О зависти, ненависти и о чем-то еще

Панталонэ честно пытался контролировать свою одержимость. На самом деле он даже не знал, что она у него есть, ровно до того момента, пока Дотторе не приложил свои зубы к нежному и хрупкому телу Ярины. Кто бы только знал, каких сил ему стоило делать вид, что он не хочет разбить лицо Второго и сохранять невозмутимость. Банкир правда думал, что это минутная слабость, неожиданно взыгравшее чувство справедливости и желание быть отомщенным за прошлый раз. Но все оказалось куда прозаичнее и куда менее высокопарно. Мужчина наконец смог дать определение чувству, что преследовало его в последнее время — ревность. Банальная ревность, простая до зубовного скрежета и подёргивания неизменной, пластиковой, дружелюбной улыбки. Да, он ревновал, ещё более ясно это стало, когда ему начали сниться сны. И не просто сны с типичными сюжетами вроде убийств, несчастного детства и травмирующих психику опытов, а грёзы с участием Ярины. Где эта невинная девушка, сидя на его бедрах, своими узкими ладонями изучает его торс, целует шрамы мягкими до дурмана губами, а затем преданно и трепетно заглядывает в глаза, улыбаясь. Панталонэ вело от этого лучше, чем от любого наркотика или нейротоксина, который только можно было придумать. Он правда не знал, что может быть настолько одержим, но касаясь ее нежного лица и тонкого стана своими огрубевшими руками, целуя алеющие от жара смущения щеки и искусанные от ожидания губы, думал, что готов на все, чтобы это продолжалось как можно дольше. И это продолжалось, но недолго. Декорации сменились, и вот Панталонэ видит, как Ярина улыбается, но уже не ему, а Второму. И не Девятому дарит свои мягкие поцелуи, а Дотторе, что смотрит на него с лисьей усмешкой, сжимая девушку в удушающих объятиях, затем лаская упругие бедра и теснее прижимая к себе. Учёный не церемонится, предпочитая брать сразу то, что хочет. И Ярина отдается ему со всей страстью. Панталонэ тошно, он зол, но приблизиться к любовникам не может, становясь свидетелем предательства двух близких ему людей. Мужчина сжимает челюсть, от давления кажется, что вот-вот раскрошатся зубы. Он хочет закрыть глаза, но не может, продолжая наблюдать, как они сливаются в омерзительном грехе, выглядя при этом до кошмарного красиво. Девятого настолько поразил этот сон, что он не сразу осознал в какой момент времени проснулся, потому что перед взором все ещё стоял образ двух переплетённых тел. Мужчина пролежал в постели, бессмысленно глядя в потолок, по меньшей мере минут двадцать, пытаясь осознать, что он только что видел и почему так мерзко на душе? Нестерпимо хотелось встать, пойти к Дотторе и дать ему по лицу первым, что подвернётся под руку. Но во-первых, это был сон, во-вторых, каким бы мудаком учёный не был, и сколь бы желания врезать не вызывал, это не аргумент его бить, только потому что у Девятого извращённое подсознание. Мученически вздохнув, Панталонэ перевернулся на бок, чувствуя, что ещё немного и он плюнет на субординацию, правила, моральные устои и наделает кучу непоправимых вещей, меньшей из которых будет прикованная к кровати цепью Ярина… А вот что будет дальше, банкир предпочел не думать, хотя сознание пыталось подкинуть несколько довольно красочных картин, не все из которых прошли бы цензуру. Проведя по лицу рукой, чтоб снять морок сна, мужчина ощутил пальцами обозначившуюся щетину, желание вставать приобрело необходимость. Нужно было привести себя в божеский вид. Но раньше, чем он успел воплотить задуманное в жизнь, в дверь постучали. Встав и открыв визитеру, Панталонэ наткнулся взглядом на Ярину, мягкую, растрепанную, в черной водолазке, серых брюках и тапочках на босу ногу. У девчонки была дурная привычка ходить без носок в неотапливаемом штабе, он уже не первый раз видел эту картину. Ярина хлопала глазами, но не входила, продолжая со смесью удивления и любопытства изучать его лицо. — Что? — не вынеся взгляда девушки, наконец спросил Панталонэ. Девчонка встала на носочки, обхватила ладошками его щеки и прошептала: — Ого, вот это да, у вас щетина?! — Серьезно? Ты никогда мужчину со щетиной не видела? — недоумевая произнес Панталонэ. Это даже звучало абсурдно, кому ещё придет в голову удивляться щетине на его лице? Тем не менее, уголок губ невольно дернулся, обозначая улыбку. — Мужчину видела, — серьезно кивнула она, затем улыбнулась добавляя, — Вас нет. Вы всегда такой элегантный, гладко выбритый, кожа на щеках мягкая и нежная, вот я и удивилась, а что? Панталонэ стоически пытался не закатить глаза и не засмеяться, но скулы сводило судорогой. Такая мелочь, всего лишь незначительная деталь, а так удивляет и радует этого ребенка. Уму непостижимо. Но, это правда приятно, и вся злость разом куда-то улетучилась, что кипела в нем после сна. — Заходи, — отнимая руки Ярины от своего лица и заводя в комнату, произнес банкир, — С чем пришла? Девушка сразу же насупилась: — Почему сразу с «чем»? Просто так я уже прийти не могу? Пальцы Ярины непроизвольно дрогнули в его руке, то ли в желании освободиться, то ли просто от нервов, Панталонэ решил не проверять и отпустил. — Можешь, — кивнул он, — Но в последнее время происходит слишком многое и никто ко мне просто так не приходит, уже очень давно. — Ладно, ваша взяла, — поднимая руки, произнесла девушка, — Я действительно не просто так, но в свое оправдание могу сказать, что просто гонец, меня поймали, когда мимо проходила. — Говори уже, — устало произнес Предвестник. — Скажу, но… — Ярина подошла очень близко, мягко коснулась его торса, сквозь тонкий хлопок футболки. Это было совершенно невинное прикосновение, но мужчина мгновенно вспомнил свой ночной сладкий кошмар и желание заковать девушку в цепи. Панталонэ перемкнуло за какую-то секунду. Он схватил девушку за талию, вплотную прижимая к себе и горячечно зашептал ей низким, пробирающим до дрожи голосом в алеющее ухо: — Не надо, не дразни, я сегодня очень плохой, злой и не контролирую себя… Сердце Ярины тяжело забилось где-то в горле. От жара чужого тела было невероятно странно, почему-то она ощутила себя загнанной в угол. Тяжёлое, глубокое дыхание невольно срывалось с ее губ. Девушка понимала, что Панталонэ не шутит, сейчас он был опасен, но эти чёртовы непослушные руки, что всё-таки рискнули проникнуть под тонкую ткань футболки… Секунда и ее губы сминают в поцелуе. Жар разливается по телу и выжигает остатки кислорода в лёгких. Вдохнуть, хотя бы раз, всего раз. Горячо, сладко, больно, мучительно хорошо. Мысли путаются и только ощущение мягких, но требовательных губ Предвестника не даёт ей окончательно потеряться в пространстве. Она понимает, что что-то не так, но оттолкнуть не может или не хочет, потому просто сдается, лишь беспомощно касаясь щеки мужчины своей ладонью. И это действует на него, похлеще ушата холодной воды. Панталонэ резко разрывает поцелуй, смотря растерянно на обмякшую в его руках девушку, и единственное, что приходит ему в голову, это сказать: — Дышать не учили? — Я пыталась, — тихим, севшим голосом, произнесла Ярина, смотря на банкира слезящимися глазами, — Но вы были так напористы, что я забыла как. — Прости. — Не за что извиняться, мне даже понравилось, хех, — усмехнулась девушка, все ещё улавливая очертания белых кругов перед глазами. В лоб прилетел щелбан, Ярина от неожиданности ойкнула и упала бы, если бы не крепкие руки мужчины, что бережно ее держали. — Дурында, — на удивление мягко произнес Панталонэ, — В следующий раз лучше оттолкни, я не хочу быть причиной твоей боли и уж тем более удушья, хорошо? Девушка кивнула, она и сама понимала, что сглупила. — А теперь рассказывай, что за новость? Рука Предвестника легла на голову и начала мягко перебирать растрёпанные локоны. Было уютно, настолько, что Ярина готова была спать стоя, вжавшись лицом в грудь банкира, но не судьба. Вздохнув и прокашлявшись, чтобы вернуть голосу былое звучание, она начала: — Поскольку меня выловили на подходе к лаборатории, я не сильно вдавалась в подробности, да мне бы никто и не рассказал, но у вас в верхах намечается собрание, что-то по поводу Восьмой и ее задания. Так же по штабу пошли шепотки о Шестом. Ну, на этом все. А, и сказали присутствие всех нумерованных обязательно. — Мне это не нравится, хоть и звучит нормально, — задумчиво произнес мужчина, мысленно подсчитывая будущие расходы и все так же увлечённо перебирая волосы девушки. Но Ярине было уже не до слов, она и правда задремала стоя, сказался стресс и регулярный недосып. Ласковые прикосновения, сделали своё благородное дело.