Don't you dare forget the sun

Сонхуну всегда казалось немного смешным, когда фильмы или книги рассказывали о воспоминаниях через сны персонажа. Большинство его снов состояли из случайных и безумных сценариев, таких как превращение его собаки в динозавра и буйство по всему городу. Его сны никогда не были для него отдушиной для воспоминаний, и они никогда не приходили в форме воспоминаний. Казалось, за исключением сегодняшнего вечера. Присутствие Джея действительно перевернуло весь его мир с ног на голову, потому что, когда он закрыл глаза и погрузился в сон, он увидел не гигантскую пушистую Гаыль, возвышающуюся над небоскребами. То, что он увидел вместо этого, было, вероятно, худшим кошмаром каждого взрослого человека — его перенесли обратно в среднюю школу. — Хун! — Окликнул его знакомый голос. Сонхун стиснул зубы и обернулся, столкнувшись лицом к лицу ни с кем иным, как с Пак Чонсоном. Если бы он мог прожить один день, не испытывая враждебности со стороны этого отродья, он бы поцеловал землю. Но Джей, казалось, был полон решимости спровоцировать его: толкал его в плечо в коридоре, бросал клочки бумаги на его стол во время урока, и его последнее любимое занятие — кричать ему с другого конца кафетерия. — Чего ты хочешь? — Спросил он с вымученной улыбкой. Сонхун не знал, почему мальчик так сильно его раздражал. Не то чтобы его оскорбления были чем-то откровенно злонамеренным, и они определенно никогда не были близки к тому, чтобы ударить друг друга. Но одного язвительного комментария, всего лишь одной небольшой снисходительной усмешки со стороны Джея было достаточно, чтобы заставить Сонхуна подняться. Должно быть, это особое качество, которым обладал Джей, решил он. В мире не было другого такого человека, как он, и не было другого человека, который оказал бы такое же влияние на Сонхуна. — Че у тебя там, — протянул Джей, кивая на упакованный ланч, который нес Сонхун. — Твоя горничная приготовила это для тебя или ты сам купил? Ты можешь угостить и меня обедом? — застенчиво спросил он, хлопая ресницами. Рот Сонхуна скривился от отвращения. — У меня нет горничной, — сказал он с жаром, — И я приготовил это сам. — Вранье. Его мать приготовила еду, но он упаковал ее и положил мандарин, что должно было что-то значить, верно? — Тогда, если у тебя нет горничной, — сказал Джей, его лицо внезапно стало серьезным, — ты можешь нанять меня? — Сонхун прищурился, гадая, во что играет Джей. Внимательно наблюдая, он заметил, как дернулся уголок рта другого мальчика. Он понял, что Джей издевается над ним. — Как будто ты можешь приготовить все, что я захочу съесть, — огрызнулся Сонхун. — И ты, вероятно, отравишь меня и обчистишь мой дом, если я впущу тебя. — Это было неправильно, и он знал это еще до того, как заметил темную тень, пробежавшую по лицу Джея. — Некоторые люди на самом деле хотят честно зарабатывать на жизнь, — хладнокровно сказал Джей, — Но продолжай смотреть на меня сверху вниз со своего трона привилегий. — С этими словами он развернулся и зашагал прочь, а Сонхуну осталось чувствовать, что он нанес последний удар, фактически не выиграв бой. Сонхун проснулся от запаха чего-то вкусного, доносившегося до его ноздрей, и звука чего-то шипящего на сковороде. Он, спотыкаясь, выбрался из постели и направился на кухню, все еще погруженный в оцепенение своего сна и, удивляясь, почему такое случайное воспоминание пришло к нему во сне. Джей стоял к нему спиной, но Сонхун видел, что в руке у него лопатка, и он переворачивает блины плавными, отработанными движениями. — Ты готовишь? — выпалил Сонхун. Джей оглянулся через плечо, его глаза расширились. Он выглядел удивленным, увидев его стоящим там, как будто это была кухня Джея, на которую только что вошел Сонхун, а не наоборот. — Почему у тебя такой удивленный голос? — с любопытством спросил Джей. — Ты тоже, верно? По правде говоря, вчера Сонхун в основном болтал из своей задницы. Хотя это правда, что он часто готовил для себя, в его холодильнике стояли не совсем свежие ингредиенты, ожидающие, когда их приготовят для изысканных блюд. — Конечно, — ответил он. — Я могу приготовить практически все, что угодно. — При условии, что оно выходит из упаковки и пригодно для микроволновой печи. — Я вышел и купил зубную щетку, пока ты спал, — небрежно сказал Джей, выключая плиту и перекладывая еду на тарелку. — Так что ты можешь отвязаться от меня по этому поводу. — Он поднял глаза. — Кстати говоря, тебе следует пойти почистить зубы. У тебя изо рта воняет. Сонхун пришел в более ясное состояние, потрясенно глядя на Джея. На нем все еще был его милый, похожий на амнезию взгляд Джея, но тон его слов звучал так, как будто он был скопирован и вставлен прямо из разговора, который они вели в его сне. — Я стою на другом конце комнаты, — проворчал Сонхун. — Ты даже не чувствуешь запаха моего дыхания. — Джей пожал плечами и мило улыбнулся ему. — Я могу представить, — сказал он. Он сделал прогоняющее движение. — Иди, приведи себя в порядок, а потом мы сможем поесть. Сонхун зашел в ванную, почистил зубы и умыл лицо, выполняя свою утреннюю рутину, чувствуя себя зомби. Это было слишком странно. Он прошел путь от клятвы никогда не позволять Джею переступать порог своего дома до того, что Джей готовил ему блины на его кухне. Все это казалось слишком домашним и слишком реальным. Они играли в притворство, как бойфренды, только Джей не знал, что это притворство. Так где же грань между правдой и ложью? Если бы это зависело только от Сонхуна — единственного, кто был в здравом уме, — тогда он тоже не был полностью уверен, где бы он провел эту черту. Его мнение о Джее уже в значительной степени укрепилось. В то время как Сонхун не желал ему смерти (особенно в определенном сценарии, когда Сонхун может быть привлечен к ответственности за то, что сбил его своей машиной), Джей был не чем иным, как занозой в боку. Гигантский, колючий шип, который ему так и не удалось вытащить. Сонхуну не нравился Джей, и все тут. Но когда они ели блины, сидя на полу, скрестив ноги, капая сиропом на кофейный столик и смотря утренние мультики, которые Джей настоял включить, он почувствовал нечто иное, чем неприязнь. Ничего в прошлом не изменилось — он и Джей оба были придурками друг для друга, это не обсуждалось, но теперь Сонхун видел своего врага новыми глазами. Он понимал, что, когда они не вцеплялись друг другу в глотки, когда Джей не хватался за каждую возможность, чтобы вызвать Сонхуна на битву недоделанных оскорблений, он был настоящим, нормальным человеком. Человек с жизнью и личностью, и, возможно, самые вкусные блинчики, которые когда-либо пробовал Сонхун. Человек, чье общество он не находил совершенно, совершенно невыносимым. — Это вкусно, — счастливо вздохнул Джей, отправляя в рот кусок блинчика. Сонхун заметил, что он полностью залил свою тарелку, да так, что его блинчики превратились в плавучие острова, дрейфующие в море сиропа. — Мы часто это делаем? — с любопытством спросил он Сонхуна. — Делаем что? — ответил он, сбитый с толку. — Едим вместе. — Джей выжидающе посмотрел на него. Сонхун вспомнил сон, который приснился ему прошлой ночью, и подавил смех. Это действительно был их первый раз, когда они вместе ели. — Нет, не совсем, — честно ответил он. Увидев, что он начал надувать губы, он быстро добавил: — Но мы можем. — Он был удивлен, обнаружив, что предложение было искренним. Широкая улыбка озарила лицо Джея, и внезапная, виноватая мысль ворвалась в его голову: это было мило. Если бы к Джею никогда не вернулись его воспоминания, было бы не так уж плохо оставаться в таком состоянии. Он тут же отчитал себя за такие мысли. Может, сейчас он и нравится Джею, но это был не совсем он. С другой стороны, у Сонхуна не было оправдания. Он был в полном здравом уме, и все его воспоминания остались нетронутыми. Но в данный момент было невозможно ненавидеть Джея, особенно после того, как он съел свой последний блин и воскликнул, что Сонхуну нужно есть больше. Невозможно было ненавидеть Джея, когда он смотрел на него этими широко раскрытыми, полными надежды глазами и спрашивал, могут ли они теперь завтракать вместе. Нет, Сонхун не мог ненавидеть этого Джея. И он начал задаваться вопросом, ненавидел ли он когда-нибудь по-настоящему.