One more chance to be happy?

Дымов готовился к допросу и ходил по своему кабинету с бумагами. Его охватило волнение. Слишком много времени было потрачено на попытки привлечь Волковых к ответу за их злодеяния и, наконец, вот она удача! Пусть даже всего одного из них — остальных уже настигла кара. Кроме желания восстановить нарушенную справедливость, Андрей не мог не возрадоваться возможности отомстить тому, кто стал для него соперником в личной жизни. Вот он — идеальный шанс упечь за решетку ненавистного Кота. Дымова изводила мысль о том, что Катя, его жена, сейчас приняла сторону Ивана. Андрею было непонятно, что же в нем было такого, чем Волков лучше его — блюстителя закона, честного и доблестного полицейского. Чем этот сын степных дорог и беспредела очаровал его Катю. Она всегда смотрела с обожанием только на Андрея — других в ее глазах просто не существовало. Капитана терзала уязвленная мужская гордость и он не мог ничего с этим поделать. Он ходил из одного угла кабинета в другой, мысли сновали в его голове и не давали возможности сосредоточиться на вопросах, которые стоило бы задать на допросе, чтобы Кот уж точно не вышел отсюда в ближайший десяток лет. Наконец, Дымов уселся на своем диване и стал разглядывать схемы, составленные им в период расследования, а также и доску с фотографиями. С момента его возвращения в отдел уже прошло несколько часов и больше не было возможности тянуть с допросом. Пару раз зажмурив глаза и, прогнав сонность, Дымов встал с дивана и направился в кабинет, где еще недавно Катя встречалась с Иваном. Волков сидел, опустив голову. В его руках был ее шелковый платок, такой же мягкий и легкий как она сама, чарующий только одним своим видом. Все не шли из головы слова Дымовой. Он не хотел верить, что это конец. Даже вчера, когда повсюду свистели пули, а его собственная жизнь могла оборваться в любой момент, ему не казалось, что нет шансов на их воссоединение. Кота мало тревожил Дымов с его ложными обвинениями — попрыгает и отстанет. В крайнем случае мать попросит помочь Шпынько и он, как обычно, выручит — легкая улыбка прошлась по его уставшему лицу. Мать всегда хорошо знала, что нужно делать. Молодой мужчина быстро погнал внезапные мысли о том, что мать может не пережить последствий вчерашней ночи, прочь. Она не могла его оставить одного, не могла. Она осталась единственной родной душой на всем белом Свете для него… Она и еще Катюша… — Волков, — голос Андрея прервал размышления, — ты уснул что ли? — Да нет, Начальник, тебя заждался. Ты давай, задавай свои вопросы, и я пошел отсюда — дел еще по горло, — Кот снова заговорил в привычной для него манере и даже его вид менял того, кем он все-таки являлся. — Нет, Волков, выйдешь ты теперь отсюда не скоро, это я тебе обещаю, — Дымов взглянул на Кота с прищуром. В этом взгляде читалась неприязнь, злоба и банальная ревность. Андрей, заметил знакомый платок: он подарил его Кате несколько лет назад. Как она могла просто так отдать этому бандиту его подарок? Внутри Дымова разгорался огонь, и это пламя ревности и злобы было уже не потушить. Он хотел уничтожить Ивана, стереть его с лица Земли, но, главное, из памяти Кати. Чувство собственности не давало ему трезво мыслить. Он был одержим: она предпочла ему Волкова. Снова. — Андрей, — заговорил Кот, — ты же понимаешь, что твоя теория о моей причастности рассыпится как карточный домик: ты не можешь доказать моего участия во всех этих надуманных тобой преступлениях, — он медленно оттирал с пальцев кровь платком, оставленным для него Катей. Иван видел, как при одном взгляде на этот шелковый платок взрывается гневом тихая гавань спокойствия Дымова, и не упускал момента его побесить. Волков знал, что Андрей догадывается о чувствах жены, но также он понимал, что и Катя не равнодушна к мужу. Он видел сегодня как она смеялась с ним, как была счастлива. Его терзали сомнения. Капитан терял терпение: он понимал, что Кот целенаправленно крутит перед ним этой маленькой вещицей. Дымов не мог понять одного — откуда Волков ее взял. — Что я докажу — моя забота, ты не волнуйся, Кот. Готовься поехать далеко в отпуск. Прихвати с собой теплые вещички, они тебе понадобятся, — ответил капитан и вышел. Облокотившись на дверь, Андрей шумно выдохнул — он не мог больше выносить общество этого человека.

***

— Дымов, ты не в состоянии трезво мыслить, — констатировал Николай Остапович, — отдохнул бы ты что ли, ей-Богу! — Да нет же, — упирался кареглазый, — в той перестрелке на дороге точно участвовал Кот. Он и организовал все это. — С чего ты это взял? Ты видел его там? Где-то нашли его следы? Может там была его машина? Нет! Андрей, у тебя нет ни малейшего доказательства причастности Волкова к этому преступлению, — сказал Шпынько. Все более очевидным становилось, что над капитаном довлели эмоции — в его логических цепочках все чаще стали наблюдаться просчеты, а его обвинение против Волкова не выдерживало никакой критики. Прошло уже три недели с момента перестрелки, а новых доказательств у Дымова не появилось.

***

За эти три недели многое успело произойти: Лидию Степановну выписали из больницы, и она восстанавливалась дома, на улицах начался беспредел, какого Степные Курганы невидали даже во времена Степных Волков — местные бандиты, потерявшие страх, стали «кошмарить» жителей, предпринимателей. Катя почти не видела Андрея — он все время пропадал на работе, а если и возвращался, то только для того, чтобы поспать. Что же до Ивана, Дымов приложил все усилия чтобы Волков остался под стражей до конца расследования и судебного заседания. Ему понадобилась помощь из Ростова, и он не побрезговал за ней обратиться. Света ездила к Коту чуть ли не каждый день, чем раздражала его все больше, а упоминание о будущем ребенке вызывали у него тошноту — меньше всего он хотел всю свою жизнь видеть рядом Светку, симпатичную, но бестолковую прилипучую бабу, которая оголтело летела за ним в каждый след. Её забота тяготила его. Темноволосому нравилось раньше развлекаться с ней, но сейчас речь шла не о развлечениях, а о жизни, и провести ее рядом со Светкой он не хотел. Очередной день клонился к закату, на город медленно опускались сумерки. На центральной улице, где было множество народа, остановился темный внедорожник, из которого вышли пять-шесть крепких парней. Каждый из них был в спортивном костюме, на руках виднелись наколки, а головы были обриты. Кто-то из них махал бейсбольной битой, кто-то угрожал пистолетом, у одного из них и вовсе был нож. Они потребовали у стоявших на остановке и у магазина деньги и ценности. Какой-то мужчина возмутился — мол что ж это такое, и тут же получил удар ножом прямо в живот. Раздался женский крик. Негодяи схватили награбленное и, прыгнув в машину, скрылись. Люди метались вокруг раненного, искали способы вызвать скорую. В городе начиналась новая глава бандитской жизни.

***

— Волков, на выход, — прозвучал громкий голос из-за двери и послышалось жесткое скрежетание замков, тяжелая дверь отворилась, и конвоир продолжил, — с вещами. — Ну наконец то, — проговорил голубоглазый и поспешил на выход. Этот день должен был стать новым светом среди череды темных дней в последний месяц. Иван ждал этого дня так долго: он хотел обнять мать, встретиться с оставшимися Волками, вдохнуть полной грудью. Забрав свои вещи, он направился к выходу. На улице стояла его машина, вокруг стояли Абрек, Пупс и Светка. Увидев его, Светка бросилась к нему со всех ног, причитая: «Котик, ты снова с нами! Все закончилось. Как же я рада что снова со мной». Девушка попыталась обнять его, но голубоглазый лишь отстранился от нее, и подошел к друзьям. — Как мать? — спросил он у Абрека. — Лидия Степановна уже практически восстановилась, все хорошо, Кот. Шпынько хорошо за ней присматривает. — Пупс, ты как? Все норм? — спросил Кот. Он знал, что возрастному Пупсу серьезно досталось от дяди. — Все хорошо, Кот, спасибо за беспокойство. — Что по городу? Тихо? — Не, все плохо. Какие-то залетные шухер наводят конкретный, бузят не по-детски, народ обижают. Людей на остановке грабят по беспределу, бизнес кошмарят. По сравнению с ними цыгане — просто дети малые, — ответил Абрек. — Не порядок, ребята. Надо с этим что-то делать. Ну, ничего, мы все приведем в норму, правда же? — Иван был мастером своего дела, вдохновлять он умел, но чаще его все же боялись. — Конечно, Котик, ты вернулся и теперь все станет на свои места, — заговорила Светлана. — Сядь в машину, — властным голосом проговорил Кот. Он не хотел ее видеть. — Но, — русая хотела возразить, однако, увидев злой взгляд голубых глаз, она испугалась и тут же скрылась внутри автомобиля. — Дымов еще в Курганах? — спросил Иван у Абрека. — Собирает вещи, его отправляют в Ростов из-за твоего дела, — ответил Пупс. — А Катя? — Она уже несколько дней как уехала, или даже, может недель. — Понятно, — ответил Кот понуро, — Поехали, я на природе, — ответил он и взобрался в кузов машины. Двигатель заревел и автомобиль сорвался с места, вырывая землю из-под колес и оставляя столбы пыли за собой. В город вернулся Степной Волк. Пока машина летела по дороге, Кот наслаждался свободой. Он ощущал ветер на своей коже, который дарил ему чувство легкости. Все мысли вместе с порывами воздуха выветрились из его головы, которая неделями была забита ими. Волков наконец стал снова тем, кем был до всех этих событий, он ощутил прилив сил. Ему вновь хотелось жить. Когда машина остановилась у кафе, темноволосый спрыгнул на землю. Мать поспешила ему на встречу: Сынок! Она обнимала его, трепала за волосы и плакала. — Ма, ну ты чего? Все же в порядке. Вот он я, живой, все хорошо, — говорил он, обнимая Лидию Степановну и улыбаясь. — Ма, да все хорошо же. — Вань, я чуть с ума не сошла, когда был этот суд, — проговорила она, прижимая сына к груди. В глазах немолодой, некогда ничего не боявшейся женщины, выступили слезы. Она действительно очень боялась потерять сына, еще больше, чем прежде. Он был смыслом ее жизни, и Лидия Степановна отдала бы все на Свете, лишь бы защитить свое чадо. — Все прошло, — он внезапно стал абсолютно серьезным, словно повзрослел за эти минуты. Волков терпеть не мог, когда плачут женщины, но слезы матери задели его до глубины души. Ему хотелось сделать все, чтобы больше это никогда не повторялось. Он взял мать под руки, и они направились во внутрь кафе. Этот вечер был долгим, они обсуждали последние события, слушали истории Кота, много смеялись и лишь Света сидела одна в дальнем углу, словно забытая всеми. Когда Лидию Степановну забрал Николай Остапович, Кот засобирался к своей машине, но перед тем спросил Пупса: — Дымова точно уехала в Ростов? — Да, это точно. Андрей уедет не раньше, чем завтра вечером. Держи адресок. — Пожилой мужчина протянул Коту белую бумажку, на которой был написан адрес. — Я проверил, это точно. На лице молодого человека засияла улыбка. — Спасибо, Пупс. Ты очень меня выручил, очень! Схватив ключи от машины, голубоглазый быстро сел в машину, завел двигатель и рванул в неизвестном направлении.