2. рудбой. спасибо, мимикрия
5 января 2023 г., 15:12
Как же сильно он вляпался.
Ваня понял, что ему нравятся не только девочки, еще давно, в детстве. Но жил с этим, в принципе, спокойно. Не то чтобы он вообще сильно об этом задумывался, ребенок же. Он просто жил. В конце концов, раз он такой, то не может в этом быть чего-то неправильного? Не может ведь он быть ошибкой?
Но в какой-то момент, когда ему было двенадцать, он вдруг узнал, что неправ. Отец вернулся вечером с работы и, как обычно, сел с пивом у телевизора. Шли новости, и вдруг заговорили о гей-парадах, Ваня уже и не помнил точно, о чем был сюжет, но зато слова отца, сказанные в тот вечер, застряли в его мыслях, кажется, навсегда.
— Фу, блять, поубивал бы.
Мама выглянула с кухни, сердито глядя на отца:
— Ну не при ребенке же!
— А что такое? Пусть с детства учится правильным ценностям.
Мама только головой покачала, грустным взглядом пробежалась по лицу Вани и скрылась в дверном проеме. Догадывалась ли она? Может быть, мать же чувствует сердцем. По крайней мере, так говорят. Тем не менее, она с ним эту тему никогда не поднимала, может, ждала, пока Ваня сам начнет разговор, а может, и не хотела вовсе поднимать этот вопрос. Пока он не признался, вроде все и в порядке, вроде и сын нормальный, даже если материнское сердце подсказывает, что что-то не так.
Ваня про себя порадовался, что девочки ему все еще нравились, а значит, так проще будет слиться с толпой. Евстигнеев ту, другую часть себя засунет поглубже, и никто никогда не узнает. И без того вечно разочарованный сыном отец бы убил его. Мать, возможно, даже приняла бы, но смотрела бы своими вечно грустными, понимающими глазами, а по ночам бы плакала в подушку и ходила бы в церковь, свечки ставить. Он не мог подвести родителей, Евстигнеев и так никогда не был ребенком мечты. Ваня искренне старался: в школе завел друзей с правильными ценностями и мимикрировал.
До встречи со Светло почти не было проблем. Ване удавалось засовывать свои чувства куда-то глубоко в задницу при малейшей симпатии к парню. А тут перемкнуло как будто, ни о чем больше думать не мог. Только о Ванечке. Если быть совсем честным, то у него не было никаких шансов устоять перед этим чудесным парнем.
Было понятно, что ничем хорошим это не кончится, еще когда он только впервые заговорил с Фалленом. Ваня пропал в этих глазах, руках, запахе, голосе, волосах и бог знает в чем еще. Поэтому, когда Светло поцеловал его, Рудбой сначала не поверил, что это реально и Ванечка тоже этого хочет, потом был на седьмом небе от счастья, а потом... Потом его сковал ужас. Из головы разом пропали все мысли, Ваня вдруг как наяву услышал «Фу, блять, поубивал бы».
Нет, одно дело засматриваться на парня или «невзначай» касаться его. Это еще можно как-то оправдать, это еще допустимо. Но целоваться, затаскивать его на себя, запускать руки ему под толстовку, чувствовать, как встает собственный член – это уже пиздец.
Так нельзя. Так не должно быть. Неправильно. Отвратительный. Мерзкий. Урод. И как посмел только такое вытворять? Дал ведь слово себе, что не будет подобного никогда. Должен был держать себя в руках!
Он поступил так, как подсказывал ему мозг, несмотря на то, что сердце кричало ни в коем случае этого не делать. Он оттолкнул Фаллена, прогнал его, но поднять голову и напоследок взглянуть ему в глаза у Евстигнеева не хватило смелости.
Как только за Светло захлопнулась дверь, Ваня рванул к телефону и, пока не передумал, заблокировал Ванечку. Так будет лучше и ему, и Фаллену. Это просто блажь, нельзя позволить этому случиться. Евстигнееву нужно просто немножко подождать, потом станет легче.
Ожидания не оправдались, легче не стало. Рудбой только еще больше запутался. Начал отношения с Настей, которая совсем ему не нравилась. Они гуляли, ходили в кино, целовались, иногда занимались сексом. Но он почему-то совсем не хотел ее фотографировать. Ваня-то! Он ведь всю жизнь с камерой, всегда фотографом мечтал стать, ловил каждый интересный кадр, а тут... Даже когда она просила, делал это через силу, а снимки выходили какими-то сухими, не было в них души. Не получалось ее там найти.
Зачем были эти отношения? Для прикрытия? Чтобы отвлечься? А может быть, потому что он правда старался? Старался стать нормальным и жить так, как положено. Чтобы отец гордился, чтобы друзьям соответствовать, чтобы не выделяться. Кажется, не получилось. Как бы Евстигнеев ни старался, все равно возвращался мыслями к единственному светлому воспоминанию – их близости с Ванечкой.
Евстигнеев смирился и просто плыл по течению. У него не было сил что-либо менять, поэтому он просто оставил все как есть. Каждый день он общался с друзьями, которые были совсем ему не близки еще и вели себя как мудаки и цепляли всех кого не лень; встречался с девушкой, которую не любил. Он потерял какой-либо интерес к учебе, хотя сам хотел пойти на режиссера. Он совсем перестал фотографировать, хотя раньше это была неотъемлемая часть его каждодневной рутины. Казалось, он полностью потерял себя, стал просто оболочкой. Вроде функционировал, ел, пил, спал, разговаривал, но все не то. Не было больше прежнего Вани Евстигнеева. Остался там, на полу у дивана в своей квартире, целуя Ванечку Светло.
Лишь иногда Рудбой чувствовал себя живым. Когда был один и разрешал себе давать волю настоящим чувствам. Он искал способ почувствовать себя лучше, и, к сожалению или к счастью, он его нашел. На OnlyFans он зависал уже давненько, но как-то алгоритм подбросил ему аккаунт парня с ником FallenAngel. Тот почти каждый день проводил стримы, жаль только, что особо не разговаривал и скрывал лицо. Ване безумно любопытно было, как он выглядит.
Сначала Евстигнеев просто смотрел, нравилось ему почему-то, завораживало. Дрочить на это он себе запрещал. А потом, на одном из стримов, этот загадочный парень заговорил. Точнее, просто сказал одно слово, тихо-тихо так, может быть, даже не все зрители услышали, увлеченные происходящим на экране. Он глубоко насаживался на искусственный член, по всей видимости, задел внутри то, что было нужно, и простонал жалобное:
— Бля-я-ять.
Рудбоя в холодный пот бросило. Он не понял, как уже сунул руку в штаны. Воображение рисовало такие красочные картинки, что спустил в ладонь минуты через полторы. Долго не мог отойти от произошедшего и все пытался понять, чего ж его так переебало. Он начал дрочить на эти стримы каждый день, а если FallenAngel не выходил в эфир, то Ваня пересматривал старые записи.
Евстигнеев поймал себя на мысли о том, что в подростковом возрасте не проводил столько времени наедине со своей рукой, сколько проводил сейчас. Причина была до жуткого проста: в эти моменты ему становилось легче. Пускай всего на несколько минут, но он забывал обо всем.
Вскоре это превратилось в зависимость, Евстигнеев понял, что спешит домой после пар так, будто его там живой человек ждет. Хотя в какой-то степени оно так и было. Он перестал дрочить на образ этого парня, забыл о том, что хотел увидеть его лицо. Так даже лучше было, так было легче представлять... Ванечку.
Со временем стало хуже, он чувствовал себя каким-то маньяком, да и Настя как будто что-то подозревала. Они с ней стали проводить очень мало времени вместе, что Ваню, конечно, абсолютно не парило, но расставаться с ней он пока не планировал. Решил, что пора прекратить, держался по нескольку дней, старался проводить с девушкой больше времени. Когда занимались сексом, понимал, что это даже в половину не так приятно, как дрочить на Светло. Срывался, снова заходил на аккаунт и ночи напролет пересматривал то, что пропустил. Затем снова запрещал себе этим заниматься, и так по кругу, как наркоман, пока в один прекрасный момент ему на помощь не пришла Настя, которая зачем-то полезла в историю браузера Вани, когда он позвал ее к себе посмотреть сериал и расслабиться.
— Ты ебанутый? Это че такое? — она указывала пальцем на экран с открытым аккаунтом FallenAngel.
Блять. У Вани в миг вспыхнуло лицо и задрожали руки. Нельзя было, чтобы она догадалась.
— Да я... по угару залез, — попытался отшутиться Рудбой. — Иногда захожу поглядеть, че там, да как, кто стримит сейчас, а тут это вон... вылезло.
Настя поверила. Или сделала вид, что поверила, хуй знает. Но Ваня решил, что это знак от вселенной. Может быть, действительно уже хватит. Бесконечно это продолжаться не может. Пора брать себя в руки и вылезать из этого эфемерного мирка.
Продержался одну неделю. Настроение испортилось, хотя не то чтобы до этого Рудбой не ходил с кислой миной.
Вторая неделя. Срывался на всех подряд, три раза ссорился с Настей, потом приползал на коленях, просил прощения, а через день снова орал на нее из-за хуйни. Мирон пристал со своим «с тобой, Вань, что-то странное происходит, вы там с Настей, что ли, расстались?». Евстигнеев на него только огрызнулся.
Третья неделя – совсем пиздец. Единственным способом снять стресс в последние месяцы была дрочка на Светло. Он себя этого лишил, а значит, и последней в жизни радости тоже. Все ждал, что немного отпустит. Нихуя. Руки чесались, как хотелось зайти посмотреть. Он знал, во сколько обычно FallenAngel начинал стрим, и знал, что прямо сейчас он должен быть онлайн. Евстигнеев минут сорок наворачивал круги вокруг компьютера и наконец сдался.
Он все думал, чем же этот пацан так зацепил его. На OnlyFans была куча смазливых мальчиков, пихающих себе что-нибудь в задницу. Но смотреть (и дрочить) хотелось только на этого, Ваня никак не мог понять, почему. Ответ оказался до смешного прост.
Все было как обычно: парень насаживался на резиновую игрушку и тихонько постанывал. У Вани уже колом стоял член, хотя стрим он включил всего около минуты назад. FallenAngel явно подходил к пику, и вдруг в кадре появилась нижняя часть его лица. Рудбой придвинулся ближе к экрану. Какие красивые губы. Они были чуть приоткрыты, и парень вдруг застонал так громко, кончая, закусил нижнюю губу, и неожиданно в кадре появилось его лицо целиком. Евстигнеев сделал скрин так быстро, что его мозг еще даже не успел обработать только что полученную информацию.
Ванечка?.. В голове стало пусто, жаром обдало лицо, возбуждение схлынуло. Ваня тупо пялился в экран, уже не обращая внимания на происходящее там. Да ну нахуй. Вот почему его так тянуло сюда? Ебучая жизнь. Даже тут Светло его достал, сам того не зная. Там, где Рудбой вот уж точно никак не ожидал его увидеть.
***
Это был обычный день: Ваня приехал на учебу, поздоровался с парнями, но они, увлеченные разговором, не особо обратили на него внимание. Евстигнеева это более чем устроило, он достал из ушей наушники, немного вслушиваясь в разговор, и спрятал их в карман. — Судя по выражению лица, там километровый дилдак просто! — А ты что, завидуешь? Хочешь тебе такой же на день рождения подарю? — Мирон посмеялся, обнимая Рому одной рукой за плечи, тот сбросил ее и скривился. — Да ну, ты че? Я не пидор. Ваня насторожился. — Что это вы тут обсуждаете? — вклинился он в разговор. — Да вот, смотри, — Рома передал Евстигнееву телефон. — Дружок твой бывший вот, оказывается, на хуях поскакать любит, — усмехнулся Мирон. Ваня чуть не выронил Ромин телефон из рук, пытаясь понять смысл сказанных Федоровым слов и рассматривая изображение на экране. Его будто кипятком облили, в голове стало пусто, а в груди в бешеном темпе забилось сердце. Вокруг него как будто все исчезло. Остались только он и беззащитный Ванечка на экране. Он не знал, сколько так простоял, поэтому, как только к нему вернулась способность соображать, он быстро вернул телефон Роме в надежде, что буря эмоций, только что вскипевшая внутри него, не отразилась на его лице и не была замечена окружающими. Как это могло случиться? Неужели кто-то еще, кроме него, видел аккаунт Фаллена? Да не может быть. Значит это его скрин, но как он оказался в общем доступе? Телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении, и все встало на свои места. Сообщение от Насти. У Вани пересохло во рту. «Мог бы честно сказать, что гей, а не пудрить мне мозги. Про тебя никому не скажу, у меня ведь действительно чувства к тебе были, а твоего пиздюка слила так просто, в воспитательных целях. Прощай.» Вчера она была у него дома. Неужели успела порыться в ноутбуке, пока он был в ванной? Все таки не поверила она ему в тот раз. Вот же пиздец. Что же теперь с Ванечкой будет? Его же загнобят совсем. И это полностью его, Рудбоя, вина. Он обязан все рассказать Фаллену, это даже не подлежит сомнению теперь. Ванечка имеет право знать правду, а там будь как будет.
