О зависти, ненависти и о чем-то еще

Панталонэ никогда особо не любил ходить на задания связанные с прекращением чьей-то ненужной деятельности, больше предпочитая кабинетные переговоры и балы. Потому что каждый раз, когда ему приходилось изменять себе, ничем хорошим это не заканчивалось для его имиджа и одежды. Кровь очень плохо отстирывается, особенно с белых вещей. Но работа есть работа. Вырезать мятежную организацию ему ничего не стоило, ведь любые амбиции по свержению Фатуи с пьедестала нужно пресекать на корню. Царица это одобряла. А если довольна она, то и он может продолжать сидеть в кабинете и лелеять свое эго, развивая экономику далеко за пределами Снежной. Да, он бюрократ до мозга костей, но и поработать руками Предвестник был не прочь. Стряхнув кровь только что убитого мальчишки с обоюдоострого тонкого лезвия, Панталонэ убрал свое оружие обратно в ножны, что представляли из себя резную трость из черного лакового дерева. Неожиданно, где-то справа в темноте послышался шорох. Мужчина действовал на рефлексах, и жертве просто повезло, что меч воткнулся в стену в сантиметре от головы. — Опять ты, — Панталонэ даже не был удивлен, в последнее время они пересекались довольно часто. Ярина тряслась от страха, поджимая дрожащие губы. Кто бы ей раньше сказал, что проверять странный шум в переулке очень опасно, даже если это происходит рядом с домом подруги. Зачем она заглянула в эту арку? Банкир забрызганный кровью с пустым взглядом прозрачных серых глаз, вселял в нее звериный ужас. Когда они встречались на балах он выглядел по-другому и девочка забывала, что он не тот кем кажется. — Не смотри на меня такими испуганными глазами, — безразлично произнес Предвестник, выдергивая меч из стены, — Надеюсь, этот мальчишка не был твоим другом… Но если был, то у тебя есть время попрощаться, прежде чем придет группа зачистки. Хоть сейчас и глубокий вечер, но действуют они довольно быстро, так что у тебя мало времени. Только после этих слов, Ярина обратила внимание, что у ног Панталонэ лежал обезглавленный труп, а чуть поодаль ещё два. Девочку передёрнуло от отвращения с такой силой, что можно похвалить ее уже за то, что не стошнило прямо ему на ботинки. Малышка мученически застонала, зажимая рот ладонью, на лбу выступила испарина. Ее тошнило, но если она позволит себе освободить хотя бы каплю содержимого своего желудка, будет точно таким же трупом. Видя мучения девчонки, Предвестник сжалился, выдав пространную фразу: — Вон там пышные кусты, им не хватает удобрения. Для Ярины это послужило сигналом. Девочка едва успела добежать, прежде чем выпитый у подруги чай и съеденные пирожные окончательно покинули ее организм. — А-ха… Хах… — девчонка тяжело дышала, утирая рот рукой и с опаской поглядывала, на совершенно спокойного Панталонэ, для которого убийства, как какое-то рутинное мероприятие, вроде чистки зубов. — Я конечно уже не сомневаюсь, но ты мне лучше сама скажи. У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? Мне доложить маркизу, что его дочь хочет совершить суицид? Или ты хочешь, чтобы я помог тебе сам? Иначе, ничем другим я себе просто не могу объяснить твою тягу к опасным местам… Предвестник чересчур близко придвинулся к ней, пытаясь что-то высмотреть на испуганном лице. Девушка в панике замотала головой, зажмурив глаза. Она и так видела достаточно: холодный взгляд, безразличное выражение лица, брызги крови на фарфоровой коже и собственное отражение в линзах очков. Кто же виноват, что они продолжают встречаться? Как это прекратить? Исправить? Кто поможет? Маг? Алхимик? Кто? Ярине опять будут сниться кошмары, где этот холодный человек, будет снова и снова, с пустым взглядом и холодной улыбкой, ее убивать, все туже затягивая петлю на тонкой шее. Панталонэ ее ненавидит, девочка это знает, но почему он тянет с расправой? Уже не в первый раз. — Пойдем, — мужчина взял ее небрежно под руку, выводя из переулка, — провожу до особняка. — Вы в крови… — Ну она не моя, так что забудь, — на губы Предвестника, легла приторная улыбка, он снова вживался в роль благодушного банкира. — Но… — Мне не важно, что подумают люди, тем более в такой темноте меня мало кто узнает, а тебе? На этот вопрос был лишь один правильный ответ. — Мне тоже.