1. фаллен. сгорает мой корабль в твоей атмосфере
5 января 2023 г., 15:12
Примечания:
приятного прочтения!
Момент, когда это случилось, Фаллен очень хотел бы выкинуть из своей головы, но при всем желании, не смог бы это сделать. Он прокручивал его в голове последние несколько дней, это снилось ему по ночам, конечно, если удавалось заснуть.
Ванечка сразу понял, что что-то не так. Взгляды. Обычно окружающие его люди не обращали на него особого внимания, даже если он специально старался его привлечь. В тот день, как только он вошел в здание универа, на него пялились все. Пялились, перешептывались и разглядывали что-то в своих телефонах.
Нет. Этого не может быть, никто не мог узнать. Никак. Прежде чем заняться вебкамом, Светло твердо для себя решил, что не будет показывать лицо в кадре, а то хуй его знает, каким местом к нему потом жизнь повернется, лучше перестраховаться.
— Я всегда мечтал сфоткаться со звездой! — к Фаллену подбежал незнакомый парень, на ходу делая селфи.
Это произошло так быстро, что Светло даже не успел среагировать, чувак уже бежал обратно к своим друзьям, которые мерзко хихикали.
— Пошел на хуй! — крикнул он ему вслед.
— О, на хуях у нас тут только ты скакать любишь, пидор, — послышалось сзади, и Ванечка резко развернулся.
Ебучий Мирон Федоров со своей шайкой.
— Че ты доебался-то до меня?
— Ой, а то ты не в курсе? Поди догадался уже, в чем дело. Чего глазками хлопаешь? Не понял еще? Вот, смотри, — Мирон протянул ему телефон со включенным на экране изображением.
Его стрим. Но когда он спалил лицо? Пиздец. Нет. Нет. Нет. Этого не может быть. Неужели он тогда...
— Чего молчишь? Язык проглотил? Ты смотри аккуратно, а то чем будешь хуи облизывать потом? — Мирон улыбался так, будто в лотерею выиграл. Несколько парней из его компании загоготали.
У Фаллена загудело в ушах, колени задрожали, а во рту стало сухо, как в ебучей Сахаре. Он перевел взгляд за спину Мирона и стало еще противнее. Рудбой. Стоял там и просто смотрел на него своими оленьими глазками. Он перехватил взгляд Ванечки, и его брови слегка поднялись вверх, а рот приоткрылся, как будто он хотел что-то сказать. Но не сказал. Сука. Светло перевел взгляд обратно на Мирона, посмотрел на него секунду, а потом просто развернулся и пошел прочь. Конечно, не на пары, об этом и речи уже не шло. Он не собирался терпеть эти взгляды на себе весь день. Главное — не зареветь, только не на людях, только не здесь. Он выбежал из здания универа, его прорвало, как только он завернул за угол.
Как добрался до дома — не помнил. Знал только то, что несколько раз чуть не попал под машину, потому что слезы застилали глаза и он просто не видел ничего кругом. Да, может, оно и к лучшему было бы, и какого хуя все водители так быстро тормозили? Он сидел на полу в коридоре, прислонившись спиной к стене и спрятав лицо в согнутых коленях. Даже обувь не снял, а рюкзак швырнул в комнату, чем напугал бедного Гришеньку, который тихо посапывал на диване. Кот, недовольно мяукнув, спрыгнул со своего места и зашагал на кухню, намекая, что пора бы его покормить, и вовсе не важно, что он ел пару часов назад!
Как же так вышло? Фаллен всегда контролировал ситуацию, никогда не позволял себе показывать в кадре даже нижнюю часть лица, а тут целиком. Разве что дело в... Блять, Рудбой. В тот раз, когда Светло трахал себя резиновым членом, он позволил себе (только на секундочку) представить Ваню. Давно он не кончал так, до звезд перед глазами. Что ж, видимо в этот момент он и спалил лицо. Зарекался же, блять, не позволять себе лишнего во время работы. Он и так в свободное время постоянно дрочил на Рудбоя, вот уже полтора года.
***
Он выцепил Ваню взглядом еще в первый день своей учебы: тот стоял в компании своих друзей и очень живо что-то обсуждал. Евстигнеева сложно было не заметить, казалось, что он притягивал вообще все внимание окружающих к себе. Светло задумался и неожиданно для себя вдруг понял, что Рудбой тоже разглядывал его. От его взгляда побежали мурашки, Фаллена передернуло, и он поспешил скрыться с его глаз долой. Не хватало еще опять втюриться. Лично они познакомились на следующий день. Ванечка стоял в очереди в столовой, решая, что же ему взять себе на обед. Выбор пал на пиццу, одиноко лежащую на подносе. Фаллен уже было протянул руку, но оказалось, что не он один положил на нее глаз. Чья-то рука, забитая татуировками, тоже потянулась к ней, они почти соприкоснулись, но Светло в последний момент отдернул руку, поворачиваясь. За его спиной стоял он. Ваня поймал его взгляд, коротко улыбнулся и, так и не взяв пиццу, опустил руку. — Бери, я возьму что-нибудь еще. — Я э-э... в порядке, бери. Рудбой усмехнулся, скользя взглядом по лицу Ванечки. — Я — Ваня. Можно просто Рудбой. — Я — тоже Ваня. Можно Фаллен. Какое-то мгновение они стояли вот так, глядя друг на друга, а потом прыснули от смеха. — Ты бери пиццу, правда, — сказал Евстигнеев. — А я вот это возьму. Рудбой приблизился почти вплотную, мягко касаясь одной рукой талии Светло, чуть отодвигая его в сторону, а второй забирая с верхней полки сосиску в тесте. Фаллена будто током ударило от его прикосновения. Его рука чувствовалась идеально, кожа под ней несмотря на слой одежды как будто горела. Он почти физически ощущал, как неприлично близко стоял Ваня. Еще чуть-чуть — и его грудь соприкоснулась бы со спиной Светло. Запах его парфюма дурманил, казалось, у Фаллена поплыл мозг. Ванечке повезло, что он смог сдержать стон разочарования, когда Евстигнеев убрал руку и отступил назад. — Я тут тусовку устраиваю, не хочешь прийти? Здравомыслие покинуло Ванечку ровно в ту секунду, когда он почувствовал на себе прикосновение Рудбоя, поэтому он без раздумий согласился. — Отлично! Тогда напиши мне в инсте, — он достал из кармана телефон, пару секунд поискал что-то в нем и показал Ванечке свой профиль. — Вот. Ник — Johnny Rudeboy. Тем вечером, вернувшись домой, Ванечка открыл его страничку. Он не решался делать это в универе, опасаясь, что однокурсники заметят, как он капает слюной на пол. Как ни странно, но самого Вани в его профиле было очень мало. В основном фотографии красивых мест, людей, еды и всякой всячины. Дофига фотограф, типа? Ванечка усмехнулся. Но фотографии были действительно хорошими, видно, что Ваня вкладывал в них душу. Профиль вел в одном стиле, два столба черно-белых фотографий, один цветной. Ясно, что старался. Его личные фотки Фаллен оставил на сладкое, стараясь разглядеть в них каждую деталь. Черт, какой же этот Ваня красивый. Больше всего внимания привлекла, как ни странно, даже не фотография на которой он был топлес (Светло не разрешил себе слишком сильно ее разглядывать), а фотография, на которой он курил. Фаллен очертил взглядом его скулы, пальцы, держащие сигарету, губы, обхватывающие ее. Порнография какая-то. Или искусство. Он так сразу не смог решить. На тусовке у Вани они почти не расставались, болтая обо всем на свете. Дальше все происходило слишком быстро, Ванечка даже растерялся. Несмотря на то, что дохуя «интеллигентная» компания Вани была не очень рада его новому знакомому, они постоянно зависали вместе. Почти всегда только вдвоем. Рудбой водил его по всяким модным кофейням и кафешкам, вкусно там кормил, и всегда оплачивал счет сам. Они часто проводили время у него дома, играли в приставку и пили пиво. Постоянно гуляли вместе, в основном по обычным Питерским подворотням, Ваня говорил, что «есть в них какая-то особенная романтика». Рудбой постоянно упрашивал Ванечку устроить ему фотосессию, тот редко, но соглашался. Один раз Светло даже разрешил Ване выложить свою фотографию в его профиль. В этот момент у Ванечки защемило сердце и он понял, что действительно важен Рудбою. Иногда Фаллен приводил его к себе, потому что у Евстигнеева периодически появлялась нехватка тисканья Гришеньки. Котик не сразу, но Ваню признал, урчал и терся об его ноги, как только тот появлялся на пороге квартиры. У Фаллена зависали, в основном, за просмотром сериалов. Раз в пару недель старались выбираться в кино на какой-нибудь тупой фильм, потому что годное выходило в прокат крайне редко. Сначала Ванечка долго не хотел признавать очевидного, отмахивался от всяких назойливых мыслей. Надеялся, что все это — просто дружеская симпатия. Бывают же очень близкие друзья? Не хотелось вляпываться в это снова, а потом страдать, потому что ему опять разбили сердечко. Но Фаллен устал. Понял, что нет в этом смысла, от себя и своих чувств не убежишь. В конце концов, нужно быть честным хотя бы с самим собой. И если уж ты вляпался по уши в дерьмо, то надо иметь смелость это признать. Ваня был лучом солнца в жизни Светло. Какое он имел право сопротивляться тому светлому чувству, что родилось в нем? Он признался себе, что любил Рудбоя. Любил его чертовски красивые руки, любил его татуировки, особенно наручники на ключицах, с них аж в дрожь бросало. Любил его широкую спину и то, как он постоянно горбился из-за высокого роста. Любил его длинные ресницы, которые разглядывал каждый раз, когда находится достаточно близко. Любил его плечи. Любил его волосы, цвет которых менялся чаще, чем Ванечка успевал привыкнуть к предыдущему. Любил его голос, который, казалось, был создан для того, чтобы стихи им читать. Любил стиль его одежды. Любил его этот взгляд, который постоянно ловил на себе. Любил его длинные ноги, круглую красивую задницу и торс, которые он как-то мельком увидел, когда Рудбой переодевался. Любил его предпочтения в еде и кино. Любил то, как красиво Ваня курит. Светло не был фотографом, в отличие от Рудбоя, но это он бы хотел запечатлеть. Даже не так. Это обязано было быть запечатлено, потому что это — ебучее искусство. Ваня Евстигнеев целиком и полностью был искусством, и Фаллен, к своему несчастью, стал человеком, который это заметил. Светло был уверен, что тоже нравится Рудбою. Он постоянно ловил на себе такие взгляды, которые совсем не были похожи на случайные. Да и друзья так не смотрят. Евстигнеев при каждом удобном случае касался его. Клал руку на плечо, похлопывал по бедру, пробегался пальцами по его пальцам, когда Фаллен давал ему что-нибудь в руки. Ваня обнимал его каждый раз при встрече и на прощание и делал это немного дольше, чем делал бы просто друг. А еще у него не было девушки, что, конечно, ничего не доказывало, но наводило на определенные мысли. Последней каплей в чаше уверенности Ванечки стал один случай. В который раз они зависали у Фаллена и, проголодавшись, приняли решение приготовить поесть из того, что было в холодильнике. Сошлись на карбонаре. Закинув макароны в кастрюлю, Светло спросил: — Имеешь что-то против чеснока? Рудбой на секунду задумался. — На поцелуи намекаешь, Ванечка? Не волнуйся, чеснок меня не смутит. Ну или мы можем начать сейчас, — он обольстительно улыбнулся, приглашающе разводя руки в стороны. Светло оцепенел. Он чем-то выдал себя? Ваня прикалывается? Или он серьезно?.. Увидев на лице Фаллена замешательство, Рудбой неловко посмеялся и поспешил добавить: — Шучу! Та-а-ак, где у нас там сосиски? Что, блять, это вообще было? Ваня подавал ему какие-то сигналы? Хотел узнать реакцию? Может быть, чувства на самом деле были взаимны? А затем Фаллен совершил ошибку. Катастрофическую, блять, ошибку. Тот вечер они проводили у Евстигнеева дома, сидели на полу у дивана. Фаллен был таким расслабленным из-за нескольких банок пива и очень счастливым из-за близости Вани, который касался его бедром. В это мгновение Ванечка был абсолютно счастлив. Что из этого ударило в голову Светло, и почему он сделал то, что сделал – непонятно. Он посмотрел на Рудбоя, который покачивал головой в такт музыке и улыбался ему, а затем Фаллен просто потянулся вперед и прижался губами к его губам. Его бросило в жар от того, как хорошо это ощущалось. Губы Вани были сухими и теплыми. Евстигнеев замер, окаменел всем телом и вдруг резко притянул его к себе, целуя так, будто от этого зависела, ни больше ни меньше, его жизнь. Он чуть ли не уложил Светло на себя сверху, блуждая руками у того под толстовкой, сжимая мягкие бока и царапая спину короткими ногтями. Ванечка простонал в поцелуй, зарываясь пальцами в волосы Евстигнеева. Ваня провел рукой ниже, останавливаясь на ягодице Фаллена, чуть сжимая ее. Спустя мгновение он убрал руку, и Светло хотел уже было запротестовать, но понял, что Рудбой пытается стянуть с него толстовку, и принялся ему помогать. Когда дело было сделано, Ванечка решил, что теперь его очередь, и потянул вверх футболку Евстигнеева. Фаллену никогда еще не доводилось так близко разглядывать татуировки Вани, он решил поцеловать каждую. Евстигнеева, казалось, просто унесло от этого, он почти неслышно простонал, откидывая голову назад, запуская руку в Ванечкины волосы. Бедром Светло почувствовал стояк Вани и ему стало так жарко, как не было никогда. Казалось, что все происходящее — сон, потому что ну просто не могло этого быть на самом деле! Фаллен аккуратно положил ладонь на член Евстигнеева, поглаживая его через ткань домашних штанов. Рудбой от неожиданности не смог сдержать стон. А потом все закончилось. Так резко, что Фаллен даже не сразу понял. Рудбой вдруг замер, а затем спихнул его с себя. Несмотря на то, что Ваня ошарашил Фаллена таким резким изменением настроения, он понял все раньше, чем Евстигнеев успел что-либо сказать, и уже попятился назад. — Уходи. Дыхание перехватило, в глазах защипало. Рудбой больше ничего не сказал, только сидел и тупо пялился в пол. И даже несмотря на сказанные только что слова, Светло все еще безумно хотелось его целовать и... трогать. Он выглядел просто феерически очаровательно, разбивая ему сердце. Эти взъерошенные Ванечкиными пальцами волосы, румянец на щеках, блестящая на губах слюна, вздымающаяся грудь, немного дрожащие руки. Фаллен на мгновение залип, стараясь запомнить его таким, а затем, взяв себя в руки, вскочил, на ходу натягивая толстовку, все еще надеясь, что Евстигнеев остановит его, но, конечно, этого не произошло. Их взгляды последний раз пересеклись, и все, что Светло увидел в глазах напротив, — это страх, непонимание и... отвращение? Ванечка бежал оттуда так быстро, что забыл куртку. Похуй, пускай делает с ней теперь, что хочет, может даже сжечь. Конечно, после произошедшего, Евстигнеев просто кинул его контакт в черный список, но Фаллен все равно писал ему. Писал много и долго, в пустоту. Ответа ожидаемо не было. Ваня больше не отправил ни единого сообщения, не позвал к себе почиллить, не пригласил в кофейню или в кино. Ваня не сказал ему больше ни слова. Только иногда в универе смотрел каким-то пустым нечитаемым взглядом. Из головы никак не хотело выходить то, чем они занимались. Фаллен все думал об этом, разбирал по крупицам, пытаясь понять, что же все-таки пошло не так. Ведь Ваня ответил взаимностью! Ему явно нравилось то, что происходило. А значит, чувства были взаимными. Тогда в чем дело? Ванечка так и не смог разобраться в этом. Так прошел бесконечно долгий и полный тоски год. Говорят, что время лечит, но, по всей видимости, не в случае Ванечки. Он все так же трепетно любил Рудбоя. А вот тот времени зря не терял: девушку, вот, себе завел. Студентка, комсомолка, спортсменка и, конечно, красавица — Настенька. Интересно, на нее он смотрел так же, как на Фаллена когда-то?***
После слива Светло почти неделю провел дома. Он отключил телефон, потому что заебался смахивать уведомления от сообщений с предложениями сесть на хуй или вопросами, почему же он больше не стримит. Он вылезал из кровати только для того, чтобы насыпать Грише корм и поменять ему воду. Иногда, чтобы сходить в туалет, и реже, чтобы что-нибудь перекусить, потому что звуки, которые издавал его желудок, пиздец, как надоедали. В какой-то момент Фаллен подумал о том, что до сессии осталось не так много времени, и, если он сейчас не поднимет свою жопу, то вылетит из университета. У него получилось каким-то чудом выпизднуть себя из квартиры, а потом как-то добраться до универа. Рудбоя он заметил сразу. Тот сидел в коридоре, на полу, в окружении своих дружков. Он выглядел потерянным и отстраненным, глядя в одну точку. Чего это с ним? Вдруг Ваня поднял взгляд, заметил Фаллена, его глаза округлились, он подскочил и направился в его сторону, не обращая внимания на вопросы друзей, которые явно не поняли, куда он поперся. Светло подумал, что лучше бы съебаться куда подальше, что он и сделал. Ванечка завернул за угол и пошел так быстро, как только мог, чтобы не привлекать лишнее внимание и успеть скрыться с глаз Рудбоя. Фаллен не знал, как лучше поступить, и шмыгнул в укромное место под лестницей, молясь всем богам, в которых не верил, чтобы Евстигнеев не заметил его. Через несколько секунд перед ним появился Рудбой. Взволнованный, запыхавшийся, испуганный Ваня. На его лице мелькнуло какое-то подобие улыбки, когда он разглядел Фаллена в темноте под лестницей. — Хули надо тебе? — Я видел скрин. — Поздравляю, его, типа, все видели. — Я хотел... — Хотел что? Подъебать меня, как твои уебки-друзья? Или че, передумал? Захотел заменить резиновый хуй своим? Так уже поздно. — Нет, то есть да, но... блять. Прости. Я не в том смысле. Просто... я хотел поддержать тебя и... У Фаллена, от удивления, глаза начали вылезать из орбит. Что этот ебучий Рудбой вообще несет? — Ты можешь уделить мне немного времени? Я хочу поговорить с тобой. Может, сходим в кофейню, и я угощу тебя кофе? Новая открылась тут недалеко, или... — Никуда я с тобой не пойду, ты че удумал вообще? Сначала кофе мне купишь, а потом может предложишь на хуй к тебе присесть за баблишко? Или бесплатно, а? Пиздец! — Что? Нет! Я не это имел в виду! Пожалуйста, Вань, дай мне объяснить! — А не пошел бы ты в пизду, Рудбойчик, а? Не поздновато ли ты собрался мне что-то объяснять? Куча времени прошла! Вали к Насте своей. — Прости, я... — В жопу засунь свое «прости», понял? — Фаллен задел его плечом и выбежал в коридор. Ваня не стал его догонять.
