Я монстр

      Стазис — искусственная пауза во всех физиологических процессах живого существа, в том числе и самой жизни.       Именно так он себя чувствовал. День за днём вокруг ничего не менялось. Он ходил в комнату к Тео — менял повязки, мазал ожоги гелем. Ходил в комнату к Джексону — следил за состоянием сломанных коленей и обрабатывал раны. А перед этим ещё завершил курс антибиотиков Лиама и снял швы у того со спины. Как будто в армейском госпитале он остался единственным выжившим санитаром среди толпы искалеченных товарищей.       Две недели прошло с тех пор, как они нашли Тео с Джексоном в белом фургоне во дворе дома. У них не хватило сил выбраться самостоятельно, поэтому Грин сигналил им из машины, чем перебудил половину квартала. Само собой, после такого «эффектного» появления старую квартиру пришлось в спешке покинуть.       Побег из лаборатории прошёл не совсем гладко. Респираторы защитили слизистые оболочки и дыхательные пути, но токсины через одежду проникли в кожу. Оба получили примерно в равных количествах ожоги первой и второй степени. От более серьёзных повреждений их спасло то, что Джексон облил их формалином, сразу после того, как яд перестал контактировать с кожей. О том, где брат взял такое количество антисептика, Томас предпочитал не думать.       Первыми полетели стулья. Когда напряжение в доме достигло точки невозврата, Томас начал крушить всё, что попадалось ему под руку. Он даже не знал, в чей дом они проникли и кому придётся разбираться с последствиями таких выходок. Ему было плевать. Он бил посуду, технику, стены. Иногда взгляд опускался на панорамные окна, но в такие моменты он ещё мог взять себя в руки и остановиться.       Порой за этими вспышками его заставал детектив. Не говоря ни слова, Олсен окидывал его отрешённым взглядом и спешил убраться подальше от эпицентра бури.       Лиам больше не смотрел ему в глаза. Если они и перекидывались парой дежурных фраз, то взгляд детектива зависал где-то в районе его подбородка. Томас этому даже радовался. Ему бы не хотелось увидеть в глазах полицейского страх, презрение или, что ещё хуже, сочувствие.       Томас метался, как одинокая молекула озона в атмосфере. С одной стороны, он даже рад был очевидному игнорированию со стороны детектива, а с другой… С другой он готов был ещё сотни раз проиграть ему в одну из его идиотских игр, лишь бы тот снова заговорил.       Причиной стазиса стало то, что с тех пор, как их ноги поднялись по каменным ступенькам и ступили за порог двухэтажного строения, ни Тео, ни Джексон не проронили ни слова.        С Грином-младшим всё было более-менее понятно. Он потерял сознание задолго до того, как они добрались до этого места. И приходить в себя не торопился. Первые пару дней Томас списывал его состояние на обезболивающее, которым обколол парня с ног до головы, опасаясь болевого шока, но прошло уже две недели, а Тео никак не приходил в норму. Он бодрствовал от силы пару часов в день и всё то время, пока его глаза были открыты, бездумно смотрел прямо перед собой. А потом снова засыпал.       С Джексоном творилось что-то неладное. Брат и раньше не отличался излишней коммуникабельностью, а по возвращении из лаборатории вообще перестал разговаривать. Первое время Лиам порывался лезть к нему с вопросами о судьбе своей матери и о том, кто убил всю семью Филиппа Стоуна. Тогда Томасу приходилось чуть ли не силой выводить детектива из комнаты брата. Уж он-то хорошо знал, что пока Джексон сам не захочет говорить, пытаться вытащить из него хоть слово — всё равно, что надеяться растопить все ледники Антарктики голыми руками.

***

      …Мир был белым-белым. Что-то мягкое касалось его ладоней. Такое воздушное и почти неуловимое. Как крыло бабочки. Или облако. Хотя Джексон бы сказал, что прикасаться к облаку — всё равно, что держать руку над кастрюлей с паром. Только холоднее. Мокро и не так уж приятно.

      Кто такой Джексон и почему он знает, какое облако на ощупь? Впрочем, какая разница?

* * *

      — Что ты тут делаешь?       Томас застал Лиама сидящим на полу в коридоре под дверью в комнату Тео.       — Как он себя чувствует? — детектив нашёл что-то весьма занимательное в стене напротив своего лица и не собирался отрывать от этого взгляда. — Ему нужно в больницу.       — Ему нельзя в больницу, — Томас устало выдохнул и сел на пол, в футе от собеседника. — Мы пока не знаем, что точно случилось в лаборатории. Скорее всего, его уже ищут.       — Он не приходит в себя. Ему нужны настоящие врачи, а не… — полицейский вовремя прикусил себя за язык. — Любитель.       — Монстр? — по лицу Томаса пробежала тень. — Так ты хотел меня назвать?       — Любитель, — ни один мускул не дрогнул на лице детектива. — Я хотел сказать любитель.       — Его раны не такие уж и серьёзные. Царапина на виске. Пара синяков и ожоги. Я их каждый день обрабатывал, и они уже начали сходить.       — А что насчёт его головы? — Лиам всё-таки нашёл в себе силы повернуться к нему лицом. — Голову ему ты тоже мазью помажешь?       Томас до хруста костей сжал руку в кулак. Этот разговор они крутили по кругу уже в сотый раз за последние две недели. И так ни к чему и не пришли. Сказать, что по прошествии времени эти диалоги стали приятнее, было нельзя.       — Он хотя бы ест? — поломанным голосом спросил Лиам.       — Последний раз был два дня назад. Я смог затолкнуть в него немного бульона.       — А как твой брат?       — Кости начали твердеть. Скоро попробую поставить его на костыли. Он ест, спит, смотрит телевизор и, — Уайт-старший сглотнул ядовитый ком в горле, — молчит.       Томас обессиленно опустил кулак на пол, куда-то в центр того расстояния, которое было между ними. Взгляд упал на стену. И что в ней нашёл детектив? Обычная серая стена. Ну да, отделка красивая. Дорогая, наверное.       Руки коснулось что-то тёплое. Том неуверенно повернул голову к полицейскому. Тот снова терзал глазами стену напротив. Только кончики пальцев его правой руки говорили о том, что он помнит, что Томас всё ещё здесь. Дрожащие подушечки погладили его кулак невесомыми круговыми движениями. Уайт разжал ладонь и, последовав примеру детектива, упёрся взглядом в стену.

* * *

      Лиам Олсен не привык жаловаться на жизнь. До недавнего времени она его полностью устраивала. Почти шесть тысяч долларов в месяц после налогов. Он любил пить кофе по утрам и жевать пережаренные матерью тосты. Покупал недорогие костюмы и стабильно раз в три месяца посещал парикмахера. Читал колонку спортивных новостей в ежедневной газете. Заслужил уважение коллег и даже сурового начальника бригады, который однажды всерьёз похвалил его за отличный процент раскрываемости. Единственными его слабостями были сигареты и пара кружек пива по пятничным вечерам.       В тишине дома все неприятные события последних месяцев начали плясать перед глазами, как картинки в калейдоскопе. Чтобы спастись от них, он должен за что-то зацепиться. Только истинный полицейский может надеяться сохранить рассудок мыслями об убийстве, но в отличии от кошмарных экспериментов и порождённых ими мутантов, убийства были его стихией.       Лиам окинул тяжелым взглядом то, что осталось от большой, некогда прекрасно обставленной кухни. После последнего столкновения с Томасом она была в довольно плачевном состоянии. На стене — огромная трещина, а прямо под ней — осколки разбитого кафеля. Сломанные стулья, разбросанные по углам, протягивали к нему свои металлические ножки, как будто моля о помощи. Керамическая плитка треснула в нескольких местах после оглушительного удара чайником. Осколки перебитой посуды хрустели под ногами, словно он шагал по склепу, усыпанному человеческими костями. Ну, хотя бы кофемашина уцелела. И мраморная столешница, за которой он и собирался устроиться.       Кофе и сигарета. Как будто он герой сопливого романа для старшеклассниц.       Лиам считал себя единственным здравомыслящим человеком в доме. Тео и Джексон не выходили из комнат и, похоже, вообще не собирались идти на контакт с внешним миром. А Томас… О Томасе думать не хотелось. Немного остыв, Лиам перестал видеть в нём настоящего монстра, но всё ещё не мог до конца понять мотивов его поведения. Месть корпорации — ещё куда не шло, но следование указаниям брата, который совершенно точно не в ладах с головой — не поддаётся объяснению.       Итак, убийство. Кто-то очень зол на Джексона Уайта. Зол настолько, что готов раскрыть тайну своей личности, лишь бы добраться до его головы. Это неудивительно. До приезда в этот дом он видел Джексона всего лишь раз, а уже готов был купить членство в кружок по интересам из желающих ему смерти.       Нет. Так не пойдёт. Он же коп. Ну, или был им, по крайней мере. Неизвестно, что сейчас творится в его реальной жизни. Скорее всего, объявили пропавшим без вести. Может, даже отправили кого-то в Бхопал на его поиски. Так или иначе, когда-то он давал присягу, что будет охранять закон и порядок, и неважно, как он сам будет относиться к фигурантам расследования. Да, он точно никогда не вступит в фан-клуб имени Джексона Уайта, но если кто-то хочет убить подростка, он должен выяснить, кто именно. Пусть даже этот подросток — беглый мутант, который подорвал квартиру его матери. Пока он постарается верить словам Томаса о том, что Джексон не стал бы убивать ее ради забавы.       Все началось с убийства Маркуса Уолкера. Нет, не так. Все началось с аварии в индийском городе Бхопал. Позже там откроют лабораторию и начнут штамповать мутантов. Она просуществует до две тысячи шестнадцатого года. Потом будет пожар и побег двоих подопытных. А спустя ещё пять лет начнется цепочка событий, которые приведут его в этот дом и оставят стоять с чашкой кофе в руках посреди разгромленной кухни.       В целом, отличный выдался брифинг. Браво, детектив Олсен!       Лиам раздражённо поджал губы, мысленно отвесив себе звонкую пощечину. Соберись.       Какой-то уж слишком большой промежуток времени прошёл между пожаром и началом всей истории. Пять лет. Чего они все ждали? Пока звезды сойдутся? Да блять! Думай!       Что Томас делал в Индии? На момент их встречи на заброшенном заводе он уже несколько месяцев провёл в этой стране. Что он там искал? И нашел ли?       Можно спросить об этом самого Томаса, который, судя по треску со второго этажа, начал громить очередную комнату. Такими темпами им не на чем будет спать. Нет. К Томасу он за помощью не пойдёт.       Вернёмся в самое начало. Взрыв произошёл по двум причинам: ученым требовались подопытные и сыворотка. Что он вообще знает об этом веществе? Томас говорил, что его отец синтезировал её, чтобы создавать мутантов. Тогда почему после потери самых ценных «объектов» не попытался создать ещё? Или всё-таки попытался? Чёрт! Как это вообще относится к делу? А если создал, то почему не использовал? Или где спрятал? Что, если убийца охотится за Джексоном, потому что думает, что тот знает, где сыворотка? Гипотетическая. Которая не факт, что вообще существует. Мотивы людей порой бывают настолько размыты, что их тяжело определить даже полицейским с огромным стажем работы. А мотивы мутантов так вообще теряются, как корабли в бермудском треугольнике.       Лиам перевел взгляд на пачку сигарет, лежавшую на столе. «Курение может привести к долгой и мучительной смерти» — предупреждала надпись на упаковке. Немного задумавшись, детектив глубоко затянулся.

* * *

      — Полиции удалось выяснить причины пожара, произошедшего двадцать первого ноября на одном из складов международной химической корпорации «Ноу Кемикал», — красивая молодая женщина произносила текст в экране телевизора. — Ею стала неисправность проводки. Точное количество пострадавших пока выясняется.       Джексон щёлкнул красную кнопку на пульте управления, и изображение тут же исчезло. Из соседней комнаты послышался треск разлетающейся мебели. Томас опять сорвался. С ним часто такое бывало. Когда брат не знает, что делать, то начинает крушить всё, что попадается ему под руку.       Каждый справляется сам. У всех в этом доме сейчас не самый простой период в жизни.       Тео потерял всё, чем жил до встречи с ним. Отца. Лучшего друга. Будущее. Даже внешность. Ожоги на его теле сойдут, но рубцы всё равно останутся. Потребуется очень много операций, чтобы их скрыть, но Джексон почему-то был уверен, что Тео не станет их делать. Если он выкарабкается, то шрамы навсегда будут служить ему напоминанием о том, как опасно вмешиваться в ход эволюции.       В принципе, жизни Тео уже ничего не угрожает. Записи с камер не покажут того, что произошло в лаборатории на самом деле. Тело Моргана Грина, найденное возле пункта запуска газа, даст понять остальным акционерам, что именно его отпечатки уничтожили всё живое в исследовательском центре. «Ноу Кемикал», потеряв остатки своих разработок и держателя основного пакета акций, поспешат свернуть свою деятельность и уйти в закат. Проект «Рея» завершился полным провалом. Теперь единственный оставшийся в живых враг Тео Грина — это только он сам. Джексон не станет его убивать. Когда-то давно он уже отомстил предателю подобным образом и пришёл к печальному выводу. Этого недостаточно. Смерть — слишком лёгкое наказание.       Лиам мечется между волнением за свою мать и какими-то странными отношениями с Томасом. Даже не подмечай его взгляд каждую мелочь, надо быть слепым, чтобы не заметить, что между этими двумя творится что-то неладное.       Первое время присутствие детектива серьезно выводило Джексона из себя. Он не любил неизвестные переменные в своих расчётах. Но чем дольше они находились в доме, тем отчетливее до него доходило: полицейский был единственным, кто удерживал Томаса от самых необдуманных поступков.       Что касается самого Томаса… Тут всё немного сложнее. Джексон привык, что брат всегда был для него открытой книгой. С тех пор, как они уладили конфликт пятилетней давности, он ни разу его не ослушался. До недавнего времени.       Он сказал ему оставить полицейского в Индии. Так какого чёрта он притащил его за собой и продолжает носиться с ним, как с писаной торбой? Почему смотрит на него так затравленно? Что успел ему рассказать за время, проведённое вместе?       Что же до него самого… у него кончились силы. Слишком долго он вынашивал свой план. Он дал «Объекту 21» времени даже больше, чем требовалось. Она была единственной из всего проекта, кому он никогда не желал зла. Именно поэтому он не бросился воевать с корпорацией раньше. Без поддержки со стороны «Ноу Кемикал» Двадцать первая не протянула бы и года.

* * *

      — Мне кажется, это уже лишнее.       Лиам застал Томаса как раз в тот момент, когда он тащил к окну плазменный телевизор.       — Не боишься, что кто-нибудь может услышать?       — Кто? — буркнул Томас, но телевизор всё-таки опустил. — Тут только лес вокруг.       — Леший, блять. Мы же скрываемся. Или я чего-то не знаю?       — Тут безопасно. Джексон не привёз бы нас сюда, если бы не был уверен, что тут нас точно не станут искать.       — Это не повод греметь на всю округу. Ты как будто ждешь, чтобы на нас снова напали.       Это было недалеко от правды. Энергия требовала выхода. Телу хотелось действий. А разум… Вот чего хотел разум, Томас не знал.

* * *

      Тело не слушается. Медленно оно несет его куда-то вдаль. Как будто он плывет в околоплодной жидкости, вернувшись в утробу матери. Так тепло. И спокойно.

Где сейчас Томас?

      Почему ему было так важно найти какого-то Томаса? Или не ему…       До ушей донеслось какое-то копошение. Мир вокруг внезапно обрел чёткие очертания. Он с интересом осмотрелся по сторонам. Тёмная галька под ногами и луна цвета парного молока. Где это он? Какой-то берег? Точно берег. Даже вода шумит. Мраморный небосклон так низко, что готов вот-вот рухнуть ему на голову. Сухие кустарники прорастают вдоль всего побережья прямо из камня. Их тёмные силуэты замерли в безысходности.       Он подошел ближе, спотыкаясь на каждом шагу, и, слегка наклонившись, присмотрелся. Это не ветки. Руки. Обожённые. Покрытые пеплом. Скорченные в предсмертной агонии.       Внезапно их корни начали подниматься из-под земли. Показались плечи. Острые ключицы. Потемневшие шеи. А потом появились лица. С одинаковыми серыми глазами. Когда одно из них оскалилось и попыталось его укусить, Тео с криком распахнул глаза.

* * *

      Томас вышел во двор, с наслаждением вдыхая морозный воздух. Зима подкралась как-то уж слишком незаметно. Или жизнь вокруг текла чересчур стремительно? Совсем скоро его день рождения. Двадцать девять лет.       Томас никогда не задумывался о своем возрасте. Годы шли, а он так и застрял в образе пятилетнего мальчика, запертого в подземной лаборатории, без единого шанса выбраться.       О людях вокруг себя он тоже не привык много думать. Сперва это были учёные. Белые призраки с холодными руками. Потом была сумасшедшая мать, которая спасла его в порыве какого-то странного благородства. Оглядываясь назад, Томас пришёл к выводу, что единственной причиной, по которой Кассандра забрала его из лаборатории, было её желание самой сбежать от корпорации. Потом были учителя. Он так и не пошёл в нормальную школу, оставшись на домашнем обучении. Их лиц он практически не помнил. Потом появились коллеги и даже люди, которых он гордо называл своими друзьями. Вот и всё. Потом в его жизни возник Джексон. И мир Томаса замкнулся вокруг младшего брата. И вращался вокруг него долгих пять лет. Пока однажды в душном городе, который он ненавидел всеми фибрами своей души, ему не встретился Лиам Олсен.       О нём Томас задумывался слишком часто. В физическом плане люди его никогда прежде не интересовали. После лаборатории он как мог избегал любых контактов и прикосновений. Конечно, чтобы не прослыть ненормальным, он не дёргался, когда кто-то брал его за руку или хлопал по плечу. Он научился с этим справляться. Но каждый раз, когда это происходило, ему хотелось утопиться в хлоргексидине. С детективом Олсеном всё было иначе. Поцелуй не произвёл должного эффекта. Томас наивно полагал, что раз разум не хочет оттолкнуть от него Лиама, то за него это сделает тело. Не вышло. Он не испытал того отвращения, на которое рассчитывал. Поэтому он и сбежал с того балкона. И так до сих пор и не понял, почему вернулся.

* * *

      Лиам не мог заснуть третью ночь подряд. Чутьё подсказывало ему, что совсем скоро произойдёт что-то ужасное. Стазис не может длиться вечно. Рано или поздно Джексон заговорит. К чему приведёт его разговор с мутантом, он точно не знал, но подозревал, что ни к чему хорошему. Мысленно он уже хотел присоединиться к Томасу и начать громить всё, что попадётся под руку.       Совсем недавно они так же были заперты. В прошлый раз у них не было огромного двухэтажного дома с кучей комнат и мягких кроватей. У них даже душа не было. Так почему же посреди океана, в каюте, где едва хватало места на одного человека, он чувствовал намного больше свободы?        В этом доме они все задыхаются.       С Томасом стало слишком тесно находиться под одной крышей. Свое иррациональное влечение к парню, который когда-то связал и вырубил его на заброшенном заводе, а потом чуть не довел до инфаркта, выстрелив куда-то ему за спину, Лиам объяснить не мог.       Во-первых, Томас был мужчиной. Как бы он ни пытался экспериментировать в старших классах, геем себя никогда не считал. Во-вторых, Томас был мутантом. Один из двадцати восьми детей Грегора Уайта, который был рожден только в качестве эксперимента над геномом человека. В-третьих, у Томаса было слишком много секретов. И если на первые два пункта он ещё как-то и мог закрыть глаза, то третий никогда не даст ему покоя. Инстинкты сыщика не позволят. Разгадывать тайны было его работой. То, чем он жил долгие годы. Часть его существа.       Лиам полусидел в кровати, потеряв всякую надежду на сон. Томас опасен. Безрассуден. Груб. Он, в конце концов, пообещал, что убьёт его, если того попросит Джексон. Конечно, когда он задал ему этот вопрос напрямую, он ничего не ответил, но молчание было куда громче слов. А ещё он лжец. Хреновый, но всё-таки лжец.

* * *

      — Томас, ты спишь?       Дверь в комнату со скрипом отворилась. В проёме появился тёмный силуэт Джексона. Его волосы немного отрасли за последнее время и в полумраке помещения напоминали пушистый кустарник. Он стоял, опираясь на костыли, ожидая разрешения войти.       Нехорошее предчувствие прошило его насквозь.       — Нет. Входи, — тихо ответил Томас. — Ты решил нарушить обет молчания?       Джексон хмыкнул, прикрывая за собой дверь.       — Как он себя чувствует?       Странный вопрос. С каких пор брата интересует самочувствие других людей?       — Нормально. Наверное. Ожоги почти затянулись. Сегодня даже пару раз смог поесть.       — Я спрашивал не о Тео.       Одна фраза, и тело Томаса пробило одновременно волной и тепла и холода.       Подпрыгивая на костылях, Джексон приблизился к постели брата. Тот тут же отодвинулся к стене, приподнимая одеяло одной рукой.       — Ложись.       Джексон с шумом рухнул рядом с ним.       — Томас?       — М?       — Что у тебя с ним?       — Ничего.       — Честно?       — Честно.       — Ты никогда не умел лгать, — Джексон улыбнулся. — А он знает, что ты…       — Нет! — Томас сам не ожидал, что выйдет так громко. — Не знает… — добавил он уже тише, сжимая руку в кулак.       — И как ты собирался это скрыть? — Джексон повернулся к брату лицом, впечатываясь носом в чужую грудную клетку. — Рано или поздно, он бы заметил… Он же не слепой.       — Я не собирался заходить так далеко, — простонал Томас, — я бы никогда…       — Тебе придется его оставить. — Джексон невесомо провёл ребром ладони по щеке брата. — Ты знаешь это не хуже меня. Ты обещал.       — Я сдержу слово. — Томас перехватил руку брата, отодвигая её от своего лица. — Я пойду за тобой до конца.       — Детективу Олсену нельзя пойти с нами, — Джексон сдался и перевернулся на спину, — точнее, ему нельзя пойти с тобой.       — Знаю.       — Ты ненавидишь меня?       — Нет… Теперь уже нет. — Томас безразлично уставился в потолок. — Я устал тебя ненавидеть.       — Хочешь, расскажу тебе секрет?       — Твои секреты пугают даже меня.       Джексон тихонько засмеялся.       — Всё равно расскажу. Знаешь, я ненавижу шахматы.       — Почему?       — Потому что даже если тебе известны миллиарды комбинаций, всё равно остаётся крохотная вероятность поражения. Я не готов проиграть.       — Что произошло в лаборатории?       — То, что и должно было произойти. Я отомстил.       — Но этого недостаточно, да? — Томас устало прикрыл глаза ладонью. — Тебе никогда не будет достаточно?       — Я зашел слишком далеко, чтобы сейчас остановиться. — Джексон вытянул вперёд правую руку, как будто пытаясь коснуться потолка кончиками пальцев. — Немного осталось.       — Ты сошёл с ума.       Джексон снова рассмеялся.       — Это у нас семейное.

* * *

      Он бежит. Сам не может понять, от кого. Вокруг только лес и шум шагов за спиной. За ним гонятся! Кто? И почему он бежит? Ах да, точно. Он не один. Он слышит чьё-то тяжелое дыхание совсем рядом. Чувствует чью-то руку на своём запястье. Почему это так знакомо?

Меня зовут доктор Грегор Уайт.

      Чей это голос? Почему он пробирает его до костей? Луна больше не похожа на молочное пятно. Она красная. Совсем как кровь. Почему он ненавидит этот цвет? Кто-то зовет его. Совсем рядом. Может, это тот самый Томас? Чёрт. Да почему ему так важен этот Томас? Или всё-таки не ему? Стволов деревьев коснулось что-то яркое. Фонарики! Точно. За ними же гонятся. Он слышит их шаги. Слышит их дыхание. Это же уже было раньше. Но где? И с кем? Почему всё так знакомо?

Меня зовут доктор Грегор Уайт…

      Что он хочет сказать? О чём предупредить? Точно! Кассеты Джексона! Зачем он отдал их ему, если с самого начала не доверял? О чём хотел сказать? Или попросить?

Меня зовут доктор Грегор Уайт. «Объект 28» прошёл испытание.

      Думай, Тео. Думай. Что привело тебя сюда? Почему именно эта запись? Что в ней есть такого… Стоп! Дело не в этом. В ней нет ничего особенного. В ней просто чего-то не хватает. Думай. Зачем он дал её тебе? Ну же… Надо вспомнить. Что он говорил тебе раньше?

— Что ты тут делал?

— Думал. И ты попробуй. Это не больно.

      Чёрт! Ещё как больно! Голова сейчас лопнет.

Томас — генетическая химера. Именно его ДНК отец использовал в своем последнем эксперименте.

      Да блять! При чём тут Томас вообще?! Дался ему этот… кто?

Я знаю, кто ты.

      О чем хотел сказать убийца Филиппа? Что имел в виду, когда писал эту надпись? Разве не очевидно было, что он знает, кто такой Джексон Уайт, ещё после убийства Маркуса Уолкера?       Шум за спиной приближается. Почему-то он уверен, что если они поймают его, то всё закончится. Он уже готов сдаться. Сил почти не осталось…       Думай. Чего не было на той записи? Ты же учился в лучшей школе Бостона.

Где сейчас Томас?

      Да рядом он! В том же доме! Заходил несколько часов назад! Тоже сходит с ума. Почему все продолжают лезть к нему с этим вопросом?!       Думай, Тео. Ты слышал эту запись сотню раз. Чего в ней нет?!       Тук. Тук. Тук.

Быть не может!

* * *

      В доме царила тишина. Не умиротворяющая, как бывает, когда жильцы просто расходятся по своим комнатам, чтобы побыть наедине. Эта тишина давила на голову, напрягая рецепторы. Разрывая барабанные перепонки. Тео шёл, опираясь о стены, то и дело натыкаясь кончиками пальцев на мусор перед собой. Кто-то разнес в щепки большую часть мебели, и теперь её ошметки стали серьёзным препятствием у него на пути.       — Джексон! — Тео искренне надеялся, что он и в правду кричит, а не тихо шепчет себе под нос. — Лиам! — К груди начала подкрадываться паника. — Томас! Где ты?! Томас!       В полубреду он шатался от одной комнаты к другой, по очереди открывая двери нараспашку.       — Где вы все?! Чёрт… — Тео до боли закусил нижнюю губу. — Отзовитесь! Кто-нибудь! Джексон! Джексон!       Ноги отказались спускаться по лестнице. Он без сил рухнул на колени и прислонился спиной к деревянным перилам. По щекам покатились слёзы. Впервые в жизни он действительно хотел кого-то спасти. Того, кого знал от силы несколько дней. Того, кто чуть не убил его, скинув с десятого этажа. Того, кто угрожал ему. И того, кого он сам искал, только чтобы сдать его тело на эксперименты своего отца. Тео в ярости ударил себя по ногам. Почему сейчас? Почему именно в тот момент, когда он решил сделать что-то хорошее, тело отказывается подчиняться?       Снизу послышался какой-то треск. Кто-то шёл по разбитому стеклу, громко ругаясь себе под нос. Тео тут же подскочил, выпрямляя спину.       — Эй! Тут кто-нибудь есть? Вы меня слышите?!       Шум шагов начал приближаться. Тео развернулся корпусом, впечатываясь глазами в основание лестницы.       — Я тут! Эй! Помогите мне!

* * *

      Томас нашел Лиама на кухне с чашкой кофе в руках. Детектив снова погрузился в собственные мысли, пытаясь спастись от реальности.       — Если хочешь еще что-нибудь сломать, — не оборачиваясь, буркнул детектив, — то присмотрись к собственной шее. Если пострадает кофемашина, то живым из этого дома уже никто не выйдет.       Уголки губ Томаса дрогнули, приподнимаясь вверх на пару миллиметров. Ноги не хотели подчиняться приказам мозга. Как будто кто-то залил бетон ему в ботинки. Каждый шаг давался ему с трудом, словно он шел к месту собственной казни. Он медленно приблизился к детективу. Рука неуверенно потянулась к основанию шеи. Лиам вздрогнул, но поворачиваться не стал. Дрожащая ладонь прошлась вдоль позвоночника и замерла в районе поясницы. Томас перевёл взгляд на свои пальцы, ожидая, что они вот-вот загорятся.       — Мне щекотно, — еле слышно обронил детектив, с шумом выпуская воздух из легких, — что ты делаешь?       Ладонь Томаса медленно начала двигаться в обратном направлении. Достигнув шеи, пальцы зарылись в волосы на макушке детектива, совсем немного оттягивая голову назад. Лиам крепче сжал в руках давно опустевшую чашку кофе. Толпа мурашек побежала по телу, наперегонки с волной непонятного страха.       Томас поддался вперед и едва ощутимо коснулся губами мочки уха полицейского.       Это уже слишком.       Лиам резко повернулся, отталкивая его от себя, чтобы снова получить возможность дышать. Ладони детектива уперлись в грудь Томаса. Впервые за две недели их взгляды встретились. Лиам с шумом выпустил воздух из легких. Ладони сжались в кулаки, сминая мягкую ткань футболки. Костяшки пальцев побелели. Сердце пустилось вскачь, как будто ему стало очень тесно внутри грудной клетки. В голове начали взрываться звёзды. Лиам резко приподнялся на носочки и с силой притянул к себе Томаса, едва не столкнувшись с чужими зубами.       Все напряжение, скопившееся в доме, нашло, наконец, свой выход. Стазис закончился. Мир продолжил свое вращение.       Они терзали губы друг друга до металлического привкуса во рту. Языки сплелись в каком-то полутанце-полусражении. Лиам смотрел в широко распахнутые глаза Томаса и тонул в непроглядном сером тумане. Расстояние между ними сократилось до предельного минимума. Детектив разжал кулаки и безвольно опустил руки вдоль тела, закрывая глаза.       Ладонь Томаса прошлась по спине. Даже сквозь ткань рубашки Лиам ощущал исходящий от неё жар. Он не был уверен, что не сгорит под его напором, но ему было плевать. Он тонул в этом пламени, но не сделал ни одной попытки это остановить. Температура воздуха прибавила сразу несколько десятков градусов.       Томас поднял вторую руку и запустил её за спину детектива. На мгновение он замер, взвешивая своё решение. Всего на миг он позволил себе сомневаться, прежде чем тоже закрыть глаза.       Лиам не сразу понял, что произошло. Его шею кольнуло что-то острое. Совсем не больно. Как укус комара. Откуда взялись комары в начале декабря? Он отстранился от Томаса, с удивлением всматриваясь в его лицо. Почему-то он не мог видеть его очертаний. Только два огромных печальных глаза. С запозданием Лиам увидел, что где-то глубоко внутри этих глаз, на дне непроглядных зрачков, плещется самый настоящий холод.       — Что?.. — Тело внезапно стало каким-то слишком лёгким. — Что ты…       Ноги оторвались от пола. Чьи-то руки подхватили его тело за секунду до падения. А потом наступила тьма.

* * *

      — Интересный способ попрощаться, — хмыкнул Джексон.       Он уже какое-то время стоял в дверном проеме и с любопытством наблюдал за происходящим.       — Могли просто запереть его в подвале, — Джексон приподнял бровь, многозначительно посмотрев на брата. — Раз уж ты настаиваешь на том, чтобы оставить его в живых.       — Кто-то должен приглядывать за Тео, когда мы уйдём. — Томас бережно опустил бесчувственное тело детектива на пол. — Тем более он не мог уснуть несколько дней. Ему надо отдохнуть.       Джексон закатил глаза и поджал губы в язвительной усмешке.       — Нам пора, — он развернулся лицом к выходу, — вылет уже через три часа.

* * *

Эй! Меня кто-нибудь слышит?! Я здесь! Помогите мне!

      Лиам со стоном открыл глаза. Кто-то настойчиво продолжал кричать. Сначала далёкие мольбы о помощи показались ему продолжением странного сна, который он видел перед тем, как проснуться, но с каждой минутой крики становились всё громче и отчаяннее, что и подтолкнуло Лиама к мысли о реальности происходящего.       Он попытался сесть и осмотреться. Голова раскалывалась, как будто кто-то проехался по ней утюгом. Зацепившись рукой за край мраморной столешницы, он попытался подняться на ноги.       — Блять! — выругался детектив, когда в третий раз кряду у него ничего не вышло. — Какого хрена?!

Эй! Меня кто-нибудь слышит?! Помогите!

      Голос Тео. Значит, парень пришёл в себя. И, судя по всему, он чем-то напуган.       Собрав в кулак остатки воли, Лиам потянулся к столешнице в четвёртый раз. Мышцы напряглись и задрожали под весом всего тела. Выдержали. Он смог встать. Уже неплохо.       — Сука! — Лиам до скрипа сжал зубы. — Ты мне за это ответишь!       Тело дрожало, как будто вместо костей ему под кожу закачали несколько килограмм отборного желе. После того, как он сменил положение на вертикальное, боль в висках начала усиливаться. Он никак не мог сфокусировать взгляд на одной конкретной точке. Мир вращался с какой-то чудовищной скоростью, а его слабое тельце никак не хотело за ним поспевать.

Помогите! Кто-нибудь!

      — Тео! — Лиам тоже начал кричать, чтобы хоть как-то успокоить парня. — Я здесь! Внизу! Сейчас поднимусь! Только перестань орать!       Сказать оказалось проще, чем сделать. Его шатало от одной стены к другой, будто он выпил несколько литров купажированного виски. Желудок угрожающе зарычал.       Тео сидел наверху лестницы, поджав под себя ноги, и выглядел таким напуганным, что Лиам даже на мгновение перестал чувствовать себя настолько хреново. Но пробираться к парню всё равно решил на четвереньках. Скатиться кубарем с довольно крутой лестницы пока не входило в его планы.       — Что случилось? — Лиам едва смог отдышаться. Он добрался до Тео и сжал подростка я в крепких объятьях. — Все хорошо. Я здесь.       — Где Томас? — Тео всхлипнул, обнимая его в ответ. — Где Джексон?       — Понятия не имею, — сквозь зубы пробормотал детектив. — Наверное, собираются ещё кого-то прикончить!       — Не кого-то! — Тео неожиданно сильно отпихнул от себя полицейского. — А Томаса! Они собираются убить Томаса!       — Что? — Лиам удивленно моргнул. Похоже, Тео действительно спятил. — Томас пошёл с Джексоном, чтобы убить… самого себя? Это же не имеет смысла!       — Джексон собирался уничтожить всё, что связано с проектом «Рея», — устало выпалил Тео, — как думаешь, почему он пять лет таскал с собой единственного человека, который может стать источником для нового исследования?       — Почему?       — Да потому что он не смог его убить! Просто не знал как! — Тео сложился пополам в приступе истерического хохота. — Томас — химера. Внутри него не два, а сразу три набора ДНК. Полагаю, его клетки не перестают делиться даже после смерти. Всё это время Джексон просто искал способ его уничтожить. И, похоже, нашёл.       Сердце Лиама пропустило удар. То, о чём говорил Тео, было просто физически невозможно. Или всё-таки…

Почему вы думаете, что в мире нет ничего хуже смерти?

      Вот, что тогда имел в виду Томас. Джексон доказал ему это. Доказал настолько доходчиво, что Томас сам пошёл с ним искать способ собственного убийства.       — Они все ошибались… — Тео обхватил колени руками и начал раскачиваться из стороны в сторону. — …величайшим достижением Грегора Уайта всегда был самый первый «объект». Для проявления его мутации потребовалось не пять лет, а гораздо больше. А ещё — встреча с другим мутантом.       — Но почему? — голос Лиама предательски надломился. — Зачем это Джексону? Томас не сделал ему ничего плохого… Они же братья!       — В этом-то всё и дело… — Тео перестал раскачиваться и теперь смотрел прямо в глаза детектива. — Джексон ненавидит всех своих братьев. Потому что однажды один из них предал его. Заманил в ловушку и убил на берегу ручья.       — Я не понимаю…       — Ты же задумывался, почему «Объект 27» так отчаянно желает смерти Джексона? — губы Тео скривились в подобии улыбки. — Почему он готов уничтожать всё на своем пути? И почему скрывался так долго? — он с шумом перевёл дыхание. — Он хочет отомстить. За смерть того, кто был с ним ещё до рождения. Того, кого он ни разу не встретил в мире живых.       — О чём ты говоришь? — Лиам окончательно утратил нить повествования.       — «Объект 27» мстит Джексону Уайту за убийство своего близнеца.       Тео со стоном рухнул на спину.       Вот чего не было на той записи. Он слушал её десятки раз, но понял это только сейчас. Он слышал шум воды в ручье. Слышал скрип протеза на ноге «Объекта 15». Слышал глухие шаги за их спинами. Но когда они вышли к реке, под ногами у них была твёрдая галька. А Тео так и не услышал стука неизменной трости Джексона Уайта. Они ошиблись даже в этом. Фрик никогда не был «Объектом 28».

* * *

      — В ту ночь меня спасло сразу несколько факторов, — Джексон уставился в окно иллюминатора, — чтобы ты понимал, это не было чудом. В первую очередь, телосложение. Я был щуплым подростком. Да и, к тому же, родился без одной ноги. Моё тело пришло в состояние пониженной активности. Сердцебиение опустилось до минимума — едва ли больше сорока ударов в минуту. Биохимические реакции замедлились. Уровень поглощения кислорода клетками также понизился. Это стало решающим фактором. Мозг продолжал заторможено функционировать, хотя уже перестал получать кислород.       — Состояние стазиса… — выдохнул Томас.       — Именно, — Джексон утвердительно кивнул. — Второй положительный фактор — я задохнулся, а не утонул. Мои лёгкие остались чистыми. Когда моя голова в последний раз оказалась под водой, голосовые связки сомкнулись инстинктивно. Организм оказался ограждён от негативного воздействия окружающей среды. Я сдался, и моё тело окаменело.       Джексон перевел дыхание, глубже погружаясь в воспоминания.       — И последнее, что меня спасло — возраст. Я родился на четыре года раньше, чем последние объекты, но на момент того случая мне было всего пятнадцать. Чем моложе мозг, тем обширнее и многограннее его возможности. Особенно у мутантов. Да, мой мозг перестал функционировать, но включились незадействованные его участки, куда и переместились умственные способности. Это помогло мне выжить после того, как я очнулся. В той чёртовой яме. — Джексон закусил губу. — Меня разбудила радиация. Тела, которые сбрасывали в кучу, чтобы потом поджечь, были напичканы ею с ног до головы. Излучение согрело кровь и разогнало её по всему организму. Я ожил более чем через два часа после смерти.       Джексон провёл рукой по груди, ощупывая неровные края старого шрама.       — Знаешь, что они забрали у меня?       — Что?       — Ничего, — Джексон невесело ухмыльнулся, — ничего важного. Лёгкое и почку. Мне «повезло» родиться не самым здоровым среди «объектов». Мой мозг их мало тогда интересовал. До того, как я умер, он был довольно посредственным по меркам учёных группы «Кронос». — Губы Джексона скривились в язвительной ухмылке. — Целый год я скрывался в том лесу. Наблюдал за лабораторией. Искал способ отомстить своему убийце. Я устроил тот пожар, чтобы выманить «Объект 28».       Джексон не мигая уставился прямо перед собой.       — У него я забрал всё, чего меня лишили ученые. И ногу тоже. Наши ДНК настолько похожи, что даже корпорация не заметила ничего инородного. Он стал отличным донором.       — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — Томас повернулся лицом к брату. — Я же говорил, что мне не нужны твои секреты.       — Чтобы ты понял, почему я не могу остановиться. Ни сейчас. Ни когда-нибудь в будущем. В этом мы с тобой отличаемся. Ты смог простить своего убийцу. А я — нет.       — И куда мы теперь направляемся, «Объект 15»?       — Туда, где всё началось.