Devil's playtime

Шум десятков голосов, стук каблуков о брусчатку, ржание лошади, запах дыма и дерьма. Сырость. Первые впечатления, что получила Эми от этого жуткого и чуждого ей места, были именно такими. И от них ей никак не отделаться и не убежать. Сначала в её мир ворвались звуки. Когда уши перестало закладывать от невыносимого звона изнутри, мир потихоньку начал оживать и дал знать об этом Эми. Как по нарастающей, звуки множества вещей и явлений слились в одно целое, и Эми готова была поклясться, что не слышала в жизни ничего более странного и чужого. Куда подевались привычные ей рёв мотора, гомон капризных детей и кряхтение бабок-соседок? Потом Эми научилась осязать. Голые ладони нащупали что-то сырое и шершавое. От этого ощущения по телу пробежался табун мурашек. Эми открыла глаза: она нашла себя в каком-то тёмном переулке неподалёку от странного вида деревянных коробок, из которых выглядывали освежёванные телячьи туши. Эми сделала вдох и тотчас пулей помчалась вон из переулка. Последними в её мир пришли запахи. Они были повсюду. Эми закрыла нос рукавом рубашки, чтобы, не дай Бог, не глотнуть поглубже местных ароматов. Запах плесени, грязи и дерьма преследовал её повсюду. Первое время она просто бесцельно бродила по городу, разглядывая всё вокруг и замечая, как шарахаются от неё диковинные люди. Мужчины — в шляпах и строгих фраках, женщины — в старомодных платьях с корсетом. Некоторые крутили пальцем у виска, некоторые — шептались. Только после того, как Эми прошла мимо витрин с женскими платьями, она поняла, что за всё это время не встретила ни одной женщины, носившей брюки. Чего уж тут было говорить о джинсах. Если бы девушка хотя бы чуть-чуть была знакома с викторианскими обычаями, она была бы рада, что не встретила на улице ни одного хранителя правопорядка. Эми совершенно не знала, что ей делать дальше, ведь каким-то удивительным образом она оказалась, по всей видимости, в другой эпохе. На сто… Нет, может быть даже на сто пятьдесят лет назад! Но это же невозможно… Невозможно. С этой мыслью Эми жила около часа, надеясь лишь на чудо: вот сейчас она проснётся и окажется вновь в своей реальности. Но как бы сильно она не щипала себя за руки, за щёки, этого не происходило. — Посторонись, голубушка, а то задавим, — Эми резко отпрянула в сторону. На дорогу выскочили двое мужчин, тянущих за собой тележку. Эми с ужасом смотрела на их потрёпанную грязную одежду и тёмные загорелые лица, измождённые и обезображенные оспой. Она отошла на безопасное расстояние и окликнула их на английском: — Простите, сэр, э-э… Вы не знаете, где бы я могла купить газету? Мужчина рассмеялся нездоровым смехом. — Ты что это, голубушка, первый раз в Лондоне, что ли? Поди-ка за угол, там Марта газеты раздаёт. Нет, слева который. — Спасибо… В её мире стояло начало сентября. Самое прекрасное время для того, чтобы начать заниматься чем-то полезным. Эми никогда не любила работать, всегда выполняла любые поручения через силу. И чем ближе она подходила к лавке Марты и её макулатуры, тем сильнее укреплялась в голове девушки мысль, что теперь работать придётся много и, скорее всего, на износ. Это не могло не ужасать, но привычка думать обо всём наперёд спасала. Проворный мальчик в простреленной фуражке энергично зазывал покупателей: — Сенсация, сенсация! Убийца проституток снова в деле! Объявлена ещё одна жертва! — Дорогуша, мне, пожалуйста, две… — Два пенса, мистер. — Голубушка, и мне то же самое. Эми предпочитала не вслушиваться в этот повседневный английский трёп. Её голова болела от перенапряжения и изобилия самых различных ароматов. Она видела жизнь вокруг, настоящую и неиллюзорную, но до последнего не хотела признавать, что всё — взаправду. Девушка сделала вид, что просматривала газеты. Благо, народу было много, так что торгашка не обратила на метания Эми никакого внимания. Низкорослый замызганный мальчик ловко стянул с кучи какой-то журнал, оставаясь незамеченным, как опытный ниндзя. Но девушка не могла разрешить себе подобную смелость. Эми, опираясь на разговор Марты с покупателями, нашла кипу свежих газет. Она с неспокойным сердцем прочитала дату издания, как зачитывают преступникам смертельный приговор: 11 сентября 1889 года. День икс. Занавес. Её кроссовки оказались испачканы в… О, нет, она не хотела думать об этом! Липкую жижу под ногами было сложно назвать грязью. Каждый осуждающий взгляд и то, как шарахались люди, наводили её на мысль, что и она пропахла этим дерьмом, что витало в воздухе. Никто этого не замечал, а Эми подмечала слишком многое. Доковыляв до ближайшего парка, на лавку Эми опустилась донельзя опустошённая. Зарыв пальцы в светлые волосы, она дала волю эмоциям: глухие рыдания захлестнули девушку. Размазывая слёзы по лицу, она посмотрела на свои ладони. Грязные. Уже и руки умудрилась где-то испачкать. Но всему на свете приходит конец, и вот спустя какое-то время Эми почти что успокоилась. — Мисс, вам плохо? Боже, дорогой, посмотри… Девушке плохо, — мимо проходящая пара мигом подлетела к Эми, очевидно, считая своим долгом ей помочь. Девушка не стала сопротивляться, хотя жалостливый взгляд женщины её немного раздражал. Но у Эми просто не оставалось сил огрызаться. — Я вижу, Лили, я вижу, — перед глазами Эми вырос мужчина в костюме. Его звонкий голос бил по ушам, а густые чёрные брови — по глазам. — Всё в порядке, я врач. Как вы себя чувствуете, мисс? Вы очень бледны. Эми опешила и не находила, что сказать. Почему этот человек помогал ей? Он и его жена не прошли мимо, как все остальные. «А ведь я для них сейчас что-то вроде посмешища. Никто в этом обществе в здравом уме не подойдёт к женщине в брюках. Да ещё и к одинокой женщине!» Что-то тут было не чисто. Эми напряжённо вглядывалась в глаза мужчины. — Н-нет, всё нормально… Просто я очень устала. Весь день на ногах, — Эми сочиняла на ходу и не чувствовала при этом ничего. Так искусно прячут свои истинные эмоции профессиональные лжецы вроде политиков и продавцов фаст-фуда. Теперь судьба Эми была в её руках. Внезапно девушка почувствовала себя такой маленькой и ничтожной, что Эми поплохело. Она издала грустный всхлип, как ребёнок, который вновь начинал плакать, вспоминая об уже ушедшей боли. — Всё в порядке, правда. — Дорогой… — Как вас зовут, мисс? — спросил мужчина, присаживаясь рядом с ней на скамейку. — Эми, — ответила она, насупившись. — Эми… Мисс Эми, не хочу вас обидеть, но выглядите вы неважно. Настоятельно рекомендую вам пойти в больницу. У госпожи Даллес сегодня весь день приём. Мы как раз собираемся на работу в госпиталь. — Да, вам, определённо, нужно к ней на приём. О деньгах не волнуйтесь, первая консультация у госпожи Даллес недорогая. Эми почувствовала, как похолодели её пальцы. Пара вела себя странно. Они не выглядели как-то подозрительно или угрожающе, совсем наоборот… Может, у Эми просто развивалась паранойя. Викторианский Лондон. Злобные врачи. Бедлам. Воображение рисовало самые смелые картинки, как кадры на киноплёнке тридцатых. — Нет-нет, не стоит, я, правда, в порядке… — Тогда как мы можем ещё вам помочь? Повторюсь, я врач, и это мой долг — защищать здоровье людей, — Эми выдавила пустую улыбку. Мужчина смотрел на девушку с таким беспокойством, с каким смотрят врачи на самых безнадёжных пациентов. — Вы могли бы мне показать, где здесь находится приличный ломбард.

***

— Вот это уже поинтереснее. Семь шиллингов. Нет, всё-таки шесть. Красавица, говоришь, чистое золото? — Да! Белое золото, мне мой дядя подарил на именины. Мастер из Нью-Йорка делал на заказ. Знаете, какие там цены? А носила-то всего ничего: два или три раза, да на обеды… Про то, что это — чистое золото, Эми не лгала вовсе, но вот про всё остальное… Старик всё поджимал сухие обветренные губы, прикидывая, на сколько ему удастся сбить цену. — Я согласна на семь. Если вас что-то не устраивает, я продам эту американскую безделушку ювелирам. — Ну что ты, красавица. Не спеши ты так. Давай-ка сюда серьги. И да, у тебя грязное лицо. — Я упала. — Да ты везучая. — Есть такое. Она на самом деле была везучей. Чёртовой счастливицей. Эми провела в викторианском Лондоне вот уже несколько часов, но так и не столкнулась ни с полицией, ни с работниками психбольниц. К тому же, ей даже пытались помочь! И не один раз. Девушка благодарила госпожу Судьбу и Бога, если он в самом деле существовал, ведь ей, на самом деле, было страшно подумать, что было бы, повернись ситуация совершенно другим боком. Некоторое время они молчали. Эми — потому что не знала, что ещё сказать, а старик — из-за неловкости. В конце концов он вздохнул с какой-то вселенской усталостью и сказал Эми в лоб: — Ты не подумай, я не со зла. Мало ли какие у вас там в Америке нравы… Но брюки мужские тебе лучше бы в этом городе не носить. — Что, английские мужчины предпочитают хрупких женщин? — криво улыбнулась Эми. — Английские мужчины предпочитают женщин в своём уме и, желательно, с воспитанием. — Я поняла вас… Учту на будущее. Кстати, хотела спросить. Я издалека приехала. Не подскажите место, где здесь можно будет переночевать? Ну, чтобы недорого было и чисто. Может, мотель какой-нибудь, или, на худой конец… хостел? Как же это слово… Эми кусала ногти, пытаясь подобрать нужное слово, но внезапно одёрнула себя, поймав за этим делом. Не смей так больше делать, Эми. Помни: в этой эпохе можно умереть даже от простого кашля. Старик снова хрипло рассмеялся, и в этот раз Эми почувствовала себя глупо. Ей стало от этого неприятно: по пальцам можно было пересчитать в её жизни такие моменты. — Ха-ха-ха! Где же ты слов-то таких нахваталась, девушка? Ха-ха-ха! Только никому другому не вздумай этого сказать. Особенно Скотланд-Ярду. Не поймут они тебя. Я-то ладно, так и быть, пропущу мимо ушей. Но учти: в этом городе никто иностранцев не любит. Лондонцы даже деревенских прихожан не жалуют, чего уж тут говорить об этих янки. Заруби себе на носу: трактир. Никто тут о твоих американских штучках не знает. Вот есть тут одно приличное место, я сам там в юности первое время жил, пока комнату себе не сыскал. В комнатах нет крыс, замок на двери имеется, оплата еженедельно. Там останавливаются лишь на долгий срок. Ешь, живи, радуйся. Эми округлила серые глаза, выдавая эмоции с головой. Старик нахмурился, смотря на неё в ответ. — Да нормальный там трактир, девушка. Не смотри на меня так. — Извините… Давайте адрес. И карту, если у вас она есть.

***

Это было похоже на опьянение. Алкогольное или наркотическое — она не могла понять, так как ни разу не испытывала второго. Тем не менее, она ощущала, что мир будто кружился вокруг нее, пролетая мимо. Эми была бесконечно малюсенькой шестеренкой, помещенную внутрь чего-то огромного, и оттого ей казалось, что в любую минуту она могла сбиться с намеченного стариком курса. Серый Город, каким Эми окрестила Лондон про себя, нагонял на неё депрессию и обречённость. Но девушка не могла сдаться, даже не начав борьбу за свою жизнь. — Добро пожаловать, милейшая мисс… Уоу-у-у, — упругий молодой голос певца дрогнул, стоило входной двери трактира открыться и явить этому миру восьмое чудо света. Эми появилась на пороге, сверкая блондом своих волос, в ослепительно белой рубашке, шокируя трактирщика ногами, одетыми в светлые джинсы. — Что уж тут сказать? Такая девушка заслуживает, по крайней мере, бесплатного стакана нашего лучшего пива. Гордон! — крикнул молодой человек через весь зал. — Две пинты светлого. За мой счёт. Эми не успела раскрыть и рта, как голубоглазый потащил её за руку к барной стойке. Она с неприязнью заметила, как открыто на них пялились посетители, занявшие свои места по всему обеденному залу. — Что вы делаете? Отпустите меня! — Глаза девушки пылали недобрым огнём, что не укрылось от внимания певца. Он снисходительно улыбнулся, представляя вниманию Эми очаровательные ямочки на щеках, но руки не отпустил. Каков наглец. — Потом меня поблагодаришь. Я только что спас тебя от лишних расспросов и народного гнева. Девушка поймала себя на мысли, что ещё ни разу за свою жизнь не встречала такой невинной и ободряющей улыбки на лице мужчины. — Ты тоже видишь это, Дарко? — трактирщик, от удивления вытянув лицо, перестал вытирать стаканы. Он не был уверен в происходящем: может, последняя стопка была и правда лишней. — К сожалению или к счастью, да. Кстати, это пиво для тебя. Угощайся. — Спасибо… Но с чего это вдруг такая щедрость? — Эми недоверчиво покосилась на не в меру дружелюбного Дарко. Такой финт со стороны практически первого встречного ошарашил и сбил её с толку. — Я вас впервые вижу. — Дарко, как видите, это не особо мешает, — весело хмыкнул трактирщик. — Отнюдь, — оскорблённый словами трактирщика, молодой человек поднял указательный палец вверх, привлекая к своим словам особое внимание. — Не пойми меня неправильно, леди. Я вовсе не часто угощаю выпивкой девушку, которую вижу впервые в жизни. Просто прими этот небольшой подарок как аванс за право смотреть в твои прекрасные глаза. Ну и… на прекрасные ноги тоже. Трактирщик громко рассмеялся, напугав нелюдимого посетителя за самым дальним столом, и через несколько секунд вернулся к своей работе. Эми же слова Дарко оскорбили. Он понял это по её стремительно меняющемуся выражению лица и тотчас поспешил исправить ситуацию. — Юлиан, — сказал он, одной рукой представляясь Эми, другой, — опустошая пинту. Девушка положила свою холодную руку в его тёплую изящную ладонь. Ей казалось, что этот забавный человек не мог и не умел представлять для неё никакой опасности. По крайней мере, сейчас. — Эми. Эмилия. — Эмилия… Красивое имя! Будто трогаю губами лепестки роз. — Ого… Да вы романтик. Такого мне ещё не говорили, но раз вы так считаете… Эми поправила складки на своей рубашке, как делала всегда, когда смущалась. И всё же внутренний голос упрямо твердил ей: будь осмотрительной, не доверяй никому. Золотое правило для каждой девушки «не пить с незнакомцами» вспомнилось Эми как нельзя к месту. Дарко же изящным движением ладони зачесал назад темно-каштановую челку. Последний ловелас, подумала про себя Эми. Ей было не привыкать общаться с такими, поэтому она оставалась спокойной. Тем временем трактирщик вновь подал голос: — Ну так, что привело вас сюда, в это богом забытое место? Я имею ввиду, такой девушке, как вы, определенно есть, куда пойти. Юлиан внимательно слушал, но в разговор не вмешивался, с некоторой обидой отмечая, что девушка так и не притронулась к напитку. Эми же не сразу сообразила, в чём дело. Трактирщик Гордон говорил об её лице. Гордон не мог сосчитать, сколько раз за свою жизнь он имел дело с аристократами. Все они выглядели по-своему и производили разное впечатление, но некоторые вещи выделяли их из серой массы рабочих и крестьян. Кожа, никогда не знавшая тяжелых болезней. Волосы, не потускневшие от жара. Запах, не испорченный гнилью разложения. Конечно, бывали и исключения… Эми появилась в трактире, пышущая здоровьем и благополучием. И Гордон сразу понял. — Я хочу сказать, что это трактир для мещан, но что здесь делаете вы, мне совсем не понятно. На лице Эми читалось беспокойство. Наконец, она решила, что правда не стоит всех тех проблем, что она сулит ей в недалёком будущем. — На самом деле, господин Гордон, мне совершенно некуда идти. Я приехала издалека, оставив семью и дом. Искать работу в Лондоне лучше, когда есть крыша над головой. Обстоятельства просто вынудили меня… искать прибежища. Эми могла бы провалиться, будь она хоть чуточку глупее. Но Эми не провалилась: она поняла это по лицу мужчины. Составить убедительную легенду, пару раз прорепетировать её в своей голове — это было не трудно, каждый так сможет. Особенно, если заняться этими вещами преждевременно. Например, по дороге сюда. Гордон коротко кивнул, и Дарко вхолостую чокнулся о пинту Эми своей кружкой в знак поддержки. Мол, не кисни, прорвёмся. — Значит, на неопределённое время… Ну что ж, если это не обещает моему заведению никаких проблем, то оставайтесь. Три шиллинга в неделю, комнаты раздельные. Но вынужден заранее вас попросить переодеться. Эми обречённо вздохнула. В этой ситуации она не могла позволить себе огромные траты, тем более, что без работы любые деньги для неё — роскошь. У девушки было одиннадцать шиллингов, вырученных за бижутерию. Смешное сокровище для бездомной женщины. Эми чувствовала себя младшеклассницей, впервые получившей деньги на карманные расходы. Свой внешний вид не слишком интересовал её на данный момент. И всё же девушка спросила: — Переодеться? Но что не так с моей одеждой? — Вы слишком выделяетесь. То, что с самого начала витало в воздухе, было поймано Гордоном в ладоши. Певец тяжело вздохнул, поудобнее перехватывая укулеле. Это называют чувством дежавю: когда ты с уверенностью можешь сказать, что уже видел или слышал подобное раньше. Однако было ещё что-то. Эми не знала, как описать свои ощущения, но подсознание услужливо предложило вариант: безнадёга.