14. Ты меня знаешь
10 июля 2024 г., 20:46
«Притворяйся, пока не получится».
«Глотай», 2018
Эми не спустилась ни на завтрак, ни на унылый английский обед. Она сильно нервничала и почти не двигалась, просто лежала на кровати. Страх неизвестности смешивался с приступами попеременной паники, он стал её навязчивой мыслью: «А вдруг не получится?» Вдруг Эми облажается, и Розамунд наконец заткнёт ей рот, заломает руки, упрячет под замок как одну из тех красивых вещей, на которые можно смотреть, но не трогать? Что тогда от неё останется? Она лежала в позе морской звезды, когда в комнату без стука вошла встревоженная Лили. Служанка цепко осмотрелась и спросила осторожно: — Госпожа Блэйк обеспокоена тем, что вы не спустились на завтрак. Не желаете ли отобедать вместе с госпожой? Эми посмотрела на настенные часы. Половина второго. Рано. — Да что-то кусок в горло не лезет, Лили. Мне как-то нехорошо… Ну, «эти дни», понимаешь… Передай госпоже Блэйк мои извинения. Я спущусь к ужину, обещаю. Ей и впрямь было не по себе, но дело вовсе не в месячных. Голова болела и начинался насморк, в теле появилась раздражающая слабость. Эми надеялась, что это всего лишь сезонная простуда. Пронесёт. Лили была в замешательстве: ей пришлось уйти ни с чем. Эми же с ужасом представляла себе, что ещё предстояло провернуть. Её финальная роль, последний аккорд, сцена перед титрами... Дальше – только свобода, радость и мир, где нет места страданиям и страху. Этот новый мир примет Эми с распростёртыми объятиями. Иначе и быть не может. Иначе она просто свихнётся. Она уже на грани. С этими мыслями она вечером спускалась в столовую. Розамунд сидела, зажав папиросу в длинных пальцах. Она тоже нервничала. Увидев Эми, женщина обеспокоенно подскочила. — Эми!.. Эми сухо и без улыбки поприветствовала г-жу Блэйк. — Мне так жаль, что вам пришлось волноваться. Надеюсь, Лили объяснила причину моего отсутствия? За неполные для месяца девушка успела поднатореть в актёрском мастерстве. Вот её призвание! Для верности страдальчески положить ладошку на живот, совсем чуть-чуть искривить рот (чтоб уж наверняка) — и никто не посмеет сомневаться в её словах. А простыни на кровати Эми уже успела измазать красной краской. На всякий случай. «Если не получится…» Но лучше бы ей не думать об этом… Тревоги имели свойство сбываться. — Да… Конечно, — неуверенно улыбнулась госпожа Блэйк. — Я всё понимаю. Дорогая, присаживайся! Ты, должно быть, очень голодна. Составь мне компанию. По вечерам в этом старом доме становится совсем одиноко. «Тебе ли говорить со мной о скуке, развязная ты кутильщица!» Эми зыркнула на часы: половина седьмого. Еще чуть-чуть! Настоящая пытка. За окном – серость и сырость, две извечные сестры лондонской осени... Ужинали в неловкой застенчивой тишине. Розамунд – сосредоточенно пережёвывая маринованные грибы, Эми – устремив упрямый взгляд в почти нетронутую тарелку. Когда за окном затарабанил противный дождик, Розамунд обречённо изрекла: — Нам нужно поговорить, Эми. Так больше продолжаться не может. — Если вы о вчерашнем, то мне ужасно стыдно… — Нет, это я должна себя стыдиться, — возразила Розамунд. Эми округлила глаза: — Стыдиться? Вы были так добры ко мне, госпожа Блэйк. Никто и никогда не заботился обо мне так, как вы. О чем вы говорите? Это всё моя вина… Я вас обидела! Вы не заслуживаете такого отношения! В глазах Розамунд были и раздражение, и боль, и обида, и борьба. Всего было слишком много. И слишком мало для того, чтобы разбудить в Эми сострадание. — Эми, — сказала она так, будто определяла границу дозволенного. — Я просто испугалась! — от волнения речь девушки стала резкой и сбивчивой. Она так сильно боялась ошибиться, сказать то, что выдаст истинные намерения с головой, что лицо покрылось красными пятнами, как при приступе аллергии. — И не знала, что делать… — Эми… — Вы ни в чём не виноваты! Я всё могу объяснить. Это недоразумение… Это… — Прекрати, Эми! — истерично взвизгнула Розамунд, и этот вскрик резанул по ушам не хуже лезвия ножа. Голос женщины подрагивал от обиды и боли. Ладони легли на лицо, прикрывая покрасневшие уставшие глаза. — Прекрати… Все звуки вокруг смолки. Эми насторожилась. Теперь почва под ней словно размякла из-за дождя, стоило ступать очень аккуратно… — Вам плохо, госпожа Блэйк? — её голос вдруг сделался таким ласковым и участливым. Эми собою гордилась. — Это все из-за меня, да? Я делаю вам больно. Розамунд даже не взглянула на неё. Пару минут она просто молчала, зарывшись пальцами в золотистую шевелюру. А когда вновь заговорила, голос звучал измученно и приглушённо, как эхо, доносящееся из глубины колодца. — Я очень устала, Эми. Очень. Дьявол… Сначала Аллен устраивает мне истерики, потом ещё и ты… Что случилось с нами? Почему ты тогда убежала? Если тебе неприятно моё общество, то так и скажи. Хватит терзать меня неопределённостью. Розамунд Блэйк была страстной женщиной. Одинокой и страстной женщиной. А такие обычно славились своей любовью устраивать сцены. Не потому, что кровь закипала в жилах, и они не знали, как с этим справляться. Просто им быстро всё надоедало, становилось скучно. На самом деле эту её фразу необходимо было переводить следующим образом: «Скажи, что это не так, пожалуйста, скажи!» И Эми скажет. Ей нетрудно. — Всё совсем не так, — она аккуратно накрыла своими ладонями руки Розамунд, но настаивать не стала. — Я не знаю… Это слишком сложно! Я не знаю, что чувствую по отношению к вам. Думала, что знаю, но… На самом деле я уже ни в чём не уверена. Вы достойны восхищения и уважения как никто другой. Я так благодарна за всё, мой милый друг… Но мне нужно время подумать над тем, кто вы для меня. Так будет правильно. — Ясно, — измученно пробубнила г-жа Блэйк. — Мне так жаль. Я всё испортила… Розамунд тяжело вздохнула. Было ли ей в самом деле так плохо, или все это – лишь пара хитрых трюков, притворство, игра слов? Но женщина выглядела так, словно её саму только что протёрли об наждачку. — И что же ты подразумеваешь под «подумать»? — Мне нужно побыть одной несколько дней, — тихо и осторожно отозвалась Эми. Теперь её ладони играли со складками голубого платья ничего не подозревающей «госпожи». — Проветриться, съездить в город. Я ненадолго покину поместье. В последнее время мы только и делаем, что проводим время вместе. Это мешает мне сосредоточиться на своих чувствах. Вы должны понять. Розамунд открыла свои колдовские глаза, на дне которых плескались недоверие и обида. А ещё обречённость. — Ты собираешься уйти? Именно сейчас? Эми стиснула зубы так, что на лице заиграли желваки. Ну сколько можно?! Наигрались, всё, хватит… — Что?.. Нет! — возмутилась Эми, вставая с колен. — О чём вы говорите? Вы меня совсем не слушаете. Розамунд продолжала злобно шептать: — Ты просто хочешь убраться отсюда куда подальше, потому что не чувствуешь ко мне того же, что и я, Эми. Не стоит пытаться обмануть меня или саму себя. Думаешь, я не понимаю, в чём дело? Ведь ты же не собираешься возвращаться. Конечно, не собирается. Ни в этой жизни, ни во всех последующих. Эми пыталась сосчитать до трёх, дышать глубже, остыть. Ничего не помогало. Она всё ещё в двух шагах от убийства. «Это не любовь, женщина. Одумайся: твои чувства не могли быть правдой, ведь ты не умеешь любить никого, кроме самой себя. Да отвали ты от меня!» Глаза девушки недобро сверкнули. Так блестит на солнце заточенный кинжал. Она отвернулась от Розамунд и отошла к окну. Терпение висело на волоске. Г-жа Блэйк забеспокоилась: — Что с тобой? «Что со мной? Да ты же просто невыносима! Тюремщица! Ведьма! Не удивительно, что твой муж сдох. Иди трахай своих служанок!» Пора заканчивать с этим дерьмом, подумала девушка, с божьей помощью пытаясь вызвать поток яростных слез. Не получилось. Зато затряслась она вполне себе правдоподобно. Правда, скорее от злости, нежели от обиды. — Говорите так, будто прекрасно знаете, что у меня на душе, — Розамунд хотела объяснений? Сейчас Эми всё ей расскажет. — Но это не так… Зачем вы говорите такие вещи?! Ведь вы понятия не имеете, в какой я сейчас нахожусь ситуации! — она повернулась к г-же Блэйк лицом. Женщина смотрела внимательно и не смела двигаться. — Вы единственный человек в этом мире, к которому я испытываю светлые чувства... И вы же обвиняете меня в их неискренности! Но это не так, ясно?! Если бы я хотела уйти, то сделала это уже давно! Вы знаете, что я на это способна! Её трясло, руки чесались из-за животного желания кого-нибудь растерзать. Нет, не «кого-нибудь». Эми представляла свою жертву – конкретного человека. С каждой секундой злость будто бы нарастала, множилась, заставляя беспокойное сердце перегонять кровь, такую же горячую, как раскалённая лава вулкана Кракатау. Такую же горячую, как широкая и изящная ладонь демона Себастьяна. Себастьян. Окажись он рядом, всё было бы проще. Рядом с ним нет места страху, только мучительному, сладостному волнению. Был бы он рядом! Розамунд неожиданно оказалась прямо возле девушки. Вид у неё был жалкий – безумный, умоляющий… — Дорогая… Прости, мне ужасно жаль, я… — Я не прошу вас о многом, госпожа Блэйк, — девушка стиснула её ладонь в своей, пылающей нетерпеливым жаром. С другой стороны, это хорошо, что Розамунд удалось довести её до ручки. Может быть, удастся сыграть на чувстве вины. — Мне просто нужно немного времени, чтобы определиться со своими чувствами. Одной. А после мы поговорим как взрослые люди, обещаю. — Тебе ведь необязательно уезжать. В городе опасно. Убийцы и насильники на каждом шагу! Прошу, останься со мной. Обещаю, что не потревожу тебя всё время уединения. «Верится с трудом». Силы медленно покидали Эми, как и чувство уверенности в собственных словах. Спорить с этой твердолобой лесбиянкой было бесполезно. Девушка тяжело вздохнула, прикрывая уставшие глаза. В голову закралась мысль убить Розамунд собственными руками. И даже чувство вины не терзало бы Эми. И тут г-жа Блэйк внезапно насторожилась. Наверное, поняла, что сожительница вот-вот сорвётся с крючка, а потому бросилась ей на шею, жалобно умоляя остаться. Эти объятия, словно липкая паутина, тугими канатами сковывали волю и движения. — Давай ещё раз всё обсудим, Эми… — Мама? Что ты делаешь? Мир содрогнулся. Но это было не землетрясение или падение метеорита. Это был малыш Аллен. Он стоял в дверях столовой, растрёпанный и запыхавшийся, как если бы бежал несколько миль без передышки, и смотрел на них, смотрел. Гневно, осуждающе, силясь поверить в происходящее. А Розамунд всё не выпускала Эми из объятий. — Аллен… Что с тобой? Он медленно подходил ближе. Пантера, готовящаяся к прыжку. — Мистер Блэйк, разве вы не должны быть в городе? — спросила Эми. Всё шло так, как и было оговорено. Удивительно. — Планы изменились, — поморщился Аллен, мазнув взглядом по материнским ладоням. — И, как я погляжу, не у меня одного. Да, мам? — О чём это ты, дорогой? — в этом не было никакого смысла, но Розамунд упрямо продолжала играть дурочку. Эми посетила догадка: могло ли быть так, что г-жа Блэйк просто понятия не имела, что делать и говорить в такой ситуации? Или наоборот: она специально доводила Аллена до исступления, желая когда-нибудь избавиться от него косвенно, не напрямую. Ведь вместо яда в бокале вина его могло убить просто вино. Аллен тяжело опустится на жалобно скрипнувший стул. Мебель в этом доме, несмотря на кажущуюся роскошь, оставалась старой. — Тц… «Дорогой», — едко выплюнул Блэйк-младший. Розамунд отступила от девушки, бросая на сожительницу обеспокоенный взгляд. — Как же меня бесит это слово! Будто обращаются к кому угодно, но не только ко мне. Так оно и было, так оно и выглядело со стороны. И это признавали все, кроме глухой к чужим чувствам г-жи Блэйк. — Ты пьян, Аллен. Иди спать. Альфред приготовит постель. — Я не хочу спать. Только не сегодня, — Аллен выглядел подавленным; его одежда была в беспорядке и грязной, будто юноше пришлось ночевать где-нибудь под мостом. Он перестарался. — Что с вами приключилось? — встряла Эми. Аллен устало посмотрел ей в глаза и нехотя признался: — Меня просто пытались убить. Эми еще никогда не видела такого смятения на лице г-жи Блэйк. Розамунд накинулась на сына как львица к своему львёнку. Она задрожала, обняла юношу непослушными руками. Притворялась ли она сейчас? Если да, то получалось неплохо. — О чём ты говоришь?.. Как такое могло произойти? Ну, не молчи! Надо показать тебя врачу. Где Альфред?! — Не надо, — отмахнулся Аллен, предпочитая не смотреть матери в глаза. Ему не было стыдно за свою ложь, просто сейчас гораздо важнее видеть выражение лица Эми, этой наглой девицы, уродующей их с мамой жизнь словно мерзкая бородавка. «Смотри, сучка, сейчас всё закончится», — мысленно обращался к Эми юноша. — В этом нет никакого смысла. Со мной всё в порядке. А как же иначе? Что бы ни произошло, «со мной все в порядке». Да, мам? К чему весь этот спектакль? Он отстранился так же быстро и легко, как позволил себя обнять. Он думал, что почувствует удовлетворение, выплеснув пар, но нет. В груди образовалось сосущая пустота. Потому что всё это ложь. — Что ты такое говоришь, Аллен? — Розамунд беспомощно захлопала глазами, ища поддержки у Эми. А девушка не собиралась вмешиваться. Но ведь это она придумала сценарий. — Ты не прав. Я твоя мать, и… — И тебе насрать на меня, — закончил вместо неё Аллен. — Ну перестань притворяться, просто признай это. Пожалуйста! Хотя бы один раз… Мне это нужно. Аллен мечтал услышать правду так же сильно, как боялся её. Он ненавидел себя за это противоречие. Но еще больше ненавидел отца, посмевшего сдохнуть и оставить его одного, мать, посмевшую отказать ему в любви. И Аллен обожал её так же сильно, как и ненавидел. — Мне нечего тебе сказать, когда ты в таком состоянии. Конечно. — Зато с ней ты будешь трындеть в любом состоянии, — зло выплюнул юноша, тыча пальцем в притихшую Эми. — Аллен… Прекрати. Ты странно себя ведёшь и… пахнешь. Но Аллен только взбесился ещё сильнее. — Вот скажи, чем она лучше меня? Тем, что баба и умеет правильно работать языком? — Вы за своим для начала проследите! И вымойте рот как следует! — съязвила девушка. — Заткнись!.. — в два счета блондин оказался рядом с Эми, больно сжимая её горло в своих ладонях и тряся, как тряпичную куклу. Эми не ожидала, что этот хрупкий парень окажется так силен, так резок и безжалостен. Было больно, но, сопротивляясь, она старалась не причинить ему боль в ответ. — Тебя, сучка, здесь вообще быть не должно! — П-пустите!.. Розамунд взревела, кинулась на сына. — Аллен, отпусти её, сейчас же!!! — Я предупреждал тебя, но ты не послушалась! Я предупреждал, чтобы ты убиралась отсюда подальше! — сначала Эми чувствовала лишь чужие пальцы на своем горле, и жуткую боль после. Это длилось десяток секунд, не больше, но на несколько мгновений она потеряла себя и пространство под ногами. Затем увидела перед собой Альфреда: седовласый джентльмен навис над девушкой, расстёгивая верхние пуговицы синего платья. Он поинтересовался, как она себя чувствует, но Эми лишь отмахнулась. Испуганные и растерянные служанки стояли чуть поодаль. Девушка пыталась понять, что только что произошло. И увидела Розамунд. У её ног в беспамятстве лежал Аллен. С его белобрысого затылка стекала кровь. «Дьявол… Только не говорите, что он…» Розамунд подняла затравленный взгляд на девушку. Её лицо было страшным, а руки плетьми повисли вдоль туловища. — Он спит, с ним всё в порядке... Я ударила его бутылкой вина по голове. Ты была права, Эми. Тебе лучше уехать в Лондон сегодня же. И она уехала в город тем же вечером, ни с кем не прощаясь и не оборачиваясь (не с кем было прощаться). Всё получилось. С плечей будто свалился тяжкий груз, стало легко и спокойно, как в последний момент перед смертью. Её наказание было завершено, как и принудительное заточение; принцесса спасена из логова драконихи, это был самый настоящий счастливый финал. Кристофер Нолан прав: самая тёмная ночь – перед рассветом. Она уснула ещё в карете, чувствуя, как к горлу подступал комок. Усталость накатила в одно мгновение, отняв последние силы. Веки словно налились свинцом. Эми больше не было тревожно или беспокойно. Ей было никак.***
В городе ничем не пахло, но ведь обычно воняло как в мешке с протухшей мукой. Эми заметила перемену, как только дверь экипажа открыл смурной извозчик. Он тоже ничем не пах, хотя его старый пыльный сюртук уж точно должен был источать смрад. Шёл противный грибной дождик. Извозчик высадил девушку у гостиницы в Вест-Энде и попросил расплатиться. Голова раскалывалась, ноги еле держали. Одним словом — отвратительно. Ей нужно в больницу. Это ненормально. — Прошу прощения, миледи, но мы не можем позволить вам расположиться в нашей гостинице, — заявил красный как вареный рак портье. Эми отчаянно захотелось его ударить. — Но почему? Разве со мной что-то не так? Портье посмотрел на неё круглыми глазами и пояснил: — Ну что вы. Всё так мисс, обратись вы в какой-нибудь третьесортный постоялый двор на Бетнал-грин, а не в такое престижное заведение, как наше. Знаете ли вы, что здесь останавливаются дипломаты, банкиры, оперные певцы и даже учёные? Теперь знаете. Во-первых, мы чахоточных не размещаем. Во-вторых, у вас, как я понял, нет гражданства. А в-третьих… Первых двух аргументов было недостаточно? Из гостиницы Эми вышла злая, уставшая и преисполненная ненавистью. Она и подумать не могла, что когда-нибудь услышит подобное обращение… Захотелось помыться, мочалкой соскребая с кожи пот, усталость и болезнь. Неприятно это осознавать, но слова портье отрезвили Эми. Сколько дворнягу не подстригай, породы в ней не прибавится. Ей было не место среди этих расфуфыренных поверхностных англичан. Общество гнало Эми прочь, как бешеную псину. Всюду её отвергали: в трактире она не прижилась, в ресторане смотрели косо и с презрением, из дома Розамунд её пытался выжить Аллен. Сиэль тоже Эми не совсем доверял, пусть и вполне заслуженно… Но оттого не менее обидно. Что же такое ей предстоит сделать, чтобы найти своё место под солнцем? Она так устала. Трактир Белфорта находился всего в нескольких кварталах. Девушка села в дилижанс и отправилась в знакомое до боли место, поджав хвост. Как же это убого и жалко…. Эми выспится и подумает, что делать дальше. А ещё нужно сходить в аптеку. Сейчас она ни на что не способна. У порога ей отчего-то стало страшно, и этот страх был совершенно девушке не знаком. Он был внезапным и оглушающим, как удар кувалдой по голове. В жизни у людей время от времени наступают переломные моменты. Наверное, это один из них. Но почему сейчас? Почему сейчас ей стало так холодно и страшно? Эми ведь бежала от кошмара, но по итогу провалилась из одного кошмарного сна в другой. Она не чувствовала никакой перемены. Просто отчаяние и злость сменились пустотой и усталостью. Гордон поперхнулся джином, завидев знакомую издали. Всё такой же мрачный и неприветливый. Ни капли не изменился. — Словно призрака увидел... Эй, ты чего тут опять забыла? — возмутился трактирщик. — Я всего на пару дней, Гордон, — Эми лениво мазнула по нему взглядом, кладя измятые банкноты на деревянную стойку. — Придётся потерпеть. — Ха! Придется потерпеть… — передразнил Белфорт, пересчитывая деньги. — … Целых три дня. Что, опять работу ищешь? — Неужели ты помнишь? — удивилась Эми. С того момента, как они виделись в последний раз, словно вечность утекла. — А то. Байка, достойная печати. — Но ведь ты поверил мне тогда. — Не льсти себе, — криво улыбнулся Гордон, доставая из-под барной стойки знакомый железный ключ. — Я женщинам вообще никогда не верил. Особенно тебе. — Поэтому ты до сих пор и не женат. Несмотря на прохладное приветствие, Эми стало легче. Она словно вернулась домой к родителям, с которыми долгое время находилась в ссоре. Никто не встречал её с распростертыми объятиями, но и не прогонял. Ей было этого достаточно. — Спасибо, Гордон, — вымученно улыбнулась Эми. — Это за что ещё? — За то, что не задаёшь лишних вопросов. Она спрятала ключ в карман, взяла багаж и поднялась по лестнице, всё такой же грязной, до своей комнаты. Отчаянно сбрасывать с себя одежду в этой беспросветной темноте казалось таким неправильным.***
К утру ужас последних событий отступил, и мигрень стала ещё более невыносимой. Более того, симптомы лишь усугубились: склизкий вязкий комок противно оседал на горле, в глазные яблоки словно насыпали песка, в ноздрях стояли противные пробки. Заметил даже Гордон. Наверное, выглядела девушка и впрямь неважно. — Тебе бы в больницу, — сказал трактирщик. — Знаю. Я как раз туда и иду. — И в аптеку тоже зайди. — Читаешь мои мысли, старина. — Хех, — гортанно рассмеялся Гордон. — Старина… Во даёт, девчонка. Она не могла его не поддразнить. Что ещё за внезапная подозрительная забота? Какое трактирщику дело до здоровья Эми? В прошлом они не особенно ладили. Порой понять Гордона Белфорта было невозможно. Мужчина, скорее всего, и сам себя не понимал. В аптеке девушке продали сироп от кашля и какие-то порошки от гриппа. Аптекарша заявила, что якобы немецкие. Теперь всё самое качественное и более или менее употребляемое было немецким. А ещё она сказала, что на прием к врачу сходить бы надо, но Эми, скорее всего, не пустят: в связи с огромным потоком мигрантов кабинет министров принял меры по снижению нагрузок на государственные учреждения. Теперь услуги в больницах оказывались по предъявлению паспортной книжки, или выписки, приравненной к ней. Эми вспомнились слова портье. Проклятье. Какую дрянь она подцепила и где найти врача – вопросы, мучившие всю дорогу до трактира. Войдя внутрь Эми остолбенела. Проморгалась. Но нет, ей не почудилось. За дальним столиком сидели, лакая пиво, Юлиан и Луиза, – её бывшая соседка и коллега. Сразу стало как-то неуютно, неприятно, как на встрече одноклассников спустя 10 лет, когда ты приходишь на вечеринку, присоединяясь к всеобщему веселью, а похвастаться тебе в общем-то нечем. Но, по всей видимости, неуютно чувствовала себя лишь Эми. Дарко, заметив подругу, помахал ей через весь зал. Он был весел и не очень трезв. Наверное, в пинте было вовсе не пиво. — Глазам своим не верю, — раскрыла рот Луиза, удивлённо разглядывая Эми. Она оставалась прежней: копна сухих рыжих волос, болезненно бледная кожа, щербинка между передними зубами. Одним словом – хорошенькой. — Эми Доран! Как тесен мир. — Вот так встреча, — промычала Эми, садясь на табурет. — Давно не виделись, Лу-Лу. Юлиан. — Эми… Привет, — молодой человек растерялся. На столе лежали карты; Юлиан, похоже, проигрывал. Ничего не менялось. Он по жизни был таким неудачником? Пьёт и сидит безвылазно в дешёвом трактире. Эми не было стыдно за свои мысли. Впервые она подумала о Дарко в таком ключе. Но всё, что она чувствовала сейчас – раздражение, ведь то же самое можно сказать и о ней самой. Какая же она дура. Жалкая дура. Неужели Аллен был прав? Отвратительно. Юлиан смущённо добавил: — А ты чего это тут?.. Ну не то чтобы я не рад тебя видеть, просто… Ну, ты же вроде с кем-то съехалась. Всё казалось как во сне ненастоящим: заинтересованные взгляды Луизы и Юлиана, карточный домик на столе, грязные стёкла окон, пьяные посетители. Мечты и планы рушились, как карточный домик. Она опять здесь, опять по уши в дерьме. Хотелось бежать, бежать и плакать. Потому что не справилась, не смогла. Потому что неудачница. — Съехалась, как же, — Эми по-хозяйски пододвинула к себе пинту и наклонилась к горлышку, морщась от тугого горького запаха. Она никогда не любила крепкий алкоголь, пила лишь вино и шампанское, да и то – изредка. Что это за дрянь? Ром? Всё понятно. — Съехались за 3 дня, разъезжались 3 недели. Откуда я могла знать, что этот парень окажется таким уродом? — девушка спрятала лицо в ладонях, почему-то вспоминая восковое лицо Себастьяна и то, как дежурная вежливая улыбка сменяется хитрым лисьим оскалом. Таким притягательным и одновременно с этим – жутким. Она вздрогнула. Он не отпускал её. Не отпускал даже в мыслях. — Ну, вообще-то, рассказывать нечего. Мы встречались всего ничего, но этот парень просто замучил меня своей бесконечной сменой настроения. Руки распускал… Я бы с ним просто не смогла. Вот мы и расстались... И вновь я временно бездомная и безработная. Луиза смотрела сочувствующе, а плечо сжала ободряюще. — Мне так жаль. Все они козлы, никогда не угадаешь… И ты решила остановиться здесь? — Как в старые добрые времена, —добавил Дарко. Эми нахмурилась. — В них не было ничего доброго, Юлиан. Это место – оплот антисанитарии. А Гордон просто раздражает. Юлиан прикусил язык; он понял, что сказал что-то не то. Он не видел Эмилию уже около месяца, и сразу же начал её злить. Это плохой знак. Как же с ней сложно! Не то, что с Луизой. Но нельзя было с полной уверенностью сказать, что он не жалел. — Наверное, ты права. Прости. Но мы в этой самой «антисанитарии» выросли. Это всё, что у нас есть. «У вас. Вот именно, Юлиан. У вас, а не у меня. Не желаю иметь с вашим миром ничего общего». — Мда, местечко, конечно, то еще, — сказала Лу. — Но хотя бы без паразитов. Слышала, тут раз в месяц травят крыс. Но место всё равно отстой. И выпивка тут тоже так себе, — она брезгливо поморщилась. — Раз так – не пей, — пожурил подругу Юлиан. Сидр, по его мнению, был отличным. — А у меня выбора нет. Твою компанию только пьяной можно снести. — Так… как вы познакомились? — Действительно хочешь услышать эту забавную историю? — Луиза кокетливо покосилась на поникшего Дарко. — Я никуда не тороплюсь. — Ну так слушай, — она начала, как всегда, издалека. — В общем, в тот день я крутилась как белка в колесе. Помнишь «Безумный четверг»? Когда устроили банкет лондонской ассоциации банкиров. Я вся была в этом чёртовом бренди. Все ходили в дерьме и рассеянные. Хах, даже наш чистюля Леопольд облажался: готовил свой фирменный фланк, да так перестарался, что облил соусом самого себя! Пришлось мне самой относить его фартук в кладовку. Я что, похожа на грузчика? Леопольд почему-то решил, что да. Ну так вот… Дальше Эми не слушала. Она вообще уже ничего не слышала. Её будто поместили в банку с выкачанным воздухом. Тело перестало реагировать на внешние раздражители, и даже огненно-рыжие волосы Лу потускнели в её глазах. Теперь картинка складывалась в единый пазл. Пролитый на форму бренди, она идет в кладовку, в корзине с грязным бельем – заляпанный в ливере фартук. А рядом с ним записка. «Катерининские доки». — Эми? Ты меня вообще слушаешь? — А?.. Луиза выглядела обиженной и выдохшейся после долгой бессмысленной болтовни, а Юлиан уставшим. Всё это время он покорно молчал, и это было самым лучшим решением из всех возможных. — Ты не слушала меня. Ты себя плохо чувствуешь? Такая бледная… — Прости, Лу, — Эми будто протрезвела, поспешно поднимаясь из-за стола. — Я тут кое-что вспомнила, мне надо идти… Срочно надо идти. — Идти? — удивился Юлиан. — Куда идти? Ночь же на дворе. Опасно! — Мне надо идти, — упрямо повторяла девушка, еле волоча ноги по направлению к лестнице. — Срочно, срочно идти…***
Путь её был долгим. В ночное время трудно сыскать приличный дилижанс и извозчика, внешне не походившего на маньяка. Возможно, впервые за долгое время ей действительно улыбнулась удача, потому нужно было спешить. Дорожная сумка собралась меньше чем за минуту; одежда на Эми теперь была хоть и не глаженая, но чистая и свежая, а обувь удобной и сухой. Когда карета пересекла черту города, дышать стало легче. Словно мерзкий комок, застрявший в горле, наконец исчез, рассосался, и даже болезнь будто бы отступила. Но всё это было обманом: ничего не изменилось. Просто на одну проблему в жизни Эми стало меньше. А может и нет: всё будет зависеть от того, что скажет девушке этот мрачный маленький граф. Перед глазами проносились деревья и куски неба. Тучи заслонили звёзды; было темно, как в пещере. Но извозчик упрямо гнал лошадь к родовому поместью Фантомхайв. Поместью, которое в смешанных чувствах покинула Эми полтора месяца назад. Тогда она ничего не могла сказать этим двоим. Теперь всё изменилось. Сиэль будет как никогда близок к разгадке, и, может быть, Эми сможет уговорить его помочь ей с гражданством или с оформлением необходимых документов. Без них ей ничего не светило в этой жизни, а о нормальном существовании придётся и вовсе забыть. Конечно, жить можно и без паспорта, но стоило ли рисковать? Вспомнились слова аптекарши и сухое лицо заносчивого портье. Была глубокая безветренная ночь, когда дилижанс остановился у поместья. Девушка на негнущихся ногах подошла к двери, и не успела она постучать в кнокер, как та открылась, а на пороге появился озадаченный Себастьян. Наверное, озадаченность – это всё, на что он способен. Бесчувственный, хладнокровный мерзавец. — Мисс Эми? — мужчина выгнул изящную бровь, с некоторым удивлением рассматривая гостью. На его лице танцевали жуткие тени от канделябра. — Что привело вас в поместье Фантомхайв в столь поздний час? — Привет. Надо поговорить, — сказала Эми не своим голосом. Горло словно обожгло свинцом: она забыла выпить сироп от кашля. Пузырек остался в трактире. Чёрт возьми. — Я… очень спешила. И устала. Прости, что доставляю неудобства, не предупредила о приезде, но я не могла ждать. Мне нужно поговорить с графом. Срочно. А вот Себастьян не спешил. Выражение его лица вдруг стало нечитаемым, словно книгу захлопнули прямо у тебя перед носом; он был расслаблен, но будто бы несколько растерян. Демон словно прикидывал в голове, как лучше поступить. — Прошу вас, проходите. Не стойте на пороге, — проявил гостеприимство Себастьян. — Спасибо… Он узнал о прибытии Эмилии, ещё когда дилижанс выехал из леса. У демона острый слух, а интуиция работала ещё лучше. Почему-то он точно знал, что это была она. Но что заставило девушку сорваться с места в столь поздний час? Она от кого-то прячется? Она в опасности? Его догадки подтвердились лишь отчасти. Одной рукой Себастьян придержал для девушки дверь, другой - отобрал у неё багаж и возложил на себя обязанность лакея. С другой стороны, он же вроде как дворецкий. Эми постоянно об этом забывала. Разве могло существо вроде Себастьяна играть роль простого дворецкого? Она посмотрела на его не слишком широкую, но изящную, как натянутая струна, спину. Нет, он не был похож на обычного человека. — Что-то надумали? — как бы между делом поинтересовался Себастьян. Когда он не сидел в её голове, он был ещё хуже. Эми опустила взгляд в пол. — Мне кажется, в тебе что-то изменилось, — сказала она тихо. — Или, может быть, я просто плохо тебя знаю. — Вы очень плохо меня знаете, — туманно ответил демон. Эми пожалела, что не могла видеть в этот момент его лицо. — И никогда не будет иначе? Он остановился. А она поняла, что спятила окончательно. Стоило ли нарочно выпускать тигра из клетки? Ведь он мог и загрызть. — А вам бы этого хотелось? Это почти не было похоже на насмешку, но, скорее всего, Эми просто ещё не до конца поняла. Или не хотела понимать. Понять – значит принять, что ты ничего не знаешь. Взгляд Себастьяна холодной змейкой скользил на её бледному осунувшемуся лицу. Он словно принимал для себя решение: казнить или помиловать. Внезапно Эми почувствовала такое одиночество, такой стыд и одновременно с этим – такое безразличие. Всё перестало иметь самостоятельное значение. Эти чувства лишь дополняли друг друга. И демон дурак, если думал, что это в самом деле волновало её сейчас. — Мне бы сейчас хотелось поговорить с графом. Он подошёл вплотную, наклоняясь к её лицу ближе, чем когда-либо прежде. — Исключено. Горячие губы осторожно коснулись лба девушки, почти искренне, словно в нежном поцелуе, прожигали насквозь, оставляя после себя лишь раскалённое, кровоточащие клеймо. Горячие губы. Его губы. — Вы поговорите с господином завтра, — пообещал Себастьян, отстраняясь от Эми, словно ничего не произошло. — У вас жар. Нужно срочно сбить температуру. Идёмте. Каким нежным может притвориться жестокий и бессердечный человек (и не только человек)! Просто он знает цену чужим страданиям. — К-куда? — один лишь Бог знает, каких трудов стоило девушке заставить себя говорить. Коридор расплывался перед глазами. — За мной, — ласково улыбнулся беспощадный в своей невозмутимости Себастьян. — Я провожу вас в гостевую комнату. — В ту, где я отсыпалась, когда упала в обморок из-за тебя? — Ах, вы помните, — прохладно ответил демон. Эми нахмурилась, следуя за ним. — Такое трудно забыть, — она закусила нижнюю губу, сомневаясь, стоит ли добавлять. — Зачем ты сделал это? Мужчина вопросительно повернул голову в её сторону. — Почему ты проверил температуру именно таким способом? Он снисходительно улыбнулся, как если бы вопрос задал ребенок, а потом спросил: — Вам не понравилось? «Ты не можешь мне не нравиться, и ты это знаешь. Потому и спрашиваешь. Ты обожаешь смотреть, как я наступаю себе на горло». Эми возмутилась бы и покраснела до кончиков пальцев, если бы не болезнь. Но у неё всё ещё была гордость. — Понравилось, — выдавила она, смотря Себастьяну в ноги. — Но больше никогда так не делай. — Боитесь, что пропустите тот момент, когда начнёте выдавать желаемое за действительное? — внезапно он остановился у выбеленной двери, разворачиваясь к собеседнице всем корпусом. Улыбка, застывшая на лице демона, была Эми не знакома. — Верно. «Ты хорошо меня знаешь. И это пугает. Знаешь ли ты обо мне чего-то, чего не знаю я?» Она никогда не сможет понять это существо. Не сможет его принять, наверное, даже не сможет его вынести. В такие моменты, как сейчас, она понимала это слишком хорошо: Эми смотрела демону прямо в глаза, но не могла прочесть ни слова, будто смотрела в книгу, написанную на другом языке. Он давал ровно столько, сколько собирался дать, и совсем этого не скрывал. Наверное, именно это и было в понимании Себастьяна честностью. Продолжая загадочно улыбаться, демон подтолкнул Эми в комнату. — Не берите в голову. Пока вы осознаёте это, то остаётесь в своём уме, — он поставил канделябр на тумбу и отдал девушке её сумку. — Я скоро вернусь. Нужно заняться вашим здоровьем. Постарайтесь не засыпать. — Я не хочу спать. И словно в насмешку предательский зевок вырвался изо рта. — Верится с трудом, — усмехнулся Себастьян. — Я и так провалялась в кровати около десяти часов. Я не хочу спать, но тело не слушается. — Никогда не понимал, как это возможно, — отозвался демон, останавливаясь у двери спиной к Эми. — Как можно делать что-то вопреки голосу разума? — Может, это и значит быть человеком.***
Сон её был рваным и беспокойным, как у солдата на поле боя. Себастьян не посчитал нужным дежурить у кровати девушки всю ночь напролёт, но, даже находясь на другом этаже, прислушивался к её неровному дыханию. Наверное, это грипп. Себастьян не был силен в медицине. Он-то никогда не болел. Проявить неосмотрительность к своему здоровью, чтобы провести несколько унылых суток в постели - это ли не беспечность? Демон исправно менял горчичники и влил девушке в рот жаропонижающее, когда у неё неожиданно поднялась температура. Заботиться об Эмилии, как и о Сиэле, не было ему в тягость. Болезненно бледная и исхудавшая, с потрескавшимися губами и спутанными волосами, она была красива. Себастьян снял перчатку и сжал в ладони мягкую светлую прядь. Несильно. Впрочем, Эмилия всё равно бы не проснулась. Это был особенный, интимный момент для него. Никто не видел его дурачеств, озорной блеск в глазах, расслабленную линию губ. Ладонь заскользила выше, зарываясь в шёлковые нити. Красивые волосы. Таких нет почти ни у кого даже среди женщин. Важна не длина, вовсе нет, сама структура волос была особенной: насыщенный цвет, природный блеск, мягкость, прочность, вес. Себастьян за свою жизнь повидал бесчисленное множество людей, и имел кое-какое представление о прекрасном. Он никогда не был связан призраком какого-то конкретного образа. Типажа у него тоже не было. Для демона красота оставалась непостижимой и многогранной, имеющей бесконечное множество проявлений: так говорят – «красота до безобразия», «красота до умопомрачения», просто «красота», «красота, граничащая с уродством»… Это как посмотреть. Но почти ничто не могло привести его в восторг. Кошки… Пожалуй, они были приятным исключением. Себастьян посмотрел на лицо Эмилии, провёл подушечками пальцев по потрескавшимся пухлым губам, мягкость которых будет сводить с ума многих мужчин. Потом демон почти невесомо погладил её покрасневший прямой нос, полупрозрачные брови, мочку уха. Господин не знал и никогда не узнает об этих маленьких шалостях. То, что происходило в этой комнате, принадлежало только ему, Себастьяну, как и больное уставшее тело, что полностью было в его власти. Демон находил нечто особенное в наблюдении за совершенно беззащитными спящими людьми. Их лица почти всегда застывали в выражении абсолютного спокойствия, такого, с которым человек навсегда расставался, как только покидал утробу матери. Себастьян мог бы сделать с ними что угодно (хотя он в любом случае мог сделать с человеком что угодно). Сам он никогда не спал, никогда не хотел спать и даже не пробовал. Он даже не знал, как это делается. Сон – удел слабых, низших существ, к коим Себастьян не относился. Заснуть – значит потерять бдительность, поставить себя под удар, совсем как Эмилия. Ломай кости, кромсай плоть, отрывай конечности, – элемент неожиданности сработает против тебя, и ты даже не успеешь защититься. Нет, этого себе Себастьян никогда не разрешит. Люди. Как только они умудряются выживать с такими хрупкими, неприспособленными телами? — Не уходи… — прошептала Эмилия слабым охрипшим голосом, когда Себастьян собирался её оставить. — Прошу… Останься со мной… У него ещё были дела по уходу за поместьем, и он мог бы уйти, как уходил каждый раз, оставляя после себя лишь спутанные мысли. Но правда в том, что демон не очень-то хотел уходить. Сидеть с ней рядом, прислушиваясь к каждому вдоху… В этом было что-то странное. Но что? Эмилия продолжала бессвязно шептать. Наверное, ей было очень плохо. — Останешься?.. — Конечно, — демон покорно сел на кровать у ног девушки, про себя отмечая, что нечто подобное уже происходило с ним. Точно. Сиэль также звал его, когда ему было страшно. — До самого утра. Он остался.***
Утром Себастьян проверил у гостьи температуру, удовлетворённо отмечая, что жар спал, а кожа приобрела более здоровый оттенок. Демон позаботился об Эмилии как следует, и теперь опасность миновала. Он сообщил эту новость господину за завтраком. Стоит ли говорить, что мальчишка был не очень доволен? — Мисс Эми здесь? Почему я узнаю об этом только сейчас? — потребовал объяснений Сиэль. — Не хотел прерывать ваш сон, господин. Смею заметить, в последнее время вы спите беспокойно. Это подождёт. — Не тебе решать, что подождёт, а что нет. Немедленно приведи меня в порядок и пригласи мисс Эми в столовую. Ей может быть известно что-то очень важное. Проснувшись, Эмилия ничего не вспомнила. Судя по поведению, она вообще мало что помнила о вчерашней ночи. Тем лучше. Себастьян должен был проверить, всё ли в порядке. — Как вы себя чувствуете? — спросил он. — Бывало и лучше, — недовольно отозвалась девушка, но, посчитав это невежливым, поспешила исправиться. — Но я уже хотя бы не валюсь с ног. Спасибо… Понятия не имею, какой дрянью заболела. Мне очень жаль, что тебе пришлось со мной возиться. А вот демону жаль не было. Это оказалось не так хлопотно, как Себастьян себе представлял. Сиэль тоже когда-то болел. Она правильно сделала, что поблагодарила его. Кто знает, что стало бы с ней этой ночью, если бы не Себастьян. — Господин просит вас присоединиться к завтраку. Я пришлю Мэйлин, она проводит в столовую. — Так быстро... Спасибо. — Вы, конечно же, и сами это понимаете, но на всякий случай напомню, — уже перед самым выходом добавил Себастьян, догадываясь, какой ответ получит. — Вам требуется дальнейшее лечение. У вас есть необходимые лекарства? Она промолчала. В столовой было тихо. Сиэль уже ждал девушку. Как мило, что он не начал завтрак без неё. Себастьян усадил гостью на место и принялся их обслуживать. Его движения всегда выходили ловкими и грациозными, отточенными до совершенства, а оттого и безукоризненными. Ни единого лишнего движения, ни единой ошибки, а если демон и ошибался, то просто превращал неудачу в часть общей задумки. Даже подачу блюд он организовывал как часть своего лучшего представления. Любого другого человека эта неестественная точность напугала бы, но Эми находила её необъяснимым образом успокаивающей и притягательной. Наблюдение за Себастьяном дарило ощущение защищенности и контроля – вот и те столпы, на которых держалась её жалкая жизнь. — Доброе утро, граф, — поприветствовала она. Сиэль был удивлен всей этой историей, но виду не показал. Гостья свалилась ему как снег на голову. — Доброе утро, мисс Эми. Признаться, не ожидал встретиться с вами при таких обстоятельствах, — упрек явно предназначался притихшему демону. — Полагаю, дело срочное, раз уж вы приняли решение ехать сюда ночью, второпях. Сиэль не любил пустую трату времени. Особенно его раздражали разговоры ни о чём. Он всегда предпочитал поскорее переходить к делу, даже если этикет предписывал справиться о самочувствии гостя. Бессмысленная формальность. Он и так был в курсе. — О да. Если вам всё ещё интересно. — Я слушаю, — и девушка рассказала графу о той истории с запиской. — Хм… Похоже, в этом деле больше переменных, чем мы думали, — отметил Сиэль. — Вы уверены в том, что записка принадлежит господину Леопольду? — Да. Я даже вспомнила одну деталь: это его почерк. Меня терзали сомнения, но теперь я всё поняла. Они ненадолго замолчали. — Это хорошая новость, — внезапно сказал ободрившийся граф Фантомхав. — Когда мы выясним, каким образом повар получал эти записки, всё встанет на свои места. Мне нужно подумать. Приготовь карету, Себастьян. Съездим в город. — Что вы намерены делать? — спросила Эми. — Получить ответы. Мы добьёмся от господина Леопольда признательных показаний. — Разве того, что я сообщила, недостаточно? Себастьян усмехнулся, а граф пояснил: — Когда расследуешь дело, необходимо видеть картину целиком, а не по частям. Получить показания, чтобы проверить, подтвердятся ли показания – так я никогда не поступаю. Нужно что-то более убедительное, чем ваши домыслы. Хотя не спорю, вы сегодня нам очень помогли, мисс Эми. Спасибо. До сих пор наблюдение за госпожой Блэйк и сотрудниками её ресторанов не дали никаких плодов, и в слежке больше не было смысла. Теперь мы знаем, откуда фонит и в каком направлении двигаться. Поэтому пойдём ва-банк. Лицо графа оставалось сосредоточенным, но глаза словно благодарили Эми. Впервые за последний месяц она вздохнула с облегчением. — Вы знаете, где он живёт? — спросила Эми. — У меня осталось досье на всех сотрудников «Милениум Холл», — уверенно отозвался Себастьян. — А что же теперь делать мне? Граф Фантомхайв нахмурился. Ему не нравилась эта неуверенная интонация. — О чём вы? Конечно, того, что девушка сказала после, Сиэль не ожидал. — Ну… Понимаете, граф, мой побег хотя и не был спонтанным или необдуманным, всё-таки к последствиям, как оказалось, я была совершенно не готова… — Хм. Ближе к сути. — Хорошо, — она вздохнула, стыдливо пряча лицо в ладонях, как делала каждый раз, когда боялась, что ложь могла сказать гораздо больше, чем правда. Оправдываться перед маленьким мальчиком… — Я приболела, и на нормальную работу пока рассчитывать не могу. Мне негде жить. В нормальных гостиницах требуют что-нибудь, подтверждающее гражданство, а в ненормальных… Ну вы же сами видели, что там происходит. Я просто не смогу там выздороветь. Не могли бы вы меня приютить? На то время, пока я не поправлюсь и не придумаю, что делать дальше. Я могла бы помочь вашим слугам с их работой. Вы же знаете, я сообразительная, способная, ответственная. Мне всего-то и надо спокойно переждать несколько дней, пока не станет лучше. Ей было страшно и хотелось провалиться сквозь землю, ведь совсем недавно Эми была уверена в том, что всё под контролем. Но некоторые вещи случались независимо от того, была ли она к ним готова, или нет. Демон и его молодой господин загадочно переглянулись. Эми не была уверена, но выглядело так, будто они общались силой мысли. Может, именно поэтому Себастьян всегда искусно над ней измывался? — Ладно, — устало вздохнул Сиэль. — На самом деле, нам действительно не помешает помощь. Мэйлин совсем плохо видит в треснувших очках. «Он хотел сказать ни черта уже не видит», — мысленно поправил хозяина Себастьян. — «Может, хотя бы на время Мэйлин прекратит уничтожать фарфор». — Правда? Спасибо! — Эми встала из-за стола, когда поднялся Сиэль. Граф только одобрительно хмыкнул и пошел в сторону выхода. — Себастьян, позаботься о нашей гостье, а когда закончишь – приготовь карету, мы отправимся в Лондон. Мисс Эми… Поговорим вечером. Он был так уверен в том, что они поговорят уже вечером… Поразительно, подумала Эми. Что должно было произойти с этим мальчиком, чтобы придать такую естественную твёрдость каждому сказанному слову и движению? Лучше бы ей не знать.***
Стыдно признаться, но когда Сиэль наказал Себастьяну «позаботиться» об Эми, она на радостях подумала, что сможет остаться с демоном наедине подольше. Мысль о том, что мужчина скоро должен ехать в город, почему-то вылетела из головы. На кухне под заинтересованные взгляды прислуги Себастьян представил Эми обитателям особняка. И если её замешательство можно легко понять (такой огромный дом не могли обслуживать три с половиной человека!), то изумление слуг было вызвано другим обстоятельством. Себастьян так и не удосужился нормально им рассказать, кто эта девушка. — Это наш повар, Бардрой, — представил демон стоящего ближе всех высокого светловолосого мужчину. — Он любит использовать без надобности динамит. Пока меня нет, пожалуйста, будьте с ним поосторожнее. «С ним или с динамитом?..» Эми видела, что Себастьяну безумно нравилось, когда его все так внимательно слушали. Внимали его словам, не смели перебивать. Как он нарциссичен! — Можно просто Бард, — мужчина приветливо улыбнулся. — И, эй, что ещё за «будь с ним поосторожнее»? «Наверное, американец. Такая улыбка и такой акцент». Себастьян пропустил замечание мимо ушей. Он был не очень доволен. Нянчиться с этими тремя идиотами демон никогда не любил. Да, Танака не в счёт. Старику всегда хватало ума его не раздражать. — А ты… — Эми сама не поняла, как начала широко улыбаться. Но Себастьян это заметил. — Финни, — обратился он к смущённому юноше, — полагаю, ты уже успел познакомиться с мисс Эми. «Она что, серьёзно? Как можно так открыто радоваться этому… Финни?» Себастьян в самом деле не понимал. Не мог понять. И это раздражало до нервной щекотки на кончиках пальцев. Это до того смешно и убого, что демон не хотел себе в этом признаваться: его выкорчеванные чувства только что задела какая-то человеческая девчонка. — Да, господин Себастьян, — отозвался Финни, растянувшись в той улыбке, которой могли улыбаться только самые беспросветные идиоты. — Мы встречались однажды, когда я доставлял мисс Эми почту. И я очень рад, что мисс Эми останется погостить! — А ты всё так же очарователен. Спасибо за тёплые слова, я тоже этому рада, — Эмилия сцепила руки в замок, и её щеки порозовели. Финни ей нравился. В этом нет ничего плохого. Только почему демону это так не понравилось? — Финни садовник, но время от времени ему может понадобиться помощь, — сухо добавил он. — Поняла. — Вы уже также встречались с Мэйлин, — Себастьян с намёком посмотрел на горничную, и та поспешила представиться. — Добро пожаловать в поместье Фантомхайв! Я Мэйлин… Но вы это и так знаете. Мы ведь виделись совсем недавно. Мэйлин – славная, но, кажется, очень неуклюжая девушка. Провожая гостью в столовую, она успела пару раз споткнуться и даже ошибиться дверью. — Ну да… Кажется, будет неспокойно. Но это лучший из имеющихся у Эми вариантов. После знакомства с ребятами Себастьян стал тише воды, ниже травы. Провожая Эми до её комнаты, он не проронил ни слова, пока девушка сама не нарушила молчание: — У Леопольда скверный нрав. Думаешь, он расскажет что-нибудь стоящее? — Себастьян изящно приподнял бровь, как бы говоря «а вы сомневаетесь?» — Нет… Да. Всё зависит от того, как именно мы его спросим. — Угрозы? — В первую очередь. — Шантаж? — Вы хорошо меня знаете. — Пытки? — Надеюсь, до этого не дойдет, — усмехнулся демон, а Эми недоверчиво нахмурилась. — Это была шутка, мисс Эми. — Смешно... Я люблю шутников, но не шутов. Кокетство, пляшущее в её серых глазах, прячущееся в голосе, нельзя было спутать ни с чем другим. Она нечасто прибегала с ним к этому приёму, и каждый раз проигрывала. Тогда зачем? Она ведь умела учиться на своих ошибках. Себастьян уже давно не мог понять, о чём Эмилия думала. На какое из выражений его лица она рассчитывала. — Будь я так же примитивен, как вы, счёл бы это за флирт. Он повернулся и бесстрастно открыл перед ней дверь. Пришли. Девушка зло поджала сухие губы, тем не менее мудро решив пропустить оскорбление мимо ушей. Себастьян сделал это специально, можно в этом не сомневаться. Почему-то Эми вспомнился её кот Обжора. Он был очень красивым, вредным, а ещё полностью оправдывал своё имя. Каждый раз, возвращаясь домой после долгого отсутствия, она спешила заключить любимца в объятия. Но Обжора всегда был слишком обижен и зол, чтобы отвечать на них, ведь хозяйка посмела оставить его одного... Лишь спустя несколько дней лёд между ними таял. А до тех пор кот всем своим видом давал девушке понять, что её для него больше не существует. Таким образом Эми понимала, что ему не всё равно. А что если… с Себастьяном так же? Может, он только притворяется, пытаясь её обидеть. Что если, всячески демонстрируя своё пренебрежение, демон на самого деле так проявляет привязанность? Эми посмотрела на его до тошноты красивое лицо и сглотнула. Тогда многое в его поведении нашло бы объяснение. Например, почему Себастьян никак не оставит её в покое? Почему так фамильярен и игрив без видимой на то причины? Прямо как Обжора когда-то. Ладони бросило в холодный пот; в груди же, напротив, разливалось обжигающее тепло, удавкой сцепляясь на шее. — Мисс Эми? — Себастьян, наклонившись ближе, обеспокоенно заглянул ей в глаза. Она долго молчала. — С вами всё в порядке? Она юркнула в комнату, напоследок решив оставить демона в дураках. — Я не флиртовала. — Простите? Глаза Себастьяна настороженно сузились. — Я с тобой не флиртовала, — поверил ли он или нет, уже было не важно. Мужчина не мог проверить, лгала ли Эми. Она победила. — Ни с кем не флиртую всерьёз… Извини. Это было невежливо. Дверь перед ним захлопнулась, и демон остался один на один со своей неопределенностью. Хорошо, что она не видела его лицо в этот момент. Потому что Себастьян и сам не знал, каким оно было.
