Я монстр

      Молекула ДНК способна к репликации перед каждым делением клетки. В 1961 году учёный по имени Леонард Хейфлик совершил открытие, согласно которому среднестатистическая клетка делится от пятидесяти до семидесяти раз, после чего неизбежно умирает. Так начинается старение организма.       Граница Хейфлика связана с сокращением теломер — участков ДНК на конце хромосом. Это сокращение происходит весьма медленно — по несколько нуклеотидов за один клеточный цикл. Таким образом, чем меньше «теломерный хвост» — тем больше делений прошла клетка, то есть тем она старше.       В клетке существует фермент — «теломераза», активность которого способна увеличить длину теломер, а соответственно и жизнь самой клетки. Клетки, в которых существует «теломераза», бессмертны. Как пример, раковые или некоторые половые. В соматических же клетках, из которых и состоит организм человека, «теломераза» не работает, что и приводит к её неизбежному увяданию.       Исключений этому не было вплоть до 1992 года, когда в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое декабря на свет не появился Томас Уайт.       Генетический химеризм в сочетании со вмешательством учёных дал неожиданные результаты. Абсолютно во всех клетках его организма заработал фермент «теломераза». Иными словами, при делении его клетки не сокращались ни на один нуклеотид. Сам того не понимая, Грегор Уайт породил величайшее творение не только своей жизни, но и всего человечества в целом.       Но так и не узнал об этом.       Пока организм был молод, а количество делений не превысило нормального значения, выявить мутацию было довольно затруднительно. Лишись Томас пальцев на ногах в одном из экспериментальных ящиков, учёные бы смогли обнаружить у него способность к репаративной регенерации, и тогда его бы уже не выпустили из лаборатории. Но этого не произошло, и в возрасте пяти лет химеру решено было отправить в нормальный мир людей.       Томас и сам до двадцати трёх лет не знал об этой «небольшой» особенности собственного организма. Он никогда и ничем не болел, но списывал это на закалённое ледяной водой детство.       Пока однажды в его жизни не появился Джексон Уайт, и не выстрелил ему в голову.       Тогда Томас Уайт умер в первый раз.       Полное восстановление повреждённых тканей заняло несколько дней. Он не помнит точно, потому что всё это время находился в состоянии предсмертной агонии. Боль разрывала черепную коробку и никак не находила выхода.       В тот момент Томас познал, что такое ад.       Гораздо позже он узнал, что если бы Джексон не вытащил пулю, застрявшую у него в голове, это состояние не прекратилось бы никогда. Он бы так и остался заперт между жизнью и смертью. Клетки бы продолжали своё деление, не давая ему отойти в мир духов, а свинец в голове не позволил бы тканям затянуться полностью и вернуться в мир живых.       Осознать, что он такое, было не так-то просто.       С самых ранних времён человечество задумывалось над возможностью вечной жизни. В двадцать первом веке бессмертие человеческого тела перешло из области мечтаний в область научных гипотез.       Учёные не прекращают изучение человеческого генома и возможности его перестройки. Что бы стало с ним, если бы хоть кто-то из них узнал его секрет? Эта мысль приводила Томаса в ужас. Он на собственной шкуре ощутил, каково это — быть объектом чьего-то исследования и ни за что бы не согласился пройти через это снова.       Поэтому ему пришлось заключить сделку с дьяволом. Джексон поймал его в ловушку: попытайся он убить брата и сбежать — во все базы данных всех исследовательских институтов всего мира тут же были бы отправлены фото и видео доказательства того, кто он есть на самом деле. Тогда ему бы грозила не только одна корпорация, но и весь мир.       Томас сдался. Согласился на условия, которые ему предложил Джексон. Он помогает брату уничтожить всё, что связано с проектом «Рея», а взамен тот найдёт способ быстро и, по возможности, безболезненно его убить. В том, что Джексон не успокоится, пока не сотрёт его с лица Земли, Томас даже не сомневался. Он был угрозой. Его ДНК могли дать толчок для новых исследований, а следовательно, и для рождения новых мутантов.       Ни он, ни Джексон не могли точно знать, как долго клетки генетической химеры могут продолжать деление. Возможно, пройдёт не одна сотня лет, прежде чем он состарится и умрёт. Младший брат так долго ждать был не намерен, да и вряд ли бы смог.       Томас смирился. Бессмертие может стать настоящим проклятьем, если за тобой по пятам ходит монстр, который не успокоится, пока гены Грегора Уайта полностью не исчезнут. В чём-то он был даже согласен с Джексоном — исследованиям их отца надо было положить конец.       — О чём задумался? — спросил Джексон.       — О том, что ты имел в виду под фразой «туда, где все началось».       — В записях нашего отца я нашёл пометку об извержении Этны в 1983 году. Это было за три года до катастрофы в Бхопале. Думаю, именно здесь он впервые синтезировал «ромул». Получил энергию из вулкана. Что-то вроде теста перед тем, как стереть с лица Земли целый город. Если где-то Грегор и мог спрятать сыворотку, помимо тайника в лаборатории, то здесь.       — Почему он не использовал её?       — На ком? Из его генов не выходило ничего толкового, — Джексон язвительно поджал губы. — Взгляни на меня. В последнем и самом удачном своём исследовании он использовал твои ДНК. Но признаться в этом — всё равно что объявить себя импотентом. Поэтому и скрыл то, что «ромул» ещё остался.       Два человека сошли с самолёта и направились к месту аренды автомобилей. Не глядя заполнив все необходимые документы, Томас получил ключи от седана популярной модели. Молодой парнишка-агент приветливо улыбнулся им сквозь застеклённое окошко:       — Вам очень повезло, что успели приземлиться. Извержение скоро начнётся. Тогда взлётные полосы покроются пеплом, и все рейсы отменят на ближайшие пару недель.       — Вижу, вулкан вас не сильно пугает, — Джексон улыбнулся, изображая интерес. — Когда планируется извержение?       — Да кто ж его знает. Последнее было больше двух лет назад. Может быть и пронесёт, конечно, но прогнозы неутешительные. Правительство уже стягивает технику к подножию Этны.       В доказательство его слов через холл пробежал военный патруль. Краем глаза Томас отметил стайку телевизионщиков, выгружавших свое оборудование на огромные тележки. Их лица не были взволнованы или напуганы. Скорее нетерпеливы и заинтересованы. Они пришли за сенсацией и не собирались сдаваться, пока её не получат.

* * *

      — Тео, здесь больше нельзя оставаться, я попробую выйти и позвать не помощь. Хорошо?       Лиам похлопал парня по колену, доверительно заглядывая ему в глаза.       — Ага, — Грин безразлично повёл плечами, — я буду тут. Мне всё равно некуда больше пойти.       На негнущихся ногах Лиам спустился по лестнице. Что бы ни вколол ему Томас — действовала эта штука просто убойно. Тело до сих пор с большим запозданием реагировало на сигналы мозга.        Когда он проходил мимо кухни, горло сковало ядовитым спазмом.       — Пожалуйста… Будь живым, ублюдок. Ты торчишь мне четыре штуки, — прошипел он сквозь плотно стиснутые зубы.       Предположение Тео о том, кем является Томас, казалось диким. Конечно, он мало что знал о мутациях и том, как они могли повлиять на человеческий организм. За последние пару месяцев он успел увидеть много странного. Людей без лиц. Живые трупы. Монстра с прозрачной кожей и неестественно длинными зубами. Но бессмертие? Это уже выходило за рамки его понимания.       Порыв ледяного ветра едва не сбил его с ног. В лицо ударило что-то холодное. Лиам запрокинул голову к небу и едва не рассмеялся в голос.       Снег.       Бестолковые снежинки кружились в хаотичном танце, оставляя влажные следы на коже. Белоснежные. Как насмешка природы над тьмой, что поселилась в его душе. Детектив натянул пониже капюшон куртки и побежал в сторону дороги, спотыкаясь на каждом шагу.       — Сука! — закричал Олсен вслед уже четвертой машине, которая и не подумала остановиться на отчаянный призыв о помощи. — Чёртов снег!       Каждый раз, когда в Бостоне идёт снег, в городе начинается настоящая паника. Закрываются магазины и школы. Автолюбители спешат поскорее вернуться домой, чтобы переждать непогоду. Никому нет совершенно никакого дела на детектива полиции, размахивающего руками посреди лесной дороги.       Лиам упал на колени. Кулаки начали барабанить по ни в чём не повинному асфальту. На тонкий слой снега капнули первые капли крови. Костяшки пальцев начало жечь. Слёзы ярости потекли по щекам. Он закричал, беспомощно падая на землю. Стайка птиц сорвалась с веток и с громким криком полетела прочь.       Яркий свет ослепил глаза и на огромной скорости пронесся мимо него. Лиам закашлялся, посылая вслед очередному автомобилю порцию отборного мата.       Еле живой от усталости, он поднялся на ноги. До ближайшего населенного пункта чуть больше пяти километров. И идти придется пешком.

* * *

             Тео сполз по ступенькам. Двигаться не хотелось, но организм требовал кофе. Он без интереса осмотрел разгромленную кухню. Похоже, у кого-то выдался нелегкий денек. Кончиками пальцев раскидывая обломки разбитой посуды, Тео доковылял до кофемашины. Ее равномерное жужжание не успокаивало, а только распаляло и без того напряженные нервы.       Мысль о том, что это конец, пронзила так резко, что чашка с горячим напитком едва не выпала из обессиленных рук. Они не вернутся. Ни Джексон, ни, тем более, Томас. Возможно, даже детектив Олсен уже не вернется в этот чертов дом. Он остался совсем один. В лесу, посреди бурана. Ни семьи, ни друзей. Ничего. От него ничего осталось. Даже страха больше нет. Пустота. И холод.       Он не слышал, как открылась входная дверь; как тихий звук шагов прошелестел по коридору; как одинокая тень подкралась к нему со спины и остановилась, наблюдая за каждым его движением.       — Привет, Тео. Давно не виделись, — звонкий голос прорезал тишину вместе с остатками его здравомыслия.       Он вздрогнул. Чашка всё-таки вылетела из рук и со звоном разлетелась на кусочки. Горячие капли ошпарили кожу на ногах, но Тео не стал на это реагировать. Он медленно повернулся на чужой зов. Чёрное дуло пистолета, направленное прямо ему в голову, намертво приковало его к полу.       — Ты? — кое-как заставив свои голосовые связки работать, прошептал Тео. — Что ты тут делаешь?       — Ты мне скажи. Что ты делаешь в доме Мелиссы Грейс. А, Тео?       — Откуда ты знаешь, кому принадлежит этот дом?       — Полиция так и не смогла идентифицировать тело, найденное на стройке в Дорчестере. Основательница «Неолюции» с сыном вели довольно замкнутый образ жизни, здесь редко бывали гости. Вот мне в голову и пришла мысль, что мой брат снова прячется у всех на виду.       — Твой брат? — Тео захохотал, прижимая руки к животу. На глаза тут же навернулись слезы. — Так это ты «объект 27»?!       Тиканье десятков часов одновременно ворвалось ему в голову, как будто он снова вернулся в кабинет своего отца. Тео обессилено упал на колени. По ногам прошли вспышки боли, но шок оказался сильнее. Перед собой он видел лицо, которое меньше всего ожидал встретить в домике посреди леса. Да и в целом во всей этой истории этому лицу совершенно не было места.       — Я сказала что-то смешное?       Ребекка Дэвис начала терять терпение, сильнее сжимая рукоять пистолета.       — Как это возможно? — Тео продолжал трястись от смеха. — Как ты можешь быть «объектом 27»?!       — Я не меняла пол, если ты об этом, — голос Ребекки наполнился сарказмом и вместе с тем какой-то странной горечью. — Принято выделять два типа близнецов: гомозиготные и гетерозиготные. Первые генетически идентичны; вторые наследуют примерно по пятьдесят процентов последовательности ДНК от каждого из родителей. Тем не менее, существует и третий, крайне редкий тип близнецов — полуторазиготные. Материнские аллели таких близнецов идентичны, а отцовские сходятся примерно на семьдесят пять процентов. Первый и единственный такой случай был описан в две тысячи шестом году, когда на свет появилось два близнеца разного пола. Мы с братом родились на два года раньше, но по определенным причинам не попали на страницы газет.       — Я не об этом… — голос Тео дрожал, — как ты раньше не поняла, кто такой Джексон Уайт? Он два года проучился с тобой в одном классе!       — Я никогда не видела других мутантов. Как я должна была понять? Думаешь, мне было дело до какого-то странного парня на задней парте? Вероятность того, что два мутанта встретятся в одном городе и пойдут в один класс, была настолько мала, что я засчитала ее за невозможную.       — А глаза… — Тео запнулся, глядя в ярко-зеленые глаза бывшей девушки, — твои глаза…       — О чём это ты?       Вот оно что. Похоже, вмешательство генов Томаса повлияло на цвет глаз последних «объектов». Скорее всего, им достались глаза Кассандры.       — Где сейчас Джексон? — Ребекка мотнула головой, оглядываясь по сторонам. — Возле дома я видела чьи-то следы, но размерчик не его.       — Ты… ты… — вспышка осознания парализовала тело. — Это ты убила Филиппа!       — Он мне никогда не нравился, — девушка скривила губы в ядовитой усмешке. — Вечно задирал Маркуса, говорил много лишнего и совал свой нос туда, куда не следовало.       — И Маркуса… Маркуса тоже…       — Я не хотела! Это все из-за него! Из-за этого фрика!       Под давлением его мысли начали разбегаться. Перед внутренним взором всплыло улыбающееся лицо лучшего друга.

Красавица и чудовище… Без обид, Джексон.

      — Где сейчас Джексон Уайт?! — Ребекка начала терять терпение.       — Понятия не имею.       Выстрел. Пуля со звоном врезалась в окно за его спиной. Осколки полетели ему на голову. Тео не пошевелился.       Ребекка несколько секунд рассматривала образовавшуюся дыру в окне, прежде чем снова заговорить:       — Это было довольно ожидаемо. Еще тогда, в классе, я поняла, что ты ни за что не предашь Джексона Уайта. Тебя так ломало… Ты такую истерику закатил при обычном упоминании его имени…       — Поэтому ты пошла к Филиппу…       — Именно. Он так сожалел о том, что наговорил мне про Маркуса, что без вопросов согласился пустить меня к себе в гости. Недоумок… Знал бы ты, как приятно было его убивать. Филипп Стоун, наконец, заткнулся.

«Филипп…».

      Впервые за долгое время в голове Тео полностью прояснилось. По телу прошла волна ярости. Неожиданно к нему вернулись силы. Глубоко из недр сознания показалась уродливая пасть того существа, каким он был прежде. Показалась с одной целью. Отомстить. Вот, что чувствовал Джексон Уайт, придя в себя в яме, полной трупов. Всепоглощающая жажда крови. Собственная жизнь перестала иметь значение.       Глаза Тео налились кровью. Он заговорил абсолютно ровно, чеканя каждое слово:       — И что ты там нашла? Дай угадаю, залезла в комп Филиппа, увидела вирус. Отследила, что было украдено с компьютера его отца. Вышла на «Неолюцию», а через нее узнала про этот дом?       — Неплохо, но тебе это не поможет.       — Думаешь? — в голосе Тео зазвенела сталь. — С чего ты решила, что не стоишь сейчас именно там, где тебя хотел видеть Джексон Уайт?       — Что ты несешь? — рука Ребекки дрогнула. Пистолет снова выстрелил. Пуля отскочила от кафеля в пяти сантиметрах от его ноги.       — Чего ж ты раньше не пришла? Я точно не помню, сколько времени прошло с убийства семьи Стоун, но наверняка больше двух недель. Навигатор подводит?       — Я была в…       — Финляндии, да? — Тео истерично рассмеялся ей в лицо. — Мы же всем классом туда собирались. Было бы подозрительно, если бы и ты и Филипп не поехали. Тебе нужно было алиби. Ты же не хотела потерять свою такую идеальную жизнь. Как ты оказалась в «Филлипс Андовер»?       С отсутствующим, почти отрешенным видом Ребекка начала рассказывать:       — Я не планировала жить в Бостоне. Когда ноги несли меня сквозь лес, подальше от горящей лаборатории, я думала сбежать от корпорации так далеко, как только смогу. Я знала несколько языков. Могла жить где угодно. Делать что угодно. Пара финансовых махинаций, и я уже не знала проблем с деньгами. Они нашли меня. И находили снова. Снова. И снова. Тогда мне в голову пришла мысль — спрятаться у всех на виду. Думаю, этим же руководствовались Джексон и Томас. Я создала себе новую личность. Придумала богатых родителей, которые все время в разъездах, и переехала в Бостон. В академию я пришла из-за тебя. Чтобы держать на виду сына Моргана Грина.       — Так ты поэтому со мной встречалась?       Ребекка криво усмехнулась.       — А думаешь, ты мог заинтересовать меня своей личностью? Безмозглый кусок дерьма, пляшущий под дудку своего отца. Слабый. Безвольный. Когда я поняла, что ты не представляешь угрозы, мы расстались.       — А что насчет твоего близнеца? Как давно ты узнала, что он мертв?       — Моя жизнь меня полностью устраивала. Получив, наконец, свободу, я была счастлива. Но мне не давало покоя, что где-то по свету бродит вторая часть меня. Его судьба могла сложиться не так хорошо. Я решила его найти. Пока был жив Грегор Уайт, я не могла вернуться в Индию, чтобы начать поиски с того места, где все началось. Год назад его не стало. Тогда я решила рискнуть.       — Поехала летом, да? Чтобы не вызывать подозрений.       — Откуда ты…       — Что произошло в Индии?       — Я добралась до заброшенной лаборатории. Он был в секции F. В той самой комнате, где меня держали. Ублюдок забальзамировал тело и оставил его там. Выпотрошенного. Расчлененного. Как кусок мяса! Отсутствие той самой части тела, на которую хромал Джексон Уайт, заставило меня присмотреться к школьному фрику повнимательней. Наглости ему, конечно, не занимать. Уайт — очень распространенная фамилия, но чтобы так рисковать…       — Рисковать? — Тео улыбнулся. — Думаю, он сделал это специально. Иначе тебе бы мозгов не хватило его отыскать.       Глаза Ребекки опасно блеснули. Рука с пистолетом напряглась сильнее.       — Что он с тобой сделал? Кем ты его считаешь? Богом? Думаешь, он в состоянии спланировать события на несколько лет вперед?! Он всего лишь неудавшийся эксперимент!       — Забавно.       — Не вижу в этом ничего забавного.       — Почему все так любят недооценивать Джексона Уайта? Сперва ученые из «Кроноса», которым было плевать на неполноценного мутанта и которые с легкостью пустили его в расход, чтобы проверить преданность «объекта 28». Потом сам «объект 28», который решил, что может заманить его в ловушку и убить на берегу ручья. Затем был Роберт Льюис, мой отец и я. А теперь вот ты. Вломилась в этот дом, в поисках того, кто около двух недель сидел безвылазно в своей комнате и ушел за час до твоего появления. Как думаешь? Совпадение?       — Это невозможно! Он не мог знать, что…       — Даже не верится, что именно тебя Грегор Уайт считал своим лучшим творением, — Тео рассмеялся в лицо бывшей девушки. — Ты так и не поняла, с кем связалась?

«Гениальность граничит с безумием. Всегда. В моем случае эта грань настолько неуловима, что я и сам ее не ощущаю».

      Тео хмыкнул. В тот раз фрик тоже солгал. В случае с Джексоном этой грани вообще не существует. Он поднял голову, впечатываясь в Ребекку ледяным взглядом.       — Ты — всего лишь злобная стерва. А Джексон Уайт — псих. Самый настоящий. Сумасшедший. Монстр. Твой мозг защищен от всех раздражителей, а его — нет. Поэтому он каждый раз тебя переигрывал. Тобой руководили холодный расчет и инстинкт самосохранения. Его же вела ярость. Он знал, что ты ни за что не высунешь голову из песка, если тебя не разозлить. И он нашел способ. Еще пять лет назад, когда сохранил тело твоего брата в той лаборатории. Видимо, он задолбался ждать, пока ты рискнешь отправиться на поиски близнеца, и прикончил своего папашу, чтобы открыть тебе путь. Хотя, черт его знает. Не имею понятия, кого из вас он ненавидел сильнее. Скорее всего, он узнал, что ты нашла тело. Знаешь, как? В начале лета он отправил своего брата в Бхопал. Ты же не оставила своего близнеца и дальше плавать в формалине? Затем ты попыталась убить Джексона, но ничего не вышло. Он сбежал. Тогда ты пошла к Филиппу. И вот мы здесь. Полагаю, он даже не знает, кто ты на самом деле. Ему плевать на твою личность. Он и не собирался встречаться с тобой лицом к лицу. Есть у него такая странная привычка — убивать чужими руками.

Тяни время. Делай, что хочешь, но выведи ее из себя.

      Тео блефовал. Так отчаянно, как никогда прежде. Он не был уверен в Джексоне настолько сильно. Скорее всего, тот действительно не дал телу «объекта 28» разложиться и оставил его в Индии, чтобы рано или поздно выманить «объект 27». Но остальное было чистой воды вымыслом. Он даже не знал, как давно ушел Джексон. Их с Томасом могло не быть в доме уже несколько дней. Неизвестно, что за вещество братья Уайт использовали на детективе, но Лиам Олсен с трудом ориентировался во времени после укола. К тому же, то, что «объект 27» оказался существом женского пола, могло сбить с толку Джексона, и тот не смог ее вычислить. А следовательно, и просчитать ее дальнейшие действия. Значит, появление Ребекки в этом доме не было запланировано. То, что его бывшая застала его здесь могло быть всего лишь случайностью.       В голове Тео завыли сирены. Если верить записям Грегора, «объект 27» никогда не отличался самообладанием. Единственный шанс выжить при встрече с ним — заставить его сомневаться в себе. Доказать, что весь путь, который он прошел, был замыслом другого человека. Почувствовать себя пешкой в чужой игре. Вывести из равновесия, чтобы нанести удар.       — Тебе потребовалось пять лет, — он продолжил говорить, наполняя свой голос ядом, — чтобы набраться смелости и бросить вызов хоть кому-то из корпорации. Как долго ты вычисляла, кто такой Джексон? Все-таки твой мозг несовершенен. Ты куда большая ошибка, чем любой из мутантов Грегора Уайта. Они носились с тобой, как курицы-наседки. Заставили почувствовать себя особенной. И к чему это привело? Тебя обвел вокруг пальца инвалид. Мутант, на которого с самого начала никто не ставил. Каково это? А? Ребекка? Знать, что он забрал единственного дорогого тебе человека и скрылся? Он давал тебе шанс сразиться с ним еще очень давно. Но ты его упустила. Так боялась снова попасть в клетку? Джексон же ничего не боялся. Он спятил настолько, что жизнь перестала его волновать. Он преследовал всего одну цель — уничтожить вас всех до единого. И у него получилось. Пока ты распивала мартини на дорогих курортах и отжигала в лучших клубах Бостона, он развивался. Эволюционировал. Убивал.       Тео перевел дыхание. С огромным наслаждением он заметил, как на глубине зрачков Ребекки Дэвис рождается страх.       — Знаешь, когда мы поняли, что Джексон сдался корпорации по своей воле, мы решили, что он испугался тебя. Сейчас это кажется мне смешным. Он пошел в «Ноу Кемикал» только ради того, чтобы убить мутантов, которые еще остались в стенах лаборатории. А заодно — и ученика Грегора Уайта. Он залез ко мне в голову и терпеливо ждал, пока я сам не приду и не помогу ему это сделать. Я убил своего отца ради него. Этими руками, — Тео поднял руки ладонями вверх, чтобы добавить своим словам убедительности.       Глубокий вдох прежде, чем продолжить:       — Так что, Ребекка? Все еще считаешь, что он — неудавшийся эксперимент? Он разрушил корпорацию. В одиночку. Без оружия. — Тео выразительно посмотрел на пистолет. — А на что ты способна? Залезть в шахту вентиляции? Вычислить время, в которое Джексон Уайт ходит в туалет перед тем, как идти домой? Заставить Филиппа пустить в дом одноклассницу? Это бы даже я смог провернуть. Где хваленые умственные способности «объектов 27 и 28»? Одного выманили при помощи пожара. Дали надежду на спасение, а затем прикончили и разрезали на кусочки. Вторая пять лет пряталась от теней из прошлого, а когда нашла в себе силы вступить в бой, облажалась по всем фронтам. Тебя даже монстром можно назвать с большой натяжкой…       Пуля со свистом пролетела в сантиметре от его лица. Ребекка возвышалась над ним, как гарпия, которая приготовилась к прыжку. Её лицо исказилось от ярости. В глазах заблестели искры. Грудная клетка тяжело вздымалась, с шумом выпуская воздух из легких. Рука с пистолетом тряслась, как будто ее сковала болезнь Паркинсона.       — Еще и стреляешь дико хреново, — оскалился Тео, — уже третий выстрел, а все равно мимо. Смирись уже. Целься точнее, — не разрывая зрительного контакта, он ткнул указательным пальцем куда-то в центр собственного лба. — В одном ты была права. Я никогда не предам Джексона Уайта во второй раз. Я и первый-то не смог пережить… Но на самом деле, ты зря о нем беспокоишься. Скоро он сам за тобой придет. Все, что тебе остается — так это собрать манатки и бежать. Как можно дальше. Вот только Джексон не корпорация. От него не скроешься.       Ярость перекрыла доступ кислорода. Ребекка опустила руку с пистолетом и выстрелила. Пуля попала в бедро. Разорвав мышцы и мягкие ткани, кусок металла врезался в кость. Тео вскрикнул, зажимая рану рукой. Кровь потекла сквозь пальцы.       Ребекка подлетела к нему и приставила дуло пистолета к виску. Она была так близко, что Тео ощущал на щеке ее тяжелое дыхание. Видел, как со лба потекла крохотная капелька пота. Как губы дрожали то ли от ярости, то ли от страха. У него получилось ее задеть. Указать на ее истинное место. Это конец.       — Не надейся, что сдохнешь так просто, — она шипела сквозь плотно сжатые зубы, сузив глаза от бешенства, — ты еще умолять меня будешь о смерти.       — Только не говори, что снова решила стать моей девушкой.       Рукоять пистолета со свистом врезалась в челюсть. Тео повалился на пол. Осколки разбитой посуды поцарапали кожу. Во рту появился привкус металла.       Скрип входной двери заставил их обоих вздрогнуть. Ребекка выпрямилась, направляя дуло пистолета ко входу. Несколько секунд она выжидательно смотрела на дверь. Ничего не произошло. Больше не донеслось ни звука.       Тео схватил наиболее крупный из осколков, который смог найти на полу, и резко проехался по икре Ребекки, молясь, чтобы фарфор смог прорезать ткань ее джинсов. Звонкий крик пролетел через кухню и в открытую дверь вышел во двор. Нелепо взмахнув руками, она рухнула на колени, выпуская из рук пистолет. Еще один рефлекторный выстрел потонул в кухонном кафеле. Собрав остатки сил, Тео сел, хватая Ребекку за волосы. Оттянув голову чуть назад, он с остервенением прошел осколком по тонкой шее. Яремная вена лопнула. Из горла Ребекки полились булькающие звуки и новые порции бордовой жидкости. Тело затряслось в конвульсиях. Мозг пробовал сопротивляться. Руки потянулись к пострадавшей шее. Но Тео прекрасно знал анатомию. При разрыве яремной вены смерть наступает через десять-пятнадцать секунд. В случае с «объектом 27», это продлилось чуть дольше — тридцать секунд. Ровно столько отбили часы у него в голове.       Из мира разом исчезли звуки. Тиканье часов прекратилось. Тео с отвращением оттолкнул от себя тело бывшей. Весь в крови, своей и чужой, он прислушался к звукам за дверью. Тишина. Никто не пытался проникнуть в дом. Никто не пришел к нему на помощь.       — Сквозняк… — усталый выдох, — тебя победил обычный сквозняк. Плотнее закрывай за собой двери, когда приходишь в дом, чтобы кого-то убить, сучка.       Руки нащупали рукоять пистолета. Благо, он отлетел не очень далеко. Иначе у него просто не хватило бы сил добраться. Дрожа всем телом, он поднял оружие и направил дуло себе в рот. Вот теперь точно конец. Тео зажмурился и нажал на курок.

* * *

      Когда перед ними показалась Этна, сердце Томаса замерло от волнения. Над вулканом рассыпался густой оранжевый свет, как будто кто-то мазнул по небу кистью, макнув ее в яичный желток. Из недр земли вырывалось утробное рычание. Черный пар поднимался над кратером, словно заманивая к себе потерявшихся путников, чтобы погубить их в глубине вулкана.       «Дьявол приглашает меня на ужин», — пронеслась в голове пугающая мысль.       Они ехали по извилистой горной дороге, окруженной голыми деревьями. Томас опустил окно и подставил лицо навстречу ветру. Не помогло. Глаза закрывались сами собой. Руки и ноги немели. Его неудержимо клонило в сон.       Последние две сотни километров он преодолел практически на автопилоте, бездумно пялясь перед собой. Дорога начала уходить вверх. Набор высоты перед прыжком в бездну.       За поворотом и несколькими горными террасами, усыпанными россыпью одинаковых домишек, остался только сам пик. Они прибыли на место.       Машину было решено оставить прямо у обочины и пробираться оставшееся расстояние пешком. Даже Томасу было нелегко пробираться сквозь лес. Он шел, тяжело дыша, борясь с порывами встречного ветра. На высоте воздух был сильно разрежен. Давление упало, и у него начинало гудеть в висках. Джексон шагал рядом, опираясь на костыли, проигнорировав предложение брата о помощи. Для него перепады давления не были таким уж тяжелым испытанием, а вот бороться с лесной тропой было тяжело. Но он упрямо продолжал идти напролом.       Наконец, перед ними показалась пещера. Не сказав друг другу ни слова, они сделали шаг в темноту.       Прошло примерно пятьдесят метров, прежде чем дорога начала резко уходить вниз. Тут Джексону пришлось сдаться. Он отдал костыли в руки старшего брата, а сам забрался к нему на спину на манер рюкзака. Воздух пропитался влагой. С темных сводов на них потекли теплые струйки воды. На стенах все чаще появлялись блестящие капли. Томас шел, молясь лишь о том, чтобы прорезиненная подошва его сапог не вздумала заскользить.       Вдруг перед ними разверзлась пропасть. Колодец. В свете фонаря Томас различил на противоположной стенке железные перекладины лестницы. Проверив ее на прочность сапогом, Томас скинул костыли брата в пропасть и, вздохнув, оправился следом за ними. Даже без груза в лице брата, повисшего у него на шее, этот спуск дался бы ему не так просто. Руки ныли. Перед глазами плясали искры. Дыхание сбилось окончательно. Кое-как одолев почти полсотни ступеней, Томас ступил ногами на твердую землю.       Разом посвежевший воздух подсказывал, что совсем рядом — большое пустое пространство. Томас пустил свет фонаря по сводам пещеры. Они стояли на скальном выступе, на краю огромной чашеобразной впадины, напоминающей римский амфитеатр.       В складках породы вырисовывались мириады орнаментов. Сосульки сталактитов и столбы сталагмитов объединялись в причудливые узоры. На мгновение Томас замер, наслаждаясь прекрасным зрелищем.       Они продвинулись чуть левее, прижимаясь спинами к скале.       Там была еще одна галерея. Томас опустил брата на землю и нырнул в нее, согнувшись. Джексон на четвереньках прополз следом.       Под подошвами перекатывались обломки горной породы. Ноги то и дело подворачивались, соскальзывали в лужи. Послышался шум воды.       — Почти пришли, — прошептал Джексон ему прямо в ухо. — Где-то рядом должен быть сифон.       — Ты думаешь, она сработает? — сам того не ожидая, спросил Томас. — Сыворотка… Если мы найдем ее…       — Что такое? — хмыкнул Джексон. — Ты испугался? Когда мы почти добрались до цели, ты решил сдать назад?       — Нет, но… — Томас замялся. — Что, если у тебя не получится? Если «ромул» не остановит деление моих клеток. Что тогда?       — Об этом подумаем после.       — Джексон, я…       — Что такое? Только не говори мне, что передумал. Все дело в Лиаме? Ты влюбился и снова захотел жить?       — Я не… — выдох, — влюбился.       — Лжец, — в голосе Джексона заиграли стальные нотки. — Если ты не влюбился, то какого черта прыгнул с высоты десятого этажа в самом центре города?       — Откуда ты…       — Думал, я не узнаю? Серьезно? — Джексон язвительно поджал губы. — Ты же прекрасно понимал, что Кассандра не станет тебя убивать. А я бы нашел способ тебя вытащить. Так почему, Томас? Почему ты рискнул своей тайной? Ты так боялся, что кто-нибудь узнает о твоем бессмертии, но добровольно полетел в пропасть в городе, полном камер видеонаблюдения.       — Я не… — что ответить на это, Томас не знал. — Я не подумал…       — Конечно. Ведь там, на крыше того отеля, ты думал только о том, что ни Тео, ни тем более детектив Лиам Олсен живыми твоей матери не нужны. Она бы убила их, а не тебя. Ты прыгнул не затем, чтобы спастись самому… Полагаю, Грин тебя мало волновал, а вот полицейский…       — Я понял. Хватит. Замолчи.       Томаса пробрало волной страха. Джексон узнал о его предательстве. Узнал о том, что он был на грани того, чтобы раскрыть свою тайну миру.       — Я не сержусь, — неожиданно голос брата стал мягким, почти нежным. — Любовь — чувство, мне не знакомое. Но я даже рад, что ты успел его испытать.       — Иди ты к черту, Джексон.       Перед ними открылся поток. Снова сбросив брата со спины, Томас полез в узкую промоину, стараясь ступать по кромке воды. Помедлив мгновение, Джексон нырнул за ним следом. Новый спуск. Вода повсюду. Воды — это кровь пещеры, а галереи — ее вены и артерии. Медленно они приближались к ее сердцу.       Наконец они выбрались на сухую площадку из черной скальной породы. Кругом громоздились глыбы, сталактиты жались к стене. Томас завертел головой по сторонам и пришел к неутешительному выводу: отсюда нет выхода.       Резкий толчок в спину выбил оставшийся воздух из легких. По инерции Томас сделал несколько шагов вперед. И рухнул в пропасть. Второй колодец. На этот раз без всяких ступенек. Без единого шанса выбраться.

«Ты был прав, Лиам. Я так и не смог найти города под названием Алабама. Похоже, это действительно всего лишь название штата».

      Тьма была кромешной. Томас прикрыл глаза, но ничего не изменилось. По стенам прошлись волны вибрации. Этна начала просыпаться.       Джексон рухнул на землю, обхватив себя руками за плечи.       — Прости меня, Томас, — зашептали помертвевшие губы, — я солгал тебе в последний раз. Я не знаю, где сейчас сыворотка и существует ли она на самом деле. Я выбрал это место только потому, что по легенде, во время войны на Олимпе, богиня Афина скинула эту гору на спину одного из титанов. Она тоже не знала, как его убить.       Утробный крик потонул в подземных толчках. По щекам покатились слезы. Его лицо исказилось от боли.       — Пожалуйста, Томас, — дрожа всем телом, он продолжал говорить в пустоту, — заставь свои клетки сдаться. Не оставайся там слишком долго.       Джексон подполз на четвереньках к самому краю обрыва и впился взглядом в бездну. Шахматная доска начала гореть. В мгновение ока пламя охватило все уцелевшие фигуры.       В одном Теодор Грин был абсолютно прав.

Монстрам лучше оставаться в клетках.

* * *

      Окна четвертого этажа неприметной пятиэтажки встретили его новыми стеклопакетами. Кирпичи вокруг них все еще были почерневшими от копоти, как напоминание о произошедшем пожаре. Лиам высоко задрал голову, подставляя лицо под снежные наплывы. Как же сильно устал. Как же давно его не было дома…       — Лиам? Это ты? Это правда ты? — родной голос вырвал его из снежного плена. — Ты жив… сынок…       Он резко обернулся, сталкиваясь глазами с неверящим взглядом матери. Руки женщины задрожали, выпуская в свободное падение огромный бумажный пакет. Продукты рассыпались и потонули в ледяной каше.       — Мама… — беспомощно, словно ребенок, потерявшийся в лесу, Лиам протянул руки навстречу крепким объятьям. — Мамочка…       Тело задрожало не от холода. Волна облегчения прошла от пяток к вискам и вылилась потоком обжигающих слез.

Две недели спустя.

      В дверь настойчиво продолжали звонить.       Лиам со стоном приложил к голове подушку в призрачной надежде, что незваный гость сам поймет, что ему тут не рады, и свалит куда подальше. Возвращаться в реальность не хотелось. Больно было даже физически. Он уже не помнил, сколько дней пролежал вот так, без движения. Мать регулярно приносила ему тарелки, наполненные едой, но он упорно продолжал их игнорировать.       Отсутствие вестей от Томаса сводило с ума. Отсутствие самого Томаса сводило с ума. Как-то так вышло, что за два коротких месяца он привык засыпать и просыпаться рядом с ним. А теперь его нет. Исчез. Забрал с собой все свои секреты и громко хлопнул дверью.       Ему бы начать собирать свою жизнь заново. Пойти в полицию и рассказать о том, что с ним произошло. Хотя бы объявить, что он жив. Что он вернулся. Но сил не было даже на то, чтобы элементарно встать с кровати.       Звонок в дверь снова повторился.       — Мам, открой дверь или выруби чертов звонок! — крик в пустоту.       Еще утром мать сказала, что уходит разбираться со страховщиками. Оказывается, ей так и не выплатили всю компенсацию за взрыв, произошедший по причине утечки газа.       — Сука! — не выдержав, он вскочил на ноги и бросился к двери.       Почему-то он не боялся, что за ним пришел кто-то из тех, кто охотился за головами братьев Уайт. За две недели у них было достаточно времени, чтобы найти его. Раз никто не пришел, значит, приходить больше некому.       Резко распахнув дверь, Лиам сжал кулаки, намереваясь выбить всю дурь из того, кто посмел нарушить его и без того шаткий покой. Гневная тирада так и застряла в горле, когда он увидел своего посетителя.       Джексон Уайт сложил руки перед собой и окинул его равнодушным взглядом.       — Т-ты? — голос Лиама предательски надломился. — Какого…       — Добрый день, детектив Олсен. Я хочу признаться в убийстве.       — Что? — ноги подкосились. — Что?!..       — В убийстве Грегора Уайта. Нолана Морриса. Моргана Грина. Роберта Льюиса и… — Джексон сделал глубокий вдох. — Томаса Уайта.