"Жемчужина"

После завтрака мне было велено вместе с Рафом отвести детвору в парк. И пока мы шли, я тихо материлась и проклинала Верда и отца. Не помню, чтобы я когда-нибудь так их обоих ненавидела. Одного за его идиотское желание, а второго за то, что сослал меня в какой-то залупинск, к комарам и отсутствию связи. Когда мы пришли, дети бросились к горкам, каруселькам и качелям, а я рухнула на шикарную скамейку. Проверила связь. Интернет не дышит. Фак. Я бы и рада купить новую сим-карту, но понятия не имею, где она тут может быть, и вообще не факт, что я успею. Рафаил сел рядом. Его брюшко уютно пристроилось на пухлых ляжках. Парень откинул назад голову и вздохнул. Подустал, видимо. — Ты живой? — спросила я. — Мгм. А ты? — Я в печали, интернет не возвращается. Слушай, там с Дару неудобно получилось… он нормально, не плакал? Я буду осторожней со словами. — Он в порядке, не заморачивайся. — Раф ободряюще улыбнулся. — Я дам знать, если что-то пойдёт не так. А так я рядом, он не будет плакать. — Ну да… вы с ним так близки? Сколько ему, лет семь? — Как видишь. И шесть. — А тебе? — Двадцать. — я вскинула брови. — Что? — Я думала, ты постарше. — Нет. Теперь насчёт тебя. — он с интересом стал меня разглядывать. — Ты мажорка, но ты ещё ни разу не назвала меня жирным, и не бросала на детей брезгливых взглядов. Почему? — Я трезвая просто. А надо? — Нет. Я к тому, что ты не кажешься избалованной. — Это поправимо. — Ладно, как скажешь. Сколько тебе? — А сколько дашь? — Ну, — он немного наклонил голову набок, чтобы получше разглядеть. — Где-то… 17? Я польщено заулыбалась. — Тепло. — 18? — Горячо. — 19? — Бинго! — Хорошо сохранилась. — Бальзамирование творит чудеса. — Верю. За разговорами время пронеслось довольно быстро. Примерно за полчаса до ухода ко мне стали липнуть девочки и проситься обратно, потому что кто-то хотел есть, кто-то пить, а кто-то вовсе спать. Одна заползла ко мне на колени и откинулась на плечо. — Я устала. — сказала она. — Лили, имей совесть. Мне и так жарко. — сказала я. — Ляг на скамейку. — Хорошо. — девочка легла на скамейке, и положила голову мне на колени. — Я имела в виду… ай, неважно. — Я хочу обратно. — прицепилась ко мне другая, вроде, Алекс. А я-то как хочу. Вроде только утром меня сюда закинули, а я уже хочу домой. Там интернет, прислуга, еда, и прохлада. А сейчас даже ветра нет, боже, как же мне жарко. Я вытерла лоб и посмотрела на Рафаила. Тот в свою очередь перевёл взгляд на меня. На его лбу тоже сверкали капли пота. — Пойдём обратно? — жалобно сказала я. — Дети устали. Я тоже устала. — Ну пойдём. — он поднялся и потянулся. Свободная футболка немного задралась наверх, обнажив бледный выпирающий живот, на который я невольно уставилась. Я хочу его потрогать. Не живот, а Рафа. За живот. И ещё за щёчки. Хотя, они и так скорее всего очень горячие, если за них потрогать, то ещё жарче станет. Ну тогда ещё плечи ему помять можно, а то он весь ссутулился, когда сидел, затекли наверное. Интересно, а у него кто-то есть? Видимо, смотрела я долго, потому что в себя пришла, когда он на меня несколько смущённо посмотрел, и сказал: — не пялься так. — А, ой, извини… я задумалась просто. — он со скепсисом изогнул бровь. — Ты мне брата напоминаешь, я и вот. — Брата? — Да, старшего. Не спрашивай, чем. Просто не спрашивай. Я не хочу говорить, что он тоже полненький, как ты. Ты обидишься. Или засмущаешься. Или всё вместе. Рафаил задумчиво кивнул, и потом посмотрел на малышей и громко сказал: — Детвора, собирайтесь, идём обедать! Детвора собралась за две минуты. Дару в этот раз пошёл в паре с мальчиком, с которым они о чём-то рассуждали. Либо о рыбах, либо о море, я прослушала. Ну так вот, идём мы, я опять пытаюсь воскресить интернет, и тут Рафу звонят. После трёх минут диалога, он вздохнул и посмотрел на меня. — Ты с музыкой дружишь? — На пианинке тренькаю красиво. И ещё на гитаре немного, и на укулеле, но совсем чуть-чуть. — Прямо юное дарование. — он присвистнул. — Ну а то. А в чём дело? — Директор лагеря звонил. Через три недели будет день города, как следствие — концерт, и нам надо организовать что-нибудь музыкальное с нашей малышнёй. — А… но… твою ж ма… — на меня посмотрело четверо детей, ожидая ругательств, — …рмеладку. Если я что и знаю о детях, так это то, что при них материться и ругаться нельзя, потому что в голове у них записывающее устройство. И когда они слышат маты, то там уже по глазам видно, что информация загружена и готова к использованию. Это мы с Вердом узнали случайно, когда выясняли, какой мультик будем смотреть. И пополнили лексикон нашего братика Фейлна слов на сорок. Рафаил хмыкнул и обернулся на детей: — Вам родители не говорили, что подслушивать некрасиво? — Так вы сами громко разговариваете. — ответил мальчик Киро с простотою душевной. — Твою ж мармеладку. — повторил за мной Адам, который шёл рядом. — Парни, петь умеете? — спросил их Раф. — Нет! — хором ответили они, всем видом показывая, что в самодеятельности участвовать не собираются. — Там петь надо? — спросила я коллегу. — Ну или танцевать. Я без понятия, что мы сделаем. — Прискорбно. А ты-то сам что-нибудь умеешь? Он помялся и отвёл взгляд. — Ну… тенор у меня не самый худший. — Правда? — оживилась я. — А что такое «тенор»? — подёргала меня за штанину Лили. — Тенор, милое дитя, это мужской голос. Высокий. Их три: тенор, а кроме него баритон — средний, и бас — самый низкий. — со знанием дела ответила я. — Они ещё делятся на лирический, драматический, и… — Чшш. — притормозил меня Раф, показывая, что у дитятки я вызываю бурю мыслей и вопросов. — Короче, три их, вот. — заключила я. Девочка кивнула и решила просветить подружек приобретённым знанием. — Ладно, может, ты и споёшь, Раф? — Я?! — опешил он. — Нет! — Почему? — не поняла я. — Потому! Не буду, и всё. К тому же, там и детей надо припрячь. Я хитро улыбнулась, смотря на парня. — Ты что, боишься? — Нет. Я просто не хочу. — Но почему? — Да не люблю я сцену. — проворчал он, скрестив руки на груди. — Ты-то петь разве не умеешь? У простолюдинов ходят слухи, что дети аристократов все поющие. — Я поющая. У меня шикарное меццо. Но как ты и сказал, туда надо впихнуть детей. Может, мы детский хор организуем? Раф подумал. — Гм. А это мысль. В отряде тридцать два человека, кто-то, да согласится. И что будем петь? — Не знаю, что у вас простой народ ценит? Вот мы, мажоры, а конкретно наша светлость, — я показала на себя, — больше по року и капельку по классике. — Что-нибудь про небо, про солнце, что-нибудь детское. — рассуждал брюнет. — надо будет поискать, когда тихий час будет. — Софа! — меня потянула девочка Джильда. — Софа! — Что, что? — я повернулась к ней. — Зачем ты мне руку выворачиваешь? — А мы на дискотеку пойдём? — На куда? — потерялась я. — На дискотеку. — А тут и такое происходит? — спросила я парня. — Происходит. — кивнул он. — Джильда, вы ещё маленькие для дискотеки. — Ну пожалуйста! — заканючила она жалобно. — Рафаил, пожалуйста! К ней присоединилась и другая часть девчонок. А я стояла и ждала его вердикта. Интересно, как тут дискотеки проводят? Вряд ли здесь будет алкоголь, полуголые девушки лёгкого поведения, стриптизёрши и разврат. Следовательно, наверное всё ограничится зеркальным шаром, музыкой, танцами, и… и что ещё может быть в детском лагере? Драки могут быть? Если да, то я обязана их снять и отправить брату! Пусть знает, что я тут не страдаю. А то вдруг ему не пофиг, мало ли. В итоге, Раф согласился отвести их на дискотеку, но только до девяти вечера, потому что потом они должны спать. Во время обеда подавали пюре и котлету с сомнительным подливом. Я брезгливо на это смотрела и принюхивалась. Рафаил и я сидели за одним столом, и пока я морщилась, он быстро это съел и уставился на мою отодвинутую тарелку. Не наелся? — Ты чего не ешь? — спросил он. — Оно пугающе выглядит. — Это всего лишь котлета. — Я кролика хочу. — захныкала я. — Или пасту. Или гюцпот. Он медленно моргнул. — Что бы это ни было, этого здесь нет. — Оно хоть вкусное? — спросила я, взяв вилку и потыкав в котлету. — Да. Ты не ела утром, ты голодная, так что вперёд. — он придвинул тарелку ко мне. — Я не отравлюсь? — Я сейчас обижусь. — На что это? — На то, что ты опускаешь весьма вкусную еду. Хоть попробуй. Я сглотнула и согласилась, предварительно взяв нож. Да, я изнеженная сучка, которая не в состоянии отпилить кусок от свёртка мяса без ножа. Я осторожно откусила кусочек и так же осторожно прожевала. Мясо было другим. Не таким нежным, как у папиных поваров, не таким идеальным… но таким вкусным… — Ну? –ухмыльнулся Раф, видя моё лицо. — Принеси ещё тарелку, — я кинулась на еду. И он принёс две, себе и мне. Я немного не рассчитала и объелась, из-за этого мне захотелось спать. И во время тихого часа, когда я растолкала дам по комнатам, я завалилась в свою и совершенно случайно задремала.