Полёт пера

Табаки медлил сколько мог, наворачивая круги возле скрипучей и ржавой калитки. Он неосознанно покусывал палец и дергал ушами, не отрывая взгляда от камней что возвышались из-за деревянного подпаленного забора. Сумерки почти закончились и скоро месяц станет единственным ярким следом на небе, а вслед за ним покажется и патруль. Это значило, что прошло около двух часов, а шакал всё также мялся и не мог взять себя в лапы. Ему было тревожно и невыносимо страшно. И это было чем-то, что кардинально отличается от резкого страха перед ранением или болью. Это мерзкое, липкое, засевшее на подкорке ощущение, что ты идёшь туда, где никому не нужен. А возможно не просто не нужен, тебя там ненавидят и презирают за... Да за что угодно, это не столь важная деталь. Однако чем сильнее он медлил, тем ближе был к другой границе. Той, перешагнув которую, шакал бы нарушил обещание Перышку. Вот это было гораздо хуже и чувства бесполезности и того пресловутого страха. "Надо поторопиться. Будет очень плохо, если я пострадаю или опоздаю. - Табаки тряхнул головой, ставя уши торчком и осмотрелся, проверяя свою безопасность. - Пёрышко расстроится." Наконец он собрался с мыслями и, подгоняемый собственным обещанием, убедился что вокруг никого, чтобы затем, по выпирающим кирпичам перелезть через забор и спрыгнуть на траву, чтобы никого не привлечь скрипом старого металла. Табаки посеменил между развалин и обгоревших каменных фундаментов некогда жилых домов, переодически прислушиваясь к любым тихим звукам. С помощью хвоста он равномерно переносил вес с лапы на лапу, чтобы и самому не шуметь. "Как же хорошо что их не заставили уйти за стены. Но вот захваченная територия слишком близко... ходить тут опасно, даже днём..." Проходя мимо очередных развалин шакал отвернулся, не желая смотреть на знакомый, но изуродованный пламенем фундамент. Он наконец добежал до небольшого холмика на котором когда-то стояла часовня. В отличие от домов вокруг она была полностью из камня, а потому практически не пострадала, но по понятным причинам это место забросили. Табаки в последний раз осмотрелся и юркнул за здание. Он внимательнее начал смотреть под ноги и как только почувствовал разницу, тут же принялся рыть. Долго копать не пришлось через несколько сантиметров когти царапнули по деревянной доске. - Вот оно. - Голубые глаза сверкнули в последнем луче солнца, значит времени в обрез. - Не обманул старик, только вот как теперь открыть это?.. Он ещё немного поковырялся, вскоре забросил идею. Отряхнув лапы, Табаки покрутил головой, соображая что же ему делать дальше. Внезапно за спиной что-то упало с глухим хлопком и послышался угрожающий голос. Злобным он был как минимум потому что вместо рыка слышался глухой хрип: - Так, мелкий, медленно подними лапы и обернись. Мы тут воров не любим и бродягам крышу не даём. - Он слегка закашлялся. Табаки сначала показался этот голос смутно знакомым, а после кашля он убедился окончательно. Шакал решил не тянуть и обернулся, проигнорировав приказ. После, ему, естественно, пришлось уворачиваться от выпада с кинжалом. Однако, отскочив на несколько метров, Табаки опустил лапы и задал чисто формальный вопрос, так как уже знал, кто так не аккуратно нападает: - Голос так и не вернулся? А я тогда говорил тебе, что лезть за провалившимся под лёд оленем, занятие сомнительное. - По мере того как Табаки говорил, он буквально мог слышать как работают шестерни в голове хищника напротив. У шакала уже поползли наверх уголки губ, то ли от нервов, то ли от ожидания. - Давно не виделись, Мушу. Ты кстати, где успел так разукраситься? - Не верю... Табаки? Ты что-ли? - Шакал говорил тихо, видимо напрягать связки было чем-то непосильным. Мушу выронил нож и подошёл ближе, втягивая воздух, а после и вовсе кинулся с объятиями, быстро виляя хвостом. Табаки заметно расслабился, он думал что его не вспомнят или вовсе возненавидят и прогонят. Но сейчас его лучший друг, которого он бросил на три года, стоит и с радостью сжимает в лапах зеленую, слегка влажную от дождя, накидку на спине. Шакал почувствовал истинное счастье и рвано выдохнул, аккуратно устраивая лапы на спине Мушу, а голову ему на плечо. Табаки почувствовал как друг выдохнул ему в одежду и после короткой паузы тихо просипел: - Слава Попутному ветру, нашёлся. Голос пропал окончательно ещё давно, но это не важно. Лучше скажи чем от тебя так несёт и куда ты пропал на три года? Ты так поменялся. Я из-за этого запаха тебя вообще не узнал, подумал вор какой-то. - Он закашлялся, отворачиваясь, но не отлипая от Табаки. - Прости... Прости пожалуйста. Если бы мы знали что ты живой, то точно не оставили одного. Ты просто исчез так внезапно, мы уже как три года похоронили тебя с... - Тише, тише, пусти уже. Задушишь скоро. - Табаки хлопнул ему по плечу, чтобы тот ослабил хватку и прервал это бормотание, но не отстранился. - Мне столько вам рассказать нужно... И спросить тоже много чего хочу. - Шакал наконец отпустил друга. - Но здесь я собственного хвоста уже не вижу. Пошли вниз или откуда ты там вылез. Мушу кивнул и, подняв нож, начал шарить в траве. Он постоянно оборачивался чтобы посмотреть на шакала, будто боялся что тот исчезнет как мираж. Табаки, тем временем, с интересом рассматривал все новые детали на шкуре друга. Шакал был ростом примерно с охотника, но шерсть была палевой без ярких контрастных пятен в отличие от Табаки, грива была такой-же трехцветной с мягким переходом и заплетена в маленькие косички. Телосложением Мушу отличался сильно. Если Табаки за все тренировки и мясную диету наростил сухие и плотные мышцы, то друг был просто худым и угловатым. Шакал носил приталенную рубаху и штаны по щиколотки из грубой ткани. На поясе висели самодельные ножны для простого, слегка тупого кинжала. Вскоре Мушу наконец подцепил когтями край деревянного люка и с трудом приподнял его, ставя подпорку. В морду обоим полился мягкий жёлтый свет, ослепляя, привыкших к темноте, хищников. *** Табаки сидел на земле, в такую же непроглядную ночь, на коленях, подобрав лапы. Шакал рассматривал мусор под собой, пока где-то на переферии что-то происходило, но в голове стояла тишина, а значит бояться нечего. Он тихо пискнул, чихнув, и снова поднял свои, по щенячьи, большие, голубые глаза. Но на этот раз они были золотистого оттенка из-за отражавшегося в них огня. Пожар был повсюду, крики и вой разносилсь вокруг, заглушаемые только треском пламени и грохотом валящихся крыш зданий. Кто-то уносил лапы подальше, кто-то пытался спасти хоть что-то из имущества, а кто-то хотел вывести свою семью в безопасное место. Это все не касалось Табаки. Он так и сидел перед тлеющими руинами, откуда его в последний момент вытолкнула мать. Казалось бы, отец где-то рядом, он точно поможет, когда найдёт сына. Однако стоило повернуть голову чуть левее и под упавшей балкой можно было заметить цветастую шкуру. Она слиплась и потемнела, от крови, но Табаки знал чья это шерсть. У него не было времени задуматься что делать дальше и куда идти. Здравый рассудок вопил, что нужно выбираться отсюда и искать клан чтобы выжить, но ребёнок внутри не хотел никуда идти без родителей. Сам по себе шакал уже давно не щенок. Даже больше, он буквально через несколько месяцев должен был выбирать себе дело всей жизни, но в этот момент повзрослевшая часть сознания отказывалась принимать происходящее. Внезапно стих последний голос и стало слышно только треск огня. Дым тёмным и зловонным облаком поднимался наверх, закручиваясь в причудливом узоре. Со стороны послышались громкие но уже спокойные переговоры, видимо треск от огня был громче чем слышалось шакалу. Рядом показался какой-то хищник в тканевой маске, закрывавшей нос и щёки, видимо чтобы не надышаться дымом. Незнакомец шарил в руинах, что-то ища, но по неосторожности спустя жалкую секунду, хищник и сам оказался под тлеющей балкой. Его болезненный вскрик заставил Табаки встрепенуться и отмереть. Все тот же ребёнок пожелал посмотреть что случилось и почему тот мешок шерсти под завалом продолжает орать как резанный. Шакал, пошатываясь, поднялся, лапы всетаки затекли от сидячего положения в течении нескольких часов. Он повёл ушами по сторонам и пошёл в нужном направлении вообще не двигая замершим хвостом. По мере приблежения в глазах хищника зажатого под руинами просматривался большой спектр эмоций. Начиная от радости из-за скорого спасения, продолжая озадаченностью увиденного и завершая паникой и страхом за свою жизнь. - Пожалуйста, умоляю тебя! Позови кого-нибудь на помощь. Спаси меня. Я не хочу умирать из-за чужого приказа! - Когти с противным скрежетом царапнули по каменной плите, лежавшей рядом. - Нас заставили спалить все до тла и ещё хотели чтобы мы перебили всех, но никто не хотел больше убивать. Прошу, помоги же!! Почему ты стоишь и смотришь?! До Табаки очень быстро дошла нужная информация. Он, игнорируя все мольбы и прочие детали, присел рядом и протянул лапы к морде того хищника. Только несколько часов назад, отец водил его за стены, чтобы показать как добыть себе еды. В качестве примера выступила пара некрупных глухарей, по несчастью попавших в заранее поставленную ловушку. На первом родитель показал как быстро свернуть шею, а со вторым, не с первого раза, управился сам Табаки. Сейчас же в голове вместо пустоты поселилась одна мысль. Вот он один из виновников пожара, значит его нужно наказать. Лапы потянулись дальше, минуя основу ушей и подбираясь ближе к шее. Нащупав левой лапой плечо зажатое обломками, Табаки перенёс вес в другую сторону вместе с правой, что поползла обратно и уперлась в морду. Хищник уже понял что его ждёт от этого на первый взгляд безобидного подростка и начал ещё сильнее паниковать. Короткие тупые когти свободной лапы пытались вцепиться в плечо Табаки и оттащить от себя. Шакал же тихо шикнул от боли и слишком резко дернулся. Следом послышался противный треск и голос из под маски затих, а лапа, что оставила несколько на удивление глубоких цапрапин на предплечье, обмякла и упала в пепел перемешанный с пылью. *** Луч от надоедливого, утреннего солнца неприятно светил в закрытые веки. Табаки попытался повернуться, но тело слушаться отказывалось. Как оказалось шакал так и заснул в руинах на какой-то доске, что раньше видимо была дверью. Сильнее всего болела затекшая спина, саднило горло от дыма и ныла вчерашняя рана. К счастью на дворе только только закончилось лето и ночь была всё ещё тёплой, а куском от чудом уцелевшего навеса, получилось кое-как перевязать рану. Табаки вылез и осмотрелся, но то что показалось ему ночным кошмаром, случилось на самом деле. По тлеющим руинам расползался противный трупный запах, привлекающий птиц-падальщиков. Шакал решил что ещё не поздно попробовать найти остаток своего клана. Собирать с собой было нечего, а потому, немного посидев рядом с бывшим домом, Табаки поспешил в город. Когда он выбирался из родного района, то на пути чуть не попался на глаза группе Гончих, что спешили на место проишествия. Непонятно было одно, почему они отреагировали только сейчас? Шакал так и не задался этим вопросом, имея другие проблемы. Оказалось что без пяти минут подростку в центре города было сложно. Все праздновали, пели, танцевали и никому не было дела до мелкого шакала в грязной одежде. Тело всё ещё несчадно ныло, и спустя время добавился желудок. Табаки вспомнил что последний раз ел вчера утром, когда поспешно закинув в пасть кусочек зайца, убежал играть на улицу родного района. Шакал прислонился к холодной стене, поджав уши чтобы те не касались шершавой поверхности, и впервые задумался о ближайшем будущем. День уже близился к вечеру, свой клан он так и не нашёл, денег чтобы поесть, у него нет, ночлега - тоже. И если с первыми двумя фактами ещё можно повременить, то вопрос ночлега стоял остро. Ночной патруль славился тем, что без разбора хватал и уводил на допрос, тех кто оказался в тёмное время суток на улице. Всю ночь петлять по улицам было невозможно, по запаху вычислят и в угол загонят. Там уже разбираться не будут, если убегал, значит есть что скрывать. Потому поиск ночлега был приоритетной задачей. Его будто заразного уже прогнали из нескольких дворов и таверн. Оно и понятно, шакалов самих по себе не очень любили. Они пришли с Юга и как-то слишком быстро прижились в Городе. Даже разные группы смогли мирно жить в месте, быстро принять систему кланов и в итоге смешаться в одну большую семью. Мелкие, изворотливые, выносливые и живучие, шакалы хоть и были слабыми сами по себе, но даже в небольшой группе, за счёт хорошей совместимости в команде, ставали костью поперёк горла. Для Табаки, выросшего в отдельном районе с запретом на выход без специальной бумажки, это не было новостью, но носом к носу с такой явной неприязнью, он столкнулся впервые. Шакал быстро сообразил что без денег ему вообще ничего не светит и пошёл ближе к барам и тавернам. Пьяные хищники чаще теряли монеты и не всегда замечали их пропажу. И вот спустя ещё несколько часов перебежек из углов в тени и переулки, выссматриваний заветного блеска, шакалу улыбнулась удача. Хотя нет, скорее нагло ухмыльнулась, скаля драгоценные зубы, она слепит своей редкостью и ценностью, в то же время бросая вызов совести. Прямо перед выходом из очередного бара, по мостовой безлюдной улицы, со звоном покатились ценные кругляшки. Упитанный бурый волк, натужно сопя, нетвёрдой лапой цепляет то камни, то монеты, но они предательски выпадают из коротких когтей. У Табаки есть выбор, украсть сейчас или дождаться его ухода, надеясь что мутный взгляд не заметит нескольких монет. Думать надо было быстро и шакал запаниковал. Наверное, ему не было так страшно уже давно, ведь только сейчас он до конца осознал своё положение. Табаки остался один, сам по себе, без помощи, без крова, без семьи. И сейчас ему нужно выбирать между жизнью и совестью. Он боролся сам с собой. Боролся за себя. Его личность разломалась надвое. Одна половина пыталась удержать самое себя на плаву, другая же потеряла смысл существования. Две противоположности боролись в его душе, вытесняя одна другую. В груди сильно болело, но кровь из плеча и жалобно урчащий желудок оказались убедительнее любых мук совести. Шакал больше не мог это выносить, для себя он решить ничего не успел, инстинкты оказались быстрее. Уже спустя секунду он удирал от внезапно, достаточно протрезвевшего волка. Табаки успел прихватить что-то с земли и закинуть в карман, после он, не оборачиваясь, побежал в сторону центральной улицы чтобы позже затеряться в толпе. Волк не пытался кричать или звать стражу, видимо вся его трезвая часть сознания была сосредоточена на воришке с его деньгами. Шакал переоценил свои возможности на голодный желудок и со слабостью после всего пережитого, потому преследователь его быстро догонял. Долго они так не бежали. Как только Табаки достиг узкой улочки идущей паралельно главной, то тут же свернул в надежде спрятаться в каком нибудь переулке. Однако, шакал совершил ошибку, он обернулся когда поворачивал, а потому не заметил группу хищников стоявшую прямо за углом. Перед носом мелькнула темно-зеленная ткань, а дальше он головой врезался во что-то твёрдое. Перед глазами поплыло и шакал точно встретился бы носом с мостовой, но внезапно его дернули вверх за шкирку, приподнимая над землёй. "Всё, попался." - Табаки зажмурился и инстинктивно прижал уши с хвостом, готовясь к чему угодно. Вопреки всему, он почувствовал только как его перехватили под плечами и аккуратно посадили на землю, придерживая под спину ногой, а следом послышался грубоватый голос: - Погоди, не отпускай. Мало ли, вдруг сознание потерял. Хочешь опять его ловить? Следом послышался более спокойный и мягкий: - Нет, он в сознании. Вон как дрожит, да и уши будто в голову вросли. Мне больше интересно от кого он так убегал? Как по заказу, сзади послышался рык с перерывами, тот бурый волк никак отдышаться не мог, как и связать двух слов. Правда в этом бубнеже слышалась неимоверно радость. Табаки почувствовал как напряглось тело за спиной и всё тот же мягкий голос тихо прошелестел: - Мне это не нравится, попробуйте разобраться сами, а я пока у этого спрошу. Судя по звукам все отошли подальше, а рядом с ним осталась одна хищница из группы. Шакал, поняв что по крайней мере сейчас ему ничего не угрожает, распахнул глаза и сел ровно, обняв колени перед собой. Голубые глаза встретились сначала с полами накидки что аккуратно лежали на серой брусчатке, а потом голос опять вкрадчиво спросил: - Эй, ты в порядке? Посмотри на меня, пожалуйста. - Шакал подчинился, натыкаясь взглядом на лоснящуюся черную шерсть, потом на светло-серые пряди волос и яркие зелёные глаза. Табаки видимо слишком долго и завороженно смотрел, что скоро послышался вопрос со смешком: - Что, впервые чёрного волка видишь? - Шакал заторможенно кивнул и дернулся от, напомнившей о себе, раны. - Болит? Понятно, сейчас исправим. Зовут тебя как? - Та.. - Табаки сам удивился, что его голос так осип. Это было ожидаемо, если вспомнить, что со вчерашнего вечера он ни произнёс ни слова. Прокшлявшись он продолжил: - Табаки меня зовут. А... вы, кто? - Мы, охотники из Северного лагеря, приехали в город отдохнуть перед зимой. - Волчица дернула ушами в сторону нарастающего шума потенциальной драки. Она поднялась и обернулась рассматривая прижатые уши подчинённых и взъерошеного пьяницу. - Так, давай ка поднимайся, и расскажи что случилось. Меня кстати, Перышко зовут. Шакал заторможенно кивнул и протянул лапу в ответ. Он уже смирился со своей участью и был готов на любой расклад, от заключения в подвалах и до простого избиения. Его единственным желанием было то, чтобы всё закончилось побыстрее. - Не нужны вам мои проблемы и я сам тоже не нужен. Я... украл у него деньги. - Шакал грустно опустил хвост с ушами и вытащил из кармана четыре монеты, что оказались обычными медяками. Табаки криво усмехнулся и протянул их волчице. - Зря только рисковал, на это даже поесть нормально не получится. Вот, верните ему всё, а я пойду... дальше. - Шакал хотел сказать домой, но осекся, вспоминая что дома больше у него нет. Пёрышко только нахмурилась, осматривая кружочки метала в лапе, и по дергающемуся хвосту было понятно, что её голова занята размышлениями. Из задумчивости её вывел раскатистый глубокий рык, не предвещающий ничего хорошего. Табаки аккуратно взяли за запястье и подвели к группе, белый волк от которого шёл звук получил сильный подзатыльник, а лису который вертелся вокруг своей пережевающей сестры ощутимо наступили на хвост. - Прошу меня простить, я старший охотник этого отряда. Мы впервые вышли в город и новички плохо понимают как нужно себя вести. Я им обязательно объясню, что не хорошо рычать на простых хищников и нужно следить за дисциплиной в отряде. - Пёрышко говорила с явным нажимом, и было понятно кому достанется потом. - А сейчас расскажите пожалуйста что произошло? - Охотники значит... Жаль что не Гончие, они бы быстро научили эту погань правильному поведению. - Он упёрся взглядом в шакала, что весь сжался у ног охотников и протянул открытую лапу с медяками. Волк резко перехватил монеты, а после как-то слишком гаденько усмехнулся. - Остальное где отброс? Ты у меня целый кошель упёр, на кой мне нужна твоя мелочь?! Тут у Табаки нервно затряслись лапы. "Какой ещё кошелёк? Я же просто монетки подобрал. - Табаки глянул наверх на замешкавшихся охотников. - Ну конечно мне не поверят. Меня сейчас можно обвинить в чём угодно и в мои оправдания никто не поверит." - Подождите. Как он мог украсть кошелёк? У него даже толком нет места где спрятать украденное. - Пёрышко пока сомневалась в обоих и хотела ещё попробовать проверить кто же из них врёт. Волк нервно облизнулся и ему в нетрезвую голову не пришло ничего лучше чем прокричать: - Значит у него были сообщники и это вы! А что? Стоите тут будто случайно ещё и защищаете оборванца! Пёрышко раздраженно фыркнула что-то в духе "понятно" и уже громче рыкнула: - Значит так, у нас нет времени на то чтобы слушать твои бредни. Скоро солнце зайдёт и нам всем будет плохо. - Лисицы с белым волком переглянулись уже готовясь к чему угодно. - Мы уходим сейчас же. Волк ошарашенный таким бесстрашным ответом раскрывал и закрывал пасть как рыба брошенная на берегу, он никак не мог придумать как ему вытрясти побольше денег. Собравшиеся на шум горожане ещё сильнее смущали и не давали разойтись на полную. В итоге бурый волк плюнул на эту затею в прямом смысле слова и побрел обратно, скалясь на слишком любопытных зевак. Маленький отряд выдохнул им не нужны были серьёзные проблемы в первый же выход, а потому все были только рады такому исходу. Пёрышко что-то отдельно шикнула волку, называя его Гром, после чего тот заметно сжался, будто становясь меньше. Лис сам извинился перед всеми и представил Табаки Мистик и себя. Шакал был бесконечно благодарен, но отплатить не мог ничем, а потому постарался тихо улизнуть. Правда далеко он уйти не успел ведь его потащили за собой в первую попавшуюся таверну чтобы поесть и переночевать, да и рану маленького хищника надо было перевязать по новой. Все это время Табаки во все глаза следил за Пёрышком. Он будто нашёл в ней что-то, что потерял прошлой ночью и от этого все сильнее не хотел уходить. В конце ужина, когда весь отряд кроме Пёрышка, что говорила с хозяином таверны, отправился наверх, шакал наконец решился. Он тихо подошёл сбоку и чтобы привлечь внимание, потянул за рукав. - М? Что такое? Хочешь чего-нибудь? - Волчица присела, чтобы оказаться на одном уровне с мордой Табаки. - Можно я... Можно я с тобой... Можно я с вами уеду отсюда в лагерь? - Тихо спросил шакал не отпуская ткань из пальцев. Он нервно сглотнул, наблюдая за задумчивостью волчицы и быстро добавил. - Я правда быстро учусь, я вам проблем не доставлю. Просто,.. очень не хочу оставаться... тут. Он зажмурился ожидая вердикт и тут же встрепенулся, когда между ушей мягко прошлась чужая теплая лапа. Пёрышко по доброму усмехнулась и, встав ровно, подтолкнула его к ступеням наверх. Отряд воспринял новость тепло и радостно. В такой маленькой группе все друг друга иногда раздражали и новый охотник будет в самы раз, чтобы смягчить их взаимодействия. Табаки хорошо запомнил этот переломный день, но лучше всего запомнил тех кто смог ему дать что-то взамен растоптанному судьбой. Все тогда выглядели по другому. Гром был явно меньше и шерсть вместо белых сугробов, скорее походила на пыльный снег. После трех лет он ещё сильнее подрастёт, и в ширину и в высоту, становясь даже выше Перышка. Мистик была чуть ниже Слая, да и волосы брата были короче чем сестры. Только через полтора года, когда оба станут одного роста, они подстригуться одинаково, и тогда пропадёт последнее явное, визуальное различие между ними. Пёрышко же казалось не поменялась вообще, она ещё тогда была без кончика уха и с такими же горящими глазами. После этого проишествия больше никто особо не хотел уезжать из лагеря в город, а потому маленький отряд предпочитал отдыхать в привычной обстановке и тренировать, принятого в отряд, Табаки в лесах. Шакал так и не рассказал почему тогда не пошёл искать свой клан как и причину почему изначально от него отбился. Пёрышко успела поймать Табаки до того как ему оторвали его короткий, трехцветный хвост. За что шакал ей был безмерно благодарен и выражал свою преданность тем, что постоянно вертелся рядом с ней и бесприкословным послушанием. Взамен ему давали заботу, похвалу и ощущение причастности к чему-то большому, это стоило больше променянной жизни, в городе рядом с кланом. Табаки никогда не сомневался в этом.