сборник по коллен_фэнтези 2

      Константин даже помнил, в какой именно момент все пошло не так.       Они тогда сидели на побережье – обычная их классика после тренировок. Теплый песок согревал их охлажденные морской водой тела, солнце уже клонилось к закату. Все вокруг них было подсвечено насыщенным красным, последние отсветы солнца играли на волнах, и тихо-тихо шумел прибой. Константин с Ваней негромко обсуждали новую пассию первого: милая фрейлина королевы Дейны, и пускай Ваня не давал обсуждению принять слишком откровенную форму, но, как и всегда, был открыт для всего остального и щедро одаривал молодого короля подколами за любую его откровенную глупость. Константин смешливо фырчался и отшучивался в ответ.       Затем было какое-то неосторожное движение: кажется, Ваня слишком быстро поднялся с песка и тем самым зачерпнул горсть песка ослабленным воротом рубашки. Константин, как и всегда, равнодушно пропустил бег песчинок по бледной коже, когда друг стянул ее, но вдруг прикипел взглядом к резко очерченным мышцам на чужих руках.       Право, от увиденной картины он даже растерялся.       И до этого король видел и прекрасно чувствовал, что Ваня силен, но всегда смотрел на тело друга без особого интереса, как на свое собственное, но в тот момент, подсвеченный закатным солнцем, Константина так заворожила игра света на чужой руке, что он буквально-таки не смог отвести взгляд.       Впервые Вани ему захотелось коснуться не просто по-дружески, а исследовать его плечо, основание шеи, саму шею, лицо, грудь… все это, алыми отблесками украшенное на светлой коже, куда более интимно и ласково, более вдумчиво и нежно. Константин даже сглотнул.       Ваня тем временем спокойно встряхнул рубашку, смахнул налипший песок со спины, до кучи отряхнул волосы. Заметил наконец реакцию замершего друга и спросил:       – Кость, у меня тут что-то еще осталось, да? – он поднял плечо и осмотрел его в поисках песчинок.       – Эм… нет, – ответил Константин, но поднял руку и провел ей по чужому плечу.       Не убрал, оставил так, касаясь теплой кожи, рассматривая тень, отбрасываемую собственными пальцами, и Ваня непонимающе кашлянул.       – А… чего тогда? – спросил он, и Константин взглянул уже в его лицо, в глаза, отражающие солнце, под чуть нахмуренными от непонимания бровями.       Не сдержался, погладил крепкое плечо, провел ладонью до шеи друга, осторожно очертил широкую венку пальцем, следя за своими же движениями. Ваня замер.       – Костя?.. – да, в его голосе звучала откровенная растерянность.       – Вань, ты знаешь, что ты хорош? – даже не зная, до кого он это говорит: для себя самого или для Вани, ответил Константин. Куда больше анализа фразы его занимала игра закатного света на бледной коже.       Ваня задержал дыхание: его грудная клетка перестала мерно вздыматься. Быстрее забилась жилка на шее, Константин довольно ощутил это пальцами. А потом Ваня ответил, еще так же растерянно:       – Да я в курсе, спасибо. И сам в курсе и ты периодически распинаешься. А ты… чего это вдруг? – спросил он.       Константин тихо улыбнулся, позволив себе спустить ладонь с чужой шеи снова на плечо, провести по широким ключицам.       – Костя, ты меня облапать решил? – растерянно улыбнулся Ваня, не отстраняясь, и Константин сместил руку к теплому плечу, чуть сжал.       Под кожей он ожидаемо почувствовал крепкие, стальные мыщцы, и пусть король уже знал, каково на ощупь плечо друга, но сейчас ощутил его совсем иначе. У него пока слабо, но явно заметно потянуло в паху.       Такая реакция собственного тела – на Ваню – показалась Константину настолько странной, что он сам убрал руку.       – Немного, – еще задумчиво протянул он, силясь поскорее справиться с собственной растерянностью, чтобы хотя бы не показать ее в голосе. Взглянул в непонимающее лицо друга (это придало сил), улыбнулся: – Я вдруг заметил, что ты действительно хорош, Ваня.       Ваня осторожно фыркнул:       – А до этого наглецки врали мне, вашвеличество? – и строго добавил, ожидаемо не так поняв интерес короля: – Если будешь меня сейчас уговаривать пойти с тобой на очередную пьянку с леди, то я все еще против, сразу говорю.       От этого строгого тона и такой привычной для друга фразы Константин расслабился окончательно. Фыркнул и поднялся, кое-как отряхивая собственную рубашку перед тем, как натянуть ее.       – Ты зануда по жизни, Вань.       – Лучше быть занудой, чем как ты, – в тон отозвался Ваня, тоже поднимаясь. Привычным движением отряхнул волосы короля – и, Фарг, как же приятно ощущалась в волосах его тяжелая рука, мельком подумал Константин. Ваня спросил: – Про миледи Мейн больше рассказывать не будешь?       Константин вдруг вспомнил про свою новую пассию. Удивительно, но пылкая страсть к красавице, которой он горел уже неделю и ровно до последних пятнадцати минут, прошла без следа. Миледи Мейн представилась ему неинтересной пустышкой, хоть и бесспорно симпатичной достаточно, чтобы не жалеть о прошедшей неделе.       Он пожал плечами:       – Думаю, у нас все кончено.       Ваня хмыкнул:       – Почему же я не удивлен, Кость? Только не будь свиньей, пожалуйста, поговори с ней по-человечески, – попросил он, и Константин недовольно фыркнул.       – Давай ты, а?       – С твоей подругой?       – Ну да. У тебя лучше выйдет и все вот такое.       – Костя.       Константин раздраженно повел плечами и кое-как, смазанно, пообещал расстаться с девушкой учтиво, хоть и добавил, что она не могла не ждать такого исхода, зная про его помолвку с Наталией. Ваня ответил, что это не оправдание, и они ушли во дворец.       Король старался держаться чуть позади, чтобы успеть рассмотреть еще немного того, что вдруг зацепило его в человеке, раньше не воспринимаемом им никак, кроме лучшего друга и чуть ли не брата.       Он смотрел только на спину, плечи и шею друга, а тот совсем не оборачивался, поэтому Константин не заметил, как заалели чужие щеки – уже вовсе не от закатного солнца.              Константин слишком хорошо знал Ваню, поэтому никаких разительных изменений от того, что он открыл друга привлекательным, как мужчину, с ним самим не произошло. Ко всем своим пассиям король подбирался с разной степенью осторожности и основой игры была попытка предсказать реакции девушек или парней на его, Константина, фразы. Ваню же он знал настолько хорошо, что предсказывать бы даже не приходилось. Это было скучно. Возможно, случись в их жизни что-нибудь масштабное, переворачивающее привычный уклад с ног на голову, Константин и задумался бы о его характере, но сейчас его мысли занимало только тело друга.       Фарг, и как он не придавал этому внимания раньше? Константин прекрасно знал, что Ваня недовольно нахмурится, если на него смотреть слишком пристально, и быстро отстранится, если слишком откровенно попытаться облапать. Поэтому он смотрел украдкой, сравнивал картинку тела друга с тем, какие мужские тела занимали его мысли и перестраивался под новый интерес. Обычно Константину нравились хрупкие мужчины – по крайней мере, не крепче его самого. С подтянутыми телами, но не откровенно очерченными мышцами. Король только пару лет как рассматривал мужчин, как своих возможных партнеров, и, хоть и научился за эти годы многому, но никогда не думал о том, что мог бы занимать не “ведущую” роль в их коротком знакомстве. С Ваней, если подумать, Константин тоже предпочел бы быть “сверху”, но голова кружилась при мысли о том, что его плечи друг в порыве страсти сможет сжать сильно, так сильно, что будет тяжело вздохнуть.       Дрожащие отсветы свечей бы подчеркивали крепкую грудь и ласкали бы его плечи, пока сам Константин, неспешно и аккуратно, ласкал бы самого Ваню. Приглушенные стоны срывались бы с алых губ, когда Константин отрывался бы от них, оставив их блестящими после поцелуя.       Король слишком хорошо знал друга, чтобы понимать, что тот откажется от подобного предложения. Может, из-за Натки, а может потому что сам Канард упорно игнорировал все плотские утехи даже с дамами, когда Константин звал его составить себе компанию вечерком. Конечно, Ваню можно было бы подпоить – его очаровательно быстро уносило и с пары бокалов вина, но король предпочитал явное согласие неявному, да и Ваня ж наверняка обидится, понимал он.       При любой подобаще-дружеской возможности Константин старался прикоснуться к другу, облокотиться или повиснуть со смехом на его плече. Откинуться на него после своих попоек, когда Ваня помогал ему снять камзол, или вымотаться на тренировках так, чтобы друг мог легко прижать его к стене, зафиксировав руки. Константин не позволял себе откровенных намеков, интуитивно чувствуя, что после них даже такие простые прикосновения Ваня может свернуть на корню, но каждый раз, чувствуя тепло желанного тела, он невольно задерживал дыхание, прикрывал глаза и переносился мысленно в тот момент, когда сможет исследовать это тело уже открыто и не скрываясь.       Когда Константин наконец осознал, что такого момента – с Ваней – для него не настанет, к нему впервые пришла тупая и ноющая боль.              Дворец Рилиандила, как и многие дворцы старой постройки, имел в себе десятки потайных ходов. Во времена правления Мариана про ходы знали его приближенные слуги, а Константин рассудил, что вернее будет скрыть их ото всех, чтобы в случае опасности можно было абсолютно беспрепятственно покинуть мраморные стены, не опасаясь наткнуться на облаву там, где ее не должно бы быть. Вообще говоря, облавы быть не должно было нигде, да и спешно дворец покидать ему было незачем, но что-то внутри него упрямо твердило, что если можно перестраховаться и здесь, то лучше это сделать. Карту всех путей Константин оставил скрытой от глаз слуг, лишь лично просветив нескольких из них в часть тайных ходов. Полную картину он показал только единственному человеку, в котором мог быть уверен от начала и до конца.       Впрочем, серьезности молодого короля все равно не хватало на то, чтобы не пользоваться этими ходами тогда, когда он мог бы этого и не делать. С мыслью о том, что от одного раскрытого хода переворот не произойдет, он без смущения затаскивал в арку за той или иной картиной очередную пассию, зная, что там им точно никто не помешает. Не всегда у Константина было достаточно выдержки для того, чтобы довести временного партнера или партнершу до своих покоев. Несколько из ходов, самые широкие, король облюбовал настолько, что даже уговорил Ваню помочь ему в ночи незаметно принести туда пуф или небольшой диванчик.       Больше всех прочих пассий Константину хотелось затащить в такой широкий тайный проход самого Канарда, но он понимал, что ничего из этого не выйдет, и только снимал напряжение тела теми милыми мужчинами и женщинами, которые подвернутся под руку.       В тот раз Константин бережно прижимал к себе раскрасневшуюся (это было видно в слабом свете только зажженных свечей) леди Туррин, осторожно устроив ее на своих коленях. Леди была явно неопытной и мило смущалась, но сама ластилась к его руками и вздыхала быстро-быстро и чувственно. Константин привычно отгонял от себя мысли о том, что не ее смущение предпочел бы сейчас видеть перед собой, и аккуратно исследовал мягкое тело поверх закрытого платья.       Тихий шелест юбок и звуки поцелуев прервал неспешный шум шагов.       – Ваше Величество, это!.. – смущенно воскликнула девушка и попыталась подняться с чужих колен, но Константин не дал. Он только-только закончил со шнуровкой ее корсета и был явно не согласен останавливаться прямо сейчас.       Он мягко прижал ее снова к себе и успокаивающе погладил, легко хорошо догадываясь, чьи это были шаги. Наверняка Ваня спешил к нему в кабинет, чтобы напомнить про срочный прием или в этом духе.       Азарт от осознания того, что друг увидел его с леди и замер совсем неподалеку, захлестнул Константина целиком.       – Тише, – ласково прошептал он на ухо девушке. – Если ты хочешь, я отпущу тебя. Но поверь мне, это лишь шаги слуг доносятся из коридора. Про этот путь не знает никто.       Девушка неуверенно помялась, и Константин продолжил:       – Слышишь? Теперь тишина. Они уже ушли, веришь мне?       Она немного выждала прислушиваясь перед тем, как кивнуть. Король же в это время лишь легонько поглаживал ее бедра поверх юбки, не желая сильно отвлекать, и осторожно высматривал Ваню в темных поворотах. Увы, это повороты были почти не освещены и найти друга у Константина не вышло.       Ваня наверняка сейчас поймет, чем король тут занят, и уйдет обратно, понимал Константин. Но пока этого не произошло, пока не прозвучал приглушенный звук удаляющихся шагов, он еще здесь.       “Посмотришь на меня? – улыбнулся про себя Константин, припадая губами к тонкой шейке миледи Туррин. – Я мог бы касаться тебя так же… с поправкой на то, что в нашем случае на твоих коленях сидел бы я.”       Миледи шумно выдохнула, уложила руки Константину на плечи. Чуть сжала. Немного прогнулась от нового движения. Она была хороша собой: даже в блеклом свете свечей легко угадывался каждый контур ее нежного тела, а легкие светлые кудряшки чуть выбились из ее высокой прически и теперь обрамляли молочную шею. От нее пахло розовой водой и чуть солоновато – кожей. Она сидела на коленях Константина немного сковано, но с изящной долей жеманства позволяла себя расслабить. Впрочем, именно к ней Константин уже потерял интерес.       Теперь все его мысли занимала возможность быть увиденным другом. Не факт, что Ваня будет смотреть, но… в конце концов, он и не посланник Релена, чтобы отводить взгляд от такого, верно? – подумалось королю. Лицо молодой леди Туррен было повернуто к Константину, за ее честь король не волновался. А если Ваня и отвернется, то пока он здесь, он услышит.       Константин приспустил корсет девушки, спустился губами ниже. Отогнул ворот платья, поддел его подбородком.       – Ваше Величество!.. – тихо, наигранно стыдливо простонала девушка, и Константин, уже знающий этот спектакль, как свои пять пальцев, тихо успокоил:       – Тише… Расслабься. Я не сделаю больно, – он спустил платье с ее нежного плеча, оголяя небольшую грудь.       Леди ожидаемо зажмурилась и спрятала лицо в ладошках. Константин тихо рассмеялся и спустился поцелуями ниже. Приобнял ее покрепче за талию, прижал к себе – чтобы выгнулась. И обхватил губами светлый сосок.       Жаль, кроме громкого стона леди Туррин, он не услышал больше ничего.       “Ты уже ушел? Изначально, не могло же нам обоим послышаться, верно?”       Медленно, вдумчиво (все же это было приятно: дарить удовольствие такой нежной девушке) Константин ласкал ее грудь. Леди шумно дышала в такт движению его губ, постанывала – и скоро он услышал, почувствовал, что из ее реакций уходит нелепая наигранность. Больше всех других король любил именно такие моменты. Он совсем легонько прикусил кожу возле ее соска – и почувствовал дрожь ее рук, услышал уже искренний тихий стон.       И он все еще не слышал звука шагов.       Константин отвлекся от ее груди, чтобы взглянуть в лицо. Леди раскраснелась пуще прежнего, пухлые губки были приоткрыты от сбитого дыхания. Константин поймал их в поцелуе – она притерлась к нему ближе.       Провел ладонью по ее спине – она послушно выгнулась навстречу. Спустил ладонь на мягкие бедра, уверенно сжал – она разорвала поцелуй и спрятала лицо в его плече.       Константин улыбнулся.       Отвел выбившиеся из ее прически волосы.       – Ты еще невинна, верно? – негромко спросил он, но его голос все равно тихим эхом разнесся по длинному коридору, как раньше раздавались ее стоны и все еще раздавалось ее дыхание.       Она смущенно – теперь явно смущенно, а не наигранно – несколько раз кивнула и обняла его за шею. Прижалась вся – она явно готова была отдаться.       Только вот при всей ее красоте (и при всем том, как сильно уже потяжелело в паху) не в правилах Константина было портить судьбу девушкам, которые еще не были ни с кем до него. Он ласково провел по ее ногам, собирая пышную юбку в складки. Она замерла.       – Вы… хотите?.. – тихо спросила леди Туррин, и Константин оставил легкий поцелуй на ее шее.       Она уже не могла отказать королю – и наверняка сама это понимала. Константин почувствовал, как она напряглась, видимо, только осознав, к чему все эти ласки могут привести. Напряглась, покусала губку – и снова расслабилась.       – Тебя сложно не хотеть, милая, – мягко ответил девушке Константин. – Но я не буду. Просто расслабься сейчас, хорошо? Доверься мне.       Ласково погладил ее бедра, уже с внутренней стороны, скользнув всей ладонью под юбку. Она тихо простонала и кивнула.       “Ваня, ты все-таки здесь или нет?” – Константину все упорнее казалось, что за звук шагов они приняли за что-то иное.       Ладонью – под ее исподнее, нащупать чуть выше влаги ее лона твердый бугорок. Успокаивающе погладить миледи по волосам, когда она дернется от прикосновения. И наслаждаться ее стонами, когда она наконец расслабится в его руках полностью, подобрать для нее одной верный темп.       На какое-то время Константин даже забыл о том, что они могут быть не одни в полутемном коридорчике. Девушка реагировала чувственно и сладко – он позволил себе потерять в этом голову. Жадно припал губами к ее открытым плечам.       Ее дыхание ускорилось, стоны стали громче. Несколько раз она рефлекторно дернула бедрами – Константин удержал. Наконец вздрогнуло все ее тело, и вместе с длинным стоном раздался грохот – судя по всему, сбили один из подсвечников вдоль противоположной стены, не зажженный.       Леди Туррин резко прижилась в Константину, пряча лицо. А король не мог спрятать улыбку.       “Ваня.”       – Тише, не бойся, – прошептал он дрожащей девушке, ласково поглаживая ее свободной рукой по волосам. Вторую, влажную, поднял к губам – и с наслаждением провел по ней языком. – Скорее всего, это крыса.       – А… а если… – она еще не могла совладать с речью, не отдышавшись. – А это могут быть слуги?       – Не могут, милая. Никто не знает этот путь.       Фарг, и все-таки от ее приятной тяжести на себе Константин завелся. Пожалуй, даже сильнее, чем планировал.       Он взял ее тонкую ручку и положил себе на пах.       – Все в порядке. А теперь, сделаешь приятно мне? – хриплым голосом спросил у нее на ушко.       Она погладила, неумело, но ласково. Но только король блаженно выдохнул, как ее ладонь замерла.       – Что такое?       – Ваше Величество, если… если нас увидят, мой брак может расстроиться, – сказала она, и Константин сквозь туман возбуждения кое-как вспомнил, что она уже была помолвлена. Не сдержавшись, цокнул языком. Она сглотнула и продолжила: – Мы могли бы продолжить потом?..       – Ты не хочешь продолжать? – с усилием мягко спросил он.       – Я хотела бы, Ваше Величество! Но… позже, – она перешла совсем на шепот.       По крайней мере, стало понятно, почему Ваня, теперь однозначно находившийся все это время в темном коридоре, не ушел обратно, подумалось Константину. Король забыл, что девушка в его руках отдана другому, а вот друг наверняка помнил и знал, что однозначно выдать свое присутствие – значит, испортить ее репутацию. От развлечений с самим королем ее брак бы не сломался, но отношение к ней в семье… Если леди поймет, что их видели, то может и исповедоваться, а стены исповедальни – что рупор для нужных ушей.       Собственное возбуждение почти жгло. Константин почувствовал, как закипает. Осторожно, стараясь не показать свои эмоции, он кивнул. Как умел, поправил на ней платье.       – Вдохни, – он затянул ее корсет.       Любое веселье по поводу того, что за их ласками могли наблюдать, спало, когда король понял, что самому ему разрядка не перепадет. Да, он мог бы настоять, но… Она уже не хотела – а принуждать у Константина не было никакого желания.       – Вы меня отпустите? – взволнованно спросила девушка, продолжая оглядываться.       “Нет, Фарг, я сожру тебя здесь. Живьем. Если ты спросишь подобное еще раз”, – фыркнул король про себя, но внешне смог мягко улыбнуться.       – Да, милая. Я выведу тебя через ту же картину, через которую мы зашли сюда. А сам проверю коридор, – ответил он, и добавил, с трудом скрывая ехидность: – Постарайся добраться до своих покоев поскорее, хорошо? Я не умею поправлять женские прически.       Он мог бы довести ее по тайным путями до крыла в гостевые покои. Но ему и так не перепало. Хватит с миледи и поправленного платья, решил Константин.       “Ты была готова отдать мне невинность, но только так, чтобы этого никто не знал. Очаровательно, моя леди. Просто очаровательно”, – хмыкнул он про себя.       Он довел ее до картины и выпустил за пределы коридора, даже не взглянув напоследок. Затворил плотно.       Шагов коридоре он больше не слышал.       – Мог бы продолжать любоваться тихо, – раздраженно бросил Константин, проходя к диванчику, еще хранящему тепло и нежный запах девушки в воздухе вокруг себя. Плюхнулся на него.       Конечно, ему никто не ответил.       – Я знаю, что ты здесь, Ваня, – фыркнул король, откидываясь на спинку дивана и недовольно, небрежно поправляя уже свою одежду. – Я тебя слышал.       – Я не любовался… – приглушенно отозвалась тишина.       – Ну конечно.       – Кость… там лорд Туррин просит твоей аудиенции и… – Фарг, Константин не мог не признать, что явно смущенный голос Вани звучал до невозможного возбуждающе. Друг тихо кашлянул, и Константин невольно рыкнул.       Его возбуждению все это совсем не помогало.       – …кажется, это срочно… Лучше бы тебе сейчас пойти и принять его… – продолжил Ваня, и Константин поднялся.       По звуку он уже понял, где стоит друг.       А по дальнейшим шагам – понял, куда тот отступил.       Ладони Константина уперлись в прохладную стену по обе стороны от чужого тела, а в его собственную грудь тут же уперлась Ванина теплая и тяжелая ладонь. Канард его не подпускал. Константин хмыкнул.       – Настолько срочно, что это не может подождать и десяти минут? – спросил Константин, силясь разглядеть друга в темноте.       Впрочем, ему хватало и того, что он чувствовал на своей груди тяжесть чужой ладони, а в воздухе – привычный запах чистоты и самого Вани.       Ваня не ответил, и Константин привстал на носочки, чтобы прошептать дальнейшее ему на ухо (легонько коснувшись щеки друга, он заметил, что она была почти горячей):       – Я, знаешь, сейчас не в той форме, чтобы идти на совет. Кое-что в штанах мешает.       А вот теперь Ваня его оттолкнул. Не грубо, но уверенно, не убирая руки.       – Костя, не паясничай, – сказал он, и король фыркнул.       – Лучше спусти эту ладонь пониже, Вань. Быстрее закончим.       От одной мысли о том, как было бы прекрасно, если бы Канард это сделал, Константина невольно пробрала сладкая дрожь. Рука друга была тяжелой даже на его груди – и наверняка чудесно ощущалась бы ниже. Король довольно почувствовал, как дрогнули чужие пальцы, и успел отсчитать несколько ударов собственного сердца до того, как Ваня все-таки убрал руку.       Ожидаемо.       – Оставь это своим… – с явным раздражением начал Канард, и осекся. Тихо клацнул языком, наверняка раздражаясь уже на себя.       Константин усмехнулся.       – Своим кому? – довольно переспросил он. – Ты сейчас хотел назвать леди Туррин шлюхой, Вань?       – Иди к Фаргу, – отрезал Ваня.       Он попытался обойти Константина: скорее всего, собирался первым покинуть их уютный коридорчик, но король успел поймать его за локоть, за ткань рубашки.       – А если я скажу, что хочу тебя? – не скрывая ехидства спросил он, и услышал тихий, резкий, как будто болезненный выдох. Проигнорировал.       – Костя, отпусти меня, тебя ждет лорд Туррин, – процедил Ваня.       – А если не отпущу? Приласкаешь меня?       В следующую секунду Ваня вырвал локоть – и его тяжелая рука легла Константину уже на плечо, грубо прижала к стене.       “Ты предпочитаешь в такой позе? Отлично. Я не против”, – почти сорвалось с губ короля, но он сбился, услышав чужое тяжелое дыхание. Прислушался – и хищно улыбнулся.       Ваня тоже был возбужден. Смотрел он или нет, но явно все слышал, скрываясь в тени коридора, понял Константин. И среагировал, как и положено мужчине девятнадцати лет, а не как святоше, которого друг вечно пытался из себя строить.       Король пожалел, что свет свечи не достает до них.       Вздох, еще один – и Константин накрыл руку друга своей, пользуясь тем, что сам Канард замер. Накрыл – и Ваня тут же убрал свою руку.       – Иди к лорду, – тихо бросил друг. Его шаги быстро отдалились от короля. Константин даже не успел его снова поймать.       И, да, ему пришлось самому как следует отдышаться перед тем, как направиться к этому дурацкому лорду.              Конечно, тогда уже к вечеру все вернулось на круги своя. Конечно, Ваня не понял, что Константин говорил вполне серьезно, а принял произошедшее то ли за шуточку то ли просто за раздражительность короля. Константин выловил друга по пути в сад и все, что он услышал, было осторожным вопросом, в порядке ли миледи. Ваня как будто стыдился того, как почти назвал ее. Единственное – Канард отказался пойти на побережье в тот день, зато вполне спокойно сделал это уже на следующий.       Константину очень, очень хотелось пояснить-таки словами серьезность своего предложения в потайном коридоре, но, памятуя Ванину реакцию, он не стал.       – Вань, слушай, – спросил он в другой день, развалившись на собственной кровати, пока Канард сидел рядом и пытался вбить в его голову хоть что-то из деталей предстоящей встречи с послом Элмора. Ваня не знал, что к встрече Константин уже подготовился, досконально изучив все документы сам, и король не собирался ему об этом рассказывать. Королю хотелось, чтобы друг был рядом, сейчас, а не ушел куда-нибудь делать какие-нибудь свои дела.       – Что такое? – откликнулся Ваня, не отвлекаясь от листов.       Константин довольно улыбнулся и перекатился на живот.       – Скажи, тебя привлекают мужчины?       Ваня на секунду замер – Константину показалось, что он даже сжал листы в руках покрепче. Но потом друг хмыкнул, расслабился – видение пропало.       – Ты же спрашивал уже, – ответил он, и теперь хмыкнул Константин.       – Ты сказал, что не знаешь.       – Ну вот.       – Это было два года назад, – возразил король.       Ваня пожал плечами:       – Три, – исправил он.       – Тем более. Ты не разобрался за это время? – для Константина это звучало странным.       Сам он еще лет в тринадцать понял, что хочет касаться других людей не только с дружескими намерениями, а изучать чужие тела, прижимать к своему, чувствовать тепло, фактуру, биение сердца, слышать чужое дыхание – и смотреть, как он может на них повлиять. К четырнадцати это желание стало вовсе нестерпимым – и не то, чтобы после этого Константин долго терпел. Мужчинами он заинтересовался немного позже, но тоже явно для самого себя.       Неужели друг все еще никого не желает, невольно подумалось Константину.       Ваня неуютно помялся, как и каждый раз, когда они затрагивали подобные темы. Слушать рассказы короля он, должно быть, уже привык, но про себя говорить не любил, или стесняясь или считая эти рассказы попросту неуместными.       – Я не то, чтобы разбирался, Кость, – вздохнул он. – У меня хватает других дел.       Нет, для Константина это звучало слишком странным.       – Брось, Вань. Ты же все равно представляешь кого-нибудь, когда… – в конце фразы он понизил голос, чтобы можно было не называть своими словами то, что он имеет в виду, и не сбивать такой интересный разговор.       – Представляю, – не стал отрицать Ваня, но голос его звучал слишком сперто. – Кость, давай вернемся к Элмору.       – А, это? – Константин кивнул на листки. – Я уже выучил все оттуда.       – Ну-ну.       Королю пришлось зачитать по памяти часть верхнего листа, чтобы друг поверил.       – Ну и зачем я тогда тут перед тобой распинаюсь? – хмыкнул Ваня.       – Повторение - мать учения, – улыбнулся Константин. – Кажется, так там было?       Ваня хмыкнул еще раз и попытался подняться, но король, ожидавший этого, быстро цапнул друга за поясницу. Так же быстро потянул на себя, плюхнув его на спину на кровать – и перекатился, чтобы лечь поверх Вани.       Канард замер.       – Костя, что ты делаешь? – спросил он строго, но что-то в его строгости было слишком неуверенным, чтобы вопрос прозвучал внушительно.       Константин предовольно расслабился на друге, притеревшись щекой к крепкой груди. Действие было в меру пограничным, чтобы за него не волноваться, да и Ваня короля сразу не отпихивал. Отлично, подумал Константин, и вслушался в быстрый стук чужого сердца.       – Я не даю тебе сбежать от ответа, – честно ответил король, и услышал быстрый вздох.       – Я могу и так тебе не ответить, – напомнил Ваня.       Странным показалось Константину, что друг даже не приобнял его – вполне естественное действие, когда на тебе кто-то лежит и при неловком движении может плюхнуться. Ваня вообще как-то замер, но король быстро списал это на растерянность.       – Вань, ну мне интересно.       – Ты тяжелый.       – Тебе не нравится?       – Мне… Кость, – Ваня сглотнул и пожурил: – Тебе настолько интересно залезть в чужие штаны?       Константин прыснул и тихо рассмеялся. Напоказ приподнял руки и уложил их на плечи друга - смотри, не лезу. Ваня жест явно понял: он фыркнул.       – Ты же знаешь, что я не горю желанием такое обсуждать… вообще, Кость, – напомнил он, однако, все еще не пытаясь сместить с себя короля.       – Поэтому я на тебе и лежу, да.       Константин услышал, как Ваня тихонько прыснул, – и довольно потерся щекой о теплую даже через ткань рубашки грудь.       – Чтобы я не сбежал? – в голосе Вани послышалась улыбка. – Тебе пять лет, Костя.       – Ну Вань.       – Его Величество изволит просить поменять ему пеленки? – тоном, которым сюсюкаются с маленькими детьми, уточнил друг, и Константин удивленно поднял лицо.       – В пять лет все еще меняют? – искренне спросил он, и Ваня все же рассмеялся.       Взъерошил волосы короля – Константин невольно замер под его теплой и тяжелой рукой.       – Сходи уже как-нибудь со мной в приют, там всему научат, – улыбка Вани слышалась в его голосе, хоть рассмотреть ее и мешали упавшие на лицо короля пряди. Убирать их он не стал, чтобы не спугнуть прикосновение друга. – Тебе скоро все равно понадобится, – напомнил Ваня.       Константин недовольно опустился обратно на его грудь.       – У моего ребенка будет достаточно нянь для такого, – пробормотал он, как-то слишком быстро поплыв от приятных ощущений в волосах и от того, как же уютно было на Ване лежать. Если точнее, то варианта у него было два: позволить себе расслабиться и поплыть или встряхнуться и прижать Ваню к кровати уже по другому поводу. Но на второй вариант Константина послали бы ко всем фаргусам.       – Отец ему тоже понадобится, Костя, – негромкий, ласковый голос успокаивал и приятно отзывался где-то в груди.       Все-таки Константину нужно было узнать.       – Вань, ответишь про мужчин? – спросил он, и рука в его волосах замерла.       Ваня вздохнул.       – Думаю, привлекают, Кость, – ответил он и убрал руку. Константин почти прорычал от досады – настолько прикосновений сразу стало недоставать. Но ответ друга заставил его сердце быстро удариться о ребра.       “То есть, я вполне могу быть в твоем вкусе?” – невольно сама собой возникла хищная мысль.       – Но я и правда не особо это анализировал, – продолжил Ваня.       Константин поерзал, снова приподнимаясь.       – Если ты иногда представляешь мужчин, то привлекают, – с уверенностью сказал он и внимательно вцепился в лицо друга взглядом.       Заметил, что Ваня немного – мило – покраснел. И что смотрит он куда-то в потолок.       Канард нахмурился, как будто не соглашаясь с фразой Константина до конца, но и не желая возражать. Честно сказать, слишком много раздумывать над этим король не стал: слишком радостно было узнать то, что друга в целом привлекают все же мужчины.       Его захватил азарт.       Константин облизнулся. Приподнялся сильнее, уперся руками по обе стороны от головы друга, бедрами сжал его бедра, устроился на них поудобнее – Ваня прикрыл глаза, словно обреченно.       – А каких мужчин ты представляешь, Вань? – хищно спросил он, и Канард вздохнул.       В следующую секунду Константин уже лежал на кровати спиной: Ваня легко поменял их местами. Тепло на плече и на противоположном ему бедре короля мелькнуло на эту секунду, но тут же пропало, когда друг выпрямился. Ваня сел на кровати и хмыкнул, задержав взгляд на друге.       – Шуруй послов принимать, твое Величество, опоздаешь, – мягко сказал он, отвел взгляд и поднялся. Вышел за дверь, пока король переваривал то, насколько же приятным оказалось быть так легко прижатым к кровати.       Константин опоздал на прием ровно на то время, что потребовалось ему для того, чтобы снять напряжение тела, мешавшее в паху.              Занимаясь сексом с очередной пассией, он никак не мог избавиться от мешающего ощущения неправильности. Он уже прекрасно понимал, чье тело предпочел бы видеть под собой и чьи руки предпочел бы чувствовать на своих плечах. Лиц временных партнеров и партнерш он даже не запоминал, зато раздражался, если эти лица потом сами искали с ним встречи.       В конце концов, измучившись от навязчивой компании очередной леди (замужней, кстати, лучше бы она так встреч искала со своим мужем, а не с королем, после пары-то перепихонов), Константин вышел через тайный ход в покои Вани.       – Я думал, ты занят миледи Дэвис, – поприветствовал его друг, не поднимая головы от стола. На столе лежала стопка бумаг, стояли несколько длинных свечей, еще не зажженных – должно быть, друг тратил свободное время с пользой, а именно: опять что-то учил. Сам он склонялся над этими листочками, делая мелкие пометки на их краях, почти не шевелясь – светлые волосы чуть растрепались, один рукав рубашки был закатан, чтобы не задеть чернила. Шея Вани поблескивала от пота в жаркий день, но Канард, как всегда, был при всем полагающемся параде: а ведь у себя, в одиночестве, вполне мог бы рубашку вообще снять.       На короля Ваня даже не обернулся, не отвлекаясь от дел.       Константин недовольно поморщился и бесцеремонно прошел к чужой кровати. Плюхнулся на нее. Ему повезло – кровать была приятно прохладной.       – Поверишь, нет, я уже не помню цвет ее волос, – отозвался он, так же бесцеремонно выдергивая подушку из-под аккуратно заправленного покрывала и накрывая ей лицо.       – Не очень вежливо с вашей стороны, твое Величество, – ответил Ваня. – И не слюнявь ее, мне на ней еще спать.       Только он это сказал, как Константину захотелось послюнявить подушку специально. Делать этого он не стал.       – Вань, заканчивай с чем ты там занимаешься и полежи со мной, – устало сказал он, и Канард фыркнул.       – Как насчет, я выгоню тебя отсюда?       – Своего короля? – уточнил Константин.       – Своего бесстыжего короля, да, – ответил Ваня.       Константин недовольно простонал.       – У тебя сердца нет, Вань.       Ваня не ответил ничего, снова погрузившись в свою учебу. Его подушка слабо, но все-таки еще пахла им – Константин глубоко вдохнул и довольно прикрыл глаза. Он предпочел бы сейчас полежать на этой кровати не один, но так, с Ваней, что-то царапающем на одной из многочисленных листков совсем рядом, тоже было неплохо. Друг его не выгонял – Константин перевернулся, скинул жаркий камзол, обнял подушку руками и задремал.       Проснулся он от того, что совсем рядом кровать прогнулась.       – Давай к себе, Кость, я собираюсь спать, – негромко, слишком заботливо, сказал Ваня, и Константин поморщился.       – У тебя достаточно большая кровать, чтобы устроиться рядом. И не выгонять меня, – еще сонно сказал он и зевнул.       Ваня вздохнул.       – А с утра весь дворец будет знать, что Его Величество проводит со мной ночи? Спасибо, такой славы мне не нужно.       – Если хочешь, можем подкрепить слухи действиями, – в тон отозвался Константин, даже не пытаясь подняться или хотя бы сдвинуться.       Он проснулся, как всегда, быстро, и но вставать и идти к себе совсем не желал. А вот провести ночь с Ваней – особенно так, как только что предложил – очень даже не отказался бы. Прижать бы друга к этой кровати, снять мешающую одежду, коснуться губами теплой кожи, вдохнуть ее запах, услышать ускорившееся дыхание, почувствовать ответные прикосновения, а потом подставить прохладному ночному воздуху вспотевшие тела – звучало как идеальное времяпрепровождение. Куда лучше, чем с леди как-ее-там.       Конечно, Ваня отказался.       – Костя, – сказал он строго, и королю пришлось недовольно фыркнуть.       – Тогда хотя бы выпей со мной, – ответил он. – Наконец не жарко. У тебя же нет дел завтра? Ляжешь попозже.       – Ты только проснулся, а уже пить?       – Считай, перед сном. Пойдем на побережье. Посмотрим на звезды и все такое… с бутылкой вина.       – М-м… – неуверенно протянул Ваня, и Константин дожал:       – Хорошего вина, Вань. И ты можешь почти не пить, только составь мне компанию. Пожалуйста. Не хочу идти один.       Ваня быстро взглянул на свой стол: там, уже аккуратно сложенные, лежали бумаги. Взглянул за окно, где солнце уже село за горизонт и на небе угадывались звезды. Взглянул на Константина: тот невинно улыбнулся. Ваня кивнул.       – Давай только ненадолго. И я правда не собираюсь пить.       – Почти? – улыбнулся Константин шире, впрочем, уже поднимаясь с кровати, чтобы не дать другу передумать.       – Почти, – согласился Ваня.       Королю явно повезло, что друг вымотался за день с учебой настолько, что его даже не пришлось долго уговаривать. С его упрямым характером уговорить Канарда было почти невозможно ни на что.       – Тогда встретимся сразу там, – быстро сказал Константин и юркнул в дверной проем.       Честно сказать, ни намека на конкретный план у него не было. Зато ему очень хотелось утопить в алкоголе усталость от внимания леди как-ее-там и просто побыть рядом с Ваней. Иногда Константин искренне не понимал, зачем Релену было нужно создавать всех прочих людей вокруг него, когда ему самому сполна хватало компании друга примерно для всего. И то “примерно” – это только потому что Ваня морозился и, конечно же, не допускал короля до своего тела. Головой Константин понимал, что без той же Натки ему не продолжить род, а судить, должны ли были рождаться все прочие люди, – перебор даже для короля, но… Фарг, иногда так хотелось просто остаться вдвоем в этом мире только с другом. Ему бы хватило.       Он захватил два кубка и бутыль красного полусладкого с кухни и быстро спустился к выходу на пляж.              Ваня уже ждал его там. К счастью, он даже не натянул камзол – наверняка, это значило, что он не планировал быть замеченным. Константин отсалютовал другу кубками, и тот фыркнул.       Волны тихо шумели, когда они устроились возле большого валуна, одного из тех, что завезли специально, чтобы после купания королевская семья могла спрятаться от палящего солнца. В ночи такие валуны прекрасно служили убежищем от чужих глаз. Константин довольно проурчал про себя: он как раз надеялся быть незамеченным из окон гостевых покоев, Ваня правильно понял и даже не спорил.       Только усевшись, он быстро откупорил бутыль.       – В воду после этого я тебя не пущу, – сразу предупредил Ваня.       – Силой не пустишь или брюзжанием? – уточнил Константин, разливая вино по кубкам. Ване пока что налил поменьше. Потом, когда друг уже не заметит, планировал наливать поровну.       – Осуждающим взглядом, – ответил Ваня, и Константин согласился:       – Это самое страшное.       Вино было прекрасным – это король почувствовал, едва пригубив его из своего кубка. Настроению надраться он противиться не стал, поэтому весь кубок опрокинул в себя за считанные секунды, под осуждающим взглядом друга.       – Мне тебя нести потом, да? – покачал головой Канард.       – А ты думал, что я просто так тебя позвал? – улыбнулся Константин, и Ваня фыркнул:       – Звучит обидно, знаешь.       Константин смешался.       – Прости, – буркнул.       Вино приятно дало в голову – пока совсем немного, но уже ощутимым предвкушением скорого головокружения и легкости. А еще Константин прекрасно знал, что совсем скоро сможет откинуться Ване не плечо, и тот его не отстранит, наверняка списав это на алкоголь и не более.       Ваня сделал медленный, осторожный глоток, нахмурившись, но пока не пытаясь остановить, когда король вновь наполнил свой кубок.       – Ну, – сказал Канард, всматриваясь в темнеющие волны.       – М? – уточнил Константин.       – Ты же собирался изливать душу про то, как устал от армии воздыхательниц? – бесцветным голосом ответил Ваня, не отвлекаясь от волн. – Давай, задница, я слушаю.        Константин поморщился. Он собирался, но вот такой равнодушный тон друга перебил весь его настрой.       – Может, я хотел напоить тебя и сделать ее частью? – протянул он, покачивая кубок в руке. Алкоголь брал его крепче.       – А, – ответил Ваня, – ясно. Отличный план, Кость. Тогда давай просто посидим и послушаем море.       – Ты зануда.       – Сочувствую.       – Правда?       – Угадай.       Константин хмыкнул и сам вслушался в шум волн. Мерный, спокойный, на прохладном побережье, он успокаивал мысли и остужал голову. На небе мелко блестели звезды – увы, не такой яркой картинкой, как обычно, но этого хватало. Все-таки хорошим решением было сюда выйти, подумал Константин, довольно вдыхая соленый запах. Тело короля немного потяжелело, как оно бывает от моральной усталости, в голове легчало от алкоголя. Поздний вечер был однозначно хорош.        Следующий глоток он сделал неспешно, позволяя себе расслабиться. “Стать частью природы”, как иногда говаривал их старый учитель Вир, находящий удовольствие в том, чтобы застыть где-то на месте и долго стоять, не шевелясь. Честно сказать, Константин никогда его в этом не понимал, считая все это стариковскими забавами. Но море даже на него самого влияло умиротворяюще, и вот возле моря королю хотелось оставить любую суету позади.       Особенно когда рядом был верный друг.       Константин взглянул на него: Ваня сидел рядом, расслабленно уперев локти в колени и прикрыв глаза. Видимо, он наслаждался спокойствием побережья не меньше самого Константина. В руке Вани был полупустой кубок – друг сделал всего несколько глотков, не желая быстро напиваться. Легкий бриз обдувал обдувал их обоих, но на себе его ласки Константин почти не замечал, зато внимательно отследил, как чуть колышутся волосы друга.       “Коснуться бы их…” – подумал он и сделал новый глоток.       Ваню не хотелось тревожить, но одновременно с этим высказаться королю все же было нужно. Он поднял голову, рассматривая звезды, и негромко спросил:       – Почему люди предают так много значения сексу? – произнес он, не отрывая взгляда от темного неба.       – Ты у меня это спрашиваешь, Кость? – с тихим вздохом уточнил Ваня, и Константин пожал плечами.       – Как слышишь, да.       Ваня поднес кубок к своим губам, глотнул. Жаль, точное выражение его лица было сложно разобрать в ночи: от волн отражался только блеклый месяц, подсвечивая недостаточно.       – Это ты придаешь ему слишком много значения, – почему-то тише обычного сказал друг. – И недостаточно много значения возможным последствиям.       – Я никогда не заканчиваю в женщину, – спокойно возразил Константин и увидел, как Ваня качает головой.       – Не в этом смысле. Ну, то есть, не только в этом, – исправился Ваня. – Я скорее про то, что, например, ты вообще не думаешь, что кто-то может тебя полюбить.       – После одного раза? – неверяще нахмурился король, и его друг чуть пожал плечами.       – Или вообще до этого, – ответил он. – Не очень приятно любить человека и знать, что после тебя он будет спать с другими.       – Я думал, моей репутации достаточно. Чтобы ничего не ждать, – устало вздохнул Константин. – Только глупец будет надеяться, что я оставлю все это ради него.       Ваня как-то странно, длинно выдохнул и приложился к своему кубку.       – Только глупец… – совсем тихо повторил он, и на его губах мелькнула непривычная грустная улыбка.       Слишком непривычно он реагировал: может, конечно, это было влиянием моря и вина. Но Константин скорее ждал подколов и недовольного брюзжания, а не откровенной грусти, что он услышал.       – Ты жалеешь их, Вань? – озвучил он догадку.       Ваня тихо хмыкнул и сделал еще один глоток.       – Не всех, – ответил он честно. – Тех, кто изменяет с тобой своим супругам, я жалеть не могу.       – Я могу не трогать их, если тебе это так неприятно, – искренне предложил Константин.       – Очень благородно, твое Величество, – отозвался Ваня. – Можешь сразу засунуть это благородство себе в задницу… – он вздохнул. – Просто пообещай, что не полезешь к моей будущей супруге.       – Ваня, я бы не стал.       Канард не ответил, снова задумчиво хмыкнув в кубок, а самого короля вдруг сильней обычного обожгла мысль о будущем браке Вани. Род друга был не настолько влиятельным, чтобы планировать свадьбу до рождения ребенка или сразу после него, но когда Ваня укрепит свою роль при короле, он не сможет избежать свадьбы. Не факт, что он вообще будет ее избегать, конечно… но представлять друга с женщиной, которой он подарит всю свою заботу и нежность… и, да, с которой он будет спать, Константину вовсе не хотелось. И вот Ваня точно не будет изменять. Не то, чтобы у короля были шансы на столь желанный перепихон сейчас, но после брака друга их не останется вовсе.       Алкоголь подлил масла в огонь, и Константин раздраженно хмыкнул. Опустошил свой кубок.       Придвинулся к Ване поближе и наглецки приобнял его за поясницу. Откинул голову на чужое плечо.       – Если она не будет достаточно тебя ценить, я брошу ее в темницу, – серьезно сказал он, и Ваня усмехнулся.       – Ты говоришь, как ребенок.       – Я говорю серьезно.       – Я сам смогу разобраться со своей будущей семьей, спасибо, Костя.       – М-м…       – Я серьезно, Кость. Не смей лезть.       На Ваню вино, должно быть, тоже уже подействовало, как всегда, быстро – потому что когда Константин промолчал (не желая врать другу. но вариант с темницей он, допустим, готов был пересмотреть), Канард не высвободился из легких объятий. Кубок Ваня наклонил вбок – король догадался, что тот уже пуст.       Теплая рука приятно легла Константину на плечи, в его волосы Ваня уткнулся носом.       – Вот всегда тебе нужно меня облапать? – негромко спросил Канард, и Константин довольно приложился уже к бутылке. Протянул другу – Ваня помедлил, но взял.       – Я думал, ты не против, – ответил король, наблюдая за чужим глубоким глотком.       – Поразительная невнимательность, твое жопничество, – произнес Ваня, не отстраняясь. – Знаешь, я каждый раз удивляюсь: где не надо, ты сама внимательность, а где надо… – он осекся. – Не важно.       Константин нахмурился. Не сдержался, откинул голову и попал губами на теплую шею.       – Ты против, сейчас? – спросил, и почувствовал, как Ваня вздрогнул.       – Нет… – едва слышно выдохнул, и от этого звука у короля сладко потянуло в паху.       Ему срочно нужно было или как-то заземлиться или потом не жалеть. Приятный туман все плотнее покрывал все его мысли. А Ваня сидел совсем рядом, теплый, родный, настолько, что…       Константин позволил себе оставить поцелуй на его шее.       Ваня дрогнул, резко сжал плечи. Сжал руку, лежащую на плече короля. Отвернул лицо, но не отстранил.       – Костя, я…       – Ты не дашь мне, да, – прошептал Константин, касаясь желанной шеи губами. – Я уже понял, Вань.       А вот теперь Ваня убрал руку и отстранился сам. Не встал, но чуть отодвинулся по песку. Константин хмыкнул, наблюдая. Забрал из рук друга бутылку и сделал большой глоток.       – Костя, ты же не серьезно сейчас, да?.. – как-то умоляюще спросил Ваня. – Ты же меня не… хочешь?.. – мило запнулся на последнем слове.       Константин усмехнулся и протянул бутылку ему. Ваня на удивление взял и даже глотнул.       – Я серьезно тебя хочу, Вань, – ответил король, и услышал мучительный вздох. Раздраженно отмахнулся от него. – Только не вздыхай так. Я уже понял, что с тобой мне только стирать руку в фантазиях.       Сказал это и опустился на песок спиной, вглядываясь в звездное небо.       – Ты же слишком правильный, чтобы перепихнуться разок-другой и забыть, а тем более, чтобы хотеть меня в ответ, – продолжил он, намереваясь уже высказать то, что давно сидело внутри. – Поэтому не волнуйся. Лапаю я тебя просто так. Без надежды и просто потому что привык.       Он запоздало подумал, что после вот такой фразы может услышать что-нибудь в духе “Тогда не лапай меня больше” – и ему действительно придется больше не лапать друга. Алкоголь резко отпустил. Константину стало почти страшно.       К счастью, так отвечать Ваня не стал. Он вообще молчал, а когда король взглянул на него, то увидел, как друг прижимает ладонь к лицу.       – Я не такой уж правильный, Костя… – сбито и тихо ответил Канард, и Константин фыркнул:       – Конечно.       – Там еще что-нибудь осталось? – вдруг спросил Ваня, кивнув на бутылку.       Константин протянул ее и пронаблюдал, как друг осушает ее в пару глотков. Да, там было уже немного, практически на дне, но такое поведение – это было не похоже на друга. Константин приподнялся на локтях.       – Вань… – обеспокоенно спросил он. – Я не обидел тебя?       Ваня покачал головой.       – Нет, я просто… наверное, я не ожидал.       Константин фыркнул.       – Половина дворца тебя хочет, Вань. Знаешь, сколько раз я слышал про то, как люди надеются на один только твой поцелуй? Или обсуждают твою внешность… Тут я их обычно обрывал. Не говори мне, что ты не знал этого.       Как же неудачно они выбрались, подумалось Константину. В ночи было почти ничего не разглядеть, кроме смутных силуэтов. А ему было безумно интересно, какое у Вани сейчас лицо.       И уж это-то он должен был знать сам. Не мог не знать.       – А ты… – тихо начал Канард вместо ответа на вопрос, и в его голосе явно было слышно влияние вина. – Ты тоже надеешься?..       Ваню нужно было осторожно отвести во дворец, он уже опьянел – и это ему в голову не дали еще последние глотки. Сам Константин тоже чувствовал в себе влияние вина, но его оно брало куда слабее, несмотря на то, что выпил он больше.       Но ему стало слишком интересно.       – Я очень не отказался бы, – кивнул он, взвешивая каждое слово. – Но если ты против, то я не буду лезть. Мне хватает того, что ты рядом.       Он немного кривил душой, но позволил себе сделать это без капли стыда.       – Хватает, что я рядом… – задумчиво повторил Ваня. И почему-то слышно усмехнулся.       Определенно нужно было направляться к дворцу, но вместо этого Константин нашел запястье Вани и, догадываясь о том, что сейчас совершает ужасную ошибку, притянул это запястье к губам.       – Но если ты сам захочешь, я буду рад.       Рука Вани дрогнула в его руке – отлично. Константин мягко предложил:       – Ляг рядом со мной.       Он не ожидал от этого предложения ничего. Но друг тихо вздохнул и действительно лег – а раз так, то король позволил себе закинуть на него руку. Почувствовал ответное прикосновение на своей талии.       – Мы тут уснем… – тихо пробормотал Ваня.       – Я могу не дать тебе уснуть, – улыбнулся Константин и, не сдерживаясь, погладил чужую спину. По привычке – скорее по-дружески.       – Костя… – выдохнул Ваня.       – М?       Константин все еще не ждал абсолютно ничего, поэтому когда он услышал тихую фразу, то сперва не поверил своим ушам.       – Только один поцелуй, ладно?.. – сжато сказал Ваня, и королю пришлось приложить всю свою выдержку для того, чтобы не показать своего удивления ни внешне (про темноту он уже забыл), ни в движениях.       – Остановишь меня? – хрипло уточнил он.       Ваня помотал головой.       – Остановись сам, хорошо? Я… Просто остановись сам, Кость, х-..       Договорить он не успел, потому что Константин подался ближе и поймал давно желанные губы в поцелуе. Шумно выдохнул, когда почувствовал, как рука друга на его талии прижимает его к себе ближе. Поцелуй со вкусом силы Вани – честно сказать, Константин не особо представлял, как тут можно остановиться. Он слишком долго этого ждал.       Целовался Ваня откровенно неумело, слишком влажно, то почти замирал, то слишком напирал, все теряя темп – но это можно было легко списать на алкоголь. Константин уже прекрасно знал, что вкус вина с чужих губ намного лучше, чем из кубка, но от того, что он мог собрать его с губ Ваниных, у короля закружилась голова. Он был не уверен, что после того, как отстранится, чтобы вдохнуть, друг не закроет тему на этом, поэтому не отстранялся. Ваня мило дышал носом – шумно, но прижимал к себе так крепко, что Константин откровенно плыл.       Где-то на глубине сознания плескалась мысль о том, что нельзя предавать доверие друга, но король легко игнорировал ее до того момента, как не почувствовал под спиной прохладный песок. Ваня нависал над ним, опрокинув его на спину.       Силой Константин заставил себя разорвать поцелуй – и довольно заметил, что дыхание друга сбилось сильнее его собственного. А еще у Вани наверняка стоял (в штанах у самого короля уже давно явно потяжело), и Константин мечтательно представил себе, как мог бы помочь другу с этой… проблемой.       – Мы… поцеловались, да? – мило спросил Ваня, кажется, моргая.       Все-таки он был слишком пьян, чтобы продолжить, закусил губу король. Видимо, последние глотки добрались до его сознания во время поцелуя.       – Мы провели опыт, Вань, – мягко ответил Константин, осторожно поглаживая друга по спине.       – Опыт?       – Да. Влечет ли тебя к мужчинам.       Ваня задумался, пошатнулся.       – И выяснили, что влечет, – Константин выбрался из-под него. Протянул руку, чтобы помочь подняться. – А теперь мы, видимо, идем спать, – не сумев скрыть недовольства продолжил он, устраивая чужую руку на своем плече.       Ваню можно было бы приласкать сейчас – тот наверняка даже не подумал бы сопротивляться. Или на самом пляже, или в покоях, куда они неспешно направились. Хотя бы минет Константин мог бы ему сделать. Но, Фарг, если подумать, то это не было бы добровольно. Король почувствовал, что раздражается на самого себя за такое отношение к сексу.       Но делать ничего не стал: позволил себе только опуститься на кровать, чтобы уснуть вместе с другом – Ваня тут же сгреб его рукой так, словно давно этого хотел.              На утро Константин проснулся уже один, днем – Ваня отмахнулся от его предложения обсудить поцелуй (поэтому предлагать его повторить король не стал), а после – несколько дней Константин специально не трогал Ваню, интуитивно почувствовав, что тому следует отойти от произошедшего. К счастью, Канарду хватило полутора недель. К счастью – это потому что Константин уже был на грани сорваться и припереть-таки друга к стенке. Но пронесло, и они снова вернулись к обычным дружеским отношениям.       И, да, поцелуй они так и не обсудили, Ваня ограничился фразой “это было последствием вина”, но внутри Константина теплела надежда однажды этот поцелуй повторить.       Он был готов рискнуть много где, но отчего-то не с Ваней, и поэтому, когда он пришел к другу с новой бутылкой, то даже не начал с шутливого “Давай проверим, сколько бокалов нам понадобится сегодня?”       Константин просто поставил бутыль на стол, прошел мимо нахмурившегося Вани к кровати и спросил:       – Что скажешь?       Ваня ожидаемо покачал головой:       – Я не буду, – сказал он, и Константин все-таки фыркнул:       – Мне пить ее одному? Всю?       – И лучше не здесь, – ответил Ваня.       В тот вечер король налакался в одного, так и не убедив друга присоединиться. Но все-таки получил разрешение на распитие спиртного в чужих покоях.       Задремав, он почувствовал, как его подхватывают сильные руки, и соврал давно заготовленной на этот случай фразой:       – Меня вывернет, если… короче… тут, Вань…       Показалось ему или нет, но поцелуй он все же почувствовал, только не на губах, а на лбу.