О зависти, ненависти и о чем-то еще

Бывали дни, когда Ярину преследовали воспоминания о том, чего никогда не было. Это было пугающе и... Странно привлекательно, до дрожи в руках и бешено стучащего сердца. Именно из-за этих воспоминаний-фантазий.... Девушка не могла дать точного определения, Ярина смогла рассмотреть Дотторе с новой стороны, не как сумасшедшего, а как человека. Это ни в коей мере не оправдывает мужчину за причиненную боль и бесчеловечные эксперименты, не только над ней, но и над другими людьми. Тем не менее, она стала понимать его лучше и что уж скрывать, мужчина ее привлекал. Дотторе был всегда окружён странной аурой, именно про таких людей говорят, что они несут в себе темное очарование. Влюбись, и погубят тебя, испив до дна, не оставив внутри и капли души, не прикладывая к этому никаких усилий. Ты сама как зачарованная полетишь, как мотылек на свет, не зная, что это синее пламя и сгоришь, не оставив после себя даже пепла.

***

Одно из таких воспоминаний терзало ее тело и душу, влекло и отталкивало. В нем она была птицей, что заперта в золотой клетке. Дотторе сделал все для ее комфорта, но забрал свободу и право выбора. — Не делай такое грустное лицо, а то товарищи подумают, что я над тобой издеваюсь. Улыбнись, Панталонэ должен быть уверен, что с тобой все в порядке. Этот бал твой дебют, как нового Предвестника и моей пары, — мягко сказал доктор, но несмотря на его ласковый голос в нем чувствовалось раздражение, гнев и боль. Прикосновения его рук жгли нежную кожу щек, вызывая душевную муку. Он был для нее самым изощрённым и желанным мучителем, что знал все ее слабости. — Прекрати, — серьезно повторил Второй, растягивая губы Ярины в кривой и жалкой ухмылке, — Он сам отказался быть с нами, надменный ублюдок, что хотел спасти тебя, но не смог стерпеть моих методов, а ведь я его спрашивал, как он поступит, если на кону будет твоя жизнь... Моралист грёбаный. — Отпустите, — прошипелявив, попросила девушка, – Иначе останутся синяки, — говорить с растянутыми щеками было не очень удобно, да и больно. Дотторе резко сдулся, теряясь в лице, отпуская щеки. С того дня прошел год. Мужчина сделал все, чтобы Панталонэ видел кого потерял. Он сделал из Ярины настоящую фарфоровую куклу, подчеркнув ее природную красоту и очарование с помощью нехитрых манипуляций и одежды. Иногда девушке начинало казаться, что Второй намеренно копировал манеру поведения Девятого, его надменность и лисьи улыбки. — Перестаньте, это не работает, — усмехнулась Ярина, — Его гордость затмит любое святило, Селестия упадет на землю быстрее, чем Панталонэ вернётся, — Каждое слово давалось ей тяжело, язык вязнул во рту, слезы готовы были хлынуть из глаз, — Вы не похожи. Будьте собой. — Даже если тебе будет больно? Отвратительно? Тошно? — мужчина провел по плечам Ярины ладонями до кистей рук, сжимая их в своих. — Да, — сказав это, девушка расхохоталась, роняя крупные слезы из глаз, — Да, и ещё раз да. Это был болезненный сумасшедший смех отчаявшегося человека, что прощался со своими мечтами и желаниями, полностью отдавая свою судьбу в чужие руки. Она крепче обхватила ладони Дотторе и завлекла его вальс. — Дура, — сказал Второй, но рук девчонки не отпустил, кружа ее в вальсе, единственным аккомпанементом которого был горький смех Ярины. — Конечно дура, — без тени сомнений согласилась она, улыбаясь, словно и правда все стало хорошо.

***

Это должно было быть серьезное мероприятие по назначению Ярины на место Шестого Предвестника, но все превратилось в фарс. Чайлд непонятно по какой причине затеял драку с Панталонэ и Арлекино, разнося в пылу боя все столы с закусками и выпивкой. Все приглашенные гости с криками разбегались, боясь попасть под горячую руку Одиннадцатого. — Ты ублюдок, что не видит дальше собственного носа, а ты дура, которую ведут только собственные цели, думаешь я не знаю, что ты задумала? Про маленького злого говнюка вообще все забыли, словно его никогда и не было... Почему только я помню, что с нами был Шестой Предвестник, а? Дотторе, объясни! — крикнул Тарталья, уворачиваясь от клинков, что чуть не пронзили его ребра с двух сторон, — Ты с ним шашни крутил в Сумеру, где Скара? Как у тебя оказалось в руках два сердца? Где этот злобный гном? — Уймись, — рявкнул доктор, кидая несколько игл между разъяренными противниками и делая дистанцию, — Могу предположить, что из-за влияния бездны ты видел параллельный временной поток, что не случился в реальности. Это просто одна из версий возможного прошлого или будущего. Дотторе решил ссылаться на эту версию, хотя к такому эффекту могло привести и вмешательство в Ирминсуль. Но проблема в том, что несмотря на то, что у него тоже связь с древом, почему он не помнит того человека о котором так настойчиво говорит Тарталья? — Ложь, — немного опуская клинки, сказал Чайлд, — Почему тогда я его отчётливо помню? Ярина тоже помнила Шестого, но если она сейчас это скажет, то начнется ещё больший переполох. Надо было что-то придумать, но так, чтобы не вызвать подозрений. Девушке не хотелось оставлять учителя по фехтованию, друга и соратника в растерянности и сомнениях в собственной адекватности. — Неудавшаяся кукла Сёгуна, — тихо сказала Ярина, отворачивая голову в сторону. Тарталья резко повернулся в сторону ученицы. Молодой человек понял, что не он один помнит, поэтому спрятал клинки и ушел, перед этим пнув стол, что и так был не в лучшем состоянии. Дотторе после этой фразы как ни странно тоже кое-что вспомнил. — Вот оно как, — расплываясь в ядовитой улыбке, сказал доктор, — А богиня Мудрости умеет обвести вокруг пальца... Доктор взял бокал с вином с одного из уцелевших столов, а также вилку и постучал по нему привлекая внимание собравшихся: — Ну раз во всем разобрались, банкет продолжается! Да и какое веселье без хорошей драки? — Действительно, — поддакнул Пульчинелла, чтобы разрядить обстановку. Гости настороженно, но все же заулыбались, с опаской выходя из своих укрытий. Дотторе подошёл к Ярине и аккуратно взяв девушку под руку, отвёл в сторону. Ярина не сопротивлялась, она по потемневшим глазами доктора видела, что у него накопилось много вопросов. Неосторожно бросив взгляд в сторону, девушка столкнулась глазами с Девятым, на ее губы непроизвольно легла «его» усмешка с хитрым прищуром. Банкира это задело, по положению руки на рукояти меча было видно, что терпение мужчины трещит по швам. Он зол, гнев гонит кровь по венам и она это прекрасно чувствует из-за этой проклятой связи, что до сих пор крепче любого морского узла. Из-за чужих горячих эмоций даже дышать было трудно, но как же это приятно ощущалось. Ее словно переполняла энергия из адреналина, гнева и желания, сейчас она даже в одиночку могла сразить какой-нибудь куб или даже Манифестацию. — Люблю, — прошептала девушка одними губами, не отводя взгляд от Девятого и отвернулась, уходя. Три. Тело Ярины словно обдало кипятком. Два. Каждый шаг давался с трудом, на ногах ощущалось по три пудовых гири. Один. В один миг все исчезло, а уже в следующий она была зажата между двух обжигающих тел. Ярина задыхалась от чужой нежности и страсти в своем сознании. — Что с тобой? — как сквозь толщу воды, девушка услышала голос доктора, что крепко держал ее за плечи, прижимая к себе. — Горячо, — тихо прохрипела Ярина, с трудом удерживаясь на подгибающихся ногах, — Больно. Сладко. Пожалуйста, уведите меня отсюда быстрее. Я не могу. Дотторе подхватил Ярину на руки и поспешил уйти, только на секунду обернулся в сторону Панталонэ, что провожал их темным взглядом и ядовитой самодовольной усмешкой полной скрытого смысла. Дотторе отзеркалил его улыбку и даже махнул на прощание, отчётливо понимая, кто стал виновником такого состояния девушки. — Узы? — спокойно спросил Второй, когда они ушли из главного зала. — Да. — Все ещё не понимаю как он может влиять на твое эмоциональное и физическое состояние по средствам ментального воздействия? Когда у него появилась эта способность? — Не знаю, но он изменился после того случая... — Вряд-ли, скорее перестал скрывать свой дурной нрав и дистанцировался, — хмыкнул Второй, — Таким он мне нравится больше. Одно только не пойму, зачем, если продолжает доводить тебя до такого состояния? Неужели продолжает думать, что мне надоест? Ярина улыбнулась и подумала, что вот от кого, а от Дотторе она не ожидала вселенского терпения. Заполучив ее в свое распоряжение, он не сделал ничего. Она для него была просто красивой птичкой, да любил, отдавал, иногда мучал, но не более, хотя возможностей была масса. Он словно ждёт. Но чего? — Вам ведь нужна не я, а эмоции, что мы можем дать вместе? — Тебе иногда вредно думать. — Неужели попала в яблочко? — Ярина нежно коснулась лица мужчины кончиками пальцев, чтобы после ненадолго задержаться на его выразительных язвительных губах. — Нет, — глядя в глаза девушки, сказал Дотторе, — Если бы я хотел получить тебя против твоего желания, давно бы это сделал, наверно ещё полтора года назад. — Это когда мы пили вместе? — Да. — Что мешает сейчас? — Я нарцисс. Хочу быть центром, и если один не может дать свое внимание целиком и безраздельно, то пусть тогда их будет двое. — Я могу. — Повтори это завтра, когда будешь не под действием чужого желания, — голос Дотторе показался ей чересчур низким и завораживающим. — Зандик, — Ярина обняла мужчину за шею, прижимаясь лицом к плечу Предвестника. — Что? — Красивое имя, мне нравится его произносить. — Это признание? Руки мужчины непроизвольно крепче сжались на ее теле. Ярина никогда не звала его настоящим именем, даже когда они находились наедине, несмотря на разрешение, тем страннее было услышать его сейчас. — Наверно. Не знаю. — Позови меня и перейди на «ты». — Это приказ? — Просьба. — Ты хуже всех, но я рада, что встретила тебя, Зандик. Сердце Дотторе недоверчиво сжалось. Он не поверил ни единому сказанному слову, но сдался. — Не вини меня потом, — произнес мужчина и поцеловал, без трепета, без нежности, просто предъявил свои права на ту, что и так ему принадлежала. Доктор оказался именно таким, каким часто снился ей. На долгую секунду, Ярине даже показалось, что она целовалась с ним прежде. Но такого ведь не было? Смутные сомнения закрались в душу, хоть это было уже и не важно.