Лис, разрушающий границы

      – Значит, все физические тесты вы сделали, – задумчиво протянул Питер, рассматривая результаты анализов кицуне и вспоминая собственный опыт общения с представителями этого рода. Да, их мало, но когда-то давно, ещё до начала работы в МОПС, он встречал одну рыжую лисицу из древнего рода кицуне. У той было всего три хвоста, молоденькая, не развившая всех своих сил девушка. Она и поведала Питеру о некоторых своих особенностях, в обмен желая получить информацию об оборотнях. Из всего, что знал Питер, Стайлз Стилински - хотя это не настоящее его имя, Питер более чем уверен в этом - не был кицуне.       Во-первых, хвосты у них появлялись не сразу. Да, сначала кому-то могло повезти, и при первом обращении они получали от одного до трёх хвостов, но девять? До этого кицуне долго развивают свою силу, и даже под старость лет не у всех получается овладеть всеми девятью. Всё-таки именно хвосты были вместилищем магии кицуне, и если той не так уж и много, то телу не было толка отращивать новый хвост. Исходя из этого, Питер часто задумывался, может ли быть больше девяти отростков? Просто до этого уровня силы кицуне никогда не доходили ввиду скоропостижной смерти в возрасте около двух сотен лет – а старше этого магические звери редко бывали, но при этом они были явными долгожителями даже среди существ.       Во-вторых, они могли полностью обращаться в лис, и у большинства это была единственная магическая сила, которая доступна ещё с первого хвоста. Лишь у более сильных или же везучих были способности приворожить кого-то или хоть немного привлечь к себе внимание, а так же полностью скрыть хвосты и уши. Именно поэтому слабых кицуне практически не было – те, кто не мог скрыть своей принадлежности, либо становились жертвой охотников, либо умирали от руки своих же родственников. Иного пути не было.       И в-третьих, в крови Стайлза так и не было обнаружено азиатских – а в особенности японских – корней. То есть он никоим образом не мог стать кицуне.       Итак, на руках Питера Хэйла находился лже-кицуне.       И, как и любой другой исследователь, который невероятно любит изучать что-то новенькое, он желал самолично разгадать загадку, гордо именуемую Проектом-9.1. Девятихвостый, самый первый, что попал в их руки, это простенькое название позволяло сохранять личность подопытного в тайне от лишних, непосвящённых людей. На данный момент Хэйл старался вести проект практически в одиночку, позволяя горстке заинтересованных оставаться спонсорами. В конце концов, зачем ему забирать у людей удовольствие тоже понаблюдать за новым существом?       Результаты Стайлза были в большинстве своем посредственны. Он мог разогнаться до скорости среднестатистического оборотня лишь в том случае, если за ним погонят бешенных собак, потому что его обычный результат был лишь немного не доходящим до скорости самого быстрого человека на планете. Его гибкость и ловкость, однако же, показывали куда большие результаты, и на скорости он в теории смог бы сбежать от племянника Питера – Дерека – в том случае, если использует извилистые пути и полосу препятствий. Хотя результаты как раз таки полосы препятствий у него просто удручающие.       «Подросток» – так и висело в голове Питера слово, которое обязательно озвучивалось бы с усталым вздохом. Будь этот мальчишка оборотнем, Питер точно взял бы его под крыло, как уже надумывал сделать со здешним волчонком. Вот только вряд ли это выйдет, ведь они буквально похитили лучшего друга этого парнишки.       Так или иначе, а на результаты было больно смотреть, и он отложил их в сторону, вздыхая. Хэйл не просто так не давал разрешения проводить опыты над лже-кицуне, ему искренне хотелось присутствовать на них лично. Однако теперь в голове крутилось, как можно их преобразовать, как можно успеть всё.       Питер приехал на день, максимум два. У него было не так много времени, а желаний – больше, чем он мог бы предположить изначально. Будь это обычным кицуне, он уже давно пустил бы того на опыты, ведь большая часть информации самому Хэйлу известна. Однако теперь...       Конечно, Питер не был бы собой, если бы у него не было плана на такой случай. На самом деле, у него есть планы на абсолютно любой случай, так что его в принципе тяжело застать врасплох. Поэтому, получив от Кейт кивок на свой вопрос, он встал с кресла, откладывая в сторону бумаги.       – Тогда вот, что мы сделаем...              

***

             Стайлз ненавидел это место.       Всей своей хотелось бы верить, что широкой душой он ненавидел эти стены, эту кровать, эту ванную, это всё. Он ненавидел дрожь, которая не отпускала его с прошлого вечера, ненавидел страх, который вселил в него Дерек, ненавидел грёбанную темноту в комнате и не к месту хороший слух, когда уши дёргались в сторону чужих шагов по коридору.       Он нервничал, паниковал, боялся весь вечер, и не знал, что ему следует делать. Как поступить? Он хотел сбежать отсюда, желательно как можно скорее, и скрыться в полицейском участке, растворить в воздухе, пока не придет его отец – а дома его ждать было бы совсем не безопасно.       Что-то произойдет. Что-то должно произойти, он чувствовал это, он знал это, и он не хотел этого. Такой страх не стал бы задерживаться в Стайлзе, если бы причиной был бы один Дерек. Нет, тут дело в чем-то ещё, чем-то, чего он не может понять. Плохое предчувствие заставляет его немигающим взглядом сторожить дверь, готовый нападать на любого, кто посмеет зайти.       Возможно, он успел бы вывести из строя Кейт до того, как она активирует ошейник.       Возможно, у неё при себе окажется ключ от ошейника.       Возможно, если это так, то он сможет снять ошейник и сбежать, сбежать как можно быстрее и как можно дальше. Дерек, кажется, куда-то умотал, так что он не должен быть угрозой для Стайлза. По крайней мере, если он не решил провести свой выходной – если он умотал на выходной – на этой базе.       На данный момент никто не был для Стайлза так опасен, как Дерек, а всё из-за того, что этот мудак – оборотень. И Стайлз его ни капельки не боится! Да! Вот вообще!       Ну, может быть, только чуть-чуть. Совсем немного, а это не считается.       Ладно, тем не менее, он не хотел убегать сейчас от темы, сбежать хотелось только из этого помещения. Его чуйка так и кричала, что что-то должно произойти, и он не мог позволить себе просто сидеть, сложа руки.       Снаружи раздались шаги, и он замер. В этом месте было всего пять человек, которым можно было заходить в этот коридор – по крайней мере, больше никто не смел этого сделать, или же им не нудно было это. Двое из них – Кейт и Дерек. Ещё двое – охранники, которые сменяют друг друга каждые двенадцать часов. И последний – человек, который приносит еду как ему, так и этим охранникам.       Их шаги было легко запомнить, хотя времени на это у Стайлза было не слишком много. Особенно сложно было с охранниками, ведь те в основном садились на стульчик около двери и не ходили.       Но эти шаги отличались от всех предыдущих. Они были медленными, лёгкими, но сделанными словно бы тяжёлой ногой – ощущения, как когда пожимаешь руку сильному человеку. Тот не делает больно, но ощущается, что он может это сделать.       Его хвосты встали дыбом даже раньше, чем успел насторожиться сам Стайлз, и он не смел спорить с инстинктами, призывая иллюзию. Та явно плыла и была косой, но у него не хватало ни сил, ни концентрации на то, чтобы сделать лучше. В конце концов, если он сейчас встанет и устроится около двери…       Но дверь открывается раньше, и боль пронзает тело Стайлза в тот же момент, как два ярко-красных глаза осматривают комнату. Определённо, его гостю не понравилось, что он скрывается, и даже если Стайлз не желал подчиняться, он был слаб, истощён и напуган. Иллюзия, которая держалась лишь на честном слове, распалась вдребезги.       – А вот мы и встретились, мистер Стилински, – голос незнакомца чем-то напоминал ему Дерека, когда тот ему угрожал – а это явно тогда была угроза. – Честно скажу, не смогу надолго остаться с вами. У меня есть всего день, чтобы как можно больше узнать о ваших силах. Но знаете, что? Я знаю, как заставить кого-то выложиться на полную, – это не была ни улыбка, ни усмешка. Уродливая сестра этих понятий растянула губы Питера Хэйла – имя, которое Стайлз едва смог распознать на его бейдже. Электрический ток не прекращался, и он очень скоро прекратил обращать внимание на происходящее вокруг.       Руки обхватили его с двух сторон, потянув вверх за подмышки. Ток резко прекратился, и он позволил себе устало вздохнуть, когда охранники укладывали его на носилки вниз животом.       Не появилось и доли привычной паники даже когда поперёк его лопаток закрепили ремни, затягивая так, что дышать было почти невозможно. Он старался прийти в себя после того часа муки, который, определённо, прошёл, пока работал ошейник. Ноги неудобно привязали снизу носилок, руки скрепили наручники, крепя к чему-то, чего Стайлз уже не мог увидеть, но что было под доской, на которой он лежал.       Кажется, его куда-то везли. Стайлз отлично запомнил этот коридор, он слишком часто в нём оказывался, когда «руководители проекта» или кем там были Дерек и Кейт, вели его на сдачу анализов. Путь же к полю был с другой стороны. Но, конечно, они идут в медицинский отсек, ведь иначе зачем им привязывать его к каталке?       Он привязан к каталке. И его посетил человек, который абсолютно точно не настроен на дружеские отношения. Ох, чёрт.       Едва эти мысли успели оформиться в его голове, как Стайлз задёргался, натягивая наручники, вертя хвостами – которые оставались на удивление свободными – и дёргая ногами. Простыня под ним смялась, быстро наполняясь потом, но это было последним, что так или иначе волновало Стайлза в данный момент.       Но окружающие его охранники продолжали спокойно вести коляску. Словно не было в их руках буйного лиса, словно это лишь какой-то припадочный больной, которого немедля ждёт серьёзная операция. Их безмятежность и абсолютная тишина коридора, не считая шума, который производил сам Стайлз, оглушали куда сильнее, чем взрыв бомбы прямо в ухе.       – Отпустите меня! Эй, вы! Вы не имеете права так со мной поступать! Отпустите! Идите вы… – он кричал, ругался, приправляя свою речь отборным матом. В ход шли все выражения, когда-либо услышанные Стайлзом, пока он вертелся и крутился, стараясь хоть немного расшатать сковывающие его цепи.       К сущему удивлению Стайлза, ему удалось это сделать через пару минут, когда одна защёлка на руке щёлкнула, и стало немного свободней. Это не сильно помогло, но лишь усилило его уверенность в своих действиях и в том, что нужно бежать, бежать сейчас же.       Дверь перед каталкой открылась, и они попали в хорошо освещённый кабинет. Его поместили под двумя огромными лампами, которые обычно можно увидеть в операционной в больнице мамы Скотта. Охранники ушли, а рядом замаячили люди в халатах. От них воняло – буквально разило – различными антисептиками и алкоголем, который в эти антисептики замешивают. Разглядеть их не получалось, голова Стайлза не поворачивалась так далеко, а сам он был слишком занят попытками вырваться.       Кажется, один из врачей поднёс к его лицу наркозную маску, однако его тут же остановила рука Питера Хэйла, лёгшая на плечо работника.       – Я думаю, что нашему пациенту это не понадобится. Мы же хотим, чтобы никакие вещества не влияли на его реакцию, верно? – сначала врач, кажется, колеблется, и Стайлз может только надеяться, что тот откажется. Вспомнит о своей клятве Гиппократа или о морали своих действий. Если они и собираются проводить свои опыты, то сам Стайлз был бы благодарен, если бы он в это время не был в сознании. Однако какие бы душевные терзания ни были на душе этого врача, он послушно отступает, слушая своё начальство и не желая подставляться лишний раз.       И Стайлз находится в искреннем ужасе, когда догадки одна за другой заполняют его разум, подсказывая, что может происходить, как только они приступят к своему действию.       Возможно, его просто хотят пустить на органы. Да, да, пожалуй, это не так страшно. Он всего-то умрёт. Где-то на этом моменте нервный, панический смешок вырывается из Стайлза, и он лишь сильнее старается дёрнуться.       Или, может быть, они хотят посмотреть, как он устроен? Хвосты, например. Да, пожалуй, он не настолько против, чтобы они отрезали один, главное – чтобы он остался жив. И не в сознании, когда они это делают. Правда, разве будет им толк, что он закричит? Они могут криво порезать от этого, или задеть шерсть. Не хорошо это, не хорошо. Кошмар просто.       А что, если они собираются исполнить угрозу Дерека? Возможно ли, что они нашли кого-то, кто всё-таки может… эм, зачать в нём? Ладно, несуразность этой мысли на секунду сбила панику Стайлза, но почти сразу же он вновь загнал сам себя. Что, если они не знают, может ли он залететь? Хотят ли они проверить это? И поэтому сейчас его ждёт то, что ждать абсолютно точно не должно?       Он так не хочет больше нравиться парням! Прости, Денни, но ни какой иной роли, кроме активной, Стайлз занимать не желал, и сейчас боролся изо всех сил, чтобы отстоять свою честь.       За своими терзаниями он определённо точно не заметил, как в лабораторный халат облачился сам Хэйл, принимая у помощницы ножницы. Он лишь пискнул на высокой ноте, когда ткань его одежды была порезана, и футболку полностью сняли, стаскивая остатки ткани из-под него. Штаны не трогали, но заваленное ворохом мыслей сознание Стайлза не могло этого понять.       Тело замерло, впадая в самый неподходящий момент в ступор. Холодный пот стекал с лица Стайлза, когда что-то холодное и мокрое прошлось по его лопаткам, спускаясь ниже, закруглившись около хвостов и очерчивая бока. Боли не было, и он мог только надеяться, что на этом всё остановится. Может, они пробуют на нём какую-то мазь? К примеру, из травы, которая могла бы побороть кицуне. Или просто что-то, что может вызвать реакцию. Крем? Яд? Что ещё это может быть? Главное, чтобы оно не вызывало ничего, что хоть чуть-чуть приближено к боли. Может, сыпь или жжение, но не боль.       Всё вокруг казалось таким заторможенным. Он не мог разобрать слов, звуки смешивались в единую какофонию. Глаза щипало, но он не мог моргнуть, не мог отвести взгляда от рандомно выбранной точки на стене. Концентрировался на ней, стараясь убежать от реальности как можно скорее, как можно дальше.       Интересно, что сейчас делает мама Скотта? Почему-то, находясь в окружении врачей – или же это даже не врачи? – Стайлз не мог не вспомнить больницу, в которой бывал так часто с лучшим другом. Не меньше двух раз в неделю они со Скоттом забегали к миссис МакКолл, чтобы оставить для неё обед. Та больница была куда лучше, чем здешние кабинеты. В ней работает совсем немного людей, но все они горят желанием помогать людям, спасать жизни и лечить. Места добрее Стайлз не посещал со времён детской площадки, когда ему было пять. Но этого нельзя сравнивать, ведь в детстве все было лучше, трава зеленее, воздух свежее, мама...       Шипение вырвалось непроизвольно, и он слабо дёрнулся, ощутив холод, прижавшийся к его коже. Не понадобилось больших мозгов, чтобы понять, что его кожа натягивается и расходится под давлением скальпеля, но это не так больно, как он боялся. Возможно, помогло и то, что он расслабился, замерев на своем месте.       Может быть, он сможет это вытерпеть. В конце концов, и не такое случалось. Хотя нет, его ни разу ещё не резали намеренно, но ладно, кто его собирается слушать в этой ситуации?       Однако сверху раздается цоканье, и скальпель убирают в сторону.       – Подайте другой, дорогая, – со всей галантностью, на которую только способен человек, просит Питер. Его Стайлз теперь узнает с полуслова, эти бархатные нотки намертво въелись в его мозг.       Мгновение не происходит ничего, кроме шуршания, и металл стукается с металлом. После почти у него перед глазами какой-то старенький, ржавый и очень, очень тупой скальпель передают в ожидающую руку.       Нет сомнений в том, что он делает всё это специально, и Стайлз в то же мгновение вырвался из ступора, стараясь избежать контакта.       Уши закладывает от крика, горло раздирает от боли, голос по-звериному отчаянный, и Стайлз не сразу понимает, что это его крик. Спина горела, пронзительная боль тянулась и лопалась вместе с плотью, что едва ли поддавалась лезвию. Хвосты взметнулись, стараясь прикрыть его и помешать работе, но на них словно бы не обращали внимания. Твердая рука скользила дальше, переходя от рассеченных лопаток к наметкам на пояснице. Кровь течёт из-под его рук, когда куда более глубокие раны вырисовывают узоры на рвущемся к свободе теле. Крики перешли в завывания, он метался по каталке, единожды едва не опрокинув её.       Рывок. Кровь стекает по бокам. Рывок. Наручник на ноге впивается в кожу, разрывая до мясных ошметков, и тут же тонкая цепочка трескается.       Шипение, и скальпель вновь переходит к лопаткам, начиная работу на второй стороне. Рычание, и оковы ломаются, освобождая его ноги.       Врачи отступают, под одобрительное хмыканье начальника стремительно покидая кабинет.       Эта игра не продлится долго. Он проследил, чтобы времени хватило ровно на окончание его эксперимента.       Звонкий порез по наручникам на мгновение заставляет Питера замолчать, с исследовательским любопытством обращая внимание на руки подопытного. Толстые, выпуклые когти в одно движение освободили конечности, и мальчишка оставался привязан одними ремнями.       Это было непредвиденное обстоятельство, но совсем не страшное, и Питер не отступает. Решительно врывается скальпелем в потную, грязную спину, перечёркивая крестом нарисованные до этого линии. Тянет дальше, глубже, с восторгом принимая крики и теряющую разумность речь, переходящую в рычание, и приходит в себя лишь в тот момент, когда ремни лопаются, ударяя его по предплечьям, и плечи раздирают толстые, ненормально острые когти.       Он едва поспевает за скоростью лже-кицуне, перехватывая одну руку около своего лица и сжимая до боли, но ярко-жёлтые глаза лишены разумности, и тварь не обращает внимания на боль. Зубы клацают в миллиметрах от лица Питера, остановленные второй рукой Хэйла, и плечо разрывают на кровавые полосы, вырывая значительный кусок мяса.       Питер шипит, со злостью на самого себя хватаясь за плечо, и те же самые когти проходятся по его лицу, распарывая его поперёк.       Лишь тогда на шум врывается охрана, и Питер готов самолично их убить, когда слышит выстрел. Тварь над ним дрожит, соскакивая и несясь к выходу, расталкивая замерших в испуге мужчин. У обоих в руках автоматы, и Питеру слишком все равно, чтобы прямо сейчас разбираться, кто выстрелил.       Не позволяя себе и минуты на передышку, он кидается следом, получивший достаточно запаха от пота мальчишки и его крови, чтобы не потерять след, но тот слишком ловко скользит по вызубренным коридорам. Даже находясь в неразумном состоянии, он ориентировался здесь куда лучше самого Питера, и не останавливался, расталкивая и оцарапывая людей, что встречались на его пути.       Чертыхнувшись, Питер достает телефон, быстро открывая программу безопасности лабораторий.       Эта тварь и не подозревает, какие на него планы.              

***

             – Гони! Гони, я сказал, давай, быстрее! – Джексон орал, не сдерживая своего гнева, когда чёртов МакКолл не мог сделать даже самого простого – нажать на чёртов газ и заставить эту чёртову машину двигаться быстрее, желательно, ещё и через деревья, чтобы срезать, но это не столь обязательно. Даже по дороге они могли бы быть там очень скоро, если бы только один трусливый пёс не взялся за руль, когда это собиралась делать Арджент. Да, у этой девчонки вышло бы куда лучше, чем у МакКолла.       Дело в том, что устроиться подрабатывать куда-либо куда проще, когда твои родители не последние шишки в городе. Ещё легче устроиться куда-то, когда это подозрительная компания, в которую люди просто бояться идти, и им жесточайше не хватает самого простого персонала. Итак, Джексон и правда получил место охранника, и не прошло и недели, как ему доверили подменять охранника Стайлза, пока тот переезжает в здешнюю квартиру.       Как успел выяснить Джексон, на Стайлза у них было двое охранников из каких-то спец-войск. Первый послушно горбатился почти сутки напролёт, пока не наняли Джексона, в то время как второй перевозил свои вещи и вещи семьи в выделенную ему квартиру прямо на окраине города.       Переезд должен длиться ближайший месяц, так что Джексон успел собрать определенную информацию. И то, что он слышал, не только настораживало, но и пугало.       В конце концов то, что приезжают какие-то крупные шишки, никогда не было хорошим знаком. И сегодня он в этом убедился, подслушав разговор горячей учёной и этой самой шишки.       У них было мало времени, очень мало, и поэтому он гнал, гнал, гнал и гнал, наполовину высунувшись из окна и показывая Скотту на все срезы. Они то и дело резко поворачивали, и потом теряли скорость, ведь этот идиот пугался, что они вот-вот упадут.       Наконец, здание МОПС замаячила перед ними. Проход был закрыт опустившейся железной створкой, окна перекрыли выдвижные решетки, однако вокруг совершенно не было охраны. Вот, что происходит, когда не хватает персонала – всех, кто есть, посылают в одну точку.       – Черт возьми, – он выпрыгивает из машины, осматривая здание. Все перекрыто. Либо они решили дополнительно защититься, когда начнут эксперименты, либо Стайлз смог сбежать, и у них сейчас тревога.       Сзади хлопают по очереди двери, и первой рядом оказывается Арджент. Она умная, как и его девушка. В отличии от МакКолла, они сразу понимают, что происходит.       – Есть другой вход? – недовольно поджимая губы, Лидия, остановившаяся около Эллисон, осматривает прилежащие территории. Прикидывает, что можно сделать.       Они защищались от кицуне, так что оборотень вряд ли сможет пробить дыру в стене. Значит, нужно что-то ещё. К счастью, Джейсон предвидел подобный исход, и в голову быстро пришло место, куда идти.       – За мной, быстро.       К зданию был приделан полигон. Первые три дня Джексон караулил этот полигон, называемый многими спортивной площадкой. Он был не меньше трёх/четырех километров по периметру, и лишь в одном месте находилась дыра.       Кажется, её проделали ещё во время строительства, потому что прикрывал эту дыру куст, вырванный с корнем. Сначала, может, это и помогло, и за зеленью не было видно ничего, так что отчётность закрыли, но со временем куст увял, что было удачей.       – Лидия, подвези сюда машину и открой двери слева. Сиди за рулём и не гаси двигатель, чтобы мы могли сразу уехать, – выхватывая у оторопевшего Скотта ключи, Эллисон кинула их подруге, сама подходя к дыре. Профессиональным взглядом окинув окружение, она пробралась внутрь, махнув остальным следовать за ней.              

***

             Было тихо.       Стайлз очнулся от странного яростного состояния, когда холодный воздух стал окутывать его со всех сторон. Шарахнувшись в удивлении, он осмотрелся. Кусты, пахнет ежевикой и обрабатывающими средствами. Значит, лабиринт. Когда он только успел сюда прийти?       И как же было холодно! На нем не было ни рубашки, ни обуви, одни штаны. По спине ещё текли горячие струйки крови. Вокруг было темно, и он мог предположить, что свет отключили, но ему это не сильно мешало.       Страх нарастал, когда паника захватывала сознание. Они его убьют, убьют, точно убьют! Сейчас порезали, а потом что? Или что, если они хотели всё закончить сегодня?       Надо искать выход. Выход, как можно быстрее, пока они не нашли его!       Стайлз не очень хорошо знал этот лабиринт, так как был здесь всего дважды – оба раза в первый день, сначала когда сбежал сам и упал от удара шоком, потом ближе к вечеру, когда они засекали время, которое ему понадобится на побег.       Спойлер: Дереку пришлось зайти и вытащить его из лабиринта.       По ногам прошёл холодок, и Стайлз охнул, взбодрившись и опустив взгляд. Белый туман стремительно заполнял землю, и он опустился на корточки, опуская в это руку. Холодное, ничем не пахнет, и оно стремительно наполняяет лабиринт.       Ну конечно, если в его жизни происходит что-то неправильное, то рядом всегда холод!       Стайлз резко выпрямился, осматриваясь и прикусив губу. Выбора не очень много, он забрался в какие-то дебри. Разве что...       Взгляд зацепился за стену. Живая изгородь так и пестрила иголками и всякой ядовитой лозой, но он подвинулся ближе, хватаясь за ветки, сцепив зубы от шипов. Нужно увидеть, в каком направлении идти, и, возможно, перепроверять по пути.       Забираться было сложно, если уж говорить ещё точнее – почти-что невозможно, ведь изгородь крепилась к деревянной стене и активно провисала под его весом. Он громко шелестел, шипел и почти хныкал, когда его рука попала в плющ, обжигаясь, наверняка, до сыпи.       Тем не менее, он был упёртым, а может быть уже зациклился на своей цели, в чём Стайлз был не так уверен. Он лез и лез, перебирался в бок, а скоро и вовсе пытался вписться когтями – откуда они у него? – в деревянную подложку, лишь бы не соскальзывать.       Наконец, рука зацепилась за верх, и он стал подтягивать себя всё выше, радуясь, что силы хоть немного, да прибавились после его «перевоплощения». Даже с болью и после явного забега досюда, он смог подтянуть себя, чтобы осмотреться.       Бах!       Звук оглушает, и его откидывает от стены. Ещё не до конца осознавая, что происходит, Стайлз перевернулся, скользя ногами и руками, стараясь вернуть себе равновесие, и кинулся вперёд, сворачивая вправо от стены, убегая в противоположном направлении от подсмотренного места.       Дыхание сбивается слишком быстро, и он запинается, падая на колени и хватаясь за грудь. Совсем рядом, между ключицей и грудью, рана горит, пробитая пулей навылет. Возможно, именно это место в фильмах используют, когда кто-то стреляет в плечо, но, ощутив на себе, Стайлз готов с точностью сказать, что это совсем не оно.       Глаза слезятся, истерика горьким комом подходит к горлу, и он всхлипывает, роняя голову на землю, делая резкий вздох, чтобы не завыть. Он просто хочет домой. К папе, к Скотту, к коту, которого так и не завёл, и рыбкам, которых рисовал с трёх лет, но они противоречили желанию иметь кота. Он хотел увидеть своих одноклассников, друзей, Лидию и Эллисон, Джексона и даже Денни! Он хочет познакомиться с парнем Дэнни, прогуляться с командой по Лакроссу по торговому центру, поиграть с ними в боулинг, возможно, убедить тренера выпустить его на поле.       Он хочет своей обычной жизни, без лисьих атрибутов, без этой правительской организации.       Сверху раздаётся ещё один выстрел, и он охает, подскакивая с холодной земли. Не время распускать нюни! Ему нужно бежать! Бежать как можно скорее!       Он бросается к тому месту, где был ранее, хватаясь за оторванные растения, потянув их на себя и срывая с деревянных стен. Тут же держась поближе к земле, он пробегает несколько поворотов и падает наземь, прикрываясь плющом. У него нет времени на то, чтобы заметить его шипы или жар ожогов. Нужно думать. Давай, Стайлз, используй свои мозги, ты же знаешь, что они есть!       Ошейник. Первая задача - снять ошейник. Скорее всего в нём находится датчик. Стайлз сомневается, что при всех своих возможностях они вставили только шокер.       Глаза обшаривают окружение, скользят по земле, едва ли затрагивают грязь и листву. Ищут что-нибудь острое.       Шипы не подойдут, это точно. Возможно, он мог бы поцарапать ими верхнюю оболочку, но не более.       Раздаётся ещё один выстрел, и он дёргается, прикрывая голову руками. Холод царапает лицо, но не это привлекает внимание Стилински.       На его руках когти. Самые настоящие, твёрдые, длинные и острые. Достаточно острые, чтобы пробить дырочки в дереве стены – и человеческую кожу, но Стайлз вряд ли сможет вспомнить этот инцидент.       Он подскакивает, хватаясь за шею, с отвратительным ощущением впиваясь в твёрдую, кожаную поверхность. Давление не даёт сделать вдоха, но он не обращает на это внимания, рыча и крутясь по земле, оттягивая голову и шею в одну сторону, руками таща в другую.       Перед глазами крутились звёзды, и он простонал, уже собираясь ослабить давление, остановиться, возможно, сдаться, как слышит треск. Ещё пара секунд, и давление резко падает, а он поддаётся назад от силы тяги.       Широкая полоса ремня остаётся в его руках, исполосованная в четыре длинные линии.       – О боже, – он шепчет, откидывая от себя лозу и осматривая шокер со всех сторон. После, стараясь действовать как можно быстрее и не поддаваться восторгу, он кинул эту машину пыток как можно дальше от себя.       Итак, это сделано. Теперь у него есть силы, нет датчика и вся спина не только кровоточит – серьёзно, почему она ещё не начала заживать? – но и жжётся и чешется, что ему нестерпимо хочется лечь ею на землю. Прохлада обычно помогает, верно?       Однако он не даёт себе забыть о том, что на него охотятся. Поэтому, не тратя время зазря, он несётся вперёд, продвигаясь абсолютно наугад, сворачивая то влево, то вправо, стараясь не ходить кругами, но не зная точно, получается ли у него.       Становится всё холоднее, пар поднялся ему до пояса, и ноги постепенно начинают коченеть, отказываясь помогать. Лишь недавно он вспомнил, что силы с ним, и отправил так же бегать по лабиринту своего двойника. Сил на то, чтобы скрыть при этом себя, не оставалось, и чем дольше он кружился среди кустов, тем меньше был уверен, что клон ещё жив. Вполне возможно, что его пробил один из тех выстрелов, что разносятся над его головой – а так же слева и справа от него, где-то спереди и сзади, в общем, везде – каждые пару минут.       Дрожь начала покрывать всё его тело, и Стайлз обхватил себя руками в тщетной попытке отогреться. Хвосты стали ластиться, кружась вокруг и оплетая, однако шерсть постепенно покрывалась инеем, и это не очень сильно помогало, хотя, безусловно, стало приятно. Он не до конца контролировал новые конечности, а те старательно оберегали его, то становясь нежнее кошки, то сильнее перекаченного бицепса. Хорошо бы, если бы последнее было почаще. Возможно, тогда Стайлз смог бы избежать части проблем.       Колени стукнулись друг о друга, когда он попытался сделать ещё один шаг, и подогнулись, в, кажется, третий или четвёртый раз за день валя Стайлза на землю.       Это конец. Если они хотят убить его, он замёрзнет здесь и более никогда не увидит солнечного света, не почувствует свежего воздуха, не учует родного запаха отца и таких знакомых запахов друзей.       Иногда ему даже казалось, что он всё ещё чувствует их.       Да, прямо сейчас рядом словно витал одеколон Джексона – мужественный, дорогой, но такой паршивый. А ещё его пот, как после тренировки.       Или вот, совсем рядышком, цветочные духи Эллисон. Стайлз целый час помогал Скотту выбрать самый лучший флакончик, когда тот решил подарить Арджент набор косметики, в который почему-то входили и духи. Купили они самые разные наборы, но сами считали, что справились со своей задачей на десять из десяти.       О, и запах псины! На самом деле, сразу двух псин. Один немного молочный, не очень приятный, но более-менее терпимый, ставший практически братским.       Другой – запах собаки после дождя. Но тут как-будто запах дождя был сильнее собаки, от чего приятно, и грудь наполняется только самыми приятными воспоминаниями. Воспоминаниями о тепле, озорстве, его шутках над...       Над Дереком.       И он чувствует запах Дерека и своих друзей.       Словно опрокинутый в ледяную воду, он резко садится, грудь наполняется слишком большим количеством кислорода, голова кружится, и он озирается по сторонам. Нос дёргается, и он заставляет себя встать. Ноги едва ли перебираются сначала, но вот уже он бежит, врезаясь в стены, едва не падая, запинаясь, падая и поднимаясь. Хватается за плющ, когда заваливается в стороны, и отскакивает, бежит дальше, не обращая никакого внимания на одеревеневшие конечности, потерявшие чувствительность.       И он выбирается. Прорывается через часть кустов, за которыми не оказывается деревянной стенки, и оказывается перед ними – с одной стороны его друзья, в руках Эллисон пистолет, Скотт почти обратился, Джексон напряжён.       С другой – Дерек, абсолютно спокойный, даже невозмутимый. Он даже не смотрит на Стайлза, когда тот появляется на поле, в отличии от детишек, что забрались, куда им не следовало.       А те не могли оторвать взгляда от Стайлза. Эллисон в шоке прикрыла рот, Скотт побледнел, а эмоций Джексона точно разобрать было почти невозможно.       Они волновались о своём друге, и знали что что бы тут ни происходило, это не принесёт Стайлзу ничего хорошего.       Они не ожидали увидеть своего друга – лучшего, самого близкого – в едва ли не в предсмертном состоянии. Его шерсть была покрыта инеем, кожа посинела, глаза горели болезненно-жёлтым. Были и другие раны, но в темноте разобрать получалось только это, и то им не дали много времени – Хэйл показательно прокашлялся, привлекая к себе внимание.       – Думаю, мы с вами отлично понимаем, кто находится в более выигрышном положении, – протянул он с высокомерной, но усталой усмешкой. – Я опытный, старший, рассерженный оборотень. Вы подростки с бесполезным против меня пистолетом, кулаками и... Волчёнком, – последнее звучало насмешливо, почти как ласка, и Скотт зарычал, глаза его стали желтеть. – Воу, тише, дружок. Я тоже могу показать страшные глазки. И, поверь, ты не будешь так храбро себя вести, когда это произойдёт.       Скотт слегка наклоняется, держась ближе к земле. Его когти удлинились, и Стайлз подумал, что он не такой уж странный.       И, о, у Эллисон хвостик? Она не часто его носила. Да, точно. Только когда они бегали в лес. Были ли они в лесу?       А. База была в лесу. И они были на базе. Тогда, конечно, они были в лесу.       Стайлз отступил назад, тут же оступившись, едва не упав. Руки поднялись, обхватив бока, и он непонимающе осмотрелся. В голове была сплошная каша. Так... Так тяжело, и он не уверен, что с этим делать.       Мгновение кажется, что трава приближается к нему, и лишь после Стайлз понимает, что это он падает. Удара не чувствуется, но он видит маленький цветочек так близко к своему носу, как не было бы, если бы он стоял.       Кто-то кричит, и он поднимает глаза. Лицо Дерека на мгновение освещается красным, и он кидается на Скотта. Всё происходит как в замедленной съёмке: Джексон и Эллисон бегут к нему, и сзади два полуобротившихся как в полнолуние оборотня сталкиваются.       Он прикрывает глаза, тратя последние силы на то, чтобы перевернуться на спину.       Больше он ничего не помнит.