Fall in love with your private hell

Но печаль из-за близкой потери осталась и росла. Ему бы и в голову не пришло, что что-то, еще даже не случившееся, может причинять такую боль. ©Стивен Кинг, «Сердца в Атлантиде»

Открыв глаза, Питер увидел вокруг себя бескрайнее кукурузное поле. Длинные, уже подсохшие листья на продолговатых стеблях покачивались в такт ветру. Раскрытые початки демонстрировали созревший плод, наполняя воздух приятным ароматом спелых злаков. — Стефан! Если ты не прекратишь дурачиться, то я расскажу маме, что ты отлынивал от работы! — послышался высокий писклявый голос в нескольких метрах от Питера. На вид девчонке было лет тринадцать: тёмные каштановые волосы подвязаны красной лентой, а сама она была одета в персиковый сарафан с россыпью цветов на нём. В руках девчушка держала плетёную корзинку, которая уже была доверху наполнена большими зерновками в обрамлении крупных жёстких листьев. Питеру девчушка кого-то напоминала, да и имя которое та назвала… Совсем рядом послышался шелест, а затем звонкий треск веток после которых показалась смолистая макушка. Мальчишке было лет десять. — Ну Донна! Сейчас так жарко, давай дособираем чуть позже, я уже устал! — произнёс паренёк, делая свои влажные ультрамариновые глазки ещё более жалостливыми. У наблюдающего со стороны Паркера разлилось тепло в груди, ведь это был его Стефан. Его маленький Стефан. Всё получилось: обряд прошёл удачно и сейчас парень мог лицезреть чужое прошлое, от начала и до конца. Как Питер уже успел понять, эти двое не имели возможности видеть его, а всё происходящее было лишь примером отлично созданной артефактом проекции. Девочка закатила глаза на слова мальчишки и подошла ближе. — И в кого ты такой ленивый, братец? Давай отнесём то, что собрали и, так уж и быть, немного передохнём. После этих слов младший Стрэндж чуть ли не расцвёл. Подхватив свою корзину и отобрав такую же у сестры, он стал активно пробираться в сторону небольшого домика. На это Донна лишь хмыкнула, покачав головой. Питер немедля последовал за ними, подмечая, что они жили на небольшой ферме. И, похоже, что кукурузное поле было одним из источников дохода семьи. Как только ребята поставили свои корзины, почти сразу же из приоткрытого окна на первом этаже послышался приятный женский голос, который оповестил их о том, что обед уже готов. Питеру даже стало как-то неловко заходить в чужой дом, пусть это и было всего лишь проекцией прошлого. Чужого прошлого, в которое он не должен был лезть. — Ну, куда грязными руками хватаете?! Ладно Стефан, а ты, Донна? А-ну, марш руки мыть! — сказала женщина твёрдо, но в её голосе не было ни капли грубости. Она была высокой и стройной, в клетчатом фартуке поверх домашней одежды, а тёмные волосы были прикрыты светлой косынкой, чтобы они не мешали при готовке. По крайней мере, так рассуждал сам Питер. Дети стушевались и с виноватым видом убежали в ванную. Быстро вымыв руки, они вернулись, едва не столкнувшись и чуть не сбив друг друга на входе. Вся кухня была наполнена приятными запахами домашней выпечки, тушёных овощей и любви. Как узнал Питер из разговора позже — отец не разделял с семьёй трапезу по причине каких-то дел в городе. Но наслаждавшаяся обедом троица всё равно выглядела невероятно счастливой в этом небольшом помещении, заставленном всякой домашней утварью. Вся эта картина напомнила Питеру о его времяпрепровождении с тётей и дядей. Когда-то они тоже вместе собирались за столом, ели чудесную стряпню Мэй, мило общались и просто были счастливы. И к большому сожалению он не мог вспомнить ничего подобного, связанного с его родителями. Вскоре проекция начала расплываться, по очертаниям мира пошла рябь и картинка постепенно сменилась на другую. Парень почувствовал прохладу, а повисший в воздухе запах сухих листьев и древесины усилился в разы. — Почему ты плачешь? Ну же, Стефан, расскажи мне, — Донна присела около мальчишки, который, подперев собою огромное дерево, сидел, поджав под себя колени и тихонько хныкая. — Отец снова побил тебя? Что он сделал? Ты можешь рассказать мне. И младший Стрэндж всё же сдался: мальчик пару раз шмыгнул носом, а затем прижался к плечу сестры и зарыдал. Донна обняла его, поглаживая по тёмным волосам. — Я-я ведь ничего плохого не сделал… Ему не понравилось, как я с ним говорил. И о-он ударил меня, а потом… — пытался рассказать мальчишка сквозь всхлипывания. Донна взяла его лицо в руки, заглядывая в потемневшие от слёз глаза, а после перевела взгляд на разбитую губу и несколько ссадин. — Да как он может снова поднимать на тебя руку?! Он бил тебя не только по лицу? Почему мама позволяет это делать, она дома?! Я сейчас ему всё выскажу! — гневно воскликнула девочка уже намереваясь сорваться с места и побежать защищать брата. Однако Стефан схватил её за руку, сдерживая порыв, и едва не пропахал землю носом, но заставил сестру сесть обратно на пожелтевшую траву. — Н-нет, не уходи! Побудь со мной, я-я справлюсь! — шмыгнул носом мальчишка, утирая рукавом кофты скатывающиеся по щекам слёзы. Питер был поражен. Неужели родной отец бил Стефана? Ведь они совсем не были похожи на неблагополучную семью. Даже близко так не выглядели! Значит, между ними был какой-то личный конфликт? Парень очень бы хотел узнать о взаимоотношениях Стефана и его отца подробнее, но, к сожалению, браслет сам выбирал отрывки воспоминаний, которые показывал. Мир снова расплылся, смазывая силуэт двух обнявшихся детей и сменяя его на глубокую черноту и какие-то трудноразличимые образы. Когда зрение привыкло к тьме и появилась возможность сфокусироваться на предметах вокруг, Питер понял, что находится посреди незнакомой ему комнаты. В ней было очень тихо и только лунный свет проникал сквозь небольшое окно, завешенное полупрозрачными занавесками. Парень услышал стук в дверь, а затем кто-то, не дождавшись ответа, заглянул в комнату. — Донна, ты спишь? — послышался неуверенный шёпот, в ответ на который тело на кровати зашевелилось, а мальчишка подошел ближе. — Что случилось? Снова кошмары? — сонно спросила сестра, убирая тёмную прядь волос с лица и глядя на стоящего у своей кровати брата. Её взгляд вовсе не был удивлённым —видимо, такое случалось довольно часто. Стефан кивнул, неловко сминая в руках край своей пижамы, после чего вновь спросил: — Можно я сегодня посплю с тобой? Пожалуйста. Мальчик поджал губы, и этот жест был отчётливо виден даже в полутьме. — Да, конечно. Ложись, — ответила Донна, сдвигаясь к стене и освобождая побольше места для брата. Мальчик лёг рядом. — Что тебе снилось в этот раз? На этот вопрос Стефан прикрыл глаза. На несколько долгих секунд в комнате повисло молчание, а потом мальчишка открыл глаза, смотря куда-то в стену, словно вспоминая, и начал говорить. — Я видел тёмных духов. Они все словно… пытались поглотить меня. И тянули ко мне свои страшные руки. Я бежал от них. К свету, который был далеко, и не давал себя поймать. Там стояла женщина, её лица я не видел, но она была в жёлтом балахоне. Когда я позвал на помощь, она обернулась ко мне. Но в этот момент духи схватили меня за руки и шею. Они стали поглощать моё тело. Я пытался вырваться и кричал, их становилось всё больше и больше, пока я не проснулся... — рассказал Стефан, переводя взгляд с потолка на лежащую рядом девушку. — Звучит и вправду страшно. Но главное, что это был всего лишь сон. Я рядом и тебя никто не тронет, кошмары не смогут навредить тебе: это лишь злые картинки в нашей голове, — ответила ему Донна с лёгкой улыбкой и ласково заправила вьющуюся прядь брату за ухо. — Ну, так не честно! Это я должен говорить, что буду защищать тебя! Вот стану врачом и ты никогда в жизни не заболеешь, — уверенно заявил младший Стрэндж, скрестив руки на груди. — Пфф, ты до сих пор не оставил идею стать врачом? Неужели тебе так понравилось возиться с моей ногой, когда я её подвернула? Между прочим, испортив себе вечер катания на роликах, — Донна тяжело вздохнула, а Стефан в ответ на это возмущено приподнялся. — Конечно! Как мне может не нравиться заботиться о тебе?! Когда я стану врачом, то смогу заботиться не только о тебе, но и о маме, и о других людях. Я стану лучшим врачом, вот увидишь! Девочка лишь потрепала взволнованного и прямо-таки горящего энтузиазмом мальчишку по волосам и потянула его за руку на себя, укладывая обратно на кровать. — Я верю тебе, верю. А сейчас давай спать: нам завтра рано вставать. Донна перевернулась на бок, прижимаясь к стене и пытаясь устроиться поудобнее. — Я теперь не усну, — буркнул Стефан недовольно, упираясь лбом сестре между лопаток. — Ну началось... Я так и думала! Неужели опять хочешь чтобы я?.. — девочка сделала паузу, но её брат понял, что имелось ввиду, и радостно закивал. — Ладно, но я делаю это в последний раз. Ты уже взрослый мальчик, и петь я тебе больше не буду. Младший Стрэндж сделал вид, что пропустил слова сестры мимо ушей, и лишь закопошился, заворачиваясь в чужое одеяло поплотнее. — Days seem sometimes as if they'll never end. Sun digs its heels to taunt you. Начала тихо петь Донна, нежно скользя пальцами в волосы брата. — But after sunlit days, one thing stays the same, rises the moon. Стефан перевёл взгляд в сторону приоткрытого окна из которого на пол комнаты падал бледно-белый свет луны, а небольшой ветер колыхал занавески. Создавалось ощущение, что вся комната была окрашена в бесконечное множество серых оттенков. — Oh, close your weary eyes. I promise you that soon the autumn comes. Мальк прикрыл глаза, чувствуя, как его веки тяжелеют, а поглаживания по волосам ощущаются слабее, постепенно становясь совсем невесомыми. — To darken fading summer skies… Питер увидел уже привычную ему рябь. Иллюзия снова начала растворяться, но даже после полного исчезновения картинки в голове оставались образы, отдававшие теплом и уютом. Парень не шевелился до тех пор, пока не ощутил реальное прикосновение к своему плечу, которое вырвало его из транса, возвращая в реальность. Он открыл глаза и увидел, как Мелевент, мечась по комнате, в спешке тушил свечи. Тонкая бровь изогнулась в непонимании, пока Питер не услышал щелчок дверного замка. Тогда Паркер резко обернулся с выражением практически ужаса на лице увидел, как за панорамным окном восходит солнце. Он резко подорвался на ноги и едва смог удержать равновесие —те порядком затекли от долгого сидения в одной позе. Когда по комнате разнёсся знакомый звук размеренных шагов, Паркер с плащом как раз успели убрать свечи, а сам Питер — надеть браслет на запястье и пулей вылететь из комнаты, чуть ли не телепортирусь в спальню. Стрэндж не понял, но по его растормошённому виду было понятно, что тот явно не спит под скомканным одеялом. Одно живописно спутанное гнездо и без того непослушных волос чего стоило. — Питер? — негромко позвал Паркера маг, от чего тот не выдержал и буквально через несколько секунд разразился заливистым хохотом. От этих звуков даже Мелевент вздрогнул, напряжённо шелестя своей полой: наверняка подумал о том, что тот испортил всю конспирацию. — Почему ты смеешься? — мужчина непонимающе свёл тёмные брови к переносице, явно не разделяя веселья парня. — Просто я… Я немного… — Питер так сильно смеялся, что не мог выдавить из себя ничего членораздельного. Ситуация была слишком абсурдной для того, чтобы был шанс хоть немного сдержать эмоции, которые внезапно вырвались на свободу после такого большого напряжения. Присаживаясь на край кровати, Стрэндж сдерживал улыбку, старательно сохраняя отстраненный вид, и внезапно шумно втянул носом воздух, подмечая, что в воздухе витает аромат воска. — Я медитировал, представляешь? Но ничего не получилось, и я так толком и не смог уснуть. А тут приходишь ты, и мне стало жутко смешно, от того, как это всё глупо выглядит, — Питер наконец почувствовал подобие спокойствия и смог внятно произнести наскоро заготовленную историю. Стефан всё-таки издал негромкий смешок. — Моя вина. Я забыл о специальных свечах. Обычно я зажигаю их перед тем как лечь, но, видимо, я слишком быстро ушёл вчера. Прости, — цокнул маг, словно себе в осуждение, и покачал головой. — Ничего страшного. Просто иди в душ и смывай поскорее с себя свои грязные делишки. А то я прямо-таки ощущаю слои зловещей магии на тебе, — Питер фыркнул и добавил шутливо строгим тоном: — И после этого я жду тебя, в постели, рядом с собой. Ну и с этими твоими свечами. Стефан ничего не ответил, лишь с улыбкой потрепал парня по волосам и в самом деле отправился в душ. Вернувшись в комнату уже в домашней одежде — простых серых штанах — Стрэндж зажёг те самые свечи, от запаха которых сразу накатывала сонливость. Поэтому, когда он наконец лёг на кровать, Питер подполз ближе, сразу же утопая в объятиях крепких рук. И моментально заснул, в то время как сам чародей ощущал очень знакомый, родной, но в то же время далёкий, едва ощутимый запах родного дома, дыша тихо и размеренно, стараясь удержать это ощущение как можно дольше. Наверное, он просто слишком устал за сегодня...

Несколькими часами ранее, где-то на просторах тёмного измерения.

Стефан не был на совете уже очень долгое время и искренне хотел бы не появляться там ещё столько же. Но, к сожалению, произшедшие за последнее время события заставили его переступить через себя и повидаться с такими же обитателями тёмного измерения, некоторые из которых были даже с более высоким статусом, нежели он сам. Стрэндж шагал по высеченному из белого камня полу, его поступь была размеренной, а звук шагов вырадал уверенность. Вдоль стен были расположены невероятно высокие колонны, стоящие немым сопровождением вдоль коридора, который казался бесконечным. Коринфийские капители словно удерживали собой небо, скрытое густыми облаками, которые по ощущениям сливались друг с другом, лишь кое-где образуя небольшие разрывы через которые просвечивались рассыпанные по небу звёзды. По ощущениям Стивен шёл уже довольно долго, пока колоны, подобно стражам, недоброжелательно возвышались над ним. В какой-то момент к его ногам стал подбираться туман, просачиваясь из-за невидимых глазу щелей и скользя по полу, стелясь сероватыми клубами и нависая над ним плотым слоем. Чернокнижник увидел перед собой широкие ворота, пройдя через которые, он оказался в огромном круглом зале, под высокими потолками которого располагалась искусственная солнечная система. Свет падал с вытянутых арочных окон, опоясывающих стены на равном расстоянии друг от друга. В центре зала стоял такой же круглый стол, который висел над пропастью благодаря печати, тянущейся от одного края до другого. Чуть поодаль, в выступе, было самое большое окно перед которым находилась платформа, возвышавшаяся над полом, с горящей на ней сферой. Сферой равновесия, которую окружали чаши с благовониями. — Так, так, та-а-а-к. Вы только поглядите, кто решил нас сегодня посетить? Неужели это тот самый доктор, как же его... Стрэндж? Как всегда хорош собой и с недоброжелательным выражением лица, — послышался звонкий голос Айзета, в котором была отчётливо слышна насмешка. Властелин Удовольствий, чья епархия — погоня за земными наслаждениями и попрание всяческих приличий. Куда бы ни вели смертных их безудержные желания, Тёмный правитель будет рядом, скрываясь в тени и нашёптывая, искушая, и наслаждаясь пиршеством из их душ. — Не скажу, что рад видеть тебя, Айзет. Была б моя воля, не видел бы тебя и сегодня, — ответил Стефан с непоколебимым спокойствием, приветственно склоняясь перед остальной троицей, на что те одобряюще кивнули, призывая занять место рядом с ними. — Как грубо. Неужели тебя так печалит тот факт, что я знаю о твоём вожделении больше тебя? Или же тебя угнетает осознание того, что твои желания питают мою силу? — Айзет, хватит! С его человеческим телом, он посильнее тебя будет. Так что прикрой свой поганый рот, пока тебе его не закрыла я! — гневно воскликнула Края, покровительница крови и ярости. Она — олицетворение неутолимой жажды к кровопролитной войне. Чернокнижник благодарно кивнул ей, заметив, как сник Властелин удовольствий. И после этого атмосфера в помещении стала на порядок спокойнее. — Что же заставило Вас посетить нас сегодня, Мастер Стрэндж? — спросил Умор, ученик Дормаму, по статусу занимающий позицию примерно наравне со Стрэнджем. Он тоже имел вполне себе человеческую внешность и был облачён в чёрное кимоно, с кожаным поясом, с которого свисали переливающиеся на свету золотые кольца. Его глаза скрывала чёрная повязка — Стефан слышал, что однажды Дормаму лишил его зрения, и это было наказанием за проявленное неповиновение. — Удивительно, но тот, кого я сегодня действительно хотел бы видеть, здесь не присутствует. Чем же так занят Владыка Бездны? — спросил чародей, уловив запах благовоний, который сильно отличался от тех, что использовались обычно. Как правило благовония были нацелены на то, чтобы расслабить и успокоить присутствующих, помочь вести беседу без применения насилия, однако на этот раз витавший вокруг запах чайного дерева и лаванды словно иссушал, въедаясь в лёгкие и вытягивая силы. — Он направился навестить Мефисто. Мне неизвестно для какой цели, но я могу передать ему то, что Вы хотели сказать, — сказал хриплым голосом Райзар, Властелин разложения. Всё сущее, каким бы цельным и вечным оно ни казалось, подвержено распаду. Он являлся правой рукой Владыки Бездны. — Что ж, раз встреча с Мефисто, — Стрэндж произнёс это имя с проскользившем в голосе презрением, почти на грани с отвращением, — важнее, чем то, что творится у него под боком, то я возмущён вдвойне. Чернокнижник откинулся на спинку стула, но при этом продолжил удерживать свою идеальную осанку. Слишком велико было его напряжение, чтобы позволять себе даже малейшую слабость и повод Айзету почувствовать его уязвимость. А тот не упустит ни единой, даже самой крошечной, возможности. — Хотите сказать, Мастер Стрэндж, что знаете то, чего ещё не успели заметить мы? — спросила Края, вальяжно покручивая свой красный мех на шее. — Два дня назад — по человеческим меркам — одно из существ Бездны было на территории Аписа. Которая, напомню вам, находится на самой границе. И мало того, что он там был, так ещё и выполнял какую-то цель, приказанную ему хозяином, — сказал Стефан, хмуря густые брови не только от клокотавшего внутри недовольства, но и от ощущения неприятной сухости в горле. Он чувствовал, как его глотка пересохла от благовоний, а руки почему-то так и норовили снова поддаться тремору, что очень настораживало чародея. Ведь чтобы сдерживать последствия травмы, он использовал тёмные руны — те же, с помощью которых было воссоздано тело Питера. Обычно они были под полным контролем, но сейчас что-то не позволяло ими полноценно управлять. — Разве раньше тебя волновало подобное? Сколько законов нарушалось у тебя перед носом, а ты только сейчас решил спохватится, — ответил Райзар, невозмутимо пожимая плечами, словно не видел в этом проблем. — Если Мастеру Стрэнджу ничего не угрожает, то, может, есть кто-то другой, кому общение с тварями из Бездны нежелательно? — вновь подал голос Айзат, и в его интонации отчётливо слышалась колкая насмешка. На несколько минут в помещениии повисла гнетущая тишина. Стрэндж же в свою очередь испепеляюще зыркнул в сторону сущестува, которое его так раздражало, чувствуя, как отчаянно поглощенные им сущности желают заткнуть этого всезнающего Властелина. Это было просто невыносимо: местные благовония совсем не помогали успокоится, а лишь, наоборот, подогревали и без того раскалённый ненавистью воздух. — Насколько мне известно из договорённости с Дормаму, за границы измерения как раз-таки и отвечает Стрэндж. Поэтому, чтобы там ни случилось, его волнения оправданы. Почему создания Бездны позволяют себе там находиться? — наконец произнесла кровавая покровительница, вызывая у Стефана внутренний прилив восхищения. Несмотря на всю её жажду крови и неутолимое желание устраивать воины, среди этого сброда она была самой здравомыслящей. — Я не знаю, что приказывал на этот счёт Владыка: мы не можем уследить за всеми. Тем более, за его волей. Может, это он отправил посланника к Апису по своему личному делу? — лениво предположил Райзар. Весь его вид выражал крайнюю степень незаинтересованности этой темой. — Не нужно держать меня за идиота: я знаю законы лучше всех здесь присутствующих! Никто из существ Бездны не имеет права находиться на границе. Если бы у Владыки было дело к Апису, он бы посетил его лично. Ведь… — чернокнижник впервые запнулся, чувствуя как лёгкие, забитые сжатым раскалённым воздухом, горят и сжимаются изнутри, не давая сделать полноценный вдох. — Райзар, не гневай Мастера Стрэнджа: от его силы и здравия зависит моя сила, так что будь паинькой и реши эту проблему, — чуть ли не промурлыкал Айзет, от чего по залу пробежалась волна сдавленного смеха, исходящего от присутсвующих. Ну вот почему этот упырь — иначего его назвать не поворачивался язык, да и уязвлённая гордость не позволяла — насмехается только над ним? Умор ведь тоже человек, да ещё и с кучей соблазнов к плотским утехам: почему бы не поиздеваться над ним тоже? Хоть присуствие на совете и было для Стрэнджа чем-то сродни извращённой пытке и он одинаково недолюбливал практически каждого здесь присуствующего, всё же нельзя было не признать, что у Айзета был самый невыносимый характер. — Я передам Владыке о Вашем недовольстве. Надеюсь, в следующий раз он сможет посетить собрание, дабы выслушать Вас лично, — фыркнул Властелин разложения, а Стефан собрал все свои силы, чтобы ответить удержать присущую ему маску спокойствия и не выказать распирающее его раздражение. Он и так сегодня показал им слишком много эмоций. — Надеюсь, это произойдет как можно скорее. Иначе я не ручаюсь за свои действия по отношению к тварям из Бездны, — ответил Стрэндж, нестерпимо желая поскорее покинуть это место. Райзар промолчал, лишь думая о том, что этот чернокнижник был прямо-таки воплощением наглости. И ведь выглядел при этом очень внушительно! — Тогда, как я понимаю, эта тема закрыта. Но у нас ещё есть несколько вопросов, касающихся внезапных всплесков энергии. Мастер Стрэндж, вы не желаете остаться? — спросила Края, глядя на чародея своими рубиновыми глазами. — Прошу меня простить, но нет. Со всплесками энергии вы уж точно разберётесь без меня, так что разрешите откланяться, — Стефан фыркнул и гордо встал из-за стола, пытаясь скрыть дрожащие руки под тканью своего одеяния. По дурацкой улыбке Айзета можно было понять, что тот снова желает ляпнуть что-нибудь колкое в сторону того, куда спешит чародей, однако его сдерживал строгий взгляд Краи и Райзара, которых он тоже успел изрядно утомить. Он и их вечные перепалки со Стрэнджем Стефан быстрым шагом покинул зал, возвращаясь обратно черех те же ворота, только после чего, пройдя через них, наконец смог сделал глубокий вдох и наполнить лёгкие кислородом. И хоть он всё ещё ощущал на себе остатки благовоний, которые душили его всё это время, спустя ещё несколько шумных вдохов-выдохов, Стрэндж наконец выровнялся и расправил плечи, вновь обретая контроль над рунами, от чего руки наконец перестали дрожать. Шагая вдоль колон, он думал о том, что хочет поскорее вернуться к Питеру. Чародея одолевала какая-то необъяснимая тревога. Казалось бы, на это нет объективных причин, когда тот дома, но каждый раз, когда его не было с парнем рядом, Стрэндж не мог сказать, что его человек в безопасности. Услышав шаги позади, Стефан даже не обернулся, прекрасно зная, кто за ним последовал и вот уже через секунду нагнал и поравнялся с ним, подстраиваясь под размашистые шаги. — Разве ты не остался обсуждать всплески энергии по измерению? — хмыкнул чернокнижник в сторонцу его преследователя, даже не удостоив того взглядом. — Нет, ты же знаешь, что мне это не интересно так же, как и тебе. Ты сегодня выглядел неважно, с тобой всё в порядке? — спросил Умор, который меньше остальных мастеров интересовался делами совета. По крайней мере, в этот раз. — Всё в порядке, просто благовония сегодня были какие-то странные… — сказал Стрэндж, не сбавляя темпа своих уверенных шагов. — Ммм, вроде всё как обычно, — ответил тёмный маг, задумчиво кусая нижнюю губу. — Ты сегодня без плаща, а он же вроде является древним артефактом. Не боишься оставлять его одного без хозяина? — С ним всё будет в порядке, он способен постоять за себя, — сказал Стрэндж, подумав о том, что не стоит рассказывать Умору о надёжных руках, в которых сейчас находится этот самый плащ. — Надо же, не перестаю удивляться твоим нажиткам. Ты ведь оставил себе все артефакты с Земли, не так ли? — спросил ученик Дормаму, от быстрой походки которого кольца то и дело звонко побрякивали на ремне. — Да, — ответил чародей, после чего резко остановился. — С чего это тебя вдруг стали интересовать мои дела и, тем более, артефакты? — Просто, если плащ остался, то возможно осталитсь и другие. Мне вот ничего не удалось сохранить из своих, — сказал мужчина с отчётливо слышной в голосе жалостью: совершенно не обязательно было смотреть ему в глаза, чтобы понять, как это его расстраивало. Стефан лишь понимающе кивнул. — Ладно, приятно было с тобой побеседовать. Надеюсь, ещё выпадет такая возможность. С этими словами Умор сделал несколько замысловатых движений руками, после чего растворился в тёмной дымке, оставляя Стрэнджа одного.

━━━━━━━━─ㅤ❪✸❫ㅤ─━━━━━━━━

Всегда приятно просыпаться в постели не одному, открывать глаза и видеть, как близкий тебе человек спит рядом, доверчиво впуская в своё личное пространство и позволяя лицезреть свою беззащитность. Питер рассматривал спящего Стрэнджа так, словно видел его впервые. Он даже дышал едва слышно, контролируя частоту вдохов, дабы не спугнуть чужой сон, и наблюдал за тем, как широкая грудь, покрытая различными нормотрофическими шрамами во всевозможных местах, медленно вздымается от спокойного размеренного дыхания. Тёмные волосы, не зализанные гелем, были растрёпаны и переплетались с седыми прядями, создавая ощущение некого уюта, несвойсвенное Стефану и так редко от него исходящее. Парень думал о том, что, видя мужчину в таком состоянии, нельзя было сказать, что тот способен прибегнуть к тёмной магии и совершить какие-либо страшные вещи с её помощью. Мужчина заворочался во сне, от чего Паркер инстинктивно закрыл глаза, делая вид, что он тоже спит. — Я вижу, что ты не спишь, — произнёс Стрэндж хриплым ото сна голосом. — А я и не старался этого скрыть, — заверил его Питер, медленно открывая глаза и видя, как растянулись в ухмылке губы напротив. И собственные губы сделали тоже самое, когда крепкие руки подтянули его ближе, прижимая к тёплой груди. — Хочешь ещё полежать? — Было бы неплохо… — произнёс маг, после чего коснулся губами мягких каштановых кудрей, ощущая приятный запах молочного шоколада с лёгкой примесью корицы. Стрэндж снова прикрыл глаза и совсем скоро вновь погрузился в сон. Парень же был вовсе не против такого развития событий и в подтверждение этого переплёл свои пальцы с чужими. Питеру нравилось проводить время со Стефаном, но впервые он был не против ухода его вечно занятого парня по его вечным супер важным делам. Потому что это даст ему возможность снова окунуться в чужое прошлое. Позволит докопаться до самого сокровенного и волнующего и поможет наконец отыскать ответы на распирающие черепную коробку вопросы. В этот раз, они с Мелевентом договорились работать оперативно, установив определенный промежуток времени, в который они должны будут успеть вложить свои планы, чтобы не прозевать приход Стрэнджа и не попасться с поличным за занятием, которое маг явно не одобрит. В этот раз Паркеру понадобилось значительно меньше времени, чтобы сосредоточиться и настроиться с браслетом на общую волну. Вновь появилось чувство, будто реальность вокруг распадается, заменяясь чужими видениями. Вокруг царил пробирающий до костей холод. Всё вокруг было укутано толстым слоем снега, который блестел и переливаля на морозе всеми цветами радуги, издавая под подошвой ботинок протяжный скрип каждый раз, как нога проваливалась в сугроб. Питер видел, как в шестнадцатилетнего Стефана прилетел снежок, от чего тот закрыл лицо руками, тряся головой в попытке смахнуть с себя липкий холод и попытался как можно быстрее слепить себя ответный снаряд. — Ну же, неужели ты такой косой, братец? Я же здесь, почти перед самым носом! — щебетала Донна и резво скакала вокруг брата, уклоняясь от летящего в неё снежного шарика и параллельно пыталась подобраться ближе. — Не пытайся сократить расстояние, я держу дистанцию! — крикнул младший Стрэндж, делая несколько осторожных шагов назад, чтобы не дать себя обмануть. Он наконец попал в сестру снежком, от чего девушка издала громкий, полный изумления звук. Она возмущённо фыркала и пыталась вытряхнуть снег, который попал ей прямо за шиворот, а также покрывал шарф небольшими слипшимися кусочками. Стефан подошёл ближе, чтобы помочь сестре, но та только этого и ждала: она резко бросилась на парня, делая выпад, и повалила его в сугроб. Тот явно не ожидал подвоха, а потому повалился на мягкий снег, тут же в нём утопая. В его ультрамариновых глазах были откровенные удивление вперемешку в растерянностью. Донна выглядела довольной собой, ведь она смогла повалить младшего брата, который уже прилично обогнал её в росте, несмотря на их разницу в возрасте. Стефан, недолго думая, подорвался со своего места, вскакивая на ноги, и попытался схватить сестру за руку, но девушка успела увернуться от этого манёвра и бросилась убегать со всех ног. Мальчишка немедленно поспешил за ней вдогонку, стараясь не поскользнуться на протоптанной дорожке. Питеру пришлось последовать за ними. Он опешил, почувствовав неожиданно свалившийся на плечи вес: в его видение ворвался стрэнджев плащ, окутывая его собой и формируя на угловатых юношеских плечах тёплое пальто. Но затем Паркер вспомнил, что Мелевент являлся всё-таки магическим артефактом, а не простым куском разумной ткани, поэтому вопрос о таком внезапном перевоплощении отпал сам собой. Что ж, спасибо ему: иначе в противном случае он бы просто околел за время пребывания в проекции. Мелевент явно заслужил от него уважение и даже благодарность, которую неплохо было бы высказать по возвращению в свою реальность. Не только за защиту, но и за помощь, фактическое содействие в плане, который мог сильно разозлить его хозяина, против чьей воли он пошёл. Донна добежала до ближайшего дерева, подпрыгнула и схватилась за край ветки, раскачиваясь на ней, чтобы вызвать тем самым снежный обвал, который бы смог помочь ей снова одержать небольшую победу над своим неугомонным братом. Однако младший Стрэндж успел пригнуться, а потому почувствовал лишь то, как мелкий снег похолодил край его носа. При виде сморщенного лица Донна заливисто рассмеялась и снова бросилась бежать, пока Стефан всё же не словил её, сминая в охапку кольцом из крепких рук. Они начали смеяться уже вместе, стараясь отдышатся и не наглотаться холодного воздуха. Вряд ли хоть кто-то из них хотел заработать себе воспаление лёгких. — Я тебя так просто не отпущу, тебе не удастся убежать от меня в город снова! — сказал Стефан, когда наконец смог отдышаться, сглатывая жгучий ком в горле. — Прости, но ты же понимаешь, что мне придется снова уехать после рождества. Я думаю, когда ты тоже поступишь в университет, мы сможем видеться чаще, — ответила Донна, взглянув на брата, и обняла его со всей нежностью, прижимаясь щекой к его груди. — Да, я понимаю. Просто иногда я так сильно по тебе скучаю... — произнёс Стрэндж-младший полушёпотом, на что девушка взяла его красные от холода щеки в свои ладони. Парень поморщился: на чужих рукавицах остались кусочки снега, но всё же он не отстранился. — Главное, что я с тобой здесь и сейчас. Скоро рождество, которое мы сможем провести вместе, всей семьей. Тебе ведь не терпится узнать, что я тебе подарю? — хитро улыбнулась девушка и прищурилась. В её глазах плясали огоньки детского, яркого озорства, и Стефан смог лишь хмыкнуть в ответ, сдаваясь и выражая этим своё немое согласие. — Итак, ты собираешься отыгрываться или сдаёшься? Сегодня победа моя? — Не так быстро, дорогая, я просто сегодня не в форме. Но это не значит, что я поднял белый флаг, — фыркнул парень, наклоняясь, и начал загребать руками большое количество снега, формируя увесистый снежок. На лице Донны показалось наигранное волнение, вот только несмотря на её откровенно ненатуральную актёрскую игру, её ноги вполен правдоподобно развернулись и вновь начали бежать. И тут же заскользили, от чего девушка, не готовая к таким манёврам, потеряла равновесие и уже стремительно летела вниз, поближе к земле. Но к её большой удаче младший Стрендж был достаточно проворен, чтобы успеть среагировать. Он ловко подхватил сестру, помогая ей вернуться в вертикальное положение и уже собирался с донельзя довольным видом отпустить какую-нибудь колкость, но запнулся на полуслове и замолчал, удивлённым взглядом осматриваясь вокруг. На месте, где его сестра поскользнулась, отчётливо виднелся лёд. — Когда мы успели оказаться на центральном озере? — вскинул вопросительно бровь младший Стрэндж, а девушка завертела головой по сторонам. — И вправду. В этом году выпало столько снега, что даже озеро припорошило, — ответила Донна, становясь обратно на ноги. — Получается… Можно устроить каток! — Не думаю, что это хорошая идея... Вдруг вода не до конца промерзла, — покачал головой Стефан. — Да ладно тебе! Смотри, он толще некуда! — сказала Донна и показательно топнула ногой по льду. А после вырвала руку из чужой хватки и попыталась начать скользить, передвигая ногами так, словно она была на коньках. Стефан поколебался несколько секунд, но всё же начал повторять за сестрой. Вот только их попытки покататься выглядели очень неуклюже: их ноги тормозил снег, не давая нормально скользить, поэтому, после нескольких неудачных попыток продвинуться дальше пары местров, они приняли решение расчистить пространство руками и немного отдохнуть, уже успев жутко запыхаться. Зато теперь хотя бы можно было понять, что они действительно находились на льду, который радостно поблёскивал на солнце своей гладкой поверхностью. Питер подумал о том, что именно так должны выглядеть настоящие брат с сестрой. До этого момента он встречал лишь те примеры, в которых подростки относились к друг другу крайне холодно и были совсем не дружны. Возможно на это влияла их небольшая разница в возрасте, или всё же главным было то, что эти двое были друг для друга отдушиной. Взрощенные в обществе тираничного отца, они были вынуждены давать друг другу поддержку. У Донны просто не было выбора в том, чтобы не поддержать своего младшего беззащитного брата, который не заслуживал жестокости в свою сторону. А общие проблемы, как-никак, сближают как никогда сильно. По затылку Питера пробежало какое-то тревожное чувство, являя собой остаток паучьего чутья. Волосы на затылке встали дыбом, и Паркер вскинул голову, услышав огрушительно громкий треск льда. Под ногами девушки резко образовалась глубокая трещина, мгновенно расползаясь по прозрачной поверхности. И спустя всего лишь какую-то секунду её тело оказалось в ледяной воде. — Донна, нет! — закричал Стефан, слыша треск совсем рядом, прямо под собственными ногами, который, тем не менее, его не остановил: парень уверено бросился к всколыхнувшейся воде, на помощь своей сестре. — Хватай меня за руку, скорее! — Я п-пытаюсь! — вопила Донна, пытаясь дотянуться до руки брата, однако промокшая одежда камнем тянула её вниз. — Ну же, двигай ногами! Выталкивай свой вес на поверхность! — просил юноша, пытаясь уцепиться за чужую руку, ухватить хотя бы за пальцы и чувствуя, как его собственные руки болезненно обжигает ледяная вода. — Я-я не могу! Стефан, кажется, у меня судорога... Я... не могу двигать ногами! Помоги мне! — кричала девушка в панике, теряя драгоценный кислород и пытаясь отплеваться от набравшейся в рот воды. Вот только её сил было недостаточно, чтобы противостоять судороге и удержаться на поверхности, поэтому она начала захлёбываться и идти ко дну. Стефан собрался с силами, с большим трудом, но всё же ухватился за чужую куртку и с силой дёрнул её на себя, пытаясь вытянуть сестру из воды. Он чувствовал, как его ноги разъезжаются, скользя по намокшему льду и не давая нормальной опоры. К сожалению, в этой неравной борьбе человека против непоколебимой толщи льда силы были явно неравны. К счастью, их возню и крики заметили соседские дети и вскоре на помощь подоспели взрослые. Паркер ещё никогда в жизни не чувствовал такой безысходности. Он так хотел кинуться на подмогу и помочь вытащить Донну!. Но всё на, что он был сейчас способен — это просто стоять и смотреть на чужое воспоминание, пока его сердце болезненно сжималось в грудной клетке. Это было просто отвратительное ощущение. До боли знакомое и в то же время совершенно далёкое. Ведь он уже сталкивался с чем-то подобным вот только... Вот только в тот раз он не стоял на месте. Тогда он попытался помочь и сделал всё возможное для этого, и от невозможности сделать это сейчас его желудок скручивался в леденящем ужасе от происходящего. И никакой волшебный плащ не мог укрыть его от этого раздирающего внутренности холода. Взрослым удалось достать девушку намного быстрее, чем с этим бы справился её младший брат, однако, несмотря на это, та всё равно оказалась на руках старших уже практически без сознания. — Донна, прошу, поговори со мной! Н-не теряй сознание, умоляю! — просил Стефан, ни на шаг не отставая от человека, который нёс его сестру, пока с её мокрой одежды стекали тяжелые крупные капли воды, опадая на снег уже полноценными кристалликами льда. Он видел, как её мокрые волосы на морозе превращаются в сосульки. Дорога до дома превратилась для Стефана в самый настоящий ад.

«Floating is getting harder»

Ему не разрешили поехать с сестрой в больницу, несмотря на закаченную и продолжительную истерику. Время на часах словно остановилось, а каждое колебание воздуха отдавалось болезненной резью в груди. С каждым вздохом. Стефан промучился в ожидании новостей до самой ночи, пока не услышал, как за стеной раздался надрывный плач матери.

«But tread the water child, and know that meanwhile rises the moon»

«Нет, Донна не могла умереть. Это всё какая-то чушь... Мама не плачь, скажи, что это всё злая шутка!» Но женщина лишь обняла Стефана своими крепкими руками, вжимая вихрастую голову в свою грудь и шепча в макушку неразборчивые ласковые слова. Она поглаживая парня по тёмным волосам, пока тот отказывался верить, но ощущал, как щёки обжигают горячие дорожки собственных слёз. Как в груди будто ломаются ребра, — трескаются и разлетаются на миллион жалящих осколков одно за другим — а лёгкие наполняются горечью, не давая сделать даже небольшой вдох.

«Breathe, breathe, breathe.»

Вот так внезапно и совершенно нежданно жизнь Стефана рухнула. Резко и в один момент. Парень потерял аппетит, спал мало и доводил себя этим практически до изнеможения: кошмары нахлынули с новой силой и, казалось, обрели ещё более яркие и правдоподобные оттенки . Тревожность, казалось, стала его вечной спутницей. Он не смог, он не спас её… Ведь он был совсем рядом и не сумел спасти. Ей было так холодно и больно, а он не достал её. Их отношения с матерью натянулись в тонкую струну, которая никак не лопалась только с помощью чуда, не иначе. Только благодаря бесконечному терпению этой женщины. И хоть она и была ни в чём не виновата, Стефан всё равно её сторонился, как и остальных людей. Ему казалось, что совершенно никто не способен понять его, разделить с ним эмоции и прочувстовать эту боль также сильно, как чувствует её он. Вот так вот резко, в один момент, абсолютно все стали для уже не младшего Стрэнджа невероятно чужими.

«They'll tell you what you owe, but know even so rises the moon…»

Совершенно всё вокруг напоминало ему о Донне. Парню чудился её голос с наступлением ночи. Каждый раз он слышал, как проникший в комнату через распахнутое окно лунный свет звал его. Голосом его сестры. Звал прийти и спасти её. Но Стефан больше не мог этого сделать.

Он уже упустил свою возможность.

Питер не выдержал и резко оборвал связь с браслетом, из-за чего мир иллюзии крупно содрогнулся, и картинка тут же растворилась в тёмном дыме, стелющемся по полу комнаты и плавно расползающемся в разные стороны. Паркер сидел в полной тишине, нарушаемой лишь его шумным дыханием, стараясь прийти в себя, пока Мелевент топорно, совершенно неестественно замер на его плечах, боясь сделать своим присутствием хуже. Парню удалось увидеть первое трагическое происшествие в жизни Стрэнджа в виде потери родной сестры, что явно наложило огромный отпечаток на его дальнейшую жизнь. И оставшееся желание увидеть будущие события его жизни, теперь ощущалось куда более тяжёлым. Оно теперь отдавало напряжением и опасностью. Вот только что окажется сильнее: страх от того, что увидишь или же желание получить ответы на свои сокровенные вопросы?