Больные союзники

Толя ненавидел давать окружающим вещам определения. «Понятия должны быть понятными», — думал он. Например, «любовь». Первая ассоциация к слову — шахматы. Вторая — родители. Третьей стало бы сладкое, наверное. Где-то в этом списке есть и имя супруги. Вероника. Да, он определëнно её любит, по крайней мере, должен. Штамп в паспорте же не просто так поставили. После её дурацкого предательства за возможность стать первой солисткой было лишь одно желание: развод и девичья фамилия! Но ему нельзя, на него давят титул и нормы морали родной страны. Сильно давят. Периодически, в Карпове просыпается ребёнок, который хочет лишь спрятаться от всего и всех. От прессы, мира, команды и даже от любимых шахмат. Только дайте – он выпорхнет из этого мира в свой свободный уголок. Но кто же даст? Молодой и живой ранее шахматист постепенно превращается в робота, это замечает команда. Слышит от коллег и матери, что у него будто чувств нет. Их даже дождливый Багио не пробуждает. Ноль эмоций. Пустота. За чёрствость не ругает лишь металлическая банка со сладким молочным содержимым и ложка. С ними Толенька уже успел сдружиться, в связи с постоянным употреблением. Мама в детстве читала их перед сном. Лет до семи, кажется, потом уже читал сам, а с возрастом полностью перешёл на книги о шахматах. Тогда Толя хорошо спал, не то что сейчас. Сейчас сон кажется пустой тратой времени, ведь вместо него можно заняться анализом прошедших партий или мысленным составлением будущих. Ещë можно просто уткнуться глазами в потолок и позволить себе перестать думать, ибо уже устал думать и быть ответственным. Но уж лучше размышлять о шахматах, чем о сопернике. Корчного стало слишком много в жизни молодого чемпиона. Он, конечно, в ней давно, с тысяча девятьсот шестьдесят первого года, но сейчас заполнил собой всё пространство вокруг. Команда постоянно говорит о нём, о его тактике и том, как он играет. А у Карпова мысли, отходящие от матчей и игры. Думать о Корчном, как о человеке… Странно, но Анатолий думает. Размышляет о том, что каким-то образом прикипел к сопернику. Играть с кем-то, кроме Виктора Львовича, стало невыносимо скучно. Ходы угадываются легко, даже слишком. Не те ощущения. Без своего, внешне спокойного, отражения в зеркальных стёклах Корчновских очков. С одной стороны, время партий с ним Толя проклинает, ему ненавистны ухмылочки и оскорбления Корчного, но вот с другой... С каждой партией юноша, которого Виктор называл "бумажным чемпионом" стал получать какое-то постыдное удовольствие от них. Начал слушать не то, как яд просто рекой льëтся с уст оппонента, а его мягкий голос с нотками хрипотцы. Насколько давно он стал одержим этим? Шахматами-то он горит с детства, но ими ли едиными он сейчас горит? Толя резко стал себе мерзок, когда осознал, что чувствует к Корчному не только уважение или жажду победить его. Не хотелось верить, но это была влюблённость. Не хотелось верить, что такое может быть с ним. Карпов даже пытался убедить себя, что это точно не то чуство. Создал список, почему таких чувств не может быть. Первым пунктом было то, что Виктор Львович - мужчина, а вторым (и последним) то, что он приходился Толе соперником. Вне списка в голову пришло, что за мужеложство на Родине посадят в тюрьму. Но Толя замирал, когда губы Корчного кривились в ухмылке, когда с них капал яд, засматривался на руку, двигающую фигуры на доске, незаметно ел взглядом. От себя противно, но от этого никуда не деться. Ночь перед шестой партией. Луна ярко светит через штору номера. Уснуть не получается. Можно было бы воспользоваться помощью медикаментов, но снотворное для слабаков. Лучше пытать себя мыслями о Корчном и завтрашнем матче. Позади пять ничьих, сейчас с ним лишь неизвестность результата предстоящей партии. На второй партии был инцидент с йогуртом, который его визави назвал "провокацией для привлечения внимания". Стоит признать, что провокация была успешна, ведь он смог приковать к себе карий взгляд. Но его всегда будет мало. Всегда будет нужно больше, сколько бы Виктор Львович не давал. В бессонную голову приходит нелепая нелепица: открыться Корчному, рассказать обо всей буре у своей голове. Юноша готов получить по первое число. Он твëрдо решил, что признается после своей первой победы. Сделает себе такой маленький подарок, украсит торт своего триумфа вишенка, даже если эта «вишенка» спровоцирует драку или скандал.