"Жемчужина"

По лесопарку я носилась часа два точно. Потому что уже начинало темнеть. Когда я посмотрела на время, то офигела. Почти девять вечера. Я сдалась. Я остановилась, хватаясь за сердце, и заорала: — Дааааааарррррууууууу! Фииииииил! Рооооттииииии! Амаааандаааааа! Люююююдииииии!!! Я уже просто ходила и орала их имена, понимая, что бежать сил уже нет. Чувство вины лишь тяготило и мешало дышать. Это всё из-за меня. Я во всём виновата. Я настолько устала, что попыталась снова дозвониться до сапиенсов. Аманда. Тихо. Ротти. Тихо. Фил. Тихо… — Да, чё? Нет, не тихо! — Ты где?! — накинулась я. — Софит? — голос заплетается и какой-то не такой. Он явно не совсем трезвый. — Софочка, дорогая, а что случилось? — Фил. Где вы? — В лесу. Мне кажется, я тебя слышал, ты орала, да? Наркоман ублюдочный, я убью тебя однажды! — Да, я орала, какого хера ты не отвечал?! — Да просто. — он посмеялся. — Давай к нам? Я прислушалась и услышала голоса. Рванула на звук. И через пять минут вышла на полянку, где горел костёр, вокруг которого были трое сапиенсов. Ротти и Аманда курили самокрутки, Фил шатался и уставился в мою сторону. — О, пришла. — Ах ты сука, сюда иди! — я накинулась на него и прижала к стволу дерева. — Дару где?! — Кто? — не поняла Аманда. — Дару! Маленький мальчик, которого вы, уебаны, забрали днём! Где он?!!! Фил глупо улыбнулся и прыснул. — Он смешной. — В смысле блять «он смешной»?! — Дурачок такой, сама наивность просто. Пиздец, он ещё и конфеты принёс, будто ребёнок… — Он и есть ребёнок! — заорала я. — Сию секунду ответил, где вы его оставили, бляди тупорылые, или я вас расчленю! — А чё так грубо? Знаешь, вот ты хамишь, а я не обижаюсь. Потому что люблю тебя. Пойдём, покажу. Тут короче заброшка есть, раньше там инфекционная больница была, лет восемьдесят назад. Там такой шикарный подвал. — Вы… вы Дару в подвале заперли? Одного? — опешила я. — Нет. У него ещё медведь какой-то дурацкий был… — Да не, он его оставил. — Ротти вынул у себя из-за спины панду, которую Рафи вчера выиграл. — На ней лежать так удобно. — Сколько времени он там пробыл? — я трясла Фила за плечи. — Отведи меня к этой злоебучей заброшке сию секунду, наркоман несчастный! — Я очень даже счастный, ты же здесь. Он там немного, мы часов шесть или семь назад ушли оттуда. — Ты ребёнка одного в подвале заброшки оставил на полдня без еды и воды в холоде?!!! — Ему полезно. Ты его видела? Он без еды ещё месяц проживет. Я думал, под ним пол провалится. — Пиздуй к заброшке живо! — рявкнула я, толкнув парня от костра. Он смеялся, доставая бонг и вдыхая пар. В кармане джинсов у него была фляжка. Он накуренный и пьяный что ли? Он мне соврать не мог? Ведомая злобой, я толкала и била парня, пока он плёлся. Дару, маленький, солнышко, бедненький… он же темноты боится… Господи… Через сорок минут Фил вышел со мной к ветхому двухэтажному зданию. Не соврал. Я ломанулась внутрь, распахнув дверь, которая от моего рывка свалилась с гнилых ржавых петель. — Дару! Дару, малыш, где ты? — орала я, чувствуя в глотке боль. — Дару, это Софа! — Как думаешь, крысы здесь плотоядные? — сказал Фил. — Здесь крысы?! — Конечно. Вон одна пробежала. Под моими ногами пронеслась крупная крыса. Твою мать, а если они Дару искусали?! — Где ебучий подвал, скотина ты такая?! — Ты заколебала меня обзывать. — нахмурился парень, приставив меня к стене и смотря в глаза. — Я тоже злиться умею. — Быстро отошёл! — Зачем? — он прижал меня за плечи и коленями упёрся в мои, чтобы я не могла пнуть его в пах. Раны заболели от давки. — Пусть твой пухлый ребёнок подождёт, пока мы тут вдвоём, и… — Фил, уйди! Мне стало страшно. Очень страшно, я храбрилась из последних сил. Уже почти десять вечера, мы хер знает где в заброшке, а он высокий, сильный и накуренный. Он взял рукой меня за щёки и полез целоваться. Я взвизгнула и начала вырываться, как он схватил меня за шею и начал душить. — Заткнись, сука, убью нахуй. Из глаз выступили слёзы. Я должна была сказать Рафи. Кому-нибудь. А теперь я с ним одна. Фил, сжимая мне шею одной рукой, полез второй под платье. — Ой, только вот не плачь. Считай, это твой подарок мне на день рождения. Чшш, не сопротивляйся, тебе понравится. Он отпустил одно моё колено. Я среагировала и со всей дури пнула его в пах. Фил охнул и отпустил меня, хватаясь за причинное место. Я рванула в коридоры. После нескольких поворотов, я нашла дверь, закрытую на засов. Судя по всему, его трогали недавно. Я вытерла слёзы и рванула к двери. Еле-еле отодвинула засов и вломилась внутрь. Как оказалось, там была лестница из нескольких ступенек, которую я не увидела в темноте, и рухнула вниз тюленем. Я вскрикнула и зажала рот рукой. Фил услышит и придёт на звук. Я поднялась на ноги и включила фонарик на телефоне. — Дару? Дару?! Он сидел, забившись в угол. Заплаканный, исцарапанный, лохматый, с огромными красными глазами. — Софа!!! — заорал он, бросившись ко мне. Я прижала его к себе, расцеловывая и лаская. — Чшш, чшш, булочка, маленький, не кричи. — Не уходи! — навзрыд умолял он. — Софа, не бросай меня! — Дару, тише, не кричи так, пойдём. Ты голодный? Тебе плохо? Почему у тебя глаза такие? Зрачки на свет не реагировали, они были расширенными. Белки были красными напрочь. Дару всхлипнул и уткнулся в меня лицом. — Я-я упал… м-мне идти больно… — Тебе что-то давали? Что ты съел? — Кексики. И ещё пил штуку горькую… из железной штуки… — Фляжки? — Н-наверное… — Сколько ты кексиков съел? — Четыре. Твою мать, они его кексами с травой обкормили, ещё и хлебнуть дали непонятно чего! Скорее всего виски, Фил только его с собой носит. Дару всхлипнул. — Животик очень болит. — плакал он. — Тебя тошнит? Ты хочешь кушать? — Я не знаю… — Пойдём. Медленно, за меня держись. — У т-тебя кровь. — он посмотрел на моё колено. — Я тоже упала. — И-и на шее синяки… т-тебя били?! — Нет, булочка, я сама кого угодно побью. Давай ручки, и пойдём домой. В коридоре раздались шаги. Испугавшись, я схватила его на руки и рванула в противоположную сторону. Бежать я так долго не смогла, Дару очень тяжёлый. Я вбежала в одну из палат, спустила его, и стала пытаться отдышаться. Ребёнок шмыгал носом и жался ко мне. — Тут темно, мне очень страшно. — шептал он. — Я с тобой, Дару, не бойся. Теперь я с тобой. Я вдруг почувствовала, что наступила во что-то сырое. Затем учуяла резкий запах. Керосин. — Софочка, выходи! — раздался смешок Фила. — Жду на улице! Нет… раздался тихий и отчётливый «чирк!». А затем коридор ярко вспыхнул. К нам стремительно понёсся огонь по дорожке из керосина. Я не могла думать. Ни думать, ни говорить. Я схватила Дару и выпрыгнула в окно, разбив его спиной. Как оказалось, от страха я не заметила, что мы с ним забежали аж на второй этаж. Мы свалились в какие-то кусты, Дару упал на меня, сильно ударив своей тушкой мне живот, грудь и рёбра. В глазах потемнело. На несколько секунд я подумала, что сейчас он выдавит из меня кишки. Заброшка полыхала, а перед ней маячила высокая фигура. Фил. Дару быстро слез с меня и испуганно заплакал: — Софа! Софа, тебе больно? Мне страшно, Софа, не умирай! Пожалуйста! — Тихо! — я прижала его к себе и закрыла рот рукой. — Дару, кричать нельзя. Хорошо? Он закивал. Я убрала от него ладонь. На ней была кровь. Я кое-как осмотрела ребёнка. Новых ран и ушибов, вроде, нет. У меня сильно болел бок. Когда я посмотрела на него, то выяснилось, что осколок выбитого стекла попал в меня. Как больно… Дару чуть не посмотрел туда, я отвернула его голову и обняла. — Пойдём домой, булочка. Тихо и медленно. — Тебе очень больно? — Я в порядке. — тяжело дышала я. — Мы придём домой, к Рафаилу, он тебя в обиду больше не даст никогда. — А тебя? — Меня тоже… ох… — я взялась за бок. Там печень… или аппендикс… я не знаю. Очень больно. Я взяла Дару за руку, прижала к себе, и мы пошли в лагерь. Пока шли, я опиралась на каждое дерево, и старалась включить телефон. Он пережил падение со второго этажа и давление массой килограмм шестьдесят, только вырубился. Наконец, я включила его и позвонила Рафи. Он ответил через пять секунд. — Софа? Где ты?! — В лесопарке… мы с Дару… — Дару?! — Рафи, там Фил… пожар… у меня стекло в боку… Дару под травой… — Что? ты что говоришь? — Очень больно, забери нас пожалуйста… Я зашаталась и опёрлась спиной на дерево, выронив телефон. Его подобрал перепуганный ребёнок. — Раф, это я!.. й-я не знаю, мы в лесу… Софе? Да, хор… У неё кровь!!! — заорал Дару, увидев мой бок. — Раф, т-там стекло торчит!.. я боюсь, мне очень-очень страшно, забери нас!.. я н-не знаю, где мы! — он истерично зарыдал. — Дай пожалуйста, солнышко. — я взяла телефон, обняв бок рукой. — Рафи… — Стойте, где стоите! Я бегу. — Рафи, здесь Фил… пожалуйста, быстрее… он догонит… Я случайно отключилась. Твою мать. Я закусила губу, глотая слёзы, и обняла Дару крепче. Не плакать, не при нём. Ему и так страшно. Я сползла на землю, стоять больше не могу. Рука дрожала, когда я набирала второй номер. — Т-ты же не умрёшь? — всхлипнул Дару. — Нет, малыш, я не умру. Он уткнулся в меня лицом. — Мама так же говорила… она обманула… т-ты не обманешь? — Аллё? — раздался сонный голос в трубке. — Ты чё не спишь? Время видела? — Папа, здесь Фил и остальные… пожар… трава… у меня кровь идёт… — Чт… Чего?!!! — мигом проснулся отец. — Что ты сказала?! — Я выпала из окна, у меня осколок в боку… Фил идёт за мной… папа… Телефон выпал из рук. Слышались крики отца. Дару всхлипнул и подобрал трубу. — Дяденька, у Софы кровь сильно идёт… й-я Дару… вы ей поможете? — мальчик сглотнул и отодвинул от себя телефон. — Батарейка села. — Дару… булочка маленькая, посиди рядышком, Рафи сейчас придёт. — тяжело дыша сказала я. Он уселся у меня под здоровым боком и взял за руку. Он дрожал. Я слабо обняла ребёнка и поцеловала в лоб. — Малыш, как ты с ними оказался? — М-меня позвал Ротти. Он сказал, что вы пошли на пляж, и-и попросили его отвести меня к вам. Мы пришли на полянку, т-там были другие ребята, они курили и из странных штук с трубками пар выдыхали, а ещё ели кексики. Фил сказал, чтобы я попробовал. Они были вкусными, но странными. Я хотел им конфеты дать, но Ротти дал мне попить из железной штуки, а потом я не помню. Я узоры видел красивые, и ещё волны, всё так кружилось. Потом всё прошло, но у меня очень болел животик. Я просился обратно, они привели меня в тот дом. А потом заперли. Т-там было очень страшно. — он всхлипнул. — Я боюсь темноты… они не выпускали меня, они смеялись и обзывали… я звал Рафа, а они сказали, что я к нему никогда не вернусь, и что Фил его застрелит… — Дару, — я опять поцеловала его и погладила по голове, — они плохие люди. Не надо было им верить. — Т-ты меня отругаешь? — Нет… но за Рафи сказать не могу… — Почему я видел узоры из-за кексов? — Там был ингредиент один… детям его нельзя. Они хотели поиздеваться над тобой. — Я уже понял. — он шмыгнул носом. — Всё закончилось, маленькая булочка, теперь всё хорошо. Сейчас придёт Рафи, мы вернёмся домой, и всё будет чудесно… Я сползла на землю. Больно сидеть. Дару прижался ко мне и лёг рядом, поглаживая меня по животу, надеясь убрать боль. — Дару. — Ч-что? — Поговори со мной пожалуйста… чтобы я не вырубилась… — Х-хорошо, конечно… а о чём? — Расскажи что-нибудь. Или лучше спроси, чтобы я ответила. — Ох… а правда, что ты и Рафаил целуетесь? Я сглотнула. — Мы… это Я его поцеловала… — Почему? — Я обрадовалась сильно. — А ты его любишь? — Я…нгх… а что? — Мне кажется, он тебя любит. — Откуда знаешь? — Он часто на тебя смотрит, а ещё ты ему снишься. А ты любишь Рафа? — Я… да… Дару сглотнул и улыбнулся. — Вы будете парочкой? — А ты этого хочешь? — Да, очень хочу. — Почему? — Потому что ты добрая. А ещё ты похожа на маму. Ты будешь мамой, Раф папой, а я вашим сыном. Я с болью улыбнулась и обняла его. Поцеловала в щёчку. — Я и тебя люблю, малыш. Ты хороший мальчик, Дару. Только больше не уходи. — Я никогда больше не буду уходить, обещаю, только не умирай. — Хорошо, булочка. — Мы будем жить вместе, ты будешь готовить, Раф работать, а я ходить в школу. — Конечно, солнышко… — И ещё давай заведём щенка? Мы назовём его Рекс. — Обязательно, сладенький… — Софа? Софа?!!! Глаза закрылись. Больше не могу. Я выпадала отрывками времени. Я слышала, как плачет Дару, потом ещё много голосов и крики, сирены, сигналки, чувствовала, что меня кто-то несёт. И приятный запах молока, дезодоранта и печенек.