Devil's playtime

Эми не хотела просыпаться. Когда серые глаза распахнулись в немом ужасе, девушка достала телефон. На часах — пять утра сорок две минуты. Значок заряда указывал на весьма неутешительную цифру: тридцать девять процентов. Нет сигнала. Конечно. Эми лежала и смотрела пустыми глазами в потолок, притворяясь морской звездой. Из глаз медленно текли слёзы, но девушка не обращала на них никакого внимания. Никто не мог ей подсказать, что делать дальше. Вчерашний день, больше похожий на кошмарный сон, нагнал её этим утром, чтобы доказать: всё взаправду. Прошлым вечером она заказала ужин в «свою» комнату. Заперлась на ключ и просидела на кровати до тех пор, пока не заснула в позе эмбриона. Никто не беспокоил Эми, пока она спала и задыхалась в собственном кошмаре. Эми никогда не узнает того, как всего на несколько секунд нерешительно замер у её двери Юлиан, намереваясь постучать. Ему было неловко прощаться с девушкой, чьё лицо больше напоминало застывшую в напряжении маску. Эми открывала рот и пыталась улыбаться, говорила слова благодарности, но юношу не покидало чувство, что она делала всё это через силу. — Да не кисни ты так, Дарко. Проснётся твоя девчонка, — поддразнил парня трактирщик Гордон. — Умолкни, Белфорт. Слишком много болтаешь этим утром. Мужчина скептически покачал головой. В трактире было тихо, но даже в раннее время суток можно было услышать, как копошится в соседних комнатах народ. Все собирались на работу, но Эми в числе этих самых «всех» никогда не была и не будет. Она умылась холодной водой из кувшина, отмечая, как странно пахнет мыло, лежащее рядом. За окном — темнота. Но не уютная и успокаивающая, а жуткая и таинственная, скрывающая в себе воров и безжалостных убийц. Совсем некстати на ум пришла забавная ассоциация, а вместе с ней и слово: Дарко. Вчера она была с ним не очень мила. Но ей было на это наплевать. Не в самом деле, а именно сейчас, когда двери её комнаты закрыты на замок и девушка могла позволить себе решить, что делать дальше. Кожаная сумка полетела на деревянный столик. Эми безжалостно выпотрошила содержимое, как мясник зарезанного ягнёнка. У неё на руках забавный список из совершенно бесполезных вещиц: металлическая зажигалка, блокнот на все случаи жизни, шариковая ручка, помада, зарядка для телефона, карты таро, кошелёк с такими же бесполезными купюрами, российский паспорт, пропуск в универ и маленькая книжица — потрёпанная временем «Бесплодная земля». Негусто. Эми разложила все свои богатства прямо перед собой и впилась в них взглядом, словно пыталась силой мысли передвинуть кошелёк. В тот самый момент, когда желудок жалобно заурчал, в её дверь деликатно постучались. Тук. Тук. Тук. «Кто там?» «Маньяк из сюжетов Мужское/Женское». Правильный ответ — «я не знаю». Счёт шёл на мгновения. Со скоростью света её вещи были спрятаны в сумку. Девушка ещё чувствовала себя немного заторможенной, очнувшись ото сна. Она больно ударилась локтем, задвигая назад стул. Из горла вырвался тихий скулёж. Вот дерьмо. — Кто там? — Это я. Откроешь? Ранней пташкой оказался Юлиан, необычайно бодрый и свежий, как дыхание ветра. Неуверенная улыбка тронула губы юноши, когда дверь перед ним открылась. — Знаю, ты, наверное, не слишком рада меня видеть. Но я просто хотел, чтобы ты не пропустила завтрак, пока он горячий. Было что-то трогательное в том, как этот парень, растеряв весь свой настрой, неуверенно жался в дверном проёме. Эми была искренне ему благодарна, но не знала, как относиться к такой неожиданной заботе. — А-а, спасибо. Умираю с голоду. — Я так и знал. Гретхен приготовила яичницу-болтунью и чай. Идём скорее, пока не остыло! Лестницы в трактире скрипучие, грязные и местами блестят какой-то мазутой. Впрочем, стены выглядели не лучше, разве что почище. Паренёк шёл впереди девушки, совсем не замечая вокруг накопившейся грязи, и, когда заметил в ужасе застывшее лицо своей спутницы, пропустил короткое: «Хм?» Девушке было искренне жаль этих людей, никогда не живших в нормальных условиях. Она проклинала старика в ломбарде и его советы. Эми ела и не чувствовала вкуса еды. Она проглатывала яичницу, почти не жуя. Юлиан повёл себя в который раз по-рыцарски: деликатно смылся за барную стойку, оставляя Эми один на один со своим завтраком. На этом её ангел-хранитель сложил свои полномочия. Чай ласково лизал розовые стенки желудка. Он был горячим, поэтому девушка обожгла язык. Но напиток не мог подарить Эми чувства насыщения. Он был безвкусным и пресным, или, быть может, ей так казалось. Зал оказался почти пустым. За исключением вездесущего Юлиана, трактирщика Гордона Белфорта и стайки куртизанок, свивших гнездо недалеко от её столика. Они пестрили своими разноцветными юбками, завитыми причёсками, синяками самых разных оттенков, чья россыпь напоминала небрежно пролитые чернила. Они смеялись и смотрели в её сторону, как бы спрашивая у Эми: откуда ты, детка? Девушка сделала вид, будто ничего не замечает. Её вообще здесь быть не должно. Держи лицо ровно, Эми. Ей снова, в бесконечно который раз, было жаль этих женщин, и вместе с тем девушка яро ощущала брезгливость. Беспорядочные половые связи, седые волосы под шляпой, кровь, сифилис, сперма, вытекающая из влагалища. Убитые с помощью вешалки дети. Она зажала рот ладонью, чтобы завтрак не оказался обратно в тарелке. — Вижу, ты немного подкрепилась. Выглядишь не такой уставшей, — Юлиан улыбался, приглашая остальных тоже расслабиться. — Тяжёлая ночь? — И ужасное утро. Но не принимайте это на свой счёт, дело вовсе не в вас. — Можно на «ты», я не такой уж и старый. — И сколько же тебе лет? — улыбнулась Эми, присаживаясь на табурет рядом с шатеном. — А тебе сколько? — с искренним весельем ответил он. Юлиан, как успела заметить Эми, ко всему относился легко и неосознанно призывал остальных к тому же. Она так не умела, а потому такая удивительная способность заслуживала уважения. — Двадцать. Но, вообще, у женщин такое не спрашивают. — Это придумали женщины, стремящиеся скрыть свой возраст и морщины. А у меня просто скромный интерес. — Весьма скромный, — фыркнул Гордон. Юлиан подумал, что этот человек только и умел что ухмыляться и фыркать. — Забавные вы, ребята, — подвела итог Эми. Она действительно так считала. — Но ведь вы подсели к этому льстецу не за тем, чтобы похохотать, не так ли? Трактирщик был на редкость проницательным. Юлиан неосознанно напрягся, подмечая перемену в его голосе и вспоминая вчерашний вечер. — Ха-а-а… Ничего от вас не скрыть, господин Гордон. Вы правы, я хотела спросить кое-что. Мне нужна работа. Белфорт кивком головы указал на шайку щебечущих женщин, как бы услужливо предлагая вариант. Это было унизительно, мерзко. Страшно. Неужели, для этого времени такая работа считалась нормальной? А предлагать её незнакомке, будто бы она больше ничего не умеет?.. Лицо Эми покрылось красными пятнами не то от гнева, не то от смущения. Она впервые в жизни разрывалась между желанием ударить человека по лицу и желанием убежать. — Нет! Я имею в виду нормальную работу! С трудоднями, выходными, заработной платой не в три копейки. Гордон заливисто рассмеялся. Эта девчонка казалась ему забавной. Наивной и простой, как два пенса, и самую малость очаровательной. Юлиан злобно зыркнул на Белфорта, прекрасная зная, что он сделал это специально. Вредный старик. Узкие плечи Гордона Белфорта забавно дёрнулись. — Ха! Извините, леди, я просто пошутил. Невинная шутка, не злитесь. А вообще, в таких делах нужно поконкретнее ставить задачу. Какая работа вам нужна? Где? Сколько хотите зарабатывать? Ну, это я уже замахнулся, конечно. Для начала вам бы её хотя бы найти, работу-то. — Разве это проблема? Лондон — большой город, — возразила Эми. Она всегда считала, что при желании можно найти всё, что угодно. Кто ищет, тот всегда найдёт. — Он прав, Эмилия, — поддакнул Юлиан. На его лице выражалось беспокойство. — С такими запросами, как у тебя, найти достойную твоего внимания работу будет непросто. Вернее, даже очень сложно. Эми внимательно слушала Дарко, призывая его продолжить свою мысль. Её взгляд изменился. Юлиан стремился спустить её с небес на землю. — В этом городе очень сложно найти подработку даже хорошему мастеру. Крестьяне приезжают сюда, чтобы заработать деньги для своей семьи, оставшейся в деревне. А таких желающих очень и очень много. Просто представь, какая сейчас конкуренция среди голодных ртов… Хорошенько все обдумай. Я вижу, что ты умная девушка. Юлиан говорил так не из-за желания польстить, вовсе нет. Что-то было в глазах Эми, он заметил это с того самого момента, как встретил её. Ясность, спокойствие, расчёт. Так смотрят на мир люди, точно знающие, чего они хотят. Эми понуро опустила светловолосую голову. — Но что же мне делать?.. Я совершенно не представляю… — А что ты вообще умеешь делать? Эми ненадолго задумалась, чтобы осознать, как на самом деле мало она знала мир. Ничего из того, что она могла бы предложить этому времени, не оказалось бы востребованным или полезным. Кроме самого тупого своего таланта. — Ну, я умею гадать на картах Таро. — Ха-ха! И все? Этого мало. Я даже не знаю толком, что это такое. Какие-то колдовские карты, да, Гордон? — Дарко повернулся к трактирщику вполоборота. — Ерунда какая-то. Здесь такие фокусы тебя не прокормят. — Я это уже поняла, могли бы и не напоминать… — Кому-то здесь нужна была работа? Все трое инстинктивно повернули голову на источник звука. Звонкий голос русоволосой куртизанки вынул девушку из тяжёлых дум. — Я Пенни, — запах чересчур сладких духов ударил в нос Эми, когда проститутка вальяжно устроилась на соседнем стуле, элегантным движением выставляя кисть для поцелуя. Брови Юлиана и Эми поползли наверх, и только Гордон оставался невозмутимым. Девушка неуверенно пожала ладонь Пенни. На вид проститутка была ненамного старше Эми, но ниже её на голову. На правой скуле Пенни красовался сочный синяк. — Эми. Рада познакомиться… с вами. — С тобой. И я тоже, детка. А ты очень даже ничего. Никогда не думала поработать в наших рядах? Эми чувствовала, как тугие спазмы сдавили её желудок. — Мне это неинтересно. Извини. — Эх, я так и думала. Ну ничего, зато у меня есть парочка предложений, которые смогут тебя заинтересовать. Круглые голубые глаза Юлиана выдавали степень его сомнения в словах и мотивах Пенни. Что эта проститутка замышляла? — Я очень благодарна за это! Я слушаю. Но только без шуток: мне нужно что-то не слишком травмоопасное и не требующее наличия особых документов. — Будет тебе такое предложение. — А с чего бы тебе вообще ей помогать? Сама-то, глядишь, не в шелках живёшь, Пенни, — с сомнением прокряхтел Гордон. Его бледно-синие старческие глаза смотрели на удивление холодно и цепко. То был прозрачный взгляд бывшего алкоголика и заядлого курильщика. Эми не знала, каким образом, но в старости такие люди всегда сохраняли ясность ума. Белфорт — тому подтверждение. Пенни обиженно надула накрашенные губки. — А это уже наше с ней дело, старик. Идём-ка, милая, со мной. Поговорим в более тихом месте. — Ладно. Пенни зажала Эми в подсобке, куда хозяин трактира выкидывал всякий хлам: половые тряпки, засохшую жидкость для побелки, сломанные стулья. В помещении было душно, но Эми всё казалось, что жар исходил от Пенни. Только сейчас она заметила, какие у неё оттопыренные уши. Лопоухая Кармен. — Знаю я пару мест, где можно заработать деньжат. — Никакого криминала, помнишь? — Эми напряжённо нахмурилась, как родитель, пытающийся объяснить ребёнку, что он ходит по лезвию ножа. — Пенни. Это важно. Мне не нужны проблемы. Пенни плутовато улыбнулась, но лёд в глазах Эми заставил её убрать это идиотское выражение со своего лица. — Помню. Никаких проблем и не будет. Просто помощь нескольким деревенщинам. Суть услуги Пенни была до ужаса проста: ты мне, а я — тебе. Русоволосая назвала ей несколько мест, в которых, как она узнала от клиентов, нужны новые работники. Эми поджимала розовые губы, слушая перечень работодателей. Почти ничего из того, чем бы девушка могла их удивить, она не умела делать. — Понятно. А что ты хотела получить взамен? — озвучила Эми волнующий её опрос. Пенни вновь ошарашила: — Погадай мне на своих картах. — Ч-что, прости? — Ты слышала, — настояла на своём Пенни. — Я хочу узнать своё будущее. Ты ведь умеешь это делать, не увиливай. Я слышала твой разговор с Гордоном. Значит, подслушивала. Хитрая какая. Вопреки собственной воле, на лице Эми застыло выражение истинного спокойствия. Сердце больше не замирало в страхе неизвестности. Пенни не собиралась просить чего-то внеземного. Это была просто женская прихоть. Люди они и в викторианском Лондоне люди. — Конечно. Умею. Только давай в моей комнате, если ты не против.

***

Эми никогда не считала себя особо брезгливой. Она полжизни прожила в деревне среди коров, окружённых ароматом навоза, зелёных огородов, во время дождей превращавшихся в кучу грязи, и туалетов на улице. Но то, с чем столкнулась Эми лицом к лицу в первые дни своей новой жизни, заставляло её молить Всевышнего о возвращении в те прекрасные и далёкие времена — времена её деревенского детства. Гордон лишь покрутил у виска на вопрос Эми о том, есть ли поблизости душевые или ванные комнаты. Откуда вы приехали, девушка? Все нормальные и уважающие своё здоровые люди моются в своей комнате, протирая тело мокрой тряпицей. У девушки в ответ побелело лицо. Ей было почти что физически плохо. Потом Пенни отвела её в туалет, как ребёнка учат ходить на горшок. Конечно, после «душевых» Эми не ожидала ничего хорошего, но чтобы настолько… Просто дыра в полу размером примерно сорок на сорок, (или двадцать на двадцать, девушка, ей-Богу, не разглядывала). Запах выбивал из Эми не только мысли, но и чувства. Она мыла руки триста пятьдесят раз на день, таскала воду самостоятельно, грела её на кухне, доплатив Гордону специально за такую услугу, чтобы тот перестал кряхтеть и говорить, что она его разоряет. И хотя на улице стоял сентябрь, девушка постоянно чувствовала, как потеет её спина. Привыкшей к тепличным условиям девчонке каждый день казался испытанием. Когда закончился тот маленький кусочек мыла, она купила новое. Благо, Вест-Энд был щедр на различные лавки и магазины. На свои скромные деньги она приобрела пару юбок и рубашек, мужские трусы, почему-то не пользующиеся спросом (якобы для брата) и больше напоминающие женские спальные шорты. Ей-богу, она не представляла, как ходить в этих абсолютно жутких панталонах. По вечерам она сидела в своей комнате, занимаясь планированием — ничто не успокаивает человека так, как иллюзия контроля, — слушала тихое пение голубоглазого певца за стеной, много нервничала и выглядела просто ужасно, как решила Эми, одним прекрасным утром посмотрев на себя в зеркале. Бывало, за деньги она гадала куртизанкам, ужинающим в трактире, или особо любопытным мужчинам. Женщин, посещавших такие заведения, было очень мало, поэтому Эми не решалась спускаться вниз без особой надобности. Итог был налицо: ей удалось избежать смерти от голода и жажды. Превращение из «обычно удачливой Эми» в «супер-удачливую Эми» завершено успешно. В поисках работы девушка пробегала как ужаленная в одно место три дня. Везде было глухо. В пекарне — печь хлеб Эми отродясь не умела, и даже её навыки в кулинарии здесь не пригодились. В ателье её просто прогнали, посмотрев на руки, не державшие ни разу в руке ни иголки, ни нитки (что было абсолютной неправдой, но Эми так и не смогла переубедить этих злых женщин). Работать живым испытателем нового сиропа от кашля девушка отказалась по очевидным причинам: в её ближайшие планы входило выжить, а не откинуть кони от чудес местных фармацевтов. — Что, никуда не берут тебя? Чёртовы крестьяне, — нацепив своё особо мрачное выражение лица, сказала Пенни, подвигая к уставшей Эми воду с лимоном. — Что только они сбегаются в этот город? Сидели бы в деревнях. Тут всяко не лучше. Скоро лондонцам уже совсем будет негде работать. — Ага-ага. Деревенщины, — поддакнула другая проститутка. Эми поймала себя на мысли, что видит её впервые. — Спасибо. Я так запыхалась, что, кажется, вот-вот упаду на пол, — с искренней благодарностью во взгляде приняла воду Эми. Она залпом осушила стакан, совсем не замечая пролившихся на шею струек воды. Игравший на укулеле в другом конце зала Юлиан зажал не ту струну. — А лимон, кажется, пропал. — Эй, писака, кончай уже брынчать эту замольщину. Весёлое что-нибудь давай! — крикнули проститутки. Юлиан элегантно перекинул на другое плечо упавший рукав шарфа. — Как пожелают дамы. На четвёртый день она увидела тот самый свет в конце тоннеля, который воображают себе отчаявшиеся люди перед неминуемой смертью. Как бы то ни было, это была её последняя надежда, последнее место в волшебном списке Пенни. Глаза Эми резало от роскоши и почти что мультяшного блеска чистоты этого здания. Высокие окна, новостройка. Вывеска услужливо гласила: «Милениум Холл. Ресторан итальянской кухни». — Ну, с Богом.

***

Лавка Гробовщика была открыта с семи утра и до одиннадцати вечера. Кто бы что ни говорил, а шинигами тоже нужен отдых. Этот регламент нигде не был прописан, поэтому горожане предпочитали приходить после обеда, чтобы уж точно без проблем попасть на аудиенцию. Но Сиэлю Фантомхайву такая предусмотрительность была ни к чему. Он вот уже несколько лет прекрасно знаком с расписанием Гробовщика. Себастьян готов был поклясться, если бы мог, что слышал его усталый и обречённый вздох. Его господину всегда было чрезвычайно трудно выносить общество Гробовщика. Опять эта клоунская игра в одни ворота. Как будто бы Сиэлю нечем было заняться… Но хватит думать об этом. Он — глава знатного рода. Проявить бесконечное терпение — меньшее, что он мог сделать в сложившейся ситуации. Себастьян услужливо подал господину руку, но наткнулся на стену бесконечного раздражения. — Господин, — терпеливо начал Себастьян, поровнявшись с Сиэлем. — Просто ничего не говори. Закончим с этим побыстрее и уйдём. «Но ведь это же не приказ, милорд». — О-о, какие люди! А я, кажется, догадываюсь, зачем вы пришли, хи-хи, — медленно протянул Гробовщик, вылезая из гроба. — Да, это было ожидаемо. Учитывая количество жертв и их социальный статус, — сделал вывод Себастьян. Сиэль оставался невозмутим, мол, поумничает и успокоится. — Полагаю, ты уже провёл осмотр тела, Гробовщик. Что стало причиной смерти? Когда умерли эти люди? Было ли это убийством? Мне нужно знать наверняка. Гробовщик сделал вид, будто бы серьёзно задумался над словами графа. По мере того, как расцветала на губах мужчины безумная улыбка, выражение лица Сиэля становилось все мрачнее. — В таком случае, вы знаете, что мне нужно! Рассмешите меня, граф, и я расскажу ровно столько, сколько будет оплачено. — Я так и думал, — тяжело вздохнул мальчик, снимая огромный цилиндр. — Ничего не поделаешь. Себастьян. — Я понимаю ваше желание делать всю грязную и неприятную вам работу моими руками, поэтому ничего вам не скажу. — Так ты ведь только что это сделал!