О зависти, ненависти и о чем-то еще

Ярина доверчиво прижималась к Панталонэ, пряча горящее от смущения лицо у него между плечом и шеей, и думала, не погорячилась ли она в своем желании получить этого мужчину и не пожалеешь ли? Но затем отбрасывала эту мысль. Это случилось бы, рано или поздно, их тянуло друг к другу больше чем кто-то мог бы себе представить. С самого начала, с первого знакомства, девушка не могла отвести от него взгляд, хотя была ещё ребёнком. Ее проклятие, без которого теперь даже трудно дышать. Красивое, до умопомрачения, горькое, как лучшее лекарство, опасное, как острый клинок и яркое, как солнце. Ярина непроизвольно фыркнула своим и мыслями, банкир прижал ее к себе крепче, словно успокаивая. В груди стало неожиданно больно от осознания, что она отчаянно желает его внимания и заботы, и этот случайный жест… Он словно нож в спину, когда она уже смирилась, что может быть не более чем игрушкой для утех. Для его утех. Сжав зубы, девушка обняла банкира крепче, лишь удержать всхлип. Ей нельзя сдаваться, даже не попробовав. Панталонэ словно почувствовав ее нерешительно, остановился в нескольких метрах от своей комнаты и тихим пробирающим до дрожи голосом, полного искреннего желания: — Если ты передумала, можем остановиться, пока ещё не поздно… Мужчина был готов, к тому, что этот созревший к взрослым играм ребенок может забрать свои слова назад, и если честно, был не против, ведь им некуда торопиться. Но да, ее трепетное, стыдливое признание поразило его, заставив вспыхнуть похотью, но он не был неразумным животным, и мог удержать свое либидо в штанах. Ему бы самому понять, что же им движет? Ведь наверно это странно хотеть девчонку, за ростом которой наблюдал несколько лет. Ярина молчала, прижавшись ещё сильнее, ласково касаясь пальчиками его шеи и волос. Панталонэ до дрожи захотелось увидеть ее лицо и понять, почему она не хочет оправдаться и сбежать? Ведь банкир предоставил такую прекрасную возможность, без единого условия, нарушая собственное кредо. — Посмотри на меня, — сказал Предвестник, нежно касаясь волос девушки. Ярина беспрекословно подчинилась, словно знала, что он ее об этом попросит. Девушка смотрела на него своими отчаянными изумрудными глазами, наполненными возбуждением. Она стремилась к нему в руки, словно уже сделала выбор, тот единственно верный из всех возможных. Это льстило и разжигало страсть в мужчине ещё сильнее, делая нетерпеливым. Рука Панталонэ сама собой потянулась к нежному лицу, чтобы убрать растрёпанные длинные волосы девушки назад. Он едва коснулся ее щеки, а она уже потянулась навстречу, прижимаясь своими мягкими губами к его, давая тем самым окончательный ответ. — Потом не жалей, — охрипшим от возбуждения голосом, сказал мужчина отстраняясь от манящих сладких, как карамельки губ. — Лучше пожалеть о том, что сделала, чем о том, что не решилась, — едва заметная улыбка уголками, Ярине очень подходила, делая ее похожей на лису-искусительницу.

***

Панталонэ был на удивление нежен в постели, из-за того ли, что знал, что это ее первый раз или просто сам по себе такой. Мужчина никуда не торопился, медленно раздевая ее, словно наслаждался процессом. Его ладони были прохладными и немного грубыми из-за мозолей от тренировок с мечом, но это не совершенно не мешало Ярине испытывать ни с чем не сравнимое яркое возбуждение от которого на ногах поджимались пальцы, а лицо горело от смущения и нетерпения. Тело банкира было в прекрасной форме и шрамы от бесконечных битв его совсем не портили. И все бы ничего, но от такого вида, появлялась дрожь в руках от едва сдерживаемого желания коснуться. А расслабленная и довольная улыбка Предвестника только добавляла масла в огонь. Отбросив все свои терзания, девушка подалась вперед, обнимая Панталонэ за шею и впиваясь в его красивую улыбку своими припухшими губами, чем только еще его развеселила, заставив покориться напору ее страсти. Кровать жалобно скрипнула и затихла. И казалось бы, торопиться им некуда, но этот поцелуй стал для них словно выстрелом на старте. Мужчина начал нетерпеливо ласкать ее хрупкое тело, оторвавшись от ее губ, оглаживая каждый сантиметр бледной кожи и целуя внутреннюю сторону бедра, наблюдая за реакцией на свои действия. Он был серьезен и одновременно забавлялся, наслаждаясь своей властью над ней. Ярина сдалась, обхватывая его талию ногами, смотря обиженно и разгоряченно. В уголках ее изумрудных глаз сияли слезы горячечного желания. Панталонэ вошел в нее медленно и до странного безболезненно. Только когда он начал двигаться внутри, девушка почувствовала дискомфорт, но не такой, какой она ожидала из рассказов других девушек с которыми была знакома. Ярина беспомощно и растеряно посмотрела на мужчину, сведя брови к переносице и не понимая почему так произошло. — Это потому что ты мне полностью доверяешь и действительно хочешь, — произнес Предвестник, отвечая на незаданный вопрос, и мягко двинулся внутри, постепенно наращивая темп. Ярина неожиданно для себя застонала, чувствуя словно внизу живота взорвалась целая вселенная. Было невероятно горячо от каждого движения члена внутри, так горячо, что хотелось плакать. Девушка загнанно дышала, периодически срываясь на хриплые стоны, цепляясь за плечи мужчины слабеющими руками и правда роняя капли слез. «Как хорошо», — подумала Ярина, теряя голову от этой горячечной страсти и вжимаясь в твердое тело Панталонэ, — «Я пожалею, обязательно пожалею об этом.» Но сейчас это было не важно. Они желали этой близости, больше чем можно было подумать по их отношениям. Рука в руке, губы что горят от поцелуев и тела, что желают сплавиться в одно. Мужчина сам от себя не ожидал, что может быть таким нетерпеливым и жадным до чужого тела и нежных рук, что с трепетом ласкали его тело, касались лица и путались в его волосах. Он боялся пропасть, в этой девчонке, что отдавала всю себя с таким чувством, что завтра никогда не наступит. Это заставляло задыхаться его от страсти и чувства собственничества, что расцветало в сердце горькими шипами. Это точно не любовь, но что-то близкое к ней, неправильное, одержимое и болезненное, и к несчастью приятное.

***

Несмотря на горящее в них желание, Ярина и Панталонэ довольно быстро вымотались, виноваты ли в том произошедшие до этого события или постоянное напряжение, в ожидании беды, они не знали. Да и не хотели, предпочтя забыться сном в объятиях друг друга до вечера, а лучше до следующего утра.