и подцепляя ремешками, парень настораживается. Соскакивая с места, он идет вслед за сенсеем, накрывая по пути содержимое корзины тряпкой, которая лежала на дне, подкладывая ее края под вещи, чтобы держалась. Они шли по коридору достаточно быстро, Изуку уже думал завернуть в сторону двери, как удивленно замирает, когда мужчина идет дальше. Закусив губу, он бежит до него, и в итоге они заходят в очень маленькую комнату, но зато с большим окном. Оно было светлым и со стеллажами, которые занимали почти все место. Они все были захламлены коробками, кучей бумаг и вещами. Парень кашлял от количества пыли вокруг, летающей в воздухе. Хлопья пыли виднелись под лучом света.              Смотря в спину Тошинори, парень переминался с ноги на ногу, крепко сжимая ручку корзины. Они оба молчали. Изуку выглядывает из-за мужчины, при виде начала улицы, он удивленно вздыхает. «Коридоры шли кругом, и эта комната находится возле спальни?» Из спальни тоже открывался вид на улицу, но тут она была прям напротив окна, хотя из того нужно было смотреть в бок, чтобы её увидеть.       Парень пристраивается возле учителя поглядывая на его серьезное и напряженное лицо. «Почему они тут?» Когда тот его немного отгораживает рукой в сторону, он удивленно замирает, вопросительно смотря на то, как мужчина раскрывает окно. Прохладный воздух ударяет в его лицо, теперь мир стал более ярким, чем через стекло, под окном были заросли, но не такие высокие, как в других местах, Изуку задерживает дыхание, распахивая глаза, видя, как в некоторых местах трава была протоптана и смята. Он даже понимал кем, от чего становилось хуже.              — Беги, я жду тебя в центре города. — Голос сенсея был четким, но все еще был очень тихим.              Изуку вскрикивает, когда Тошинори резко выпрыгивает из окна, устремившись к запустевшей улице. Распахнув глаза, он следом выпрыгивает, подцепляя ногой край окна, чуть не падая. Прохрипев, он, пошатываясь, начинает бежать, его заносило, но все еще он держал равновесие. Трава и листья шелестели от его ног, он перепрыгивал с камня на камень, декоративный элемент возле дорожки. Сияющий артефакт пугал и заставлял бежать дальше. Парень прижимал к груди корзину, хмурясь, озираясь по сторонам. Рыкнув, он выбегает из зарослей, устремляясь к дороге, теперь бежав по узкой уличке. Штаны по колено были сырыми, вода хлюпала в ботинках при каждом шаге. Тяжело дыша, он оглядывался по сторонам, боясь каждого грохота и шелеста. Минуя здания, Изуку крепче сжимал корзину, слыша звон стекла и железа. Ткань все время вздымалась, чуть ли не падая, парень её поправлял как мог, но это не особо помогало. «Главное, чтобы ничего не упало.» Артефакт бился о грудь, взлетая при каждом прыжке.              Задерживаться было нельзя.               Он задыхался, но не снизил темпа. Ноги неслись вперед по улице, не обращая внимания на подворотни. Вокруг не было не души, лишь птицы, поющее откуда-то. Изуку не видел учителя, что настораживало и пугало, он чуть ли не плакал, представляя худшие исходы событий. Он боялся, что не успеет, или его догонят, кто бы это ни был, поймают и не отпустят. Здания мелькали вокруг него. Парень бежал задыхаясь, бедра уже гудели от боли, но даже это не было причиной для остановки, он наоборот ускорялся, видя вдалеке светлый выход, и знакомую табличку. Не видел, что там изображено, но знал, что там написано «Площадь.» И небольшой рисунок главного здания, где обитала власть города, гильдия. Изуку тормозит, выбегая из запустевшей улицы на площадь, облегченно улыбаясь, откидывая голову назад.              Смотря по сторонам, он пытался найти учителя. Была рань, но даже в такое время были люди, достав из кармана часы, он мог видеть, как стрелка остановилась на 9:17. Ларьки уже работали, и там начали собираться люди, образуя толпу. Но даже так он не видел знакомого костюма учителя. Шагая вперед, парень вертелся вокруг своей оси, но видел лишь незнакомцев и дома вокруг. Таблички, вывески, фонари, деревья и маленькие зоны со скамьями украшали площадь. Изуку хватается за голову, когда перед глазами все мутнеет, а голова кружится. Шатаясь, он хрипел, когда все тело разгорячилось, а щеки и торс горели. Закрыв глаза рукой, он натыкается на прохожего, парень кричит падая назад, на что на него начинают орать. Парень не обращал на это внимания, быстро мямля извинения. От него отстают, но только не боль и жар. Прижав к груди корзину, он кряхтел. Рыча на боль, он чувствовал, как его грудь горит. Раскрыв глаза, он перестает дышать при виде сияния людей и ромбиков на грудях. Из глаз текут слезы, он мотает головой, не хотя этого. Но этот вид не уходил, все что уходило, эта боль.       Вставая на ноги, Изуку удручённо со слезами на глазах смотрел вокруг, вокруг людей были сияния, по большей части тусклые, совершенно разных цветов. Никто не обращал на него внимания, просто огибая или же бросая взгляды. Носясь туда-сюда, он пытался не ослепнуть и сосредоточиться на чем-то кроме сияний и ромбов. Они затмевали весь его вид, ни домов, ни дороги он не мог видеть, лишь сияние, полностью охватившее его. Но его цепляет яркое, золотое сияние с большим ромбом в груди. Даже не думая, он бежит в ту сторону, его тянуло туда.              Но он резко тормозит, вскрикивая, голова вновь начала раскалываться, зажмурившись Изуку схватился рукой за голову, сильнее прижав к груди корзину. Склонившись вперед, он рычал, плача на боль. Его голову как будто ударили чем-то тяжелым, или сделали разрез. Парень приоткрывает глаза, слыша неотчетливые звуки бежавших на него. Резко выпрямившись, он вытирает слезы, стараясь не обращать на головную боль внимания. Но та очень удачливо начала рассеиваться. Голос сенсея все еще был размытым, в его сознании это было лишь гулом, мешающим и назойливым. Лишь когда его трясут за плечи, он разбирает: «Что случилось?! Кто-то напал на тебя?» Изуку сразу мотает головой, говоря, что нет. Закусив губу, бормочет, что упал, вот голова и болит.              Изуку кряхтит, чувствуя, как его мотающуюся голову хватают, крепкой хваткой за волосы. Распахнув глаза, он удивленно смотрит на лицо учителя, чувствуя резкий приток тепла к голове. Перед глазами он вновь видел ослепительное сияние и большой ромб на уровне груди мужчины, граненый кристалл был золотым и так и сиял теплотой. Рука так и тянулась к нему, а взгляд был прицеплен к нему. Над ухом он мог слышать неразборчивый говор, который был явно не на их языке. Удивленно подняв взор, парень резко закусывает губу, по всему телу проходит дрожь, на языке играл вкус мятного чая и трав. Не сдерживаясь он облизывает губы, довольно мыча на сладкий вкус на них. Парень весь дрожал, ноги подгибались от приятных ощущений, идущих от головы по всему телу. Так и хотелось большего. Он сдерживался чтобы не начать умолять большего, так и хотелось протянуть руку и забрать это себе, чтобы оно ни было. Но голос прерывает все мысли и выводит его из транса, приятная дымка осталась в голове, но руку от его затылка убрали. — Вроде все, если боль осталась, то не волнуйся через пару минут все полностью исчезнет, я лишь ускорил процесс заживления. — На него как будто вылили ведро ледяной воды, все мысли вернулись в норму, он сразу начинает говорить, что все прошло и благодарить сенсея. Его пугало это мимолетное желание забрать себе то, что использовали на нем. Сглотнув, он слегка дрожит, пугаясь того, что с ним сделал Все за одного.              Этот голод, который длился меньше минуты не вылетал из его головы, пока они двигались по улице. Изуку слушал то, что говорил сенсей, кивая головой. Но голова была забита лишь этим моментом.