Симфония Равновесия: Хаос и Порядок

      После событий вчерашнего вечера Дэнни почувствовал, что его эмоции взяли верх над ним. Это случилось с ним впервые за долгое время. Последний раз, когда он потерял контроль над своей магией, был ужасен: в приступе ярости он сжёг целый лес вместе со всеми его обитателями, оставив после себя лишь пепел.       Однако дело было не только в том, что он сорвался. Причиной его эмоционального всплеска стала неудачная попытка убийства Первородных, которую предприняла группа Сальваторе. Доновану даже удалось заколоть Дэнни колом из белого дуба, что само по себе является достижением для обычного человека.       Конечно, хорошо, что кол из белого дуба не действует на него. Дэнни не хочет даже представлять, что было бы, если бы этот кол оказался для него смертельным. В тот момент он мысленно благодарил свою мать за то, что она сделала его Первородным Вампиром не через белый дуб, а через красный, который она позже сожгла, не оставив даже щепотки этого дерева.       Проблема заключалась в том, что изначально целью убийства был не он, а Финн. Если бы не вмешательство Дэнни, Финн был бы мёртв, и вся родословная вампиров, созданная от Сейдж, отправилась бы за ним, что вызвало бы панику среди вампиров других родословных Майклсонов. Иногда в такие моменты Дэнни думает: а что было бы, если бы он сам создал свою родословную?       Когда он думает об этом, Дэнни вспоминает единственного вампира, которого создал лично — точнее, даже гибрида.       Томас Эгильсон был оборотнем, который был смертельно ранен и найден Дэнни во время его странствий в 8 веке. В то время Дэнни уже хорошо контролировал свою вампирскую сущность и магию, которая только стала сильнее после обращения.       Тогда Дэнни уже знал, что его кровь способна исцелять раны. Найдя оборотня, он в попытке спасти его дал Томасу свою кровь. Однако было уже поздно, и Томас умер с его кровью в организме. Опечаленный неудачной попыткой спасти раненного человека, Дэнни намеревался похоронить его, но был удивлён, когда перед его глазами Томас ожил сам по себе.       Уже в качестве эксперимента Лабонэр повторно напоил Томаса своей кровью, наблюдая за созданием первого в мире гибрида оборотня и вампира.       Вспоминая об этом, Дэнни думает, какая бы была реакция у Клауса, узнай тот, что он не первый в мире гибрид. Вероятно, не самая лучшая.       Порой, размышляя о гибридах оборотня и вампира, Дэнни задумывается о возможности существования других видов гибридов.       До своего обращения в вампира он был гибридом ведьмы и оборотня, как и Клаус. Удивительно, что за столько веков было всего два представителя этого вида гибридов. В 21 веке почти ни одна ведьма не хочет иметь ребёнка от оборотня, поэтому такие гибриды очень редки, но не невозможны, в отличие от других.       Также сюда относится почти невозможный гибрид ведьмы и вампира, потому что все знают, что при обращении природная ведьма теряет свою магию. Однако это не относится к Алым Ведьмам и Ведьмам-Сифонерам, потому что первые не являются слугами природы, а у вторых нет собственной магии, которая может быть потеряна. О Сифонерах Дэнни услышал в середине 18 века, когда до него дошли слухи о вампирах, которые всё ещё могли колдовать.       Немного поискав в источниках, он узнал о существовании Ковена Близнецов, который существует уже 2000 лет. Но самое интересное, что только в их ковене рождаются такие ведьмы. Размышляя об этом, Дэнни задаётся вопросом, может ли он сам создавать гибридов ведьмы и вампира, которых обычно называют «еретиками». Однажды в 8 веке он встретил старую ведьму, которая сразу поняла, что он не так прост, как кажется.       Она даже назвала его «Предвестником», но не уточнила, чего именно.       Теперь, зная историю своей семьи, он понимает, о чём говорила ведьма.       Но самое интересное было в том, что она ему сказала. Ведьма открыто угрожала ему, чтобы он даже не думал обращать в вампиров существующих ведьм. По её словам, это превратит их в монстров, подобных ему. Возможно, она просто не хотела, чтобы ведьмы становились кровожадными вампирами, но её тон говорил о том, что она представляла это гораздо хуже.       Тогда он не воспринял слова старой ведьмы всерьёз и просто убил её, свернув шею. Но эти слова он запомнил надолго. Возможно, поскольку Дэнни является одновременно ведьмой и вампиром, он может создавать гибридов с помощью своей крови. Если это действительно так, то это объясняет одну из многих причин, по которым природные ведьмы презирают его существование.       Единственный способ проверить эту теорию — обратить ведьму. Если теория окажется верной, это будет означать, что он может создавать гибридов вампира и оборотня, а также вампира и ведьмы. Тогда, если он захочет, он может создать непобедимую расу гибридов.       Погружённый в свои мысли, Первородный трибрид нахмурился. Он чувствовал, как от размышлений о своих способностях у него начинает болеть голова. Перевернувшись на левый бок, Дэнни закрыл глаза и попытался заснуть, стараясь ни о чём не думать.       Завтра Стефан Сальваторе должен был принести им последние два кола из белого дуба, и тогда эта история наконец закончится. Но, ворочаясь на кровати, Дэнни не мог избавиться от ощущения, что за ним кто-то наблюдает.       В это же время на Другой Стороне Алые Ведьмы внимательно следили за своим потомком. Они слушали его мысли и радовались тому, что их семейная гордость растёт.       Калиса и Андреас, приняв облик призраков, находились в комнате Дэнни. Они слушали его мысли. Калиса сидела рядом со своим сыном и нежно гладила его по волосам. От этого прикосновения Дэнни стал дышать спокойнее, а на душе у него воцарился покой.       Андреас же, украдкой поглядывая на свою семью, расхаживал по комнате, обдумывая недавние события.       — Я просто не могу в это поверить! Мало того, что эта первородная дрянь посмела отправить Дэнни на Другую Сторону, чтобы эти чертовы духи посмели попытаться убить его, так теперь еще и эти подростки-недоростки совсем осмелели и не только намеревались убить нашего сына, но еще и вонзили кол в его сердце! Да кем они себя возомнили, черт возьми?! — последнюю часть предложения Андреас почти выкрикнул, испытывая сильную злость, когда вспоминал об этом.       Выражение лица его сына, полное боли, когда в его сердце вонзили кол из белого дуба, навсегда останется в памяти Андреаса. Его внутренний волк, который пытался вырваться на свободу, рычал на всех, кто был к этому причастен.       Если бы он не был мёртв, двойники Петровой и Сальваторе и официант уже были бы мертвы самой жестокой смертью, которую только мог придумать Андреас за попытку убить его ведьму-волчонка.       Никто никогда не останется безнаказанным за попытку убить его семью.       Калиса продолжала гладить сына по голове, но её взгляд был направлен на Андреаса. Она испытывала те же эмоции, что и её муж в тот момент. И не только она, но и все другие Алые Ведьмы могли лишь беспомощно наблюдать за происходящим.       Часть её была горда за то, что её сын защитил Финна от смерти, но другая часть была зла, но не на Дэнни или Финна, а на тех, кто был причастен к неудачному убийству Дэнни и всех остальных, кто с этим связан.       Она и Андреас испытывали садистское удовольствие, когда наблюдали, как их сын буквально играл с двойниками и их подругой, и заставили их испытать настоящее отчаяние, когда они узнали о последствиях, связанных с убийством первородного.       В тот момент Калиса могла видеть тот самый «Огонь Скарлетов», о котором говорила Кассандра насчёт Дэнни. Даже не стараясь, её сын, как настоящий Ведьмак Хаоса, создал хаос вокруг себя.       Калиса испытывала материнскую гордость за своего сына, в то время как Андреас чуть ли не хлопал в ладоши, наслаждаясь страданиями братьев Сальваторе.       — Я действительно рада, что тогда выбрала для заклинания красный дуб, а не белый. Даже представлять не хочу, что было бы тогда. — призналась Калиса тихим голосом. Андреас обернулся и взглянул на жену. Когда они были живы, белый дуб рос повсюду, и добыть его не составляло труда. К счастью, у Андреаса был с собой кусок красного дуба, который он срубил недавно. Андреас хотел выстругать подарок для Калисы на годовщину.       Вместо этого это дерево стало тем, что даровало Дэнни вторую жизнь…       — Это верно, но вместо этого на горизонте появилось именно то, чего мы так долго боялись. — проворчал Андреас, слегка нахмурившись. Его жена снова посмотрела на Дэнни, который крепко спал. Когда Андреас взглянул на своего сына, который выглядел таким умиротворённым, его хмурое лицо немного смягчилось, и на губах появилась лёгкая улыбка.       Все же его семья — единственные, кто может утихомирить его порой буйный нрав.       — Ты о Фениксе, не так ли? — уточнила Калиса, и её муж согласно кивнул.       Ведьма Хаоса вздохнула и закусила нижнюю губу, размышляя о том, что не давало ей покоя веками. Когда она сожгла последний красный дуб на планете, её интуиция подсказывала ей, что это не конец и что природа никогда не допустит абсолютного бессмертия для Дэнни.       После смерти и попадания на Другую Сторону Калиса встретилась со своими предками, которые предупредили её о предсказании, связанном с её сыном и существом, рождённым, чтобы его убить.       — Эта пташка действует мне на нервы и вызывает желание вырвать ему глотку лишь тем, что он может убить Дэнни. Более того, он еще и смеет флиртовать с нашим сыном! — громко зарычал Андреас, не в силах сдержать свои эмоции. Калиса спокойно сидела и слушала. Она уже привыкла к таким моментам в поведении своего мужа за долгие годы их супружеской жизни. Однако кое-что заставило её обратить внимание на слова оборотня.       — Погоди-ка секунду… Это что же я слышу? Мне показалось, или ты только что включил режим чрезмерно опекающего папочки, который оберегает своего ребенка от ухаживаний и готов перегрызть глотку каждому парню, который не так посмотрит на его чадо? — усмехнулась Калиса, и Андреас растерялся, не ожидая, что жена захочет поговорить с ним на эту тему.       На самом деле, им редко удавалось обсудить личную жизнь сына, потому что Дэнни очень редко вступал в физический контакт с кем-либо. Это не нравилось ни Калисе, ни Андреасу, которые хотели, чтобы их сын больше общался с другими людьми, заводил друзей и, возможно, даже вступал в отношения. Однако, к их большому сожалению, Дэнни, наоборот, активно пытался избегать любых контактов с другими людьми.       Альфа стаи Полумесяца, живший в начале V века, сложил мускулистые руки на широкой груди и постарался выглядеть невозмутимым. Однако он ответил честно, зная, что его любимая жена почувствует ложь. — А если это так? В конце концов, каждый любящий отец должен быть абсолютно уверен, что его ребёнок счастлив в своих отношениях и в безопасности. — тихо проворчал Андреас, отводя взгляд в сторону, чтобы не встретиться глазами с Калисой.       — И ты даже ничего не скажешь по поводу того, что нашему любимому сыну, кроме девушек, еще нравятся и парни тоже? — озорно спросила Калиса, лукаво улыбаясь своему мужу, хотя и так прекрасно знала ответ на этот вопрос.       — Мы оба с тобой прекрасно знаем, что для меня никогда не имело значения, каким полом интересуется наш любимый сын. Если бы я был жив и какой-то парень посмел бы причинить Дэнни хоть какой-то вред, я бы просто убил это ничтожество, перед этим здорово так помучив или просто избив до полусмерти. Собственно, что и произошло несколько веков назад. — невозмутимо ответил Андреас и посмотрел на сына, который только сильнее закутался в одеяло.       Лишь мысль о том, что с Дэнни может что-то случиться — пострадает ли он физически или психологически — приводит Андреаса в ярость.       — А если бы это была девушка, я бы, конечно, не стал ее избивать, но вполне мог бы убить. Хотя, думаю, ты бы лучше в этом справилась, чем я.       — Можешь даже не сомневаться в этом, дорогой. Но ты должен признать, что Дэнни, даже если и не влюблен, он заинтересован в Джеймсе по известной нам причине. И Феникс тоже уже очень заинтересован в нашем сыне. И я вполне понимаю интерес Дэнни в сторону парня. Феникс довольно хорош собой. Привлекательная внешность, высокий рост, отличное спортивное телосложение. — Калиса описала внешность Джеймса, заметив, как её муж раздражённо дёрнул правым глазом.       — Такое чувство, что ты заинтересована в этой пташке даже больше, чем Дэнни. — Андреас сделал вид, что нахмурился, и бросил на свою жену неодобрительный взгляд. Она лишь звонко рассмеялась, увидев его реакцию.       — Дорогой, можешь не волноваться. Даже спустя полторы тысячи лет ты продолжаешь быть моим самым любимым пушистым клочком шерсти со смертоносными клыками. — Калиса улыбнулась, увидев, как на лице Андреаса расцвела прекрасная улыбка от её слов. Конечно, в их жизни были моменты, когда кто-то из них шутя ревновал, когда другой задавал подобный вопрос. Но полторы тысячи лет брака в загробной жизни всё сказали за них.       Их любовь длится уже более тысячи лет, и их любимый сын — живое тому подтверждение.       Андреас улыбнулся и подошёл к своей семье. Он сел на кровать с противоположной от Калисы стороны. Калиса и Андреас переглянулись, посмотрели на Дэнни, а затем устроились поудобнее на кровати, заняв противоположные концы.       Они лежали и смотрели друг на друга, а потом перевели взгляд на своего сына. У Дэнни на лице сияла улыбка, ведь он чувствовал себя в безопасности.       Андреас провёл рукой по голове Дэнни, но, нахмурившись, понял, что не чувствует того, что хотел бы почувствовать. — Я так ненавижу, что мы не можем соприкасаться с ним так, чтобы Дэнни чувствовал, что мы рядом. Единственное, что мы можем, так это наблюдать за ним, не в силах помочь в трудную минуту. — прошептал мужчина, стиснув зубы и продолжая гладить волосы своего сына. Пусть Андреас даже не мог почувствовать их своими пальцами, но он продолжал это делать.       Калиса печально улыбнулась, чувствуя то же, что и её муж. Она действительно страдала от того, что не могла по-настоящему прикоснуться к своему ребёнку. Она могла лишь почувствовать его, но это было лишь призрачное ощущение, не сравнимое с настоящим.       Хуже всего было то, что даже с помощью своего шестого чувства Дэнни не мог ощутить этого. Он мог лишь отдалённо почувствовать их присутствие.       — Но это лучше, чем ничего, не так ли? — прошептала Калиса, еле сдерживая слёзы.       Андреас тяжело вздохнул и, преодолев небольшое расстояние в лице их собственного сына, которого он прошёл насквозь, будучи призраком, оказался рядом с Калисой. Он поцеловал её в лоб, пытаясь успокоить свою жену, которая снова начала горько плакать из-за их ситуации. Это причиняло Андреасу сильную боль, ведь он ненавидел видеть, как его семья плачет.       Так они вдвоём уснули, снова сдерживая слёзы и слушая сердцебиение их ребёнка.

***

      Протерев сонные глаза после долгого сна, Дэнни медленно поднялся с кровати. Удивительно, но он чувствовал себя отлично выспавшимся, что случалось нечасто из-за стресса или кошмаров.       У него было странное ощущение, что ночью его окружало знакомое и очень родное чувство безопасности. Вздохнув и покачав головой, трибрид взял сменную одежду и отправился в душ, чтобы смыть остатки сна с лица.       Приняв короткий горячий душ и переодевшись во всё чёрное, оставив волосы распущенными, Дэнни вышел из комнаты и направился в общий зал, где уже собрались все остальные. Вчера он ничего не успел объяснить остальным из-за сильного чувства гнева. Он хотел поквитаться с братьями Сальваторе, а после вернулся домой, не желая что-либо говорить о своей вспышке эмоций. Он надеялся, что Финн и Сейдж сами объяснят ситуацию.       К его счастью, они действительно это сделали, и теперь все Майклсоны знали о существовании оружия, способного убить их.       Те десять кольев, которые Дэнни забрал вчера, были благополучно сожжены, а последний, одиннадцатый, всё ещё находился в неизвестном месте. Клаус был в бешенстве, и Элайджа всю ночь пытался успокоить гибрида. Клаус вместе с Ребеккой хотели отправиться к братьям Сальваторе, чтобы «поговорить», но Элайджа их остановил.       Открыв двери, Дэнни огляделся и увидел всех Майклсонов, за исключением Финна и Сейдж. На следующее утро они уехали из Мистик-Фоллс, желая провести время вместе и отойти от ужасного события, которое могло произойти с ними. Дэнни не был удивлён их отъездом, потому что после вчерашнего они точно хотели обезопасить себя от смертельной угрозы.       Однако Финн оставил им записку, в которой говорилось, что он больше не собирается объединяться со своей матерью, и поблагодарил Дэнни за спасение его жизни.       Клаус хотел узнать, где находится Финн. Он не мог просто так пойти и встретиться с ним, потому что дал обещание своему старшему брату, не вмешиваться в его жизнь. Это обещание заставило Клауса воздержаться от каких-либо действий в отношении Финна. Возможно, чувство вины тоже сыграло свою роль. Ведь именно Клаус держал Финна в гробу на протяжении 900 лет. Поэтому он позволил своему брату идти своим путём. Но вслух Клаус этого не признаёт.       — Доброе утро, Дэнни. — вежливо поприветствовал Элайджа трибрида, несмотря на напряжённую обстановку.       Дэнни только кивнул и подошёл к дивану, сев рядом с Ребеккой. Её лицо говорило за неё. Когда все собрались, в зале появился Клаус с бокалом вина, смешанного с кровью.       — Вижу, все здесь. Отлично, тогда я не буду тянуть и скажу сразу. Как вы втроем сумели упустить одну деталь, что, когда вы сжигали мост, памятный знак, который был завершающей деталью моста, был сделан из белого дуба? — Клаус задал своим младшим родственникам и возлюбленному риторический вопрос. Кол, Ребекка и Дэнни отвели взгляд и старались не смотреть Клаусу в глаза. К их удивлению, Клаус оставался спокойным.       Понимая, что не получит ответа, пусть даже и самого абсурдного, Клаус вздохнул и решил перевести разговор в другое русло. — Ладно, хорошо. Тогда спрошу другое. Что именно ты сказал братьям Сальваторе, что они добровольно готовы отдать единственное оружие, способное убить нас? — спросил гибрид, обращаясь к трибриду.       — Я всего лишь сказал им, что убийство Первородного означает смерть всей его родословной. Вот и всё. — спокойно объяснил всё Дэнни. Услышав это, братья Майклсоны были несколько удивлены, а Ребекка лишь усмехнулась.       — Значит, теория о геноциде вампиров при смерти родоначальника все-таки верна? — Кол задал вопрос, и Дэнни кивнул в ответ.       — Но если это так, тогда из этого возникает другой вопрос. Кто из нас шестерых является родоначальником этой компашки? — спросила Ребекка с заметным беспокойством. Если она права, то в безопасности будет только тот, кто создал родословную, в которую входят Сальваторе и Кэролайн, а все остальные — уже нет.       — Точно не я. Я никогда особо и не создавал других вампиров, поэтому у меня в принципе нет никакой родословной. — Скарлет пожал плечами, прекрасно понимая, что вероятность того, что они являются частью его родословной, равна нулю.       Майклсоны же не были так уверены в этом, поскольку они никогда не занимались изучением того, кто из вампиров к какой именно родословной относится.       Увидев, что никто не может ответить на этот вопрос, Дэнни решил рассуждать логически. — Хорошо, давайте порассуждаем. Мы знаем, что Кэтрин обратила Стефана и Деймона. Её обратила Роуз, а Роуз, в свою очередь, была обращена кем-то другим. И этот вампир был обращён одним из вас.       — Мэри Портер. — Кол резко вступил в разговор, вспомнив о женщине-вампире, которая в пятнадцатом веке проявляла большой интерес к их семье. В то время Ник изо всех сил пытался найти способ снять своё гибридное проклятие. — Помните её? Она была дочерью охотников на вампиров и стремилась узнать как можно больше о сущности вампиров. Ей каким-то образом удалось сблизиться с нашей семьёй, и стоит ли напоминать, кто в качестве забавы обратил её?       Кол пристально смотрел на Клауса, который старался сохранять спокойствие, но его глаза были широко раскрыты.       — А ты про ту стремную девку, которая чуть ли не лезла на тебя и Элайджу, когда узнала, что вы Первородные? — Ребекка поморщилась, вспомнив Мэри Портер. Ей было неприятно, что эта женщина так явно интересовалась её братьями. Клаус, как обычно, ревновал, когда на него не обращали внимания, и решил обратить Мэри в вампира, просто чтобы развлечься.       Элайджа нахмурился, но постарался не показать своих мыслей по этому поводу. — Что ж, теперь нам известно, кто из нас обратил мисс Портер и является родоначальником братьев Сальваторе.       — Может, и так, но я сомневаюсь, что эти двое не захотят тоже узнать, от кого происходят. — тихо проворчала первородная вампирша, зная, что остальные в комнате услышат её слова.       Первородный Гибрид стоял, скрестив руки на груди, и обдумывал, что им предстоит сделать за такой короткий срок.       Клаус узнал, что последний, одиннадцатый, кол спрятал недавно появившийся тёмный охотник, чьё тело он временно занял. И только альтер эго Аларика знает, где находится кол из белого дуба. Клаус планировал поговорить об этом со Стефаном ещё вчера, но он был не в том настроении, чтобы это делать.       Хорошо, что Элайджа смог успокоить гибрида, несмотря на его попытки вырваться.       — Думаю, кому-то из нас стоит навестить Мэри и убрать ее, чтобы Сальваторе не сумели узнать правду. Кто отправится в гости к «страшной Мэри»? — спросил Кол, заложив руки за голову и окинув взглядом всех присутствующих. Он хотел узнать, кто из них готов помочь в этом деле.       — Мы даже не знаем, где она находится, Кол. — Элайджа мысленно уже решил взяться за дело, но сначала напомнил младшему брату о важной детали.       — Думаю, это можно легко решить. — сказал Дэнни, на мгновение задумавшись. Он повернулся к Клаусу и посмотрел на гибрида, который сразу же ответил на его взгляд. — Клаус, поскольку Портер — часть твоей родословной, мне потребуется твоя кровь для заклинания отслеживания. Также важно, чтобы во время этого процесса твои мысли были сосредоточены только на ней.       Дэнни объяснил остальным всё, что им было необходимо знать, заметив, как побледнел Клаус при мысли о том, что ему придётся сосредоточиться на одной лишь поклоннице Первородных, которая порой очень пугала всех их.

***

      — Почему ты решил поехать в Канзас вместе со мной? — Элайджа, приподняв правую бровь, обратился к своему близкому другу Дэнни, который шёл рядом с ним, крепко неся лямку небольшой сумки на правом плече. Элайджа собирался самостоятельно навестить Мэри Портер и либо заставить её молчать о том, кто её обратил, либо, если ситуация потребует, убить её.       Однако Дэнни не должен был сопровождать его в этой поездке, хотя Элайджа и не возражал против компании.       После того как Дэнни с помощью крови Клауса и своих нежелательных мыслей о вампирше, смеясь, определил местонахождение Мэри Портер, он обнаружил, что она находится в Канзасе. После того как Дэнни завершил заклинание, пока Элайджа собирался в поездку, он сделал то же самое, отправившись в свою комнату. Он собрал в небольшую сумку всё необходимое: два мешка с кровью, гримуар для себя и обычную человеческую еду в виде сэндвичей.       Даже если Элайджа не захочет есть сэндвичи, Дэнни с удовольствием съест их сам.       Клаус решил остаться в Мистик-Фоллс, пока Ребекка и Кол отправились учиться в школу, готовясь к очередным школьным танцам. Дэнни был очень удивлён, узнав, что Ребекке каким-то невероятным образом удалось заставить Кола пойти учиться в старшую школу. Сам Дэнни несколько дней назад забрал свои поддельные документы, так как он больше не ходит в эту школу, и поэтому документам там больше не место.       — Да брось. Вдвоем интереснее, чем одному. — задорно усмехнулся Дэнни, и Элайджа улыбнулся в ответ.       В аэропорту Дэнни пришлось воспользоваться магией, чтобы скрыть от рентгена содержимое своей сумки. Пройти через металлодетектор оказалось совсем несложно. Они быстро прошли регистрацию, но женщина за стойкой регистрации поинтересовалась, кем они приходятся друг другу. Элайджа, переглянувшись с Дэнни, ответил, что они просто друзья, которые решили отправиться в другой город, чтобы отдохнуть.       Трибрид заметил, что женщина не очень поверила словам Элайджи, но всё же выдала им билеты в бизнес-класс. Дэнни с некоторой неловкостью взял билеты и направился в ресторан аэропорта. Элайджа последовал за ним. До вылета их рейса оставался ещё целый час, и первородные решили провести его за вкусной едой.

***

      Когда Ребекка услышала о предстоящих танцах семидесятых, она решительно захотела взять лидерство в приготовлении всего необходимо, желая заменить безвкусные семидесятые на изысканные двадцатые. Поэтому она направилась к главе школьного комитета и с помощью внушения получила место председателя, убрав с этого места Кэролайн в качестве бонуса.       Кол в отличии от нее, не столь горел желанием участвовать в школьной жизни, но согласился все же помочь ей в этом деле.       Направляясь в школьный зал, ее сверхъестественный слух уловил недовольный голос Кэролайн, которая была в недоумении от того, что ученики украшают зал в тему двадцатых, а не семидесятых. Зайдя в помещение, Ребекка увидела, что Мэтт в отличии от Кэролайн, сумел заметить ее. Майклсон решила немного позлить вампиршу, ради собственного удовольствия.       — Это слишком безвкусно. Должен получиться клуб, а не ярмарка. — Кэролайн нахмурилась услышав знакомый голос и медленно обернулась, увидев перед собой единственную девушку из Первородных. — Хорошо, что ты пришла. Мне нужна помощь со столиками. Можешь приступать. — ухмыльнувшись, Ребекка мгновенно выдала указания Кэролайн.       — Что ты вообще делаешь? — спросила Кэролайн, одним только взглядом показывая свое недовольство по отношению к Ребекке       — Кто-то должен быть главным. — как не в чем не было отвечает Майклсон, делая вид, что она не понимает, почему девушка так взъелась на нее.       — Да, я. — твердо ответила Форбс, сделав шаг вперед к первородной. — Я председатель комитета. Тема танцев десятилетия — семидесятые.       — Думаешь одежда ярких цветов и ужасных причесок лучше чем изысканный стиль двадцатых? — спросила Ребекка, поражаясь плохому вкусу у девушки. Видимо из-за того, что Кэролайн просто не жила в эти времена, поэтому она и не способна отличить более лучшее от безвкусного. — Не могу понять, почему мой брат вообще был даже на секунду заинтересован в такой безвкусной девушке?       — Может всё дело в недоступности? В отличии от некоторых, я не сплю со всеми подряд. — скрестив руки на груди, произнесла Кэролайн, намекая на связь Ребекки с Деймоном.       Майклсон держалась изо всех сил, чтобы просто голыми руками не вырвать вампирше язык и раздавить его своими каблуками. Лишь годы самоконтроля, помогают ей сдержаться от этого.       Ощущая напряженную обстановку между двумя вампирами-блондинками, Мэтт решил попытаться предложить перемирие. — Можем совместить оба десятилетия.       — Нет. — на удивление синхронно ответили девушки, не желая идти на уступки другой.       — Давай Мэтт, не будь трусом. Тебе же понравилась моя идея, когда я ее предложила. — специально желая позлить Кэролайн, произнесла Ребекка, и в этот же момент Форбс обернулась к своему бывшему парню и обозвала «предателем».       Парень объяснил, что клеш и диско по его мнению круче, отчего Ребекка лишь намекнула Кэролайн, что ее идея круче чем у вампирши. Кэролайн поняв, что ничего не сумеет добиться в споре, лишь пожелала им удачи на дурацких танцах и удалилась. Ребекка смотрела как фигура вампирши становилась все дальше и дальше, и ухмыльнувшись Мэтту, она отправилась проверять как проходит подготовление к предстоящим танцам.

***

      Спустя несколько часов полёта Дэнни размял затекшие мышцы и обрадовался, что они наконец в Канзасе.       Хотя они с Элайджей летели бизнес-классом, Дэнни больше нравилось находиться ближе к земле, чем высоко над ней. Пока они летели, Дэнни прочитал половину книги, любезно предоставленной ему бортпроводницами. Элайджа решил присоединиться к нему, и они вместе читали одну и ту же книгу. Во время подачи блюд трибрид незаметно для остальных добавил в напитки немного крови, чтобы утолить вампирскую жажду.       Выйдя из самолёта, Дэнни достал карту, на которой кровью Клауса было отмечено местоположение Мэри Портер. Если правильно рассчитать маршрут, то на машине до неё можно добраться за два часа, так как вампирша решила жить на окраине города. Объяснив это Элайдже, Майклсоны взяли в аренду машину и сразу же поехали в гости к Мэри. Пока Элайджа вёл машину, Дэнни внимательно изучал карту, чтобы не пропустить внезапное перемещение Портер.       Как и предполагал трибрид, через два часа они наконец прибыли к дому Мэри Портер. Оценив его внешний вид, Дэнни понял, что хозяин вряд ли сильно отличается от своего жилища. Подойдя к входной двери, первородные использовали свой вампирский слух, чтобы понять, есть ли кто-нибудь дома. Однако, к их удивлению, никого не оказалось.       — Dissera Portus…       Дэнни прошептал заклинание, и входная дверь волшебным образом открылась, позволяя первородным войти в дом. Элайджа переступил порог первым, а за ним последовал Дэнни, предварительно закрыв дверь. В доме стояла кромешная тьма, и почти ничего нельзя было разглядеть.       — Post tenebras spero lucen.       Лабонэр поднял руку, и на его ладони появился сияющий магический шар, который освещал им путь.       Осветив помещение, Дэнни обнаружил, что в доме царит полный беспорядок: повсюду разбросаны документы и файлы. Пройдя чуть дальше, они заметили лестницу, ведущую на второй этаж. Переглянувшись, Элайджа начал подниматься первым, а Дэнни следовал за ним, освещая ему путь.       Поднявшись по лестнице, первородные вошли в одну из комнат на втором этаже. Эта комната была гораздо чище, чем многие другие помещения в доме. Элайджа начал внимательно осматривать комнату, а Дэнни пытался понять, почему карта показывала, что Мэри Портер находится здесь, хотя её здесь нет.       Ответ пришёл сам собой, когда его вампирские чувства уловили быстрое приближение кого-то. Прежде чем незнакомец успел атаковать его, Дэнни резко развернулся и с вампирской силой ударил нападавшего по голове, отбросив его на противоположную сторону комнаты. Элайджа тут же оказался рядом, готовый атаковать в случае повторной атаки. Дэнни поднял руку с сияющим шаром в сторону незнакомца и увидел женские очертания, что указывало на пол нападавшего.       — Мэри Портер? — Дэнни спросил имя девушки, и вампирша, посмотрела на него с удивлением, не понимая, откуда вампир мог узнать её имя. — Думаю, Элайджу вам представлять не нужно, а вот я представлюсь. Меня зовут Дэниел, и мы здесь по вашу душу. — ухмыльнулся Трибрид, почувствовав, как на его лице проступили вампирские черты.       Из-за этого неожиданного нападения Дэнни охватило желание немедленно убить вампиршу.

***

      К удивлению Ребекки, Мэтт Донован, человек, которого она пригласила на семейный бал, предложил подвезти её до дома. Её старший брат Кол сломал ему запястье, но Мэтт всё равно был вежлив.       Ребекка сначала подумала, что это ловушка, но решила не отказываться от предложения. Её дом был далеко от школы, и она не хотела идти пешком.       Ей было интересно, куда ушёл Кол. После уроков она не могла его найти. Её интуиция подсказывала, что Кол, как и Дэнни, не задержится в старшей школе надолго.       Когда Мэтт довёз её до дома, Ребекка спросила, что он задумал, проявляя к ней доброту, особенно после того, что её семья сделала ему и его друзьям. Он ответил, что ей трудно поверить, что кто-то может просто подвезти её домой. Ребекка не нашла, что ответить, потому что он был прав.       Тысяча лет предательств со стороны мужчин, которые ей нравились, сделали её очень недоверчивой к любому, кто проявлял к ней внимание.       Отмахнувшись от своих мыслей, Ребекка поблагодарила Мэтта за то, что он подвёз её. Она попрощалась и вышла из машины, наблюдая, как он уезжает. Улыбнувшись своим мыслям, Ребекка в хорошем настроении направилась к входной двери.       Зайдя внутрь, она заметила, что в доме никого нет. Поднявшись на второй этаж, она направилась в свою комнату, чтобы переодеться и начать организацию мероприятия, в котором она хотела участвовать.       Однако, проходя мимо гостиной, Ребекка резко остановилась. Она увидела женскую фигуру, стоящую возле камина. Услышав движение позади себя, женщина медленно обернулась, и Ребекка узнала свою мать.       — Мама. — ошеломлённо прошептала Ребекка. В следующий момент она оказалась рядом с Эстер и схватила её за шею, вжимая в стену. Вампирская скорость позволила ей мгновенно преодолеть расстояние между ними. — Назови хотя бы одну причину, по которой я не должна тебя убивать?       — Потому что я умираю. — спокойно ответила Эстер, глядя в удивлённые глаза своей дочери.

***

      Пока Элайджа и Дэнни были в Канзасе по делу, связанному с Мэри Портер, а Ребекка и Кол отдыхали в старшей школе, Клаус отправился к дому Сальваторе. Он хотел наконец получить последний кол из белого дуба, который мог бы убить всех первородных, кроме Дэнни.       Узнав, что кол не действует на Дэнни, гибрид даже немного позавидовал. Ведь трибрид не должен беспокоиться о сохранности своей жизни, в отличие от остальных.       Оказавшись в доме, Клаус начал обыскивать помещения в поисках кола. Но его поиски не увенчались успехом. Заметив, что в доме никого нет, гибрид использовал свой суперслух. Он услышал трогательный разговор между Стефаном и охотником-шизофреником о тёмных сторонах их личностей.       За мгновение Клаус оказался в подвале дома. Он подошёл к двери, давая остальным понять о своём присутствии.       — Тоску нагоняет. — Клаус улыбнулся, заметив, как его старый друг и тело, которое он временно занял, напряглись при виде его. — Видишь ли, я пришел за обещанным последним колом из белого дуба, но, хорошенько поискав, я обнаружил, что его здесь нет.       — Да, придется еще немного подождать. — Стефан попытался убедить Клауса дать ему больше времени, чтобы он смог пробудить альтер-эго Аларика и узнать у него, где находится кол из белого дуба, который спрятал сам Аларик.       Однако Клаус не был столь терпелив, как того ожидал двойник Сальваторе. — Потому что мы ждем, пока он отключится? — сказал Майклсон, махнув рукой в сторону Зальцмана. — Нет уж, спасибо. Я лучше убью его.       — Тогда ты не узнаешь, где он спрятал последний кол из белого дуба. — сказал Стефан. Клаус ответил, что переживёт это, и уже собирался пойти к Аларику, чтобы убить его. Однако Стефан остановил его, положив руку ему на грудь. — А я нет. По словам Дэнни, который неизвестно, что говорит — правду или ложь, — если убить первородного, то с ним умрёт и весь его род. Я не знаю, от кого из вас шестерых я происхожу, и не хочу проверять это. Так что давай найдем кол, уничтожим его, и никто не пострадает. Никто.       — Хочешь сказать, что судьба всех вампиров зависит от того, сумеешь ли ты найти кол? — с недоверием спросил Никлаус. Он не видел в этом ничего хорошего, потому что если даже Стефану до сих пор не удалось активировать тёмную версию охотника, то это повод для беспокойства всех вампиров. — А чтобы сделать это, ты должен отключить его. А это значит, что у меня есть полное право сделать это.       С этими словами Клаус стремительно обошёл Стефана и, приблизившись к Аларику, резким движением свернул ему шею, временно лишив его возможности двигаться.       — Вот и всё, спит как младенец.

***

      — Как это умираешь? — удивлённо спросила Ребекка у матери, которую она всё же отпустила, хотя и была удивлена новостью о скорой смерти Эстер. — Я думала, что Аяна сохранила твое тело заклинанием.       — Она сделала. Я черпала энергию из родословных Беннетов, но, когда Эбби была превращена в вампира, связь была разорвана. Поэтому мое тело слабеет с каждым часом. — объяснила Эстер, в какой ужасной ситуации она оказалась. Но Ребекка не прониклась сочувствием к своей умирающей матери.       — Если ты пришла провести свои последние часы с любимой дочерью, то тогда приготовься к разочарованию. — резко сказала Ребекка, всё ещё злясь на свою мать, которая сама обратила их в вампиров и теперь хотела убить, чтобы исправить свою ошибку. — Лучше проведи свое оставшееся время в мире живых, планируя убийство собственных детей.       — Как ты думаешь, чем я занималась по ту сторону на протяжении тысячи лет? — спросила Эстер, подходя ближе к дочери. — Я следила за каждым из вас тысячу лет. Ваши радости и разочарования. Твои ссоры с Клаусом и бессчетные попытки Элайджи сохранить вашу человечность. Ночи в слезах, когда ты звала меня. Не было ни дня, когда бы я не была рядом с тобой.       — Но ты пыталась меня убить. — Ребекка прошептала это, еле сдерживая слёзы.       — Потому что тысяча лет — это слишком много, Ребекка. Никто не должен столько жить. Ни ты, ни твои братья, ни Дэниел. — сказала Эстер, сумев сохранить спокойствие, даже когда она произнесла имя Первородного Трибрида.       — Но я только начала по-настоящему жить. До этого я вообще не жила. — призналась Майклсон.       — Мне очень жаль, Ребекка. Очень жаль. — Эстер извинилась перед своей дочерью и взяла её за руки, пытаясь выразить свои чувства. Ребекка не сопротивлялась, она лишь смотрела на мать со слезами на глазах. Тело Эстер начало дрожать, а затем она упала на пол без сил, показывая, что умерла.       Ребекка почувствовала пустоту, как будто она находилась не в своём теле.       В этот момент в комнату вошёл Клаус. Он только что вернулся после того, как проверил дом Сальваторе и убил Аларика. Услышав грохот со второго этажа, Клаус быстро поднялся туда и увидел свою мать, лежащую на полу без движения, и младшую сестру, которая стояла над Эстер и смотрела на её тело со слезами на щеках.              — Что происходит? — спросил Клаус, пытаясь выяснить, чем занималась его мать, пока он отсутствовал всего лишь час.       — Она умерла. — произнесла Ребекка. Её голос звучал непривычно спокойно, особенно после того, как она стала свидетельницей смерти своей матери.       Нахмурившись, Клаус внимательно изучал тело матери, пытаясь понять, не оставила ли Эстер очередную опасную ловушку. Он не замечал, как Ребекка смотрит на него. А она никогда не смотрела на него так, как сейчас.       

***

      — Может быть, нам стоило быть с ней помягче? Я думаю, мы могли бы решить эту проблему менее жестоким способом, — сказал Элайджа, обращаясь к Дэнни, который вытирал руки полотенцем, испачканным кровью.       Трибрид посмотрел на Первородного и перевёл взгляд на мёртвое тело Мэри Портер. Её голова была отделена от тела и теперь каталась по полу.       После встречи с Мэри Портер раздражённый Дэнни, помня о её нападении на него, неожиданно оказался рядом с ней и вонзил клыки ей в шею, отравив её тело смертельным ядом оборотней. Прежде чем вампирша смогла бы сориентироваться и попытаться убежать от первородных, трибрид одним быстрым движением обезглавил её. Таким образом, он сам сделал то, что изначально должен был сделать Элайджа, который мог лишь наблюдать за событиями, развивавшимися слишком быстро.       — Элайджа, из всех людей, ты точно не тот, кто имеет право меня осуждать. Напомнить тебе при каких обстоятельствах мы встретились, когда ты уже был вампиром? — хмыкнул Лабонэр-Скарлет. Он отбросил полотенце, не глядя, куда оно упало.       Дэнни удивлённо посмотрел на Элайджу. Тот нахмурился, осознав, что не может обсуждать эту тему. — Ну что ж, я думаю, на этом мы закончили. Теперь мы можем вернуться в Мистик-Фоллс и надеяться, что Аларик уже нашёл последний кол.              Дэнни собирался покинуть это жуткое место, когда его обостренный вампирский слух уловил звук открывающейся входной двери.       Он взглянул на Элайджу, и они оба поняли, что к ним пришли гости. Им даже не нужно было гадать, кто это, потому что, едва войдя в дом, они услышали голос Деймона, а затем — Елены. Переглянувшись, Дэнни и Элайджа спрятались во тьме. Трибрид решил привлечь внимание гибрида и вампира в ту комнату, где они находились.       Используя телекинез, Дэнни столкнул несколько книг с полки, создав шум, который привлёк внимание гостей. Через минуту дверь тихо открылась, и в комнату вошёл Деймон, а за ним — Елена. Дэнни сжал ладонь в кулак, и фонарик на телефоне Елены погас, что встревожило её.       Без освещения ни Деймон, ни Елена не могли ничего увидеть в комнате. В тот же момент Первородные на вампирской скорости покинули дом, поскольку ни один из них не хотел разговаривать с гостями.       Выйдя из дома, Дэнни увидел знакомое лицо. Присмотревшись, он понял, что это Джереми. Они не виделись с тех пор, как Майклсоны вернулись. Джереми стоял возле машины, на которой приехали Деймон и Елена. Когда в его голове промелькнули слова матери о призраках в Мистик-Фоллс, Дэнни вспомнил, как она сказала ему, что Бонни смогла воскресить Джереми из мёртвых. Насколько он знал, если человек воскресает, он становится сверхъестественным существом, называемым «Медиум», способным общаться с призраками Другой Стороны.       Вероятно, именно Джереми Гилберт привёз свою сестру и Деймона к Мэри Портер. Однако, к их сожалению, они немного опоздали. Упс.       С такими мыслями Дэнни сел в машину, которую Элайджа припарковал за домом. Майклсон завёл машину, и первородные незаметно уехали подальше от дома погибшей вампирши.

***

      — Ты мало стараешься. — подметил Аларик, не взирая на ужасающую боль во всем теле.       Пытаясь пробудить свою тёмную сторону, Зальцман пошёл на отчаянный шаг: снял с себя кольцо Гилбертов, которое защищало людей от смерти, причиняемой сверхъестественными существами. Затем он позволил Стефану избить себя до полусмерти, чтобы его альтер-эго почувствовало угрозу жизни и смерти и проснулось, чтобы спасти свою жизнь.       — Еще чуть-чуть и я сломаю тебе позвоночник. — ответил Стефан и ударил Аларика в челюсть. От удара Аларик упал на землю, захлёбываясь собственной кровью.       Аларик попытался вытереть кровь с лица рукой, и Стефан, учуяв запах крови, почувствовал сильное желание её выпить. Но он изо всех сил сдерживался, чтобы не поддаться этому желанию.       Аларик заметил это и начал подбадривать Стефана, побуждая его продолжить начатое. — Не сдавайся. — Сальваторе пытался остановиться и не избивать Аларика, потому что его кровь вызывала у Сальваторе неутолимый голод потрошителя. — Ты же уже справился. — Стефан возразил, что еще не сумел справиться со своей жаждой крови. — Тогда используй это. Давай. Попытайся убить меня.       — Не так, Аларик. — отказывался двойник Сальваторе, который и без того не хотел причинять вред своему другу.       — Так, так. Ты должен захотеть меня убить, чтобы «я» тебе поверил.       — Если я начну, то не смогу остановиться. — произнёс Стефан, вспоминая все те моменты в своей жизни, когда жажда крови заставляла его убивать ни в чём не повинных людей.       — Чтобы получить ответ от моей темной стороны, придется обратиться к твоей. Не сдавайся, не борись с этим, Стефан. Давай, просто сделай это. — схватив вампира за плечи, Аларик прокричал ему в лицо. — Сделай это!       На лице Стефана появились вампирские черты, и с диким рыком он оттолкнул от себя охотника на вампиров. Охотник ударился спиной о стену, перекатился и стал тяжело дышать.       Стефан заметил, что Аларик стал вести себя тише, и наблюдал за ним.       Несмотря на своё состояние, Аларик усмехнулся и повернул голову к Стефану. На его лице появилось надменное выражение. — Слабак. — Поднявшись, Зальцман взглянул прямо на Сальваторе. Тот ответил ему взглядом, понимая, что план Аларика по пробуждению тёмной стороны увенчался успехом. — Посмотри на себя. Одно из самых страшных созданий в природе. А тебя всему приходится учить.       — Ты. — произнёс Стефан, глядя на окровавленное лицо Аларика.       — Я. — грубо ответил охотник.       Стефан замолчал, а альтер-эго Аларика продолжало кружить вокруг него, глядя так, словно тот был добычей, которую необходимо поймать и уничтожить.       — Где кол? — спросил Сальваторе, не в силах посмотреть в лицо своему другу, который сейчас был не похож на себя.       Тёмный Аларик не ответил на вопрос и начал открыто, чуть ли не с ненавистью, говорить в его сторону. — Ты хуже, чем был я. Бесхарактерный, жалкий. — сказал Зальцман.       — Скажи мне, где кол, пока я не убил тебя. — Пригрозил темной версии своего друга Стефан.       Аларик усмехнулся и с надменностью и ненавистью, обращённой ко всем вампирам на свете, посмотрел Сальваторе в глаза. — Вы все будете гореть. Прах к праху. — Стефан усмехнулся, услышав слова тёмного Аларика, и ударил охотника кулаком в челюсть. От удара охотник упал на колени. Двойник-вампир, продолжая бить его, с яростью требовал сказать, где находится кол из белого дуба. Аларик не отвечал, лишь с усмешкой смотрел на вампира, который от гнева уже рычал.       Понимая, что кулаками он не узнает ответ от альтер-эго Аларика, Стефан внезапно оказался позади охотника на вампиров и схватил его за шею, готовясь убить Аларика. Он знал, что тот не станет рисковать, не имея кольца Гилбертов. — Начинаю обратный отсчет. 3… 2… 1…       — Он в пещере. Куда не войдет ни один вампир. — признался Зальцман, уже без своего ужасного едкого смеха.       Получив нужный ответ, Стефан отпустил Аларика и, не взглянув на своего друга, который сейчас был не в себе, направился к выходу из темницы. Прежде чем уйти, он не забыл закрыть железную дверь.       Поднявшись на первый этаж, Стефан достал телефон и, найдя контакт Деймона, написал своему брату, что ему удалось узнать местоположение кола из белого дуба.       Почувствовав чьё-то присутствие в доме, Стефан повернулся и увидел в своей гостиной Клауса, Кола и Ребекку. Последняя чем-то отличалась от себя прежней.              — Это же было не сложно? — риторически спросил Клаус. Кол и Ребекка только усмехнулись, глядя на выражение лица Стефана.       

***

      Пока Ребекка пыталась вывести охотника из темницы, Клаус наливал себе чужой бурбон. Кол, словно у себя дома, сел на диван и стал внимательно наблюдать за Стефаном.       Услышав шипение от тяжёлых ран и крепкой хватки Ребекки, которая вела за собой Аларика против его воли, вампиры обернулись. Братья Майклсоны увидели, в каком состоянии находится охотник на вампиров.       — Тебе не кажется, что ты немного перестарался? Я был бы не так жесток. — ухмыльнулся Клаус, прекрасно понимая, что Стефан на самом деле изо всех сил старался сдерживаться, учитывая то, сколько убийств своими глазами видел гибрид. Ведь он был свидетелем кровавых расправ знаменитого потрошителя.       — Я отведу его в пещеры. Ты пойдешь внутрь и принесешь мне кол. И даже не вздумай прятаться. — Ребекка, пригрозив Аларику, улыбнулась всем присутствующим и, взяв его за воротник пиджака, вывела из комнаты.       — И он остался один. — Клаус подвёл итоги дня, сделав глоток бурбона. — Мы знали, что вы попытаетесь узнать, от кого происходите, и поэтому Элайджа и Дэнни отправились раньше твоего брата и Елены за Мэри Портер, где твоих друзей уже встретила мертвая Мэри Портер. Так что ваш план провалился. Но, думаю, ты и не удивлен такому исходу.              — И что же вы будете делать теперь, когда последний кол из белого дуба скоро будет уничтожен? Убьете нас? — Стефан спросил первородных, пытаясь понять, почему они не расправились с ними сразу.       — Я бы убил вас всех. Но Ника терзает чувство сомнения, поскольку ты, маленький потрошитель, был чуть ли не его лучшим другом. Почти что братом, не так ли, Клаус? — произнёс Кол, посмотрев на своего брата, который только вздохнул из-за театральности Кола.       Клаус отставил бокал и посмотрел на Стефана. — Возможно, мой брат действительно в чем-то прав. Я просто жду возвращение старого друга, который спрятан очень и очень глубоко внутри тебя. Я ведь прав, потрошитель? — спросил гибрид.       Двойник Сальваторе на мгновение задумался, а затем произнёс свой ответ. — Я долго боролся с собой. Думал, если это подавить, оно пройдет. Не прошло. И когда я это понял, я освободился. В том числе и от тебя. — При этих словах ухмылка Клауса исчезла, и он серьёзно посмотрел на Стефана, которому не было дела до чувств гибрида. — Так что, если ты и правда не собираешься меня убивать, тогда убирайтесь оба из моего дома.       С этими словами Стефан развернулся и покинул гостиную, оставив двух Майклсонов наедине.

***

      Андреас и Калиса сидели на задних сиденьях, наблюдая за своим спящим сыном, пока Элайджа вёл машину в сторону Мистик-Фоллс. Калису не покидало предчувствие, что надвигается опасность для Дэнни и для всей семьи Майклсонов, но она не могла понять, что именно должно произойти.       Она решила пока не делиться своими опасениями с мужем, чтобы не волновать его понапрасну. Андреас и так был раздражен из-за недавней ситуации с их сыном, поэтому её предположения могли только разозлить его ещё больше.       Однако Калиса понимала, что скоро Андреас и сам поймёт, что её что-то беспокоит.       — Эй, Калиса. — тихо сказал Андреас, посмотрев на свою возлюбленную и заметив, что она погружена в свои мысли. Алая Ведьма очнулась от задумчивости и вопросительно взглянула на него. — С тобой всё в порядке? — спросил оборотень, заметив, что его обычно очень разговорчивая жена ведёт себя слишком тихо. — Ты выглядишь встревоженной.       К тому же выражение её лица подтверждало, что Калиса сейчас не в лучшем расположении духа.       Ведьма Скарлет слегка закусила нижнюю губу, пытаясь понять, как ей лучше описать свои чувства, которые в этот момент были очень тревожными. — Я и сама не понимаю, что происходит. Моё шестое чувство подсказывает мне, что опасность, которая угрожает Дэнни и Майклсонам, всё ещё не миновала и с каждым часом становится только сильнее.       — Ты думаешь, что у Эстер остались какие-то скрытые преимущества? — спросил Андреас, слегка нахмурившись. Он знал, что у многих ведьм интуиция и шестое чувство развиты лучше, чем у других сверхъестественных существ. И если его жена считает, что их сыну грозит опасность, то кто он такой, чтобы сомневаться в ней?       — Скорее всего, но я не могу даже представить, что она могла задумать, чтобы уничтожить всех вампиров. — Калиса вздохнула и посмотрела на Элайджу. Он был полностью сосредоточен на дороге и не подозревал, что рядом с ним и Дэнни едут два очень древних призрака.       Когда Калиса впервые увидела Майклсонов, она поняла, что они пережили жестокое воспитание викингов десятого века. Как опытная мать, которая вырастила своего ребёнка, она сразу распознала следы жестокого обращения, которому дети подвергались со стороны своих родителей. Особенно ярко это проявлялось в случае с Клаусом, который, как позже узнала Калиса, даже не был биологическим ребёнком Майкла.       Она понимала, что десятый век был непростым временем для людей, и детей могли с раннего детства учить сражаться и охотиться. Однако Калиса не ожидала, что это может сопровождаться насилием над собственными детьми. Когда её сын рассказывал Майклсонам свою историю, Калиса решила заглянуть в их ранние воспоминания. Она была в шоке от того, что увидела, и Андреасу пришлось потратить пятнадцать минут, чтобы привести её в чувство.       Калиса клянется своей честью, что они с Андреасом никогда не поднимали руку на своего сына, за исключением тренировок между Андреасом и Дэнни, когда Дэнни было чуть больше тринадцати лет. Это считалось идеальным возрастом для парней, особенно для оборотней, чтобы учиться сражаться. И даже тогда они тренировались на деревянных палках, выстроганных под форму мечей.       Увидев воспоминания Майклсонов, Калиса почувствовала дрожь. Она видела, как маленькие дети реагировали на своего отца, который держал в страхе свою семью. Самое ужасное было то, что мать семейства ничего не делала, чтобы это прекратить. Она пыталась успокоить своего мужа, но никогда не пыталась остановить насилие. Она просто исцеляла их раны, что очень злило Калису. Она не могла поверить, что ведьма, которая была достаточно сильной и умной, чтобы создать вампиров, не могла защитить своих детей от насилия.       Калиса отлично помнит лица всех тех людей, которые пытались физически навредить Дэнни. Она помнит, как она не сожалея отравляла, проклинала и даже убивала этих людей. Она признает, что не была идеальной матерью, поскольку осознанно скрыла от Дэнни его происхождение, даже если это было с целью его защитить. Вместе с Андреасом они скрыли причину смерти Ульва от своего сына и всей деревни.       Однако видеть, как собственная мать позволяет страдать своим детям, особенно ребёнку, которого она родила от того, с кем осознанно изменила своему мужу-викингу, было просто выше всех ожиданий Калисы.       К её великому разочарованию, Другая Сторона не позволяет ни ей, ни Андреасу физически взаимодействовать с Майклом, который тоже здесь обитает. Она может лишь чувствовать его присутствие рядом с Клаусом, но не может увидеть его, как и он их. Возможно, это и хорошо, но Калисе очень хотелось сломать охотнику пару костей.       — Будем надеяться, что наш маленький герой, наш ведьма-волчонок, сможет остановить её прежде, чем она убьёт своих собственных детей и отнимет у Дэнни людей, которые стали ему семьёй. И, конечно, прежде, чем эта ведьма не начала массовые убийства и не уничтожила миллионы существ. — произнёс Андреас, тихо вздыхая. Он накрыл своей грубой мозолистой ладонью гладкую и нежную ладонь жены, и их пальцы сразу же переплелись.       — Я очень стараюсь верить в это. Ведь Дэнни унаследовал от нас только самое хорошее. — прошептала Скарлет и тепло улыбнулась своему мужу. Он не смог сдержать ответной улыбки. — Он также унаследовал черты характера наших предков, что в совокупности выливается в опасную смесь: вспыльчивость оборотня и злопамятность Алой Ведьмы. Мне даже немного жаль эту Первородную Ведьму, потому что, когда она снова встретится с нашим сыном, у него не будет причин сдерживать свою силу.              Андреас представил, как могла бы пройти их встреча, и громко рассмеялся. Его сын, несомненно, стал могущественным ведьмаком, способным на самые хитроумные уловки в магии и природных лазейках. В такие моменты Дэнни напоминает Андреасу его жену Калису, которая, как и он сам, была увлечена тёмной магией. Иногда Андреасу становится грустно от того, что внешне Дэнни на него не похож. Однако он гордится тем, что привил сыну моральные принципы, которые, конечно, могли измениться за полторы тысячи лет жизни, но всё ещё остаются важными для Дэнни.       В конце концов… Дэнни — сын своей матери и отца… Их маленький ведьма-волчонок.       — Никогда бы не подумал, что услышу, как ведьма хаоса проявляет сочувствие к ведьме порядка. — улыбнулся Андреас, взглянув на Калису. Она усмехнулась и закатила глаза.              — Все бывает в первый раз, дорогой. — ответила Калиса, глядя на своего мужа. Её алые глаза ярко сияли, а на губах играла хитрая улыбка.

***

      Первородная привела Аларика в ту самую пещеру, где хранились записи истории её семьи и где она когда-то держала в заложниках Елену. Она стояла у входа в пещеру и не могла войти, пока Аларик, будучи человеком, не прошёл через невидимый для вампиров барьер.       — Принеси его. — приказала первородная, когда Аларик с фонариком в руке направился к своему тайнику. Охотник остановился и, обернувшись, посмотрел на неё. — Ты же знаешь, что я не могу войти. — Услышав это от Ребекки, Аларик отвернулся и подошёл к каменной стене. Он засунул руку в одну из многочисленных щелей и достал последний кол из белого дуба.       Аларик вытащил кол и посмотрел на Ребекку, показывая ей своё оружие. Но вместо того, чтобы передать кол ей, он сел на булыжник и не сводил глаз с Майклсон. — Зачем мне отдавать тебе то, что на данный момент единственное, что пока что гарантирует мне жизнь? — риторически спросил Аларик у первородной, которая смотрела на него со странным выражением, словно оценивала.       — Мы что теперь торгуемся? — поинтересовалась первородная, не особо впечатлённая попытками охотника найти любую возможность оставить у себя оружие, способное убить Майклсонов. Аларик лишь пристально наблюдал за её реакцией. — Ладно. Что предлагаешь?       — У нас всего один кол, а значит, умереть может всего лишь один Первородный. — сказал Зальцман, решительно держа Ребекку за руку. Ни одна эмоция не отразилась на её лице. — Помоги мне, и я гарантирую, что это будешь не ты.       — Слабо. Но ты хотя бы стараешься. — заметила Первородная, нисколько не удивившись услышанному. — Понимаешь, я не хочу, чтобы умер один Первородный. — с этими словами девушка опустила взгляд, шагнула вперёд и, к удивлению темного Аларика, смогла преодолеть барьер, который прежде казался непреодолимым.       Аларик отступил на шаг назад, не понимая, как Ребекке удалось это сделать. Пока он думал об этом, девушка с каменным лицом произнесла: — Я хочу, чтобы они все умерли.       — Как ты это сделала? — Аларик был в ужасе, осознавая, что единственное, что раньше защищало его от Ребекки, теперь не может его спасти.       — Никлауса и Кола было легко обмануть. А Элайджи и Дэниела еще даже нет в городе, но я думала, что из всех людей ты сразу же все поймешь. — спокойно сказала девушка, глядя на лицо будущего охотника на вампиров. — В конце концов, мой сын уже однажды использовал твое тело.       — Ты не Ребекка. — осознал Аларик, недоумевая, кто мог оказаться в теле Майклсон.       Ведьма, находившаяся в теле своей дочери, усмехнулась, услышав слова охотника. Она ответила ему. — Нет. Меня зовут Эстер. И у нас с тобой общее дело.