Don't you dare forget the sun

Джей что-то скрывал. Сонхун не был уверен, что это было, но его инстинкт подсказывал ему, что происходит что-то такое, что ему еще предстоит раскрыть. Все началось с кладовой. Сначала это была пропавшая буханка хлеба. Затем мешок муки. Момент, когда Сонхун действительно начал подозревать что-то неладное, наступил, когда солонка и перечница исчезли прямо с кухонного стола. Первоначальная теория Сонхуна заключалась в том, что Джей стал необычайно голоден посреди ночи и съел целый килограмм кислого теста за один присест. Эта теория была несколько опровергнута исчезновением муки и привела к тому, что Сонхун бросил на Джея несколько очень осуждающих, косых взглядов. Только когда пропал шейкер, а также венчик и банка оливок, Сонхун перестал осуждать Джея за его довольно странные привычки к перекусам и начал подозревать, что его грабят. Он должен был знать, что это только вопрос времени, когда коварные замашки Джея всплывут на поверхность, и ему еще раз напомнят, почему их ненависть друг к другу была такой глубокой. Сонхун собирался разоблачить Джея таким негодяем, каким он был, раз и навсегда. В эти дни за обеденным столом никогда не было тихо. Сонхун привык есть в одиночестве, находя покой в тишине и одиночестве. Но на прошлой неделе его уши постоянно были наполнены бесконечной болтовней; как только Джей начинал обсуждать какую-то тему, ему приходилось переходить к десяти другим темам, прежде чем, наконец, выдыхаться. Поначалу это сводило Сонхуна с ума. Казалось, что каждый второй час он доставал свой телефон, чтобы написать Хисыну и спросить его, когда он собирается удалить этого паразита из его дома. Теперь, когда прошло несколько дней и Сонхун освоился с этой новой рутиной, было почти успокаивающе слушать, как он говорит. В сочетании с их завтраками из блинчиков и мультфильмов, а также приводящей в бешенство (но теплой) склонностью Джея обвиваться вокруг чего угодно и кого угодно во сне, Сонхун начал понимать, что их отношения перешли от паразитизма к своего рода комменсализму. И если Сонхун вздрагивал от удивления всякий раз, когда слово «дорогой» слетало с губ Джея, а его щеки вспыхивали при напоминании о том, что они якобы были парнями, ну, кто бы что-нибудь сказал по этому поводу? Однако это все равно не отменяло того факта, что вещи исчезали по всему дому. Вещи исчезали, и иногда Джей тоже исчезал. Не то чтобы ему нужно было постоянно отчитываться перед Сонхуном, куда он направляется. Но между исчезновением Джея время от времени и исчезновением хлеба Сонхуна время от времени должна была быть какая-то взаимосвязь. Если он ослабит бдительность сейчас, в то время как Джей, вероятно, постепенно заполняет свое собственное жилое пространство продуктами и имуществом Сонхуна, то однажды ночью он наверняка проснется и обнаружит, что Джей бросил его раз и навсегда, с его телевизором с плоским экраном, привязанным к спине. — Не мог бы ты передать соль, пожалуйста? — Сонхун прервал бессвязную болтовню Джея. Прищурившись, он наблюдал, как Джей невинно оглядывает стол. — Ее здесь нет, — сказал он небрежно. — Должно быть, закончилась. — Как у нас закончился хлеб, — сухо спросил Сонхун, — И яйца? — У меня большой аппетит, — Джей смущенно пожал плечами. — Я довольно быстро все съедаю. — У тебя большой аппетит к соли и перцу? Их ты тоже съел? Джей сделал паузу, его челюсть напряглась. — Мхм. — А сам шейкер? Ты съел шейкер? — Я не могу отказаться от требований исцеляющего тела, — заявил Джей. — Может быть, однажды тебя тоже собьет машина, и тогда ты поймешь. Сонхун никогда бы не подумал, что он потеряет дар речи от такого умопомрачительно идиотского заявления. Должно быть, с ним действительно что-то не так; глядя прямо в отвратительно ухмыляющееся лицо Джея, он обнаружил, что полностью обезоружен и не в состоянии сформулировать внятный ответ. Для Сонхуна не было неожиданностью, что Джей не был уродом. Если быть до конца честным с самим собой, он всегда осознавал, что Джей на самом деле довольно красив, если просто смотреть сквозь эту противоречивую личность. Но это красивое лицо всегда было искажено и перекошено в усмешке, когда он смотрел на Сонхуна. Никогда не улыбался по-настоящему. Не настоящий. Не такие, как те, что Джей подарил ему сейчас, те, что осветили все его лицо и заставили его глаза сиять. Он действительно был очень красив. И точно так же Сонхун потерял ход своих мыслей, и прошло слишком много секунд, чтобы он смог выдать своевременный, остроумный ответ. Джей — Один. Сонхун — Ноль. --- Дело в том, что Сонхун понял, что ему наплевать на то, что Джей забрал у него. Точно так же, как мальчик любил назойливо напоминать ему на протяжении многих лет, у Сонхуна было много лишних денег. И Сонхун с уважением осознавал, что Джей, с другой стороны, этого не сделал. Так что, если бы ему понадобилась дополнительная еда или дополнительное столовое серебро, то Сонхун был бы вполне готов смотреть в другую сторону. Но в этом не было никакого смысла — они жили вместе. По крайней мере, на данный момент все, что принадлежало Сонхуну, также принадлежало Джею. Так для чего же была вся эта секретность и скрытность? Его единственной дикой догадкой было то, что даже в муках амнезии Джей все еще искал способы досадить ему на каждом шагу. Еще неделю назад Сонхун ухватился бы за возможность доказать, что Джей организовал какой-то заговор с целью нанести ему удар в спину. Теперь он не мог не надеяться, что это не так. Но был только один способ выяснить это. В следующий раз, когда Джей выскользнул из парадной двери со своим подозрительно раздутым рюкзаком, перекинутым через плечо, бормоча какие-то нерешительные извинения, Сонхун был готов. Он подождал, пока пройдет одна минута. Затем две. А потом он вышел из квартиры и последовал за Джеем по улице, готовый раз и навсегда выяснить, был ли его враг, ставший сожителем, лжецом и вором.