"Жемчужина"

Следующим утром мы отправились на пляж. Правда, пока мы шли, на нас как-то хитро поглядывали девочки из нашего и других отрядов и о чём-то шушукались. А потом я услышала «жених и невеста». Я легонечко пихнула Рафа в бочок и спросила: — Почему нас называют жених и невеста? Он фыркнул. — Потому что ты вчера обрадовалась звонку от создателя и на глазах детей облобызала моё лицо. — А… оу… а они видели? — Это видели все. Ну кроме Дару. Я смутилась. — Ну извини, я так больше не буду. Я просто от радости. — Я не сказал ничего, за что ты извиняешься? — Так, ты типа против, или не против? Я запуталась. Теперь смутился Раф. Он отвёл взгляд и пробубнил: — Мне без разницы вообще. — Дааааа? — прищурилась я. — Даааааа. — Ну ладно, я запомнила. Через двадцать минут мы были на пляже. Дети разбросали свои полотенца и одежду, а потом с писками-визгами бросились купаться. Я же улеглась на песок, раскинув руки и ноги в стороны, и закрыла глаза. Я буду загорать. В шортах и рубахе. Нет, разумеется под одеждой у меня был купальник, но раздеваться я тут не могу по очень уважительной причине. Толстенькой, высокой, красивой, черноволосой причине, которая стояла по щиколотку в воде и орала на детей, чтобы они за буйки не лезли. Дару уговаривал его пойти купаться с ними, на что Раф пояснял, что должен следить за ними. Но потом повисла пауза. — А чего ты на Софу так смотришь? — спросило дитё. — Тихо ты! — шикнул Гранде-старший. — Ладно, пойду я с тобой купаться, только не ори так! Мне кажется, Раф на меня смотрел, чтобы удостовериться, что я на него не смотрю, и не смущаю раздеваться. Наверное, он стесняется того, что очень полненький. Я полежала несколько минут, а потом открыла глаза и посмотрела на море. Раф уже был в воде и возился с детворой. Так, зашибись, можно раздеваться, пока он не смотрит. Я стянула шорты и расстегнула рубаху, а потом улеглась на горячий песок, ибо лёжа кажешься худее. И вот, лежу я, загораю своим бледный пухлым тельцем, изредка поглядывая на детей и вопя про осторожность, и в какой-то момент я выпала в астрал. Ну или меня на жаре разморило, и я умудрилась задремать. А потом я резко проснулась от того, что мне что-то говорил звонкий мальчишеский голос, а на грудь и ляжки мне капала вода. — Ах! — взвизгнула я, вскочив на месте. Рядом со мной стояли Дару, Киро, Алекс, Лили, и ещё несколько детей. — Вы чего? — Я говорю, пошли купаться. — сказал Дару, поправляя жёлтые нарукавники. — Нет. — я легла обратно. — Почему? — не поняла Алекс, взяв меня за руку и стараясь поднять. — Ну пойдём! Давай в волейбол поиграем в воде? — Дети, играйте без меня, я старая и больная женщина. — Пошли! Мальчики, утащите её! — скомандовала бойкая Лили. Дару старался поднять меня, толкая за плечи и поднимая голову, а девочки и Киро тянули меня за руки. Ясное дело, у них не получилось. — Рафаил! — заголосила Лили. — Рафаил, помоги! — Чего орёте? Вы чем заняты? — раздалось совсем рядом. Я аж вздрогнула и втянула живот. Божечки, пусть он на меня не смотрит! Раф стоял надо мной и смотрел на детей. — Пусть она купаться с нами пойдёт. — сказал ему Дару. — Оставьте вы меня. — заворчала я. — Купайтесь сами, я в воду не полезу. — Да пошли. — Раф начал меня расталкивать. — Вода шикарная, идём. — Нет, купайся с детворой. Я уже старая. — Ты на год младше меня. — А ты ещё старее. — Ах так? — он ухмыльнулся и склонился надо мной. Я сглотнула. — Да. — Иди сюда. — он схватил меня за плечи, поднял, прижал к себе и потащил в воду. — Помогите! — завизжала я. — Мамочки, ты холодный и сырой! Спасите-помогите-убивают!!! Мама! И под дружный смех детей Рафаил волок меня купаться, пока те бежали рядом и поддерживали вожатого. — Утопим Софит! — огласил он. — Ураааа! — завопили дети. — Убивают!!! — орала я. Под ногами уже была вода. И в какой-то момент Рафаил зажал мне рот и нос ладонью, а потом рухнул в море, утянув следом меня. От холода я сперва замерла, а потом выплыла на поверхность, жадно вдыхая и убирая намокшие волосы с лица. Рядом смеялся Раф и дети. — Дурак, блин! — накинулась на него я, брызгая водой в лицо. — ненормальный! Хоть бы волосы дал собрать, я из-за тебя теперь на мокрую крысу похожа! Придурошный! Я бы выражалась похлеще, если б не было малышни. Рафаил вытер лицо и улыбнулся. — На весьма красивую и крупную крысу. — Я тебя утоплю, сюда иди! Смеясь, он начал от меня уплывать, а я рванула следом. Догнав парня, я схватила его за плечи и навалилась всем телом, толкая вниз, под воду. Но пока я его топила, он обнял меня за талию… ну за то, что от неё осталось, и потянул следом за собой. Затем вынырнул, лёжа спиной на воде, а я лежала на его пузе. Я наспех собрала сырые волосы, чтобы не мешались, и уставилась на Рафа. Он смотрел на меня и улыбался. — Всё ещё утопить хочешь? — Да! — я ударила рукой по воде и забрызгала его лицо. — Ладно, потом утопишь. Пошли играть? — В «убить Рафа»? — В волейбол. А ещё можно в «утопи Софит». — он опять закрыл мне рот и нос, чтобы не попала вода, и нырнул, утаскивая на дно вместе с собой. Под водой я исхитрилась открыть глаза. Было плохо видно, но я заметила, что у Рафаила красиво развеваются волосы с движением воды. Я как бы лежала рядом с ним, одной рукой он не давал мне захлебнуться, второй прижимал к себе. Не сильно, а аккуратно, нежно даже. Его глаза тоже были открыты. Он улыбнулся, видя, что я на него смотрю, прижал к себе ближе, и поплыл наверх, дышать. Нам орали дети, чтобы мы шли играть. Я протёрла глаза от попавших в них капель, и осознала, что мы как бы отплыть успели глубоко, и что меня придерживает Раф, прижимая к своему круглому пузечку. Чёрт, какое мягкое, горяченькое, приятное… я не удержалась и одну руку положила ему на животик, делая вид, что опираюсь. Боже, дайте мне его полапать. — Ты плавать умеешь? — спросил он, подтянув брюшко. Стесняется. — Да. — я убрала с живота руку и взяла его за плечи. — Но ты на всякий случай не отпускай. — Не отпущу, не бойся. — он бережно прижал меня к себе. До меня сейчас дошло, что его рука вполне может, или уже могла коснуться моих пухлых боков. Твою мать, он понял, какая я жирная, ё маё! Лучше бы за жопу потрогал, там хоть всё не так плохо и не так стыдно, как за бока или за живот. — Раф. — пискнула я. — Что? — Можешь руку передвинуть? — В см… куда? Я собралась было подвинуть его руку к середине спины, как левую ногу сильно свело, и от резкой боли я замерла и камнем пошла под воду. Судорога. Твою мать, отпилите мне ногу и вообще всю левую часть тела, сука, как же больно! Двигаться было больно, и как же я перепугалась, понимая, что выплыть не могу. А затем мне стремительно свело и вторую ногу. От испуга у меня отказал мозг, и я захотела вдохнуть, рефлекторно открыв рот, и в лёгкие хлынула вода. Перед глазами пронеслась сцена похорон и того, как мой призрак является к родителям и материт их за то, что они послали меня хер пойми куда, где я и утонула. Тут меня схватили за плечи и резко потащили наверх. Над водой я жадно задышала, откашливая воду и чувствуя, как меня обнимают обеими руками, держа к себе спиной. — Твою мать, ты чё?! — заистерил Раф. — Что с тобой? Господи, наклонись, полегче откашливаться будет. — Я… кхах… судорога… кхе-кхе… — Боже, как же ты меня напугала. — выдохнул он, обнимая меня. — Где? — Нога левая… кхе-кхе-кхе… и правая... мамочки… — Плыви медленно. Давай, потихонечку, чтобы прошло. Я тихонько поплыла, пока меня придерживал Рафаил и плыл рядом. Меня отпустило, и когда под ногами я почувствовала дно, то ощутила облегчение. — Извини, не надо было мне так тебя в воду тащить. — сказал он, всё ещё придерживая меня. — Нормально, я пучком. Ты меня спас. — И чуть не убил. — Но не убил. Раф, я в порядке, правда. Пошли к детям. — Соф, правда, я не хотел. — он обнял меня. — Прости пожалуйста. Я обняла его в ответ. — Всё хорошо, Рафи. Не переживай так. Он кивал и поглаживал меня по спине. А потом, когда нас звал Дару, мы таки пошли с ними играть. В волейбол мы играли так: девочки против мальчиков. Со счётом 8:6 победили дамы. Ну, это потому что Я играла, я же самый лучший волейболист всех времён и народов. Хотя, возможно это Раф мне поддавался, чтобы я не сильно напрягалась и опять судорогу не словила, но это не важно, я победила. Вскоре дети захотели есть, потому что во время плавания тратится много калорий. Котлетка казалась мне божественной, как и супчик, и даже чёрный чай без сахара. Вечером мы опять пошли на море. В этот раз Рафи насильно меня в воду не тащил. Я сидела на песке и грелась под вечерним солнышком, слушая гам детей. Раф подсел рядом. Мы сидели и наблюдали за верещавшими малышами, которые старательно ловили приплывшую медузу и мелких рыбок. Дару командовал кентами, которые окружили простейшее и думали, что теперь с ней делать. — Завтра родительский день будет. — сказал Раф. — Да, я знаю. — Я подумал, что если всех детей родители заберут на один день, то смогу Дару в город сводить прогуляться… хочешь с нами? — С вами? — я повернула к нему голову. — Разве этот день не предназначен для того, чтобы провести его с близкими людьми? — Ну как бы да. — он слегка смутился, но старался этого не показывать. Но то, как он теребил рукой край футболки всё говорило за него. — К тебе приедут братья? — Нет. Я с радостью, правда, но я разве не буду лишней? — Конечно нет. — Раф улыбнулся. — Дару ты нравишься. Он хотел у меня завтра выпросить для тебя конфеты. — Какая прелесть. Что ж, раз меня зовёт с собой семейство Гранде, то грех отказываться. — А то. Такой чести мало кто удостаивается. — Я так и поняла. — я залезла ладонью в песок, и принялась пересыпать его из руки в руку. — Раф. — Да? — Слушай, а если… ну, вот допустим, что такое случится… если я уеду, что будет? — Куда уедешь? — не понял он. — Зачем? — Ну если бы я сбежала, как бы ты отреагировал? Только честно. Рафаил задумался, рассматривая меня. — Я бы заскучал. Сильно. И ещё бы обматерил тебя за то, что оставила меня с толпой детей один на один. А потом бы обиделся. — Ты бы стал меня искать? — Думаю, да. А ты бы нашлась? Я робко улыбнулась. — Нашлась. Я бы к тебе вернулась. Рафаил промолчал. Мне показалось, он тоже улыбается. Он придвинул ко мне ладонь, и коснулся моей руки. Мне кажется, я не уеду. Я не хочу уходить от него. Теперь я в этом уверена. — Соф? — Да? — Я хотел… хотел спросить кое-что. — Слушаю. — У тебя… я просто… в общем… у тебя кто-то есть? Я ещё раз улыбнулась. — Кто-то — это кто? Ясное дело, я поняла, что он про парня спрашивает. Просто хотелось посмущать его подольше, он очень мило краснеет, но старается выглядеть крутым и невозмутимым. Раф весь подобрался и буркнул: — Ну… человек молодой. — Такого у меня нет. Он посмотрел мне в лицо и весь прям засиял. — А… вау… — Вау? — Я в смысле… неважно, забей, просто забей. Я смотрела на него, игриво прищуриваясь. Говорить ничего не буду, и так уже весь стесняется. Но руку мою он не отпускал. Нас прервал счастливый вопль Киро: — Я её держу!!! Я поймал медузу! Дитя рвануло к нам, по пути споткнувшись и рухнув пластом, но его это вообще не смутило, а потому Киро примчался к нам, демонстрируя медузу. Правда, когда она его ужалила, он уже не был таким довольным. В медпункте его быстро обработали и привели в чувство, после чего он всем с гордостью рассказывал о своём боевом опыте. За ужином к нашему с Рафом столу пришёл Дару. — Наелся? — спросил брюнет, вытирая щёку брата. — Да, вкусно было. Софа, а ты завтра с нами в город пойдёшь? — спросил он меня с надеждой. Раф улыбнулся мне, мол: «я же говорил». Я кивнула, поправляя футболку мальчика. — Да, схожу, Рафаил меня позвал с вами. — Ну я хотел сам! — обиделся Дару. — Я решил, что ты забудешь. — Я ничего не забываю, я же не ты. — Так, всё, я обиделся. — Раф демонстративно отвернулся. — Ну Раф. — Дару обежал стол и упёрся брату руками в колени. — Не обижайся. Извини. — Я подумаю. — дитя зевнуло и потёрло глаз. — Спать хочешь? — Нет. — Мгм, вижу. Иди сюда, остальных подождём. Держи. — Раф усадил ребёнка себе на колени и отдал ему свой апельсин, которые подавали вместе с ужином. Дару откинулся на большое пузо брюнета и стал чистить апельсин, пока брат обнимал его. — Соф, я вдруг понял кое-что. — Что именно? — спросила я, уплетая гречку с мясом и баклажанами. — Мы для концерта ничего ещё не сделали. — Гм. Ну смотри, завтра… завтра мы заняты, — завуалировала я название «родительский день», — а послезавтра начнём шевелиться. — Как шевелиться? — не понял Дару, очистив апельсинку и начиная разделять её на дольки. — Скоро концерт будет, надо песню спеть. Ты петь умеешь? — Умею. — с гордостью объявил он. — Только я слова плохо помню. — Ничего, там будет много детей, прислушаешься к ним и вспомнишь. Будешь в хоре петь? — он закивал. — Шикарно, один есть. Осталось ещё хотя бы человек двенадцать собрать. — Я один петь больше люблю. — Ты сцены не испугаешься? — Сцены? — не понял Дару. — Ну того, что народу много будет. — А зачем их бояться? — Так, я придумала! Если с хором не сложится, выступит вот это юное дарование по имени Дару. — Раф, давай ты тоже? — оживился ребёнок. — Нет, увольте, я не буду. — Ну пожалуйста! — Дару, ешь апельсин. Я подумаю. Что-то мне подсказывает, что под «я подумаю», он подразумевает: «я не буду, но сделаю вид, что подумаю, чтобы ты забыл и не забивал голову». Дару взялся за апельсин, отдав по дольке мне и брату, а остальное съел сам. Когда мы укладывали детей спать, я случайно услышала диалог Рафа и Дару, когда первый уводил мальчиков в их крыло: — У меня там батарейки сели. — сказал ребёнок. — Поменяй пожалуйста. — Ну слушай, у меня их только четыре осталось. Если ты его каждую ночь включаешь, то через месяц батарейки кончатся. — Я не могу без него спать, мне страшно! — Дару, на соседней кровати спит Киро. Я в паре комнат от тебя. Чего тебе бояться? ты ведь не один. — Мне кошмары снятся, когда у меня света нет. Раф, ну поменяй, ну пожалуйста. — Ладно-ладно, поменяю я тебе батарейки в ночнике. Иди к себе, я сейчас приду. Я свернула с девочками в другой коридор. Дару темноты боится? Господи, бедный ребёнок. Я придумала, я подарю ему светильник, который в розетку включается. Раф говорил, что у Дару день рождения в начале июля, так что всё, я угадала. Когда дети улеглись, Раф и я встретились в коридоре. В руках у него были, по всей видимости, севшие две батарейки. Я потянулась. — Устал? — Есть такое. А ты? — Очень. Давай спать, или я прямо сейчас вырублюсь. — я зевнула. — Да, пошли. Ты долго спишь? — Очень. До восьми. — Соня, — фыркнул он. — Я зайду в десять, ладно? С восьми до десяти родители будут забирать детей, Дару болезненно на это реагирует, он побудет у меня. — Конечно, как скажешь. — закивала я. — Можно я его побалую завтра? — Да, я и сам тоже хотел. — Будем развлекать дитё. — улыбнулась я. Опять зевнула. — Извини, я всё, я уже сплю. — Ничего. Я провожу? — Конечно. И он провёл меня целых пять метров. У двери моей комнаты Раф коснулся моей руки. — Соф… это… добрых снов. Я обняла его. А затем быстро, чтобы не сильно смутился, чмокнула в щёчку. — Добрых. Рафи. — улыбнулась я, скользнув по его плечу ладонью, и скрылась за дверью. Он милый, прекрасный, и я бы на него любовалась ещё долго. Но я слишком устала. И рухнув в кровать, я тут же провалилась в сон. Утром я проснулась от того, что залила слюной подушку. Глянув на время, я подорвалась собираться. Половина десятого. Я резко-дерзко помылась, высушилась, шустро нарисовала стрелки, натянула джинсы и блузку с открытыми плечами, кеды, в рюкзак закинула пару жизненно необходимых вещей, и выскочила в коридор, столкнувшись там с Рафаилом. Я случайно влетела ему в грудь, когда выскакивала из комнаты. Рядом стоял Дару. — Привет, парни. — улыбнулась я. — Доброе утро. — улыбнулись парни в ответ. — Пойдём? — сказал Раф. — Да, пошли. — Ты голодная? Мы могли бы в кафе зайти, когда будем в городе. — Если честно, то да, я хочу есть. Но полагаю, я завтрак проспала? — Не ты одна. — он погладил круглый живот. Я не то, чтобы прям с сильно пизданутыми вкусами, но на подобный жест я смотрела бы вечно. Как ладонь медленно ложится на покрытый жирком животик, и неспеша описывает один круг за вторым… так, стоп! Я походу не выспалась, чего я такая озабоченная с утра пораньше? — Решено, идём в кафе. — А ты мне мороженое купишь? — между нами втиснулся толстячок Дару и обоих взял за руки. — Посмотрим на твоё поведение. Мы вышли на улицу. Рафи оказался прав, в десять утра уже всех детей разобрали родители, и только подростки из старших отрядов лениво прогуливались между корпусов. В воздухе царила утренняя прохлада и свежесть. И запах духов и одеколона. До боли знакомый. Я принюхалась. Меня посетила одна догадка. — Мальчики, мне кажется, или запах резковат? — спросила я, осматриваясь. Ответить мне не успели, потому что раздался вопль: — Вот она! — Софииииииииит!!! Дару аж вздрогнул и прижался к брату. А я, повернув голову, увидела на территории лагеря компашку моих одногодок, которая стремительно приближалась к нам. Моя догадка оказалась верна. За мной приехали друзья. Их было пятеро: Линда, Руби, Ротти, Аманда и Фил. Все они дети обеспеченных родителей, как следствие — мажоры, как и я. Как они сюда добрались? Они угнали вертолёт? Или сюда поезда ходят? Или они на машинах? Девочки кинулись меня обнимать и целоваться. — Боже, Софа, ты заболела? — Руби взяла меня за щёки, немного морщась. — Ты такая… не классная… — Я не красилась сильно. — прикрыла я глаза. — Ты похудела? — Линда стала крутить меня в стороны. — Вау, ты уже не такая толстая! Сука, иди нахуй пожалуйста. — Шмара, я соскучился! — меня обнял Ротти. — Завались! — я дала ему затрещину. — Тут дети! — Что такое «шмара»? — спросил Дару. — Это… это неприличное слово, воспитанные мальчики его не говорят. — сказала я, мысленно готовясь не дать Рафу убить Ротти. — Ты же у нас воспитанный, да? — Да. — кивнул ребёнок. — Это что? — спросила Руби, откидывая назад длинные светлые волосы. — Это твоя прислуга? — Люди, это мои друзья. — объявила я. — Рафаил и Дару. Мальчики, это мои кенты. Руби, Аманда, Линда, Ротти и Фил. — Привет! — улыбнулся Дару, шагнув к ним. Девочки брезгливо на него смотрели. Фил лукаво улыбнулся и опустился к мальчику. — Привет, Дару. Сколько тебе? — Шесть. С половиной. — с гордостью добавил пухлик. — Будем друзьями, пухляш? Дару потерянно на него посмотрел. Я пихнула Фила в бок и приобняла ребёнка. — Не обзывай его. — Я не обзываю. Я констатирую факт. — С каких пор ты стала нянькой? — фыркнула Аманда. — Ты чего? — протянула Руби, легонько её пихнув. — Сэр Дарон же говорил, что отправил её в лагерь. Ты забыла? Боже, я и забыла, что Руби у нас туповата. — Слушайте, как вы тут оказались? — спросила я, потирая висок. — Папа подарил мне вертолёт, и мы собирались лететь на море. — взялся отвечать Ротти. — До тебя не дозвониться, и мы спросили у твоих родителей. Потом пока мы эту, — я быстро среагировала и закрыла Дару уши, — пизду мира нашли, прошла неделя. А потом мы нашли лагерь и тебя. — Можешь не материться? — попросил Раф, подведя к себе брата. — Ещё чё хочешь, пухлый? — Перечислить? — Так, стоп! — я выскочила между парнями. — Тихо! Ребята, что вы хотели-то? — Мы за тобой, зай. — Руби приобняла меня. — На нашем семейном острове сейчас никого нет, полетели туда? — Я захватил с собой пару таблеточек. — хитро улыбался Фил. — И немного волшебных грибочков и травки. — Волшебных? — переспросил Дару с любопытством. — Да, ребёнок. Хочешь, дам попробовать? Будешь видеть единорогов и радугу. — Ты охренел?! — рыкнул Раф. — Расслабься, мужик, я просто шучу. Раз так нервничаешь, то не буду предлагать повеселиться твоему мальчику. У Гранде дёрнулся глаз. А мне стало стыдно и отвратительно. Просто раньше мы как-то не особо пересекались с людьми… с небогатыми людьми. Или я не обращала внимания на то, как мы себя ведём. — Что? Ты злишься? — фыркнул Ротти, обняв рукой за плечи Фила. — Давай, бей его. Тебя застрелят раньше, чем ты из города свалишь. — Хватит! — не выдержала я. — Заткнитесь оба! — Ты чё? — Фил приобнял меня за бок. — Перегрелась что ли? Не надо нервничать, поехали на остров Руби. Дарон не узнает, я дам денег подкупить твоего шефа, если у тебя нет. Давай свалим. Я посмотрела на мальчиков. Дару и Раф смотрели на меня. Больше всего я боялась, что их взгляд станет разочарованным. Но оба недоумевали. А Рафи нервничал. — Давайте без меня. — я спустила с себя его руку. — Летите, тусите, курите, я не буду. — Дорогая, ты чего? — Линда взяла меня за плечи. — Ты заболела? — Нет. Я просто останусь здесь. Они переглянулись. — Ну тогда мы тоже. — сказала Аманда. — Чт… в см… но… — Мы тебя не бросим. — Линда обняла меня. — Почему? Я думала, мы заберём её, и полетим ко мне. — слегка надув губки сказала Руби. — Дорогая, я тебе потом всё объясню. — пообещал ей Фил. — Пойдём, поищем в этой залупе квартиру поприличнее. — Фил!!! — рявкнула я. — А что такого? Дети должны привыкать к реалиям жизни. — Пошёл вон! — Я тебя тоже люблю, кисуль. — он взял меня рукой за щёки и поцеловал. От неожиданности я замерла на три секунды. А потом засветила ему по скуле. — Уууу, в любовной паре драма! — оживился Ротти. — Да какая в пень пара?! — ругалась я, вытирая губы. — Ты чё себе позволяешь, псина?! Фил посмеивался, потирая скулу. — В прошлый раз ты говорила по-другому. — Я… ты… — я растерянно поглядывала на Рафи. Я клянусь, я тебе всё объясню, как только мы будем одни. — Ргх, мне пора. — Да, лады. Девочки, пошли искать хату, вечером вернёмся, Соф. — Ротти приобнял их и повёл к выходу. — Да скатертью дорога. — буркнула я, продолжая оттирать Фила с губ. Все пятеро ушли. А я повернулась к обоим Гранде и виновато замялась. — Я… мальчики, я просто… они… простите пожалуйста. Я не знала, что они здесь, и что так себя поведут. Мне правда очень жаль… — Почему он тебя целовал? — выпалил Раф. — Что за прошлый раз? — Он просто обнаглел… у нас ничего нет. В прошлый раз я была немного… ну… неадекватна, меня тогда бросили, и мы поцеловались. Из-за меня вам настроение испортили, да? — Нет. — Дару меня обнял. — Ты же пойдёшь с нами? — Если берёте. — Конечно берём. — понимающе улыбнулся Рафаил. Я робко улыбнулась. — Ты не злишься? — Явно не на тебя. — Прости за них, пожалуйста, Рафи. — Всё нормально. Пойдём. — он протянул мне руку. Я взяла его ладонь. Дару побежал впереди, и мы двинулись в город, пока я молилась всем богам, чтобы мы опять не встретились с уёбками, которых я называю друзьями.