О зависти, ненависти и о чем-то еще

Деньги правят миром, а Панталонэ — владеет деньгами, из этого выходит, что Панталонэ правит миром. Ему бы этого очень хотелось. Но пока, его власть ограничивается только Снежной, но и это ненадолго. Ему было совершенно неважно, что люди обладают глазом бога, ведь у него совсем другие методы. Пусть боги смотрят на него свысока, считают недостаточно амбициозным. Не им жить в этом мире. Да, он завидовал. И ненавидел, прячась под маской дружелюбия и дежурных улыбок. На самом деле даже он сам не мог представить, как бы повернулась его судьба, если бы он получил глаз бога. И так ли сильно стремился бы к власти, как это делает сейчас? Жадный. Скверный. Жестокий. Но красивый. Ему был не нужен никто. Так он думал. А потом по своей же глупости сбил ребенка, когда спешил по делам в своей карете. Ребенка с глазом бога. Его это так рассмешило, что кучер скорее всего подумал, что тот сошел с ума. Ведь как можно смеяться, когда под копытами твоих лошадей лежит маленькая хрупкая девочка со сломанной рукой и вывихнутой ногой? Да еще и смотрит на тебя таким умоляющим взглядом, как будто именно он должен ее спасти от всех напастей. Противно. Мерзко. Завидно. Он хотел ее раздавить, так сильно, что даже скрипнули зубы. Но все приходящее и уходящее, поэтому взяв себя в руки мужчина дружелюбно улыбнулся и вытащил девчонку из-под копыт лошадей. Совершенно небрежно, взяв под подмышки. Панталонэ смотрел на девочку, как на нечто грязное, а та улыбалась сквозь слезы. Снежная очень сурова к детям, еще более сурова к детям аристократов, которые отвергли предложение Фатуи. — Забавно, — улыбнулся Предвестник, смотря на герб рода Михайловых, — Какая ирония судьбы. Так тебя можно было и не спасать… Увидев жестокое выражение на лице Панталонэ девчонка вцепилась в удерживающие ее руки, через боль и слезы, пытаясь выбраться, ведь поняла, что перед ней ее смерть: красивая, жестокая, беспощадная тьма. Ей было всего десять и она уж точно не хотела умирать. — Будешь дергаться, я тебе что-нибудь сломаю, — мужчина улыбнулся, чуть склонив голову, девочка тут же разжала руки и повисла безвольным мешком в смертельной хватке Фатуйца, — Так-то лучше! Сказав это, Панталонэ направился обратно в карету, все еще удерживая испуганного ребенка на вытянутых руках, как нашкодившего грязного котенка. Посадив девочку на лавочку и сев напротив, мужчина отдал приказ кучеру, что можно двигаться. Девчонка смотрела на него с опаской и дрожала от страха, закусывая щеку изнутри чтоб не разрыдаться. — Как зовут тебя? — не выдержав пристального взгляда наконец спросил банкир. — Я-я-ярина, — заикаясь ответила девочка. — Знаешь, что теперь будет с твоими родителями, за то что я опоздал на встречу? Ярина помотала головой, вцепляясь здоровой рукой в глаз бога висевший на бедре, что еще даже не проявил себя. Он был и не пустой, но и не с определенным элементом, просто светился каким-то потусторонним светом. Девочка очень надеялась, что эта вещь, которой так все гордились в ее роду, все-таки поможет ей спастись. Но она не знала, что эта же вещь может стать ее погибелью. — Я их убью, — медовая улыбка легла на губы Панталонэ, приводя ребенка в суеверный ужас, ибо тот холод, что исходил от мужчины невозможно было скрыть ничем. Он словно демон в человеческом обличии. Для себя же Предвестник решил, что если эта девчонка заплачет или не дай бог, станет его умолять этого не делать, он точно вырежет весь род Михайловых. Но ожидаемых реакций не последовало. Ребенок просто забился в угол и молча дрожал как осиновый лист на ветру. — Как скучно, — вздохнул мужчина, — Тебе что совсем не жаль своих родителей? — Жаль, — выдохнула девочка, — пусть они и были жестоки, но я никогда не голодала и всегда была одета. — Что-то я ничего не понимаю в нынешней оппозиционной аристократии, — усмехнулся мужчина, — Раньше они больше заботились о своих детях. В карете установилась тишина. Ехали они довольно спокойно где-то с десять минут, а потом внезапно карета подпрыгнула на каком-то ухабе из-за чего девочка свалилась с лавки на пол, больно ударяясь головой об ноги Предвестника. Ей очень захотелось расплакаться, слишком страшно, больно и обидно. Еще никогда Ярина не чувствовала себя так, словно не человек, а пустое место. Она ведь личность? Так почему этот человек смотрит на нее так, как будто она уже умерла? И зачем вообще тогда брал ее с собой? Все тело болит, рука посинела и опухла, нога ноет, ведь в ней по ощущениям проворачивали раскаленный прут. Этого всего слишком много для маленькой девочки. И вот когда она уже решила разрыдаться, в карете начался ливень, что принес с собой облегчение ее больному телу и душе. Панталонэ настолько был шокирован произошедшим, что просто не знал как реагировать. Начавшийся дождь внутри кареты, да еще такой сильный, просто заставил впасть его в ступор. Мужчина вымок до последней нитки, наблюдая за тем, как на девчонке постепенно исцеляются раны и травмы. Ну, с одной стороны он всегда хотел увидеть пробуждение глаза бога, с другой, он хотел рвать и метать. «Целитель», — с какой-то обреченностью, пронеслось в голове банкира. Дождь даже не думал прекращаться. Сняв очки он поставил локти на колени, подпирая сложенными ладонями подбородок, и с кривым оскалом сказал, взирая на малышку: — Мне тебя убить, чтобы перестать мокнуть? Ярина икнула от страха, отползая от угрозы подальше, и начала махать руками, чтобы разогнать нависшие над ними тучи. Но это не помогало, дождь начал лить еще сильнее. Девочка не могла знать, что способности напрямую связаны с ее эмоциями. Панталонэ зверел на глазах, Ярина зажмурилась, надеясь, что умрет быстро и безболезненно. Но то, что произошло дальше, не мог представить себе никто. Мужчина просто взял малышку за шкирку, перед этим попросив затормозить кучера и выкинул ее из кареты. — А теперь трогай! — сказал банкир захлопывая дверь в экипаж. *** В следующий раз они встретились через четыре года, на балу дебютанток. Панталонэ сразу узнал свое проклятие. Сложно не узнать ту, которая произвела на него неизгладимое впечатление и кого он почему-то не захотел убить. А ведь у него была такая прекрасная возможность. Но кто мог знать, что спустя четыре года, род Михайловых все-таки присоединится к Фатуи, и их далеко не номинальный капитал им очень пригодится. — Знакомьтесь, это моя дочь — Ярина, — сказал Дмитрий, выдвигая девушку вперед, которая до этого пыталась спрятаться за спиной отца. — Мы уже знакомы, — улыбнулся Панталонэ, стараясь скрыть нервное подергивание щеки. Все-таки тот ливень он не может забыть до сих пор. Салон его любимой кареты просто был уничтожен, а шубу пришлось сушить две недели. — Да? — удивился отец девочки, — Ярина, а почему ты мне этого не рассказывала? — Долгая история, — решив увильнуть от ответа, пробормотала девчонка, сжимая в руках подол платья, Панталонэ все еще являлся ей в ночных кошмарах, которые приобретали странные оттенки несуразности и бредовости. — Ну ладно, оставим это на потом, — согласился Дмитрий, — Что ж, господин Панталонэ, тогда мы можем пройти в зал отдыха, чтобы обсудить нашу сделку. Ярина, можешь быть свободна. — Да, отец, — отчеканила девочка и сделав прощальный реверанс, удалилась. *** Как бы они не хотели больше не видеть друг друга, судьба-злодейка продолжала их сталкивать лбами. Не прошло и недели с бала дебютанток, а они снова оказались в одном помещении. Сидя друг напротив друга, они единственные, кто остались играть в преферанс. Предвестник мысленно уже все здесь уничтожил. Гребанный бал, гребанный Педролино. — Сдайся! — сказал Панталонэ, обращаясь к девушке, — И на этом закончим! Более продолжать не имеет смысла… — Но я не хочу сдаваться, — сказала девчонка, — ко мне пришли хорошие карты. Это будет выгодный контракт, — ее губы сложились в улыбку. — Смерти ищешь? — Нет, но как дельцу, вам ведь тоже должно быть интересно, что из этого выйдет? — От игры в карты мне никакой выгоды, так что, не обессудьте молодая леди, но я бы предпочел закончить игру, — вздохнул Панталонэ, все-таки девчонка есть девчонка. Одни игры на уме. — Может есть, что вас заинтересует, чтобы мы закончили партию? — Твой глаз бога, отдашь его, так и быть мы продолжим, — Предвестник, почему то был уверен, что Ярина ни за что не согласится. Но он ошибался. — Отдам, но только если вы выиграете! — улыбка не сходила с ее лица. — Даже не мог себе представить, что ты настолько азартный игрок, что забыла кто перед тобой сидит! — До сего дня я этого тоже не знала, но это так увлекательно. Карты выкладывались на стол одна за другой, и забирались с такой же периодичностью. Это действительно оказалось неожиданно весело. *** И все-таки, он выиграл. Теперь на одну бесполезную стекляшку больше. Она даже об этом не жалела. Отдала. Просто. Как ненужную вещь. Впервые за долгое время Панталонэ почувствовал себя оскорбленным до глубины души. То, что он желал больше всего на свете, для кого-то не стоит ничего. — Как глупо! — вздохнул мужчина, смотря на глаз бога, что пылился на полке. Он был так зол и расстроен, что сначала хотел просто выбросить свой приз, но передумав, отправил обратно владелице. Глупые дети должны терять надежду только, когда вырастут. Позже, он обязательно его заберет, сделав больно, но позже, когда ей будет, что терять.