На разных языках

Душ из шампанского

31 марта 2014 год Синагава, 6 км до Wangan, Япония.                     Когда наступили каникулы, тогда Эрен запер дверь однокомнатной студии на два замка, поставил телефон на беззвучный режим, включил старенький Xbox 360 и погрузился в мир Forza Horizon 2, забывая буквально обо всем. Единственное, о чем он думал, так это о том, какую выбрать машину, чтобы отправиться в очередной «заезд». И именно в тот момент, когда взгляд пал на Nissan 370Z, он перестал следить за временем. Днями и ночами Эрен смотрел в монитор, а пальцы, которыми он держал джойстик, так и вовсе застыли скульптурной инсталляцией.       Эрен Йегер — среднестатистический подросток Японии. Как и всем в его возрасте, ему хотелось две вещи: провести время в свое удовольствие и хоть и косвенно, но испытать адреналин. Насчет первого все просто, а вот насчет второго — нужно хорошенько постараться, ведь по прошествии трех месяцев каникул любимая игра стала постепенно надоедать. Наиграв в нее больше тысячи часов, он уже не испытывал тех потрясных ощущений, не радовался очередной победе, оттого и хотелось чего-то другого. Нового. И, возможно, не совсем безопасного.       Сидя на тата́ми в полутьме, разгоняемой лишь светом от экрана компьютера, он поставил игру на паузу и распрямил затекшие ноги. Глаза болели, но не слипались: обычное дело, можно сказать, Эрен на это уже и не обращал внимания. Просто делал короткие перерывы между тем, чтобы поиграть и… Поиграть.       И в этот раз он отвлекся на телефон. Вернее, на просмотр новеньких видео на Nico Nico Douga. Лазая по видеохостингу, он скользил большим пальцем по экрану, листая все ниже и ниже, в надежде найти хоть что-то интересное — хоть что-то, что можно будет посмотреть, пока заваривается рамен. Но натыкался он только на: «Показ 12 главы RWBY Ice and Snow Empire» — полная хрень. «Bonus Buy. Крутим по 1.000» — казино? Еще хуже. «Турнир 5×5 Dota 2» — Святой Будда, это уже слишком.       И вот он уже захотел заблокировать телефон, как зацепился за очередной видеоролик. Вернее, премьеру видеоролика:               «(Не)правильное вождение на Wangan. 1:30»       Чтобы посмотреть анонс, Эрен включил звук на телефоне и тут же об этом пожалел. Пришлось отвлечься на новые уведомления из общей беседы в Line:               Jan-bō: «Завтра последний выходной, а мы все еще трезвые. Что за кошмар?!» 22:34               Maaaarco: «Что значит «мы»?» 22:34               Jan-bō: «Ах! Как не стыдно, Марко-тян! Даже меня не пригласил… Но я не держу обид, так уж и быть. С тебя мои любимые моти и незабываемый вечер;)» 22:35               Armin: «Для кого придумали ЛС???» 22:35                     Эрен тихо усмехнулся и пальцами потер глаза. Не успел экран телефона погаснуть, как следом прилетело еще одно сообщение:               Jan-bō: «Сегодня на Wangan будет стрит-рейсинг. Я, конечно, ни на что не намекаю, но.......» 22:36                     Стрит-рейсинг? Ах, да, Эрен видел ту самую премьеру буквально только что. Ну а то, что Жан не упустил этого уведомления, — не было удивлением. На гонках он повернут точно так же, как и на желании провести любой выходной так, будто в последний раз.               Armin: «Может, лучше в музей, а?» 22:38               Jan-bō: «Мой белобрысый ангелочек, ты все время задаешься вопросом: «Почему у меня нет девушки?» Так вот отвечаю: именно поэтому!!!» 22:39               Maaaarco: «Я не против» 22:39              Эрен закатил глаза. Ну конечно. Остается только он сам.               Jan-bō: «Эрен-кун?» 22:42                     Зачем ему это? Зачем идти туда и тратить свой последний выходной? Зачем? Зачем? Зачем? Этот вопрос мелькал в мыслях намного чаще, нежели резкий свет фар от проезжающих машин по длинной трассе. И, что самое смешное, самый очевидный ответ, который мог отсеять буквально все однотипные вопросы, Эрен старался игнорировать. Вот только, казалось, в эту самую секунду последняя мысль-машина ослепила огненными фарами, первее всех пришла к финишу, потому что ответом Эрена стало:              

ErR:

«ок»

22:43

       Armin: «Святой Будда…» 22:44              Да, возможно, Эрен об этом пожалеет, вот только мысль о том, что у него будет хоть и мизерная, но все же вероятность, пусть и мелком, но увидеть на Wangan Сусаноо — все еще приятно зудела в затылке. И скорее всего именно из-за этого он решил не тратить время на еду, а начать одеваться.                     Эрен уселся на поезд и добрался до железнодорожной станции Ōmorimachi. Не успел он выйти из вагона, как его незамедлительно встретили друзья: неимоверно довольные, веселые, кое-кто даже немного подвыпивший, но это так, к слову. Веснушчатый парень в красно-черной клетчатой рубашке, Марко, конечно, — не любитель выпить вместо чая сенча — сакэ, но, видимо, сегодня что-то пошло не так. Хотя уж никак нельзя было сказать о том, что он был этим опечален, скорее, наоборот: улыбался во все тридцать два зуба. Вот только улыбка его была обращена на кое-кого конкретного.       И Эрен ни капли не сомневался, что адресована она была «великолепному» (естественно, по мнению самого Жана) высокому парню с пепельно-каштановыми волосами, идущему рядом. Каждый его шаг сопровождался легким свистом, полуулыбкой и звонким, весьма забавным бряцанием коротких цепей друг о дружку на скинни-джинсах.       Только вот среди этого «солнца и его личного яркого лучика» была одна недовольная туча — Армин, друг шаркающий кедами Converse по асфальту и явно не довольный «справедливым» (хотя оно и на самом деле было справедливым) голосованием. И Эрена веселила вся эта, казалось бы, нескладная картина происходящего: все же ему и вправду давным-давно стоило проветриться.       Хоть на улице и стояла весна, но холод воистину был все еще зимний. Эрен убрал руки поглубже в карманы спортивной ветровки и посмотрел на Жана, который о чем-то своем болтал с Марко и вышагивал прямиком к чудному мероприятию. Невольно подумалось о том, что это Жан собирался погонять на Wangan, — такое у него было восхищение на лице при россказнях про скорую гонку. Только вот его бы никто не прокатил: правила такие. К его же счастью. Ну или, может, и несчастью, — так подумалось Эрену.       Заезд начинался рядом с парком Heiwanomori, куда вся бравая четверка и направлялась. На улице уже заметно стемнело. Машины — черные, красные, белые, да и вообще разукрашенные всеми возможными цветами радуги, — переезжали огромные лужи, на что прохожие и внимания не обращали, мол, обыденное дело для улиц Оты, казалось бы, обычного спального района.       Однако все горожане знали, какой секрет таили их сумеречные дороги.       Пускай Жан и перестал свистеть, но с его стороны все равно доносилось забавное бряцание. Слава Будде, что Армин сегодня не решил надеть свой рюкзак со значками, иначе они все вчетвером играли бы прекрасный квартет. Да и вырядились они все знатно. Конечно, оно-то и понятно почему: новые знакомства, общение в клубе, так скажем, по интересам. Ну и куда без мысленных надежд на то, что им удастся лично поговорить хоть с одним из гонщиков.       — А кто еще там будет? — спросил Марко, приподняв голову на Жана. — Ну, кроме Сусаноо.       — М-мм, попробуй угадать, — а он еще и загадками говорит, какой кошмар.       Увидев, как сбоку машина вновь проскользнула мимо, Эрен тихо хмыкнул:       — Аматерасу, что ли?       Загадочная улыбка Жана вмиг переменилась на нахмуренные брови и возмущенное восклицание:       — Эй! Как ты догадался?       — Как-то, — с легкой усмешкой на лице повел плечом Эрен. — Ровно так же, как и про то, что твой член размером с твой мозг. Ровно пять сантиметров.       Марко тихо посмеялся и аккуратно заправил волосы за ухо, переглянувшись с Армином, который все это время, не переставая, жевал губу, будто бы это дело было единственным, что могло успокоить отчаянный поток мыслей по типу: «Какой же кошмар!», «Какой ужас!», «Да не может быть!», «И зачем я на это согласился? Еще и добровольно!».       Жан же, видно, не придумав в ответ никакой шутки, закатил глаза:       — Ха-ха, очень смешно, — явно сменяя тему, он посмотрел на тихого Армина. — Хэй, Армин-кун, расслабь мордашку.       Но и такое незамысловатое: «Успокойся, тебе не о чем переживать», — ему никак не помогло.       — А вы вообще уверены в том, что это было… Правильное решение? — неуверенно произнес он и, подняв голову, посмотрел на высоких друзей.       Жан же не заставил ждать своего умопомрачительного ответа:       — Посмотреть на гонку между Сусаноо и Аматерасу? — вскинул он бровью. — Черт возьми, да! Это было наше лучшее решение!       На это Эрен тихо хмыкнул, да и не только он. Но и Армин, который, на удивление, немного расслабился. Кажется, заявление Жана было неоспоримым. А ведь действительно: заезды между Сусаноо и Аматерасу в последние несколько месяцев стали той самой громкой темой, обсуждаемой между подростками, увлеченными гонками. Никто не мог спорить с тем, что их прозвали именами известнейших и величавых Богов, а если и начинали перекоры — тут же сдавались под гнетом такой фразы, как: «А ты видел заезд в Осаку? Сейчас покажу!» — и оказывались неправы.       Гонки между этими двумя всегда выглядели, как стихийное бедствие, сравнимое только с цунами. Что один, казалось, не имел инстинкта самосохранения, что… Вторая, да, именно девушка. Девушка, которая громогласно заявила о своих способностях и никогда не уступала Сусаноо, буквально балансирующему на тонком канате между Ото и Ёми-но куни.       — Надеюсь, что это решение — не последнее перед тем, как нас закуют в наручники, — не мрачно, но все же с легкой тревогой произнес Армин.       — Да ладно тебе, — вновь отмахнулся Жан. — Это последний день каникул. Мы должны хорошенько повеселиться, — и посмотрел на Марко, приобнимая того за талию. — Я же правду говорю?       — Да, — улыбнулся Марко.       Только они вышли из-за поворота и ступили на тонкую улицу, ведущую прямиком к парку Heiwanomori, как их встретили маленькие группы людей, одетые прямо точь-в-точь, как и Жан. И тогда они все поняли, что попали туда, куда и хотели: прямиком в логово настоящих любителей автогонок. Обычный городской парк и не пах мирными горожанами, их всех резко сдуло весенним ветром. Вместо них местность облагородили чужие машины, мотоциклы, шумные компании не только подростков, но и достаточно взрослых людей. Они с веселым смехом, громкоголосыми восклицаниями переговаривались о своем и стучались бутылками пива друг о дружку.       И этот прекрасный звук привлек Марко и Жана, ну и Армина. Но это так, больше за компанию, больше за нелюбовь отделяться от своей компании. Эрен же был точно такого же мнения.       Правда, поначалу.       Прошло примерно полчаса с того времени, как Эрен пытался влиться в разговор одной из шумных компаний, в которую буквально влетел Жан. Бескомпромиссно. Без разрешения. Он просто произнес свое «великолепное» имя, представил друзей и начал говорить, говорить и говорить. Сначала и Марко держался в стороне, как и Армин, но спустя половину бутылки сакэ — они влились в диалог обо всем да ни о чем. О машинах, о играх, о… Да и вправду обо всем. Эрен же не сказал ни слова, просто кивал и коротко улыбался. Казалось, он не находил нужных слов, но дело было в другом: Эрен просто не хотел их находить.       Стоя сбоку от всей суеты, Эрен смотрел на трассу, на которой через пятнадцать минут должны стартовать гонщики. Ну и время от времени отрицательно мотал головой в сторону махающего Жана, который старательно приглашал его к «новым друзьям», улыбающемуся Марко и Армину, что-то шепчущего одними губами (и, нет, не «tasuke te kure», а, видимо, тоже приглашая к ним). Но… Нет, Эрену не хотелось. Честно сказать, он уже как несколько минут подумывал о том, чтобы свалить с подобного мероприятия. Возможно, курящая любимые толстые сигареты со странным запахом Signature Жана, пьющая обожаемое пиво Марко, компания не совсем подходила Эрену. А, возможно, это он не хотел подходить к этой компании, этого он понять не мог. Пока что.       Лишь на минуту он прикрыл уставшие глаза, чтобы машины, люди, да и прочая нечисть перестали мельтешить перед ним, то почувствовал в волосах легкий ветер, а вместе с ним и запах табака. Горький. Шоколадный. Будто бы знакомый.       — Жан-кун, ты же сам знаешь, — Эрен недовольно нахмурился и нехотя разлепил веки, — что я не пойду ни с кем знаком…       — Да неужели? Правда?       Такое чувство, будто неловкость от всей ситуации выхлопным газом, словно темным облаком, сгустилась над макушкой и окутала с ног до головы Эрена. Кончики ушей обожгло дыхание стыда, а брови взмыли вверх от удивления. Но, скорее, от услышанного и увиденного.       Сжимая между пальцами толстую сигарету, перед ним стоял молодой на вид парень с белоснежным лицом, короткой стрижкой, бритыми висками и затылком, а волосы черные-черные, они так и сливались с ночным небом. Кожаная куртка висела на плечах, защищая того от промозглого ветра. Весь его вид был скучающим, вот только в светло-серых глазах горел какой-то странный огонек интереса. Или Эрену это показалось?       Ему оставалось лишь догадываться: от чего ли? Но, по правде сказать, догадываться, а тем более думать сейчас было неимоверно сложно. Просто потому что перед ним стоял Аккерман, тот самый Сусаноо, которого было просто невозможно не узнать.       — Как тебя зовут? — спросил Аккерман.       Кажется, нельзя было забыть собственное имя. Но вот Эрену так не казалось, ведь пару секунд он его и вправду не мог вспомнить.       — Эрен, — все же ответил он.       — Ты вообще понимаешь, где находишься, — отточенные движением указательного пальца Аккерман стряхнул пепел с сигареты, — Эрен?       Если говорить начистоту, то нет. Нет, он абсолютно точно потерялся в собственных мыслях. Ровный, грубоватый баритон ласкал уши, а свое собственное имя без тривиального суффиксального обращения — слышалось таким новым, будто бы он ныне его и не слышал.       — На автогонках? — крайне неуверенно больше спросил, чем ответил Эрен.       Судя по вздрогнувшим уголкам губ, Аккерман тихо усмехнулся. Только вот его смешок не был слышен, его перебил гудок чьего-то автомобиля. Но, на удивление, прямо сейчас Эрену было наплевать на все машины вокруг.       — Почти угадал, — произнес Аккерман. — Ты на месте зрителя, — и держа сигарету между пальцев, указал на дорогу, — а не там.       Эрен не знал, как реагировать на эти слова, все, что он мог сделать — это только глупо моргнуть. Один-два раза.       Аккерман едва заметно подавил усмешку в новой затяжке и оглядел Эрена:       — Выглядишь так, будто проснулся три минуты назад. Я привожу тебя в чувства.       В чувства? Эрен легко нахмурился и осмотрел Аккермана, заострив внимание на лице, которое буквально блистало язвительностью. Он игрался с ним, дразнил. Неприкрыто. Дерзко. И после этого секундного осознания Эрен решил выйти на свою полюбившуюся манеру общения с такими людьми.       — Ждешь благодарностей? — нашелся Эрен, прислонясь поясницей к забору.       И Аккерман взглядом проследил за ним:       — Не то чтобы рассчитывал, но не отказался бы.       — Ну, — и Эрен едва сдержался, чтобы не прикусить язык. — Можешь рассчитывать дальше.       Да, грубо, но отчего-то Эрену понравилось говорить именно так: дерзко, считай, раскрепощенно. Внутри себя он чувствовал зарождающийся интерес к мероприятию, на которое его привел Жан. И это наводило приятное впечатление и короткую улыбку, прикованную к губам. Эрен и подумать не мог, что в жизни Аккерман окажется таким… Наглым, хамоватым и от него будет приятно пахнуть: кожей от куртки и сигаретами, будто пропитанными шоколадом.       — Не хочешь прокатиться? — вдруг спросил Аккерман.       И эмоции Эрена вмиг сменились на недоумение в глазах:       — Разве это не запрещено?       — Испугался, что ли? — скептично вскинул бровью Аккерман. — Ну, я так и думал.       Однако он не спешил уходить. И зря. Ведь именно это сподвигло Эрена произнести:       — Нет, просто не хочется стать соучастником твоего проигрыша.       На подобное Аккерман лишь окинул его оценивающим взглядом и кивнул в сторону.       — Черная Nissan у второго поворота, — заведя руки в карманы джинс, произнес он и двинулся вперед, напоследок говоря: — У тебя пять минут.       Пока вокруг веселые люди с грохочущим хохотом, раскидистыми фразами о чем-то переговаривались, Эрен, медленно отведя взгляд от фигуры Аккермана, посмотрел в толпу, на друзей: Жан жадно влился в чьей-то диалог и, улыбаясь, шевелил губами. О чем они говорили? Эрен не знал, но видел то, что даже Армину — даже Армину, — было интересно.       А что, если Эрен сегодня просто не нашел то, что ему было бы по-настоящему интересно?       Или все-таки нашел?       Безумная езда на скорости 250+ км/час? Бурлящий в крови адреналин? Мысли о том, что каждая секунда может стать последней? Видимо, именно все это. Но больше всего Эрену хотелось сделать так, чтобы в последний день каникул, они бы, как и сказал Жан, «хорошенько повеселились».       Что скажут друзья на его исчезновение? Да ничего. Заезд будет длиться около пятнадцати минут, они ничего и не заметят. По крайней мере, Эрен хотел на это надеяться. Потому что с этими мыслями он уже двинулся вперед по указаниям Аккермана.       И когда он вышел из-за второго поворота, так все голоса в голове и стихли. Во-первых, как только он взглянул на черную матовую Nissan 370Z, то замер прямо на месте. А во-вторых, все лишние размышления заменил отрезвляющий порыв ветра и хрипловатый голос:       — Впечатлен, — произнес Аккерман и затушил очередной окурок о подошву своих Dr. Martens. — А я уже начал забывать твое имя.       — Да неужели? Правда? — отлипнув от асфальта и, наконец, подойдя ближе, усмехнулся Эрен.       Он хотел бы и съязвить, произнести что-то еще, но вдруг его прервал звонкий, но однозначно приятный женский голос:       — Хэ-эй, — протянув гласную, произнесла подошедшая к ним девушка, — кого я вижу? Сам Сухарь-сама собственной персоной, да еще и с телохранителем. Вау! — и начала звучно хлопать в ладоши.       Аккерман нахмурился и посмотрел в сторону:       — Заткнись, помесь дворняжки.       На подобное оскорбление девушка лишь лучезарно улыбнулась, и Эрену не требовалось узнавать ее имени вслух. Он и так его знал, почти как и девяносто девять и девять десятых процентов отчаянных фанатов стрит-рейсинга. Ханджи Зоэ, хотя называли ее чаще всего Аматерасу.       Она стояла в привычной куртке в ковбойском стиле со свисающей бахромой и пока шла к ним, в стеклах ее очков мелькали красные огоньки, так задорно играющиеся между собой. Выглядела она, как и на всех видео в Nico Nico Douga: дерзко, свободно и с нескрываемым весельем к происходящему.       — Готов в очередной раз подставить свою задницу, Леви-и? — но она не дала ответить, сразу же продолжила свою нещадную мысль. — Так уж и быть, будешь подставлять ее не мне, а этому милому мальчику.       Она коротко улыбнулась и игриво подмигнула молча стоящему в стороне Эрену. И на это он не знал как реагировать.       Зато, видимо, знал Аккерман, потому что следом ответил:       — Напомни мне узнать у тебя, как это делается.       Ханджи ярко улыбнулась:       — Вижу, настрой у тебя хороший. Что, Смит-сама нехилый процентик накапал?       — Если так хочешь узнать, то спроси у него сама в перерыве между позами наездницы и миссионерской.       Все было точь-в-точь так, как и комментарии под новым постом в Instagram, где только Ханджи выкладывала новую фотографию, например, в ресторане, а Аккерман в эту же секунду придумывал новый комментарий, что-то наподобие: «Понятно. Все же выбор пал на: вилкой в глаз». Кратко говоря, все было просто иронично-лирично-прекрасно.       — Ха-ха, — она закатила глаза и перевела взгляд на Эрена. — А ты у нас новенький, дорогой?       Он было приоткрыл рот, как его нагло опередили:       — Эрен, — твердо проговорил Леви. — Его зовут Эрен.       И Эрен впервые был рад тому, что его перебили, потому что от баритона Аккермана пульс участился.       — Эре-ен-кун, — сладко протянула Ханджи и сощурила глаза. — И где же твоя машина?       Йегер нахмурился и рассеянно почесал затылок, искоса смотря на Nissan:       — Ну, вот.       Судя по удивленному взгляду Ханджи, Эрен быстро представил ее дальнейшие слова и возражения. Но…       — И не испугался? Не «ой, я домой» или «у меня сегодня встреча в клубе девственников»?       Был бы Эрен слабохарактерным, однозначно, проигнорировал бы подобную «шутку», но вот только он не был таким, поэтому незамедлительно ответил:       — Клуб девственников? — Эрен вопросительно вскинул бровью. — Никогда бы не подумал, что в твои года это место было популярным.       Аккерман глухо усмехнулся на колкое замечание. А Ханджи же широко улыбнулась Эрену:       — А ты мне нравишься! — воскликнула она и, посмотрев на наручные часы, нахмурилась. — Ну, увидимся на дороге, сладкие.       Она махнула рукой и развернулась, идя к своей машине. Какой, Эрен не смог разглядеть, потому что и его окликнули.       — Пойдем, — произнес Аккерман и качнул головой в сторону.       Дожидаться манер от нелегального гонщика — последнее, о чем думал Эрен (хотя все же пару секунд надеялся). Но Аккерман занял место водителя с правой стороны, пока Эрен усаживался рядом и вспоминал о том, что давным-давно не сидел в машине, кажется, в последний раз только в ко: то: Гакко, когда отец подбрасывал его утром до школы. По переезду в Токио жизнь Эрена кардинально изменилась. Даже такая обыденная вещь, как «подбросить до школы» — уже как несколько лет не была традицией. Да и изменилось не только это. А, например, то, что когда-то пару лет назад Эрен бы и не подумал над тем, чтобы сесть в машину, которая через пару минут будет гнать больше 200 км/час. Сейчас же он подумал, не стал отрицать свою идею и теперь сидел на мягком кожаном сиденье. Какой… приятный кошмар, однако.       — Пристегивайся, — скомандовал Аккерман и сам застегнул свой ремень безопасности.       — Романтично, — вдруг выдал Эрен и принялся выполнять «приказ».       Он едва успел подавить в себе улыбку, когда заметил, как палец Аккермана повис в воздухе, буквально в паре миллиметров от кнопки включения радио.       — Умереть вместе, — пояснил Эрен, смотря на Аккермана. — История прямо как у Токубэя и О-Хацу. Не думаешь?       Если бы тяжелый взгляд можно было бы сравнить с буксировочным тросом, накинутым петлей на шею, то Эрен уже давным-давно подавился бы воздухом. И если честно, ему нравилось это ощущение, способность: не сдерживать себя, говорить откровенным сарказмом и при этом пускать в ход свою подростковщину, — ведь именно это невыносимо будоражило. И немного возбуждало. Немного.       Аккерман по-прежнему молчал, за него говорил его взгляд светло-серых глаз, которыми он осматривал лицо Эрена, медленно, тягуче и наконец остановился на губах.       — Если я выиграю, — начал Аккерман и, не смотря в сторону, положил руку на руль. — Я трахну тебя в этой машине.       И Эрен был готов поверить в эти слова, как в буддийскую мантру. Она была громкой, не подчиняющейся никаким неземным правилам, настоящей аксиомой. Она была такой, что ее было попросту нельзя отрицать.       Но вместо очевидного согласия, Эрен предпочел продолжить их игру:       — Надейся.       Он думал, что этот ответ более чем прекрасен, пока не услышал дальнейшие слова.       — А я и не надеюсь, — произнес Аккерман. — Я утверждаю.       Свет в салоне погас, только время на черном дисплее подсвечивалось белыми цифрами: 1:28. Оставалось две минуты до старта, и Аккерман наконец надавил на газ. Машина мягко, почти нежно тронулась с места и, проехав буквально пару метров, снова остановилась.       Эрен смотрел на пустую трассу перед собой, лишь навстречу им ехала пара-тройка грузовиков, но они, не доезжая до собравшегося мероприятия, поворачивали на ближайший склад. Небо заметно стемнело, да и не от того, что стекла Nissan были тонированными. Хотя, может и из-за этого. Ведь и сквозь них включенные фары от других машин, за которыми уселись гонщики, не мозолили взгляд. Водители встали в идеально ровную линию и ждали. Ждали начала, когда у Эрена даже от заведенного мотора кровь закипала с невероятной скоростью.       — Тебе нравится медленно или быстро?       Не зная, с какой стороны рассматривать подобный вопрос, Эрен в удивлении приподнял брови и повернулся в сторону Аккермана, на лице которого была пьянящая безмятежность, и решил ответить:       — Смотря с кем.       Аккерман, продолжая держать рукой руль, приподнял указательный палец и лениво кивнул на лобовое стекло:       — Вон с той дамочкой.       Одна из грид-герл впереди появилась так же незаметно, как и зудевший параноидальными мыслями вопрос: «А надо ли мне это?».       — Медленно.       Девушка впереди легкой, буквально порхающей походкой прошлась вдоль стартовой линии, пока опущенный красный флажок развевался на весеннем ветру. И, кажется, от этого у Эрена прихватывало дыхание.       — А со мной? — задал вопрос в воздух Аккерман.       Сейчас думать Эрен попросту не мог, оттого и ответил:       — Быстро.       Двигатель заурчал, зарычал, но сама машина не сдвинулась с места.       — Та-да-да-дам, — Аккерман глухо постучал пальцами по рулю. — И это правильный ответ.       Не успел Эрен и на долю секунды усмехнуться, как грид-герл разом махнула красным флажком и с блестящей улыбкой выровнялась, как сердце Эрена сжалось.       Точно так же, как и спина, которая утонула в обивке мягкого сидения, только вот Эрен и не ощутил ее мягкости, ему и вовсе показалось, что сам салон ловко превратился в капсулу, настоящую камеру для космонавтов, отправившихся покорять неземную атмосферу. В ушах загудело от рева мотора, будто настоящего зверя. Зверя в космосе, боже, черт, это нельзя было и в помине представить!       Посмотрев в боковое окно, Эрен успел лишь на одну несчастную секунду увидеть макушку Жана и в голове представить его восхищенное лицо. Ведь его он попросту не рассмотрел, не смог. Машины стартовали быстро, резко, не теряя и секунды. И образ зрителей заменила трасса, ведущая будто бы в никуда, в настоящую неизвестность, заставляющую буквально содрогаться, и машины, те машины, которые набирали неимоверную скорость и бессовестно обгоняли Аккермана, мчались вперед.       Пульс начал расти так же быстро, как и стрелка на спидометре. Дрожа, ковыляя, пульсируя, она не могла удержаться на ровном месте. Эрен и не заметил, как она ловко преодолела 80, 100, черт возьми, 130 км/час. Чертчертчертчерт. Не может быть! Эрен вцепился руками в обивку кресла, он и представить не мог все эти чувства в жизни, в той жизни, которая не является игрой. А как же себя чувствует Аккерман? Как?!       Быстро Эрен перевел взгляд на него: на сосредоточенном лице играл спадающий свет с уличных фонарей, ярких белых фар машин и красные огни, едва просачивающиеся сквозь тонированное окно. Салон в этот момент был настоящим вакуумом, и, кажется, это заставляло задыхаться. Задыхаться приятным воздухом, пропитанным ароматизатором от покачивающейся из стороны в сторону елочки.       Пока за окном мелькали машины, идущие на обгон, Аккерман все, что делал, — так это сжимал руль покрепче и, казалось, даже не старался выдавливать больше 150 км/час: стрелка так и зависла в одном положении. Она успокаивала своей непоколебимостью, и Эрен решился наконец разомкнуть странно-сухие губы.       — В чем проблема? — удивился Эрен, бродя взглядом по лицу Аккермана. — Резко передумал меня трахнуть?       — Iwanu ga hana, — ровным тоном произнес Аккерман. — Советую запомнить, Эрен.       Машина резко вильнула в сторону, отчего Эрен схватился вспотевшей ладонью уже за дверцу. За лобовым стеклом разметочная сплошная белая линия могла бы выглядеть и вовсе бесконечной, если бы не была изогнута, не показывала бы собою поворот. Поворот ведущий прямо на чертов Wangan.       — Любимое число, — проговорил Аккерман, прикасаясь к коробке передач. — От ста пятидесяти до трехсот.       Трехсот? Трех-мать-его-сот?! Стрелка на спидометре дрожала, будто бы не могла определиться между скоростями. Аккерман ждал ответа, не надавливал на газ, но абсолютно точно чувствовал, как все внутри Эрена сжимается, так и норовит вот-вот детонировать.       — Сто восемьдесят, — на свой страх и риск произнес Эрен. Он не слышал себя, не верил себе.       Но Аккерман его услышал просто прекрасно.       Краем уха Эрен услышал, как колеса будто заскрипели в тот момент, когда машина неимоверно ловко вошла в поворот, миновала сразу три машины, и перед глазами все вмиг потемнело. Тоннель, будто бы настоящее подземелье, сжал их в одно целое пространство. Желтоватый свет наполнил салон, погрузил Эрена в атмосферу чего-то необычного, незабываемого. Он с замершим дыханием смотрел на лобовое стекло, на трассу впереди, пока сбоку мелькали фары проезжающих мимо машин, идущих им навстречу. Казалось, что они вовсе не двигались с места, настолько скорость Nissan превышала их обычную. И это никак не укладывалось в голове.       Заведенный мотор глухо гортанно рычал, заплывал в уши Эрена, который мог только представлять, как серебряные диски на шинах кружат, превращаются словно в луну. Яркую и такую же возвышенную, потустороннюю, как и все разумные мысли. Внутри полыхала тревога, разжигалась, обжигала, как свеча сраного зажигания. Все слова в голове смешались воедино, и Эрен мог лишь кидать короткие взгляды на внешние боковые зеркала: и там он, мог поклясться, видел тех гонщиков, которые кусали губы и старались обогнать Аккермана.       — Вот дрянь, — нахмурился он и резко дернул рулем в сторону.       Эрен вздрогнул, когда машина свернула на встречную полосу. Он услышал тот громкий, считай, будто последний удар собственного сердца о грудную клетку, когда понял, где он. Где. На встречной полосе. Машины громко гудели, водители бунтовали, а Аккерману было побоку.       — Леви! — не успевая сдержать себя, выкрикнул Эрен.       Он огромными глазами посмотрел на сосредоточенное лицо Аккермана, на крепкие руки, которыми он сжимал руль буквально до выпирающей вены. И весь этот вид совсем немного возбуждал Эрена. Немного. Ему и правда хотелось в это верить, потому что он попросту не мог контролировать все свои мысли.       В радио что-то резко зашуршало, и сквозь этот шум прорезался женский возмущенный голос:       — Ай-ай-ай, в плохие игры играешь, Леви!       Свет фонаря вздрогнул, а мурашки пронеслись по коже ровно под такт гудению огромного грузовика, идущего прямо навстречу. Прямо, черт возьми, на них. И ровно на последнем звуке Аккерман провернул руль и перестроился в прежний ряд. Эрен не заметил, как выдохнул и посмотрел вбок на красную машину, в которой с нахмуренными бровями сидела Ханджи, старательно идя на обгон.       — Даю тебе время, чтобы придумать речь на праздник в честь моей победы, — ровным голосом произнес Аккерман, обращаясь, скорее, к Ханджи, чем к Эрену.       — Поменьше говори, милый, — усмехнулась она, и Эрен увидел как вздрогнули ее губы. — Побереги рот для более важных вещей. Я права, Эре-ен-кун?       Одно движение потребовалось Аккерману для того, чтобы быстро вырубить радио, и от этого действия у Эрена вновь кольнуло в груди. А что, если бы из-за Ханджи Леви не совладал с управлением? Что, если бы они прямо сейчас разбились? Что если…?       Чертчертчерт. Нет. Нет. Эрен зажмурил глаза, сжал руку на дверце и старался дышать, дышать и еще раз дышать. Среди черноты он видел быстро моргающие фонари, они яркими бликами сменяли друг друга и не позволяли Эрену подумать о том, что все закончилось, что тоннель пройден, что они уже затронули и преодолели черту финиша.       Все, что он мог чувствовать, слышать в этот момент: это то, как ветер обходит машину стороной, его собственная спина вжимается в мягкое сидение. И больше ничего. Сидя с зажмуренными, казалось, до боли, глазами он боялся посмотреть на стрелку на спидометре. Он знал, что там горит то число, которое он мог даже не проходить на арифметике в далеком-далеком прошлом. Он не знал, что сейчас происходит.       Но хотел знать.       — Эрен.       Нет. Нет. Он ни за что не откроет глаза, даже в том случае, если к его голове приставят пистолет. Ни за что. Он боится, боится до ужаса. Поэтому: нет, нет, и еще раз нет.       — Эрен.       Еще одна несчастная попытка.       — Открой глаза, Эрен.       И Эрен ощутил ту тягучую интонацию, которой Аккерман отчетливо дал понять, что это была его последняя попытка.       Набрав в легкие побольше воздуха и сжав руки в кулаки, Эрен почувствовал, как блики редеющего света прекратились, и наконец открыл глаза, больше не смея ни моргнуть, ни выдохнуть.       Перед глазами не было и намека на тоннель, на вакуумное пространство. Скорость Nissan явно превышала все обычные нормы, но Эрен даже и не думал смотреть на спидометр, просто потому, что его взгляд привлек абсолютно другой вид. Вид на то, от чего никак не хотелось отвлекаться.       Набережная. Открытая набережная виднелась сбоку, водная гладь была как никогда спокойной, но на той скорости, что ехала машина, блик, диск луны быстро следовал за несущейся к финишу Nissan. Подняв взгляд на небо, Эрен наконец смог вдохнуть, и этот глоток воздуха обжег легкие, ровно так же, как и глаза потревожила необычайная красота происходящего. И теперь он понял, почему же Аккерман так хотел, чтобы Эрен открыл глаза. Ведь иначе он бы никогда не смог и представить о том, каково это любоваться полнолунием в момент вечности.       — Стоит ли мне говорить, что луна сегодня красивая? — вдруг прервал молчание Аккерман.       Эрен замер на месте, смотря на Аккермана.       — Стоит ли мне отвечать, что я бы умер? — вопросом на вопрос ответил Эрен, проследив за реакцией Аккермана.       И в свете луны он увидел легкий отблеск его усмешки. Короткой, но яркой в затемненном салоне. Слишком яркой.       Эрен откинулся головой на сидение и посмотрел вперед, казалось, в никуда. За окном мелькали машины. Спидометр показывал 200 км/час. Эрен не знал, сколько им оставалось до финиша. Но он бы абсолютно точно продлил этот момент на неопределенный срок. На дисплее белыми числами горело: 1:40. Они в дороге всего лишь десять минут, а Эрену показалось, будто прошла целая вечность.       Машины, что были позади, там и остались. Видимо, теперь Аккерману и не требовалось нещадно рваться вперед: казалось, он уже с самого начала вырвал свою победу из чужих рук. Эрен уже видел черту финиша, он узнал это потому, что путь пролегал через ту улицу, по которой совсем недавно он вместе с друзьями шел к парку Heiwanomori и думал о совершенно приземленных вещах. А сейчас мог размышлять только о внеземных.       О туннеле, мерцающих огоньках сквозь толщу темноты из-за закрытых глаз.       О луне. Необычайно яркой и похожей на серебряные диски несущейся вперед Nissan.       И о победе Аккермана, который в один миг преодолел финишную черту.       Колеса заскользили при повороте, Аккерман надавил на тормоз, и машину едва качнуло. Скорость спала на ноль, и Эрену с непривычки представилось, будто он и вовсе оказался в другом мире, в другой вселенной. В ушах гудело. Пульс все еще игрался в организме, дразнил кровь. Виски болели, но перед глазами не плыло. Эмоции были смешанными, оттого и прийти в себя было гораздо сложней.       — Я выиграл, — произнес Аккерман и откинулся головой на сиденье.       Приятный баритон выудил из цепких мыслей и вновь обратил на себя все внимание.       — Да, — все, что смог произнести Эрен.       Их молчание прервал рев чужих машин, с запозданием приехавших к финишу. Сбоку припарковалась Ханджи, но Эрен и не думал смотреть за ней, потому что его взгляд и весь он был обращен только на Аккермана.       — И я обманул тебя, — произнес Аккерман, открывая окно.       Свежий воздух задул в салон, отрезвил, но и не дал шанса ощутить свободу. Просто потому, что прямо сейчас до Эрена дошла одна-единственная мысль: все это время он и так был по-настоящему свободен.       — Я знаю, — легко произнес Эрен. — Ты скорее трахнешь свою машину, чем меня.       По носу ударил приятный шоколадный запах знакомых сигарет, который теперь будет ассоциироваться не с Жаном, а с тем человеком, который сидит на месте водителя.       — Возможно, ты прав, — произнес Аккерман и медленным, даже изучающим взглядом оглядел Эрена. — Однако я впервые ездил с кем-то.       — И как ощущения?       Он поморщился:       — Будто на меня смотрят, пока я дрочу. Не очень.       Эрен тихо посмеялся. Он хотел бы еще много чего произнести, сказать, возможно, даже кое в чем признаться. Однако все, что он смог выдавить из себя, так это:       — Я буду здесь еще несколько часов.       И глубоко вдохнул, заглядывая в глаза Аккермана. В нем все еще бил адреналин. Ему хотелось целоваться, трахаться, делать все, что запрещено. Но Аккерман не дал этому случиться, потому что сказал:       — А я ухожу прямо сейчас.       Да и, по правде сказать, на большее Эрен и не рассчитывал.       — Значит, не суждено нам стать новой историей про Токубэя и О-Хацу.       Аккерман хмыкнул:       — Увы.       — Увы, — спокойно ответил Эрен.       И улыбнулся. Улыбнулся просто потому, что в принципе ни о чем и не сожалел. Ведь… Кто бы его еще прокатил на Nissan вдоль по Wangan и побережью, если бы не Аккерман? Вернее, не Аккерман, а Сусаноо. И пусть это останется их личным секретом, о котором никто ни в коем случае не станет сожалеть.