Я и есть счастье

      Появление чего-либо зачастую начинается с боли: рождение ребёнка, биение птенца в стенах родной скорлупы, прорастание семени сквозь асфальт. Но... у них у всех есть стимул появления на свет, они знают куда и на что они идут, и, самое главное, что их ждут их любимые. А в случае со мной...       Я начал чувствовать что-либо, когда мне полностью сшили туловище и вложили тёплое голубое сердце мне в грудь. Тогда я ещё не мог слышать, видеть или чувствовать запахи. Да даже думать я ещё не мог тем образом, коим выражаюсь в данный момент. Зато я чувствовал каждый вход иголки в моё, уже готовое, тело; каждый поворот, каждую неудачную попытку того, кто шьёт, каждое особо сильное нажатие, в целях прошить особо трудные места. Я чувствовал эту адскую боль, и не знал, что мне с этим делать... В тот момент я не мог открыть даже рта.       Когда на свет появляются упомянутые выше ребенок, птенец или росток, их боль затмевает чувство счастья, нужности, да простая радость, в конце концов. И посему, раз у меня не было того, что было у них... первая эмоция, с которой я пришел в этот мир, была... Страх.       Чуть позже я стал слышать своего создателя: он что-то тихонько напевал себе под нос.       Когда я почувствовал свои глаза и попытался их открыть, мне на лицо легла большая тёплая рука:        - Погоди ещё чуток, малыш. Голос был стар, но ласков, и он полностью внушал доверие; я послушался. Человек, что делал меня, будто магическим образом вынуждал подчиняться и верить ему, и даже... любить его. Первое мое спокойствие и глубокий вздох.       - Пока просто знай, что у тебя они голубые, - произнесено с улыбкой и лаской.       Я не совсем ещё понял, как стал понимать его, но, полагаю, это вышло само собой, когда я услышал его песню. Я продолжил изучать обстановку тем, что имелось. Человек продолжал напевать что-то себе под нос, вшивая мне волосы. Он очень долго над этим корпел, так что я даже привык к очередному болезненному этапу моего появления.       Чуть позже я ощутил запахи. Было душновато, но пахло приятно и мягко. Тогда я не мог объяснить себе, что же в этом мире так божественно пахнет, но сейчас я могу предположить, что это был запах стружки и воска, т.к. создатель тогда, как позже я выяснил, делал меня при свечах.       Когда я ощутил, что на меня натягивают одежду, я обрадовался: больше больно не будет. Тепло пальцев отдаляется и я слышу долгожданное:       - Открывай глазки, - улыбка.       Начав открывать глаза, я проморгался от новых ощущений, а после... увидел самого себя. Я сидел перед настольным небольшим зеркалом и завороженно смотрел на своё отражение. Подняв руки, я потрогал свои солнечные волосы, бледное лицо, чёрный бархатный пиджак, золотистые пуговки и синенький в клеточку платочек, что подчеркивал цвет моих небесных глаз. Я услышал добрый смешок и, наконец, поднял взгляд на создателя: это был старичок, в салатовой клетчатой рубашке с рукавами до локтей, в прямоугольных очках с тонкой металлической оправой. Он был седовласым, с голубыми, как море, глазами. Его лицо обрамляли морщины, которые выражали его доброту даже в спокойном состоянии: от частых улыбок морщинки залегли под глазами и на щеках; но линии на лбу говорили о том, что он много времени проводит в тяжёлых раздумьях. Старичок был с бородой и усами, которые он особо не подстригал. Кожа была загорелой, руки с мозолями.       - Я... - начал со вздохом старик,- я сделал тебя для моей внучки, а то она давно хочет себе кукольного принца. Хоть она уже и не совсем малышка, но играть в куклы любит, - очередная улыбка.       Я сидел и внимал ему, пытаясь представить свою будущую жизнь, как я буду спать с девочкой, охраняя её сны, помогая проживать тяжёлые моменты. Я воодушевился своей миссией, у меня не было никаких сомнений, ведь защищать кого-то - благородно. Я кивнул, дав знак, что всё понял.       - Пока я ещё не придумал, как тебя назвать, но, думаю, лучше оставить это на усмотрение Алисы, внучки то бишь, - смешок, - Но можешь попробовать и сам, если захочешь. Пока что я тебя оставлю, схожу за мусорным мешком, а то вон как, - показывает руками на хлам вокруг стола, - надо бы порядок навести.       Старичок удалился из комнаты, оставив меня среди обрезков ткани, свечей и зеркала. Я попробовал выговорить звуки, и протянул "а". Услышав свой голос, я замолк. Это было необычно, чувствовались вибрации в голове и шее, и я решил пойти дальше.       - Я... Мен... Мена... Ня... Ме-ня з-зовут... Ле... Ла... Лу. Лу, Луис.       Я утвердительно качнул головой сам себе, глядя прямо себе в глаза. Я не знал, откуда в моей голове знания языка, списка имён у меня тоже не было. Я полагаю, это просто закладывалось создателем само собой, но утверждать ничего не могу.       Вскоре вернулся старик с большим мешком. Аккуратно скинув в него весь мусор, он мельком глянул на меня, улыбнувшись, после опять ушёл. Я решил подвигаться. Опёрся на руки, подогнул ноги, тихонько встал. Да... Голова большая какая-то, тяжеловато. Но привыкну. Я начал расхаживаться кругами, и после приспособился. Решил оглядеться, но комната была практически пустой, за исключением стола, на котором был я, и ещё рядом стоял большой тёмный шкаф. Я успел даже заскучать, прежде чем создатель вернулся. Как только он открыл дверь, я уверенно сказал:       - Меня зовут Лу.       Сперва он чутка опешил от неожиданности, но быстро понял, что к чему.       - Снова здравствуй, - молвил он с порога, прикрывая дверь, - хорошее имя, - улыбка, - сейчас я тебя внучке своей покажу, но один момент, - он подошёл ко мне поближе, - при ребенке не говори, не двигайся, не моргай и прочее, дети не должны знать, что игрушки живые. Таковы правила этого мира, - он это шептал, а я принимал.       Оказалось, это не так уж и трудно сделать: изображать из себя неживую куклу, поэтому я быстро освоился. Дед угукнул и понёс меня к будущей хозяйке. Дедушка, как оказалось, жил в небольшом домике, достаточно уютном и чистом. Сейчас везде был включён свет. В коридорах и комнатах было много шкафчиков, в которых были в основном книги. Долго мы не ходили, через две открытые двери, создатель остановился у единственной закрытой. Я стал "мертвым" и терпеливо ждал, когда он откроет дверь. Он долго отчего-то не решался войти, но всё же вошёл. Он держал меня вперёд лицом, поэтому я смог увидеть комнату полностью: в комнате был выключен свет, за окном поздний вечер, всюду валяются разноцветные кусочки бумаги, а на рабочем столе лежали разные поделки из неё: китайские фонарики, открытки, зверята.       Стол стоял в правом углу, а в левом стояла кровать, на которой и лежала светловолосая девочка; она спала.       Сзади раздался короткий вздох, после чего мы подошли к девочке поближе. Создатель освободил от меня одну руку, осторожно положив её на плечо малышке, слегка тряся её.       - Алиса, - ласковым шёпотом позвал он.       Девочка проснулась практически сразу, медленно разлепив свои зелёные глазки. Она кротко улыбнулась дедушке, а после посмотрела на меня... Этот взгляд выражал радость, интерес и любопытство. Внутри меня разлилось приятное тепло - меня ждали.       - Это кто, дед Лёнь?       О, теперь я знаю, как его зовут.       - Это Луис, твой долгожданный принц, Алиса, - с голосом, полным ласки, он протягивает меня к её рукам.       У меня от волнения сильно бьётся сердце.       Она держит меня близко к своему лицу, застыв, глядя прямо мне в глаза. Она была милая лицом: курносый носик, россыпь веснушек и милая улыбка.             Глаза её сверкали.       - Он очень красивый, спасибо большое, дедушка, - она наконец отвернулась от меня на создателя.       - На не за что, Алисонька, - он поцеловал её в лоб, пощекотав её щеки своей бородой, отчего она хихикнула, чуть сильнее стиснув меня, - ну, я пойду спать, и ты не засиживайся с ним, - показал он на меня, и вышел из комнаты, пожелав спокойной ночи и закрыв дверь.       Она кивнула ему вслед, а после вновь посмотрела на меня. Алиса присела на кровати, свесив ноги и посадив меня на свои коленки, скрытые длинной сорочкой.       - Луис... Наши имена довольно похожи, - она улыбнулась до ушей, я с ней молча согласился.       Мы сидели, смотря друг другу в глаза несколько минут. Это были волшебные минуты тишины. Спустя пару зевков, девочка молвила:       - Давай сейчас поспим, а завтра я тебя познакомлю с другими ребятами, хорошо?       Она качнула меня в руках, что моя голова сама кивнула. А я и рад был.       - Вот и славно, - улыбаясь, она улеглась на бочок; обнимая, прижала меня к груди, - спокойной ночи, Лу, - поцеловала меня в лоб.       Совсем скоро девочка заснула, тихо засопев. А я был счастлив.