Лис, разрушающий границы

      - Двести пятьдесят шесть, двести пятьдесят семь, двести пятьдесят восемь… - плитка холодила руки, шкрябала цементом между отдельными квадратами по рукам, расплывалась перед глазами, заставляя напрягать пальцы, не теряя из счёта ни один маленький квадратик. Колени давно покраснели, фиолетовые от синяков, набитых, кажется, в первый же день его заточения. Ничего, на шее следы куда ярче, и его не волнует боль, у него есть цель, к которой Стайлз стремиться.       Он сбился уже дважды. Первый раз – на триста двадцать пятом квадратике. Второй – на пятисотом, когда был, кажется, очень близок к концу ванной плитки. Он не мог вновь потерять счёт.       Двести шестьдесят пять, двести шестьдесят шесть…       В его комнате-тюрьме девяносто восемь досок обклеивают основную комнату, с кроватью, стулом и столом. Ровно сто двадцать пять прямоугольников изображены на линолеуме. Восемь маленьких, круглых лампочек ввинчено в потолок. Тридцать больших квадратных плиток закрывают стены ванной с туалетом. И пол…       Триста один, триста два, триста три…       Он дошёл до середины, взволновано размахивая хвостами за спиной. Горло немного болело, кажется, его скоро стошнит. Перед глазами всё ещё расплывалось, но теперь он не уверен, что это от однотипной картины перед глазами. Возможно, эффект не прошёл после утренней тренировки-экспертизы-теста-как_бы_ещё_это_не_называлось.       Голова была пострижена. Выбрита в первый же день маникюрными ножничками, едва не царапнувшими ему уши. Они решили, что не стоит позволять кицуне – ха! Ногицуне! Но им он ничего не скажет! – ходить так неряшливо, всего с половиной постриженных волос. Мало ли, проверка нагрянет. Или их просто бесил его вид? Кейт, наверное, бесил. Но её в принципе бесил весь Стайлз. Он для этого очень постарался. Она первая начала его раздражать.       Сначала он очень испугался, когда очнулся в этом месте. Он был в кровати, в какой-то белой футболке и совершенно без штанов – только трусы. Это так смутило и перепугало Стайлза, что он тут же призвал иллюзию штанов, не понимая, что за извращенцы тут находятся, что ему не дали даже нормальных штанов. Голова раскалывалась, шея горела адским пламенем, хотелось пить и в то же время добежать до унитаза и вырвать все кишки. Привкус речной воды надолго осел на его языке.       Тогда он впервые осмотрел комнату. Тёмный линолеум с рисунком кирпичной кладки, односпальная жёсткая кровать – как в паршивых лагерях, в которых он бывал не очень-то часто, стены с явно декоративным покрытием досками, так как в дверном проёме между спальней и ванной ясно, что здание имеет каменные, толстые стены, которые он вряд ли смог бы расколоть. Окон не было, лишь широкое чёрное пуленепробиваемое стекло. Такое же было в полицейском участке, так что Стайлз знал, что за ним либо наблюдают, либо могут наблюдать. Камеры в комнате и вовсе не скрывали, расставив по всем углам, но их Стайлз пока что боялся трогать – мало ли, что ему за это сделают.       Он уже продумывал детали побега в своей голове, когда скрипнула ручка двери. Или же не скрипнула, но его уши дёрнулись в направлении тихого щелчка, и он тут же обратился к иллюзиям, растворяясь в воздухе за мгновение до того, как неизвестный вошёл.       И шею в тот же момент пронзила вспышка боли, короткий разряд электричества побежал вдоль спины и вниз, заставляя шерсть на хвостах встать дыбом, а его упасть на колени, клацнув зубами. Произошло это всё так быстро, буквально в одно мгновение, что он не успел даже закричать, шокированно смотря на стоящего в дверном проёме Дерека с пультом и напоминающими больничные штанами в руках.       Тот смотрел прямо на него, так что не было сомнений в том, что иллюзия спала, и Стилински не успел подумать об этом, как уже прикрыл хвостами паховую область, заодно укрывая незащищённые ноги.       - Одевайся, - штаны полетели в его сторону, дверь закрылась, и охотник опёрся на неё спиной, скрестив руки на груди. Он не собирался ни уходить, ни отводить взгляда, и, проиграв в борьбе взглядов, Стайлз сдался, вставая и осматривая обновку.       По крайней мере, теперь он мог понять, почему он проснулся без штанов. Видимо, пришлось перештопывать обычные специально под него, и сзади оказался удобный прорез для хвостов, зацепляемый пуговицами. Больше не медля, он оделся и тут же вперил упрямый, недовольный и подозрительный взгляд в мужчину, над которым совсем недавно насмехался, водя за нос, а теперь встретился «на поле боя», один на один. И шансы явно не в его пользу.       А тот молчал, как партизан, лишь сильнее напрягая Стайлза. Смотрел, слегка прищюрившись. И пахло от него противно: спирт и перекись, какие-то таблетки, пот – что, на самом деле, было не так противно, как медицинские запахи – и, конечно, духи Кейт. В общем, фу, нет, Стайлз точно не поставил бы этому класс.       Наконец, он не выдерживает, взволнованно и рассерженно взмахнув хвостами и делая шаг по направлению к Хэйлу.       - Какого чёрта, чувак? Почему вы на меня охотитесь? – спрашивает он куда громче, чем обычно позволял себе разговаривать с ним. Но, конечно, флирт под личиной незнакомцев и гневный разговор лицом к лицу немного различается атмосферой. – Я же ни на кого не нападал! Чёрт, я даже в полнолуние редко из дома выходил! Вы не можете просто так брать и похищать людей!       - Успокойся, - одного рычащего слова хватило, чтобы Стайлз в ту же секунду клацнул зубами второй раз за день, ощетинившись и со злостью смотря на него. Глаза оборотня лишь на секунду окрасились в ярко-алый, однако и этого хватило, чтобы Стилински понял, что кое-кто сейчас не в настроении. Инстинкт самосохранения приказывал ему заткнуться и не провоцировать явно не очень дружелюбно настроенного гостя. – Мы не похищаем людей.       - Ага, но я всё же--       - Не человек, - наглейшим, как показалось Стайлзу, образом перебил его Дерек, нахмурившись. Говорить дальнейшие слова было противно даже ему. – Ты лишь существо, монстр, если так легче. Часть легенды, мифа, сказания. Кто угодно, но не человек.       Эти слова заставили возмущение комом застрять в горле Стайлза. Уж кем-кем, а монстром он себя не считал. Ни себя, ни Скотта, который был оборотнем, ни маму, что была таким же ногицуне, как и он. И даже то, с какой уверенность в перемешку с отвращением говорил Дерек, не сбивало его уверенности в том, что он ничем не отличался от любого своего одноклассника. Даже не так, ведь он был во многом лучше обычного человека! Его скорость в несколько раз превышала скорость Джексона, а тот был спортсменом до мозга костей, он был гибок и вертляв, как уж, и, конечно, владел магией! Пусть и немного, но он был лучше людей, чтобы кто-то – даже если этот кто-то является оборотнем – сейчас принижал его, говоря подобное.       Стайлз не был так глуп, чтобы не понимать, что сейчас делал Дерек. Сломить дух, убедить, что он недостойный, грязный, низший зверь, не достойный звания человека, убедить не мешать ставить на нём опыты, ведь только на это он и годится. Нет, Стилински в этом был совсем не глуп, слишком часто лез он в дела отца, помогая в различных полицейских расследованиях. Однако Дерек был явно не тем человеком, который должен выполнять эту миссию, ведь выходило у него из рук вон плохо.       - Я бы не советовал тебе пытаться сбежать или использовать свои силы без разрешения. Одно неверное движение, и я поджарю тебе шею, - он покрутил пультом в воздухе, пару раз подбросив его вверх. – Это ясно?       Нет. Совсем не ясно. По крайней мере, в тот момент Стайлз не собирался его слушать или даже прислушиваться. У него была ясная цель, короткая и точная – сбежать, чего бы ему это не стоило. Он пытался много, очень много раз. Кусался, когда его осматривали, сбегая от врачей в коридоры и дальше, пока его не ловил чрезвычайно быстрый Дерек или не срабатывал шок в ошейнике, стоило пересечь датчики, установленные по всему зданию. Им даже не был нужен пульт для контроля, и это пугало больше всего. Он предпринял попытку побега на полигоне, где его заставляли бегать с считывающими показания датчиками на теле, грузами или препятствиями на пути. Пытался использовать иллюзию сквозь силу шока, но те лишь поднимали силу тока. В конце концов, он пытался договориться. С охраной, с врачами, даже с самим Дереком – одну Кейт не трогал, испытывая к ней неясную неприязнь на каком-то низменном, подсознательном уровне.       Всё это он сделал в течение первых трёх дней.       А потом его начало тошнить.       Было холодно, жарко, горячо и словно бы окунули в холодное озеро – ощущения заполняли всё его естество, когда Стайлз свалился с кровати, сватаясь за рот, расчёсывая шею в жалких попытках справиться с ситуацией. Желчь мгновенно заполнила его горло, обжигая и разъедая на корню, и он отдёрнул руку, выплёвывая всё на пол, согнувшись пополам, задыхаясь от страха, паники. Комната кружилась, стены приближались, в ушах звенело. Он едва ли осознавал окружение, когда дверь хлопнула и зажёгся свет.       - Какого чёрта? – с шипением ругается Дерек, кидаясь к нему и прикладывая немыслимые усилия, чтобы перетащить хвостатую тушку в ванную, нагибая над унитазом. Стайлз плохо помнит, что делал охотник – доктор? учёный? – дальше, но он точно уверен, что Хейл не отходил от него ни на шаг в тот вечер. Матерился, ругался, звонил кому-то и кричал в трубку, когда вместе с кислотой из Стайлза стала идти кровь, заполняя унитаз, но не уходил. Позволил даже схватиться за себя, сжать, царапая кожу, когда в панике Стайлз искал опору, заземление.       Как оказалось, у него был отходняк. Стилински даже подумать не мог, что у него случится ломка из-за прекращения приёма аддералла. Это было не настолько сильное лекарство, чтобы вызывать привыкание, хотя оно оказывало сильное влияние на его болезнь.       Ломка продлилась все следующие сутки, и он лишь обрывками слышал разговоры мельтешащих вокруг врачей. Что-то о том, что они не могут давать ему лекарств – это может сильно повлиять на результаты анализов, что не пойдёт на пользу эксперименту.       Зато Дерек был рядом. Больной, расплывающийся и растекающийся мозг так и кричал ему, что вот, он не один, этот горячий красавчик, с которым он нагло заигрывал под личинами разных моделей, рядом.       Что-то сделало «щёлк» в его голове, и появилась та самая идея-фикс, которую он так старательно избегал – причём успешно – уже не один год, научившись с ними справляться ещё в первый год после ухода мамы.       Его первой зафиксированной мыслью, идеей, стал отец. Мать ушла, оставила их одних, бросила на растерзание судьбы и, как оказалось, странного мистического наследия. И рядом остался только отец. Отец, которого ни в коем случае нельзя было отпустить. Чего бы это ни стоило, он должен быть рядом, около Стайлза, как можно больше времени на его глазах, живой и относительно здоровый, желательно без алкоголя рядом – что он так же контролировал – и со здоровым распорядком сна – что не касалось, конечно же, самого Стайлза, ведь кто тогда будет защищать отца, пока тот спит? Это стало одной из причин, по которой они пошли к психологу. И именно тогда ему поставили диагноз, который, как оказалось, был у него всю жизнь, но раньше не так бросался в глаза.       Аддералл – лекарство, прописанное для лечение СДВГ, хотя так же его используют и при нарколепсии. Тогда Стайлз не очень хорошо это понимал, но даже он мог заметить, как стало проще на уроках. Он почти не отвлекался, слушал учителя, а дома делал уроки за час, а не три или четыре. Хотя с возрастом аддералл явно перестал действовать так хорошо – это подметил отец, когда они сидели за ужином в начале нового года. Однако произошло столько всего, что у них просто не оставалось времени сходить за новым рецептом.       Кстати, отец! Интересно, тот его ищет? Ведь Стайлз рассказал ему, что Дерег и Кейт охотятся на него. Тот должен знать, что он – Стайлз – здесь. По крайней мере, он уверен, что находится в том старом доме, что переделали под лабораторию. Иначе зачем её ещё переделывать? Глупости какие-то, конечно, он в этом здании. Значит, отец должен его искать здесь. Сказать в полицейском участке, что его похитили и держат здесь, как какую-то зверушку. Но кто бы поверил в это? Никто, ведь если они знали о преследовании, то почему не заявили об этом раньше? А учёные здесь аж от какой-то супер-пупер важной, многоуважаемой и наверняка богатой организации. Уж они-то смогут подавить отца.       От этого становилось даже грустно. Наверное, не стоило тогда говорить обо всём отцу. Хотя Стайлз не уверен, как было бы хуже. Ведь сейчас его отец, шеф полиции, знает, где находится Стайлз, но ничего не может поделать, а так он бы ничего не знал и тратил бы силы на поиски, доводя себя до крайности и скатываясь в самый низ жизни. Стайлз может только надеяться, что он не пьёт сейчас, стараясь заглушить боль от потери сына. Но да ладно, рано или поздно его же выпустят, верно?       Не могут не выпустить. Дерек добрый, даже если скрывает это под своим вечно холодным, расчётливым выражением лица. Он не позволит им держать Стайлза взаперти вечно. Ведь им нужны результаты тестов, не более, верно? Они получат эти результаты, и отпустят его. Должны отпустить.       Или не отпустят? И Дерек не такой добрый? И вообще, именно Дерек может настаивать на том, чтобы его держали здесь.       Да нет, бред же! Полный, полный бред! Как он только додумался до такого? Если бы Дерек был злым, он бы не дал Стайлзу так просто себя водить за нос, как минимум отомстил бы за это, верно? Верно. И тогда, во время приступа, он находился рядом, следил за ним, наверняка же волновался.       И, ох, чёрт, он сбился! На каком счету он был? Триста… триста пятьдесят… Нет же, нет, триста шестьдесят… или всё же пятьдесят?       Нужно начать сначала, да, тогда он не собьётся. Или собьётся, но тогда это будет не так важно. Он всегда может начать снова. И снова, и снова, и снова. У него придостаточно времени, пока не отключат свет на ночь, и даже тогда это не помеха, он очень хорошо видит в темноте.       Да, решено! Нужно начинать с самого начала! А про Дерека он подумает потом. И про отца. И про Кейт, и про врачей, про анализы и уколы, сборы крови и иных жидкостей. Это всё было не так важно.       Десять, одиннадцать, двенадцать…       Или всё же важно? О, не стоит отвлекаться! Если он будет так часто отвлекаться, то ни за что не сможет сосчитать, сколько же здесь квадратиков плитки. А это не хорошо, ведь если он точно не узнает, то эта мысль будет мучить его, не даст нормально спать, есть и даже пытаться сбежать.       Так что он молодец. Сначала решает маленькие проблемы, чтобы потом они не мешали ему решать большую. Тогда его мысли не смогут так скакать от одного к другому, ведь другого просто не будет.       И всё же, он – гений!       

***

      - Он начал с начала, - скучающим тоном поведала Кейт, наблюдая за камерой в ванной кицуне. Конечно, они не могли наблюдать, как тот ходит в туалет, а интимные зоны были прикрыты правильным ракурсом, когда он в душе, но в остальном Стайлз Стилински был у них как на ладони в любой части предоставленной ему комнаты. И вот уже третий час он ползал на коленях, считая квадратики полтора на полтора сантиметра, которыми устлан пол. Не этого, определённо не этого она ожидала, когда подписывала документы, где брала на себя ответственность за прекращение кицуне курса аддералла.       Скука – единственное слово, которое она могла подобрать в этой ситуации. По-хорошему, наблюдать за парнем мог бы и простой охранник, коих в этом месте больше, чем учёного персонала, но нет, они же должны наблюдать за поведением подопытного. И иногда они и правда могли что-то обнаружить – к примеру, что он оплетает хвостами всё тело, когда мёрзнет, или ведёт носом воздух, если кто-то приближается к двери (причём последнее он явно не осознаёт, что делает, потому что всегда удивляется гостям). Но в остальном это было простое, скучное наблюдение за обычным подростком, которому не менее скучно, от чего его болезнь словно обостряется. По крайней мере, такой вывод можно сделать из того, что Кейт наблюдает сейчас.       - Пусть, - ворчит рядом Дерек, листая что-то в телефоне. Он перестал следить за Стайлзом ещё на первом часу, когда понял, что изучение пола затянется надолго. Этот проект откровенно наскучил им обоим, так как при всей своей затратности приносит куда меньше результатов, чем хотелось, ведь им не дают разрешения на более наглядные эксперименты. Пока экземпляр кицуне всего один, с ним нужно поступать осторожно. Никаких огнестрельных ранений, никаких ядов или отрав, никаких экспериментов, какие из материалов приносят больший вред. Да и не хотелось уже всего этого, по крайней мере, Дереку. Мальчишка был словно бы самым обычным, да, заседающим в мыслях, ведь он был научным экспериментом Дерека, но в остальном пытать его – всё равно, что пытать обычного мальчика. Что-то внутри Дерека абсолютно противилось даже мысли о причинении ему вреда.       Так или иначе, он подумывал сворачивать проект. Его дядя – Питер Хэйл – был не последним человеком во всей сфере МОПС, так что вполне мог бы помочь ему с этим. За мальчишкой стоит поставить наблюдающего, как, кстати, и за мелким оборотнем, и оставить их здесь жить спокойно. Возможно даже, что наблюдающим сделают Алана Дитона – тот давно бросил службу в МОПС, и удачно устроился здесь ветеринаром, на которого работает Скотт МакКолл. Раз эти парни лучшие друзья, то Алану не составит труда следить за ними обоими.       - Какие нам осталось взять тесты? – с усталым видом отрываясь от телефона, он посмотрел на Кейт. Именно из-за его незаинтересованности в проекте все основные документы хранились у неё, что облегчало работу для обоих. Сам Дерек больше отвечал за отчёты и выслеживание существ, сбор информации о них, если так можно выразиться, и налаживание контакта. Другие не-люди больше доверяют оборотню, ем человеку.       - Сила, ловкость, «интуиция», - глянув на планшетку, что была почти перед носом, промычала в задумчивости Кейт. – Ещё через пару дней планируют приехать люди с «верхушки», хотят провести свой эксперимент. Точных сведений мне ещё не дали. На этом пока всё. Ждём разрешения на эксперименты с травами и болезнями. На большее пока что даже рассчитывать не стоит.       Он кивает, откидываясь на спинку кресла и смотря на экран. Звук поставлен на минимум, и он слышит бормотание «…сто двадцать, сто двадцать один…». Это не раздражает, но и ничего хорошего не несёт.       - Завтра погоняю его по залу, - говорит, не спрашивая и не уточняя разрешения, ставя перед фактом. Иначе он тут и вовсе с ума сойдёт, а у Дерека не будет ничего, что можно написать в отчёте. Два зайца одним выстрелом, так об этом говорят?       - Как скажешь, - отмахивается Кэйт, возможно, даже не слушая его. Ничего нового для них.       

***

      Сначала всё было немного странно. Ничего такого, что правда волновало бы его, но и не то, на что можно просто закрыть глаза. В конце концов, именно Джексон первым понял, что МакКолл не чист на руку. Однако как бы он того ни хотел, а оборотня, который укусил Скотта, найти они не смогли. Сам МакКолл его «заражать» не собирался – даже если это было то единственное, о чём его просил Джексон.       Он не знал точно, как в этот недо-секрет были посвящены его девушка и новенькая, Эллисон, но в итоге они стали странной пятёркой. Два лучших игрока в лакросс, две самые горячие и умные девушки Бейкен Хиллс, и задрот.       Да, вот, что казалось ему особенно странным. Джексон привык, что его окружают только люди, которые примерно одного с ним социального статуса, и что так происходит со всеми: красотки с красотками, умники с умниками, лучшие с лучшими – или подлизами лучших – а задроты с задротами. Итак, МакКолл и Стилински были задротами вместе, однако после этого Скотт поднялся, а Стилински – нет. И если первое время Джексон думал, что это Стилински прилип к со-командиру команды по лакроссу, а тот не гонит его из жалости, то потом абсолютно изменил своё мнение.       Итак, естественно, что МакКолл не мог прогнать от себя Стилинки, ведь тот знал его секрет. Так что Стилински наглым образом пользовался беспомощностью оборотня, чтобы общаться с Лидией, Эллисон и, что под вопросом, с ним.       Это было настолько двулично, что совсем не вязалось с глупым видом тупоголового задрота, который всегда видел в лице Стилински Джексон.       Они общались не очень много, по крайней мере, пока Джексон не дал ясно понять, что Скотт не просто что-то курит или вкалывает. Именно Стилински после этого прижал его к стене, встряхнув и выглядя абсолютно дико, угрожая поквитаться, если Джексон хоть подумает о том, чтобы навредить его лучшему другу.       Н-да, тогда Джексон не на шутку задумался о судебном запрете. Даже почти попросил об этом родителей, так как те смогли бы сделать всё на «отлично». Однако что-то останавливало его, не давало поступить так, как хотел разум.       А ещё тогда он понял, что в Стилински… нет, в Стайлзе есть что-то дикое. Не просто животные повадки вести себя придурковато, шутить совершенно не в тему и подкалывать тех, кто в двое или даже в трое сильней его. Тогда, прижав его к стене, Стайлз рычал, смотрелся совершенно дико, и он был явно сильней, чем в любой другой, самый обычный момент своей жизни.       Так что Джексон совершенно не удивился, что и этот придурок оказался не человеком. Единственное, что ему не нравилось в этой ситуации – что его так долго в это не просвещали. А сейчас тройка абсолютно побледневших, потерянных и не знающих, что делать «гениев» стоят перед ним и умоляют помочь.       - Давайте ещё раз, - с садистским удовольствием растягивая слова, протянул Джексон, наблюдая, как опускаются плечи Скотта. Бедный, бедный со-капитан, уже наверняка подумавший, что он издевается и помогать не собирается. Вот и правильно, пусть так и думает. Вообще, правильно думает. Он и не обязан им помогать, даже если на самом деле волнуется за этого идиота-Стилински и его задротскую задницу, что обожает влипать в разного рода неприятности. Однако он в какой-то мере привязался к этой самоуверенной задротской заднице, к его странным идеям, задумкам, шутейкам. И, о, как же без «привлекателен ли я для геев?»? Главный вопрос, которым задавался в школе Стайлз, используя Денни, чтобы узнать точно. – Вот уже полгода, как Стилински – какая-то китайская-       - Японская, - поправляет Скотт, но Джексон лишь отмахивается.       - Китайская лиса, имеющая девять хвостов, огромные уши и магию грёбанного Локи?       - Ну… в целом, да, это так, - пожимая плечами, звонко отвечает Лидия тем самым голосом, которым обычно подводит итоги «совершенно простых» на её взгляд задач или заканчивает разговор с придурками. Или с ними, своими друзьями, когда они тупят. В общем, единственный ответ, который его реально устраивает сейчас, так как только она сейчас достаточно спокойна, чтобы вести с ним диалог.       - И пару дней назад его поймали охотники, которые точно знают, что ты – оборотень, а ты – его подружка и дочь охотников, - продолжил он, указывая поочерёдно на Скотта и Эллисон. Первый кивнул, а вот Арджент недовольно нахмурила брови.       - Мои родители не охотники! Отец исследователь, он только собирает информацию и делает выводы из того, что видел.       - Да, да, да, и поэтому он не может попасть в офис и помочь вам вызволить Стилински, - он фыркнул, стараясь показать максимум своего отношения к этой защите Эллисон. – Знаешь, в таком случае было бы даже лучше, если бы он был охотником.       На это девушке было нечего ответить, пусть она и продолжала выглядеть крайне недовольно его словами. Но и того, то она просто оскорблена, достаточно, чтобы Джексон чувствовал себя довольно, продолжая обдумывать сказанное ими. По всему выходит, что он должен каким-то образом устроиться там на работу – желательно охранником, чтобы иметь больше свободы действий – и так же неведомым ему образом помочь этим олухам спасти Стилински или хотя бы набрать компромата на этих бездарей, чтобы шериф на законных основаниях мог обыскать здание и забрать из него своего сына. И всё это нужно сделать не попавшись, ведь тогда проблемы были бы уже у него. А так как только они знают, что Стайлз – ногицуне, то и под прикрытием работать могут только они, а не бравые офицеры из участка шерифа.       Вот только было несколько неувязок в это плане. Во-первых, кто вообще станет нанимать на место охранника такого важного места подростка? Во-вторых, зная, что Стайлз из Бейкен Хиллс, кто станет пускать на работу школьника его возраста из той же самой школы? И, конечно, в-третьих, самых главных, как он должен будет помогать Стайлзу, если его, к примеру, поставят сторожить место прям под камерой или в другом от офиса здании? Они же точно не знают, может, у этой организации есть ещё базы в их городе. Это очень маловероятно, ведь тогда не стали бы выделять кучи денег на новое строение, но эту мысль не стоит так просто сбрасывать со счетов.       - Ладно, допустим, вы меня уговорили, - вздыхая, понимая, что даже всё это не отменит его желания помочь другу, заговорил Джексон. – Что мы будем делать? Они будут следить за ним как минимум до полнолуния, чтобы узнать, как оно действует на Стайлза, и обычно на таких важных исследованиях стоит куча охраны, он под наблюдением практически двадцать четыре на семь, а учёные глаз не смыкают, чтобы не проворонить ничего. Как мы будем его вытаскивать?       Остальные переглядываются, брови Скотта слегка поднимаются, как это часто происходит в неловких или запутанных ситуациях, Лидия дует губы, а Эллисон словно ждёт, что кто-то другой заговорит. Наконец, именно она выступает вперёд, складывая руки на груди.       - У нас есть план.       Как на духу она выдала весь план, рассказала от и до, не упуская даже самых незначительных мелочей, и… и Джексон понял, что плана у них нет никакого, абсолютно. Лишь те наброски, которые могли бы сделать любые подростки из глупых шпионских фильмов.       Возможно, дело было в том, что они очень спешили, стараясь спасти Стайлза прямо сейчас, чего бы это им ни стоило. Спасти из хорошо охраняемого места, где находится как минимум один оборотень и целая куча профессиональной охраны, с которой справиться смог бы разве что Скотт, используя свои силы, или Эллисон, будь она парнем с большей мышечной массой.       Нервов так же добавлял им и отец Стайлза, шериф этого бывшего тихим когда-то городка. Беспокоящийся о сыне, он не мог найти себе места. В первый же день, когда стало известно о пропаже, он заявил в участке, что его похитили учёные, приехавшие в их город недавно. Заявил, что за Стайлзом давно следили их люди, что они старались как-то избавиться от преследования, но ничего не вышло. Однако его слов никто не принял всерьёз, а когда он попытался добиться хотя бы позволения на обыск здания – подобные разрешения необходимо просить у инстанций выше, из больших городов – к нему прилетел вопрос, почему они сразу не написали заявления о преследовании. Ведь будь у них сейчас заявление, они и правда могли бы дать позволение, однако теперь у шерифа нет ни одного доказательства, кроме его слов, чтобы обыскивать здание МОПС. Так, не получив поддержки полиции, три придурка перед ним разработали самый идиотский план на свете и просят, чтобы он его выполнил.       - Так, всё, я услышал достаточно, - с раздражением и явным недовольством заткнул им рты Джексон, на что получил не очень довольные взгляды, но они хотя бы послушали и замолчали. – Во-первых, я определённо не смогу даже за год дослужиться до главного охранника, так что получить ключи от всех камер таким образом у меня не получится, ясно? И очень маловероятно, что главным охранником будет девушка, которую я смог бы развести на секс и получить ключи у неё. Во-вторых, весь ваш план в принципе идиотский, и следовать ему я не буду.       - Тогда может сам предложишь что-нибудь, умник? – звучало почти агрессивно, что ни капельки не удивляло. Лучшего друга МакКолла похитили, и он явно не испытывает восторга по этому случаю.       - О, у меня есть план, задрот, - он хмыкнул, после чего задумался. Плана не было и у него, однако родители Джексона очень постарались дать ему достойное образование, и среди их «большой пятёрки» он был на ровне со Стилински. Разница была лишь в том, что знания Джексона равномерные, а Стилински углублялся в одни темы и лишь поверхностно смотрел на другие.       Побег должен состояться до или сразу после полнолуния, ведь неизвестно, есть ли у них планы на Стайлза сразу после этого. Возможно, они уже получили всё, что хотели, и теперь оставался последний тест. Хотя учёные обычно экспериментируют очень долго, у них может быть расписан план на весь следующий год. Ведь можно столько всего изучить – кровь, хвосты, магия.       Магия! Они сказали, что у Стайлза есть сила иллюзий, которую он уже успел сравнить с силой скандинавского бога Локи. И судя по всему, этой магией Стайлз может скрывать свои хвосты и уши. Значит, ему нужно лишь как-то связаться со Стайлзом и приказать ему превратиться в человека, а после заснять это напрямую или через камеры слежения. С такими доказательствами он сможет прийти в полицию, и им дадут разрешение на обыск и спасение Стилински.       Подняв довольный, практически деловитый взгляд на друзей Стайлза, он с определённо высокомерным видом выдал свой план.       Уже через неделю его заявку на место охранника рассмотрели и приняли, позвав на стажировку.       

***

      - Минута двадцать три, - щёлкая таймером, Дерек перевёл взгляд на запыхавшегося лиса, который только что прошёл полосу препятствий, на которую сам оборотень тратит не больше тридцати секунд. Возможно, тут так же влияет знание дорожки как свои пять пальцев, а может и возраст, и навыки Дерека, однако он всё равно был недоволен показателями Стилински. – Тебя поймали и выпотрошили на десятой секунде.       - Ой, да ладно! – он недовольно вскинулся, смотря на Дерека, попутно расчёсывая кожу под ошейником. Та была раздражена и адски щипала. – Всё не может быть так плохо! И твой таймер спешит, я ведь куда быстрее минуты это прошёл.       - Мой таймер не спешит, просто ты очень медленный, - язвительно отвечает он, убирая этот самый таймер в карман и опуская планшетку, в которую записал результат. – Даже если ты захочешь сбежать, с такой скоростью я не только догоню тебя, но и попутно поспать успею.       - Ты явно преувеличиваешь, - недовольно гудит, выпрямляясь и складывая руки на груди. Хвосты метались за спиной, явно выражая всё недовольство своего хозяина. – О, кстати! Почему вы не можете принести мне книги? Ну, знаешь, в моей комнате очень скучно. Делать буквально нечего!       - Да? Ну, кажется, ты отлично провёл время, пять часов подряд считая ванную плитку, - он даже не скрывает своего сарказма в голосе, но Стилински краснеет, лицо его становится пунцовым, а уши наоборот – бледнеют. Они уже проверяли его уши – что человеческие, что лисьи слышат хорошо, но именно лисьи обострили слух до уровня оборотней.       - Я не виноват, что интереснее этого ничего нет, - оправдываясь, он отводит взгляд в сторону, краснеет ещё сильнее, а после приходит в себя, вновь разворачиваясь к нему, резко и чуть дёргано. – Но ты отходишь от темы! Почему вы не можете мне даже книг дать? Я же так деградирую в этом месте!       - Ты итак не шибко умный, - парирует Дерек, что не было правдой как таковой, потому что по тестам – которые Стилински проходил часами, вечно отвлекаясь на что-то, крутясь и пытаясь поговорить с экзаменатором – его уровень IQ куда выше среднего.       На самом деле, Стайлз оказался куда интереснее, чем казался на первый взгляд. По крайней мере, Дереку на первый взгляд он показался совершенно не интересным. Однако узнав его поближе, можно понять, что парень занимательный, но явно не может усидеть в четырёх стенах, на что так же влияет и его болезнь. Он может поддержать сотни тем для разговоров, которые чаще всего начинает первым, и владеет знаниями в сферах, которые сам Дерек не посчитал бы важными или хоть сколько-нибудь занимательными, если бы Стилински не начал рассуждать на ту или иную проблему.       Как, к примеру, был интересен его взгляд на оборотней. Так как они с МакКоллом были вынуждены сами узнавать всё о новых силах парня, Стилински пришлось перерыть сотни книг, сайтов и видеоматериалов, чтобы точно знать, как он может помочь другу. А даже если не помочь, то научить самостоятельно контролировать. Дерек не считает, что кидать в юного оборотня бейсбольными мячиками – хорошая идея, ведь если бы МакКолл не сдержался, то Стилински разорвали бы на куски, но это сработало, и больше почти не случалось неконтролируемых превращений.       - На самом деле, я тогда просто был очень зол на Скотта. Он обещал спросить у Лидии, нравлюсь ли я ей, но забыл это сделать! Да, Лидия встречается с Джексоном, и они реально крутая пара, но ты только представь! Он обещал спросить, но не сделал этого! – возмущению не было предела, когда он выговаривал всё это, подтягиваясь под счёт Дерека. – А Лидия – самая прекрасная девушка на свете. Ты её скорее всего видел, я, кажется, приставал к тебе в её облике. Я не очень помню, я тогда принимал очень много разных обликов. Знаешь, я просто смотрел фото в интернете, находил разных моделей и потом около зеркала очень долго пытался принять их вид. Ты явно не оценил всех моих стараний! А я, между прочим, теперь знаю очень много! К примеру, ты знал, что уши у всех индивидуальной формы? Это почти как отпечатки пальцев! Да, в основном форма похожа – полуовал, или полукруг, у некоторых полуквадрат. Но, знаешь, полуквадрат очень редкий. Это даже будет правильней назвать прямоугольником, верно?       Чаще всего после разговора Стилински у Дерека болела голова. Этот парень не затыкался, скакал от темы к теме, был шумным и доставучим, особенно первое время. Но со временем – а времени у них было предостаточно, ведь Кейт не очень жаловала компанию лиса и сбрасывала все тесты на Дерека – это стало терпимо и даже привычно. Он не старался следить за нитью повествования Стилински, что облегчало работу, так как получалось выцепить самое основное. К примеру, что свои иллюзии ему приходится оттачивать до мельчайших деталей. Эта информация оказалась куда полезней, чем ожидал сам Дерек, ведь это значило, что без таблеток Стайлз куда хуже контролирует силы, всё время отвлекаясь на что-то новое.       - Давай ещё, - он фыркнул, когда парень повис после двадцатого подтягивания. По его же словам, до появления силы Стайлз едва ли мог сделать десять подтягиваний.       - Я не могу, я устал, - напыщенно-плаксиво протянул Стайлз, смотря на него с крайним недовольством. – И вообще, ты же не говорил, сколько нужно сделать. Я итак сделал больше обычного!       - И всё ещё меньше, чем надо, - Дерек бьёт его по ляжке – не очень сильно, но Стилински дёргается, ворчит и послушно тянется ещё раз. – Сдашь все нормативы, и я подумаю над тем, чтобы принести тебе книгу.       - Только подумаешь? – уже звучит с возмущением, но Стайлз всё равно подтягивается под довольное кивание Дерека. – И вообще, как я сдам нормативы, если ты мне даже не говоришь, сколько нужно сделать?       - Пятьдесят подтягиваний, - говорит строго, серьёзно, хотя у них нет для лиса ни нормативов, ни даже предположительного числа, сколько он должен сделать. По-хорошему, он должен записать, сколько тот смог сделать сам, без дополнительной поддержки, ведь это сильно может повлиять на реальные результаты и достигнутые уговорами результаты. Хотя сам Дерек не считал, что он так прям поддерживает Стайлза. Скорее просто скрывает часть правды.       - Что?! Да я в жизни столько не подтянусь! – тут же протестует Стайлз, однако, вопреки собственным словам, начинает подтягиваться дальше, дойдя до гордой – по его сугубо личному мнению – цифры тридцать три.       Дерек кивает, записывая результат, не упоминая, что вне зависимости от этого принёс бы лису книги. Всё таки тот прав, ему нужно что-то читать в этом месте, иначе может развиться ещё какое отклонение – такое не редкость среди заключённых, а подросток явно ещё не столь взрослый, чтобы до конца осознавать окружение, и на него это может повлиять ещё сильнее.       Ему в какой-то мере было жалко Стайлза. Тот не рассказывает им ничего о том, как долго является кицуне, был ли кто-то из его предков таковым, или же его заразили – опять же, им неизвестно даже, могут ли кицуне размножаться путём обращения людей, как могут те же оборотни и вампиры. Он и сам как-будто не очень много знал о себе и своей сущности, и так резко оказался в лапах злых охотников и учёных, которые готовы препарировать его, да только разрешения на это у них нет.       Однако вся жалость и сочувствие проходят, когда этот наглец начинает висеть у него на шее, пытаясь флиртовать так же, как когда водил их с Кейт за нос.       - О, да неужели я тебя совсем не привлекаю? Может, ты любишь девушек? Я могу быть и девушкой. А вообще, мой знакомый гей сказал, что я привлекателен, - последнее он сказал довольно, и что-то подсказывало Дереку, что этого знакомого изрядно так побесили, доводя расспросами, чтобы узнать, считает ли он Стайлза привлекательным.       - Я не увлекаюсь школьниками, - простая правда, которую, однако, Стайлз не хочет принимать. Он словно зациклился на том, чтобы добиться внимания Дерека, когда есть свободная минутка. Возможно, и правда зациклился. Дерек уже подумывает о том, чтобы самостоятельно купить ему аддералл.       - Но я почти взрослый! Да и ты не выглядишь шибко старше меня, – он в наглую лезет ближе, обхватывает хвостом талию, притягивая Дерека к себе. С наглейшей улыбкой кладёт руки на грудь мужчины, не отрывая цепкого взгляда от горящих алым недовольных глаз. Понял, что Дерек не может ему ничего сделать, ведь «важный подопытный материал» нельзя ранить или травмировать. По головке за такое явно не погладят.       - Отпусти меня, - говорит с рычанием, предупреждает. Недобро щюрится, когда цепкие подростковые руки в наглую лезут дальше, обхватывая его торс в неполном объятии.       - А то что? – мурлычет, вторым хвостом обхватывая спину, чтобы точно не смог уйти. У Дерека достаточно сил, чтобы оттолкнуть его, но хвосты на удивление мощные. Не совсем как руки, но вместе могут дать жару любому.       - А то я ударю тебя током.       - Так ударь. Что-то ты не спешишь этого делать. Признай. Я тебе нрааавлюююсь, - он тянет буквы, растягивая слово, довольно лыбится и потирается щекой о его плечо, нагло смотря глаза в глаза.       Дерек искренне не знает, что ему делать с воспылавшим любовью школьником, однако и поддаваться на провокации не спешит. Хотя Кейт сказала, что это можно было бы использовать, так как влюблённый лис был бы куда более сговорчив, терпеть этого сам Дерек не собирался. В конце концов, у него была совесть и принципы, и играть на чувствах ребёнка – ниже его достоинства.       - Ты понимаешь, что ведёшь себя глупо? – уточняет, сжимая крепче планшетку, куда записывал все показания лиса. Кривая «33» стоит недописанной, так как это хвостатое недоразумение решило отвлечь его так не вовремя.       - Не правда. Я веду себя так же, как и всегда, просто ты не хочешь обращать на меня внимания, - и, конечно, он выглядит практически обижено, будто это Дерек во всём виноват. В какой-то мере Хэйл даже думал, что Стилински просто притворяется, чтобы добиться от него ответных чувств – хотя какие тут чувства? Этот подросток едва ли вызывал в нём жалость, когда так поступал – и использовать их для побега.       На самом деле, это не было бы глупым планом. Пусть Дерек и не чувствовал любви к Стайлзу, а жалость умирала из-за действий парня, он в какой-то мере чувствовал, что ответственен за подростка. Просто потому что тот не выбирал этого, ведь из дальнейшего исследования они точно узнали, что с рождения Стайлз был обычным мальчиком. Потому что тот был таким же, каким стал бы Дерек, если бы оборотней не изучили ещё веками назад вдоль и поперёк. И просто потому, что он был слишком добродушным, чтобы навредить кому-то, а его закрыли здесь как в клетке, и очень возможно, что в скором времени будут ставить настоящие опыты, стоит только людям свыше решить, что они набрали достаточно поверхностной информации.       Но Дерек считал так же, что и выпускать Стайлза отсюда опасно. В первую очередь для окружающих его людей. Неизвестно, что может вызвать в нём агрессию, что может заставить напасть на кого-то близкого.       - Отпусти, - холодно, строго отчеканил Дерек, и в этот раз хвосты отпускают, а Стайлз отступает на шаг. В тот же момент его тело прошибает дрожь, судорога скручивает руки, ноги подгибаются, и он падает на колени, хватаясь за чёртов ошейник.       Дерек не спешит отпускать кнопку. Ждёт, когда мальчишка упадёт на пол, перестанет шевелиться. Лишь тихое поскуливание и рваное дыхание выдают, что он всё ещё жив.       Неспешно делает пару шагов к нему. Смотрит, как тело то и дело дёргается, вспоминая удары тока. Мышцы сокращаются, принося лишь больше боли. Пожалуй, им нужно будет на время снять ошейник. Может, надеть наручники? Или же сразу сцепить ноги, чтобы при побеге не смог и рыпнуться дальше выхода?       - Понимаешь, Стайлз… - тянет, но совсем не так, как недавно растягивал слова подросток. Стоит показать мальчику, что никаких союзников у него в этом месте нет. Никто не питает к нему тёплых чувств, никто не желает помочь. – Мне льстит твоё внимание. Я рад, что нравлюсь тебе, честно.       Присаживается на корточки, обхватив его щёки и заставляя смотреть на себя. Желтоватые глаза затуманены, зрачки узкие, испуганные. «Я тебя не боюсь» - как же гордо этот лисёнок говорил с ним в начале, дразнился, вызывая на охоту по телефону. Сейчас же дрожит, как осиновый лист, и едва не отводит глаза.       - Вот только в этом месте у тебя нет никого. Ни друзей, ни любовников, ни тех, кто хотел бы быть даже близко. Ты – подопытный кролик, на котором мы будем ставить опыты. И если тебе так хочется подставить свой зад, мы найдём, кто этот зад сможет оприходовать. Понимаешь? – самый настоящий ужас зарождается в его глазах, когда смысл слов доходит до воспалённого сознания, и он отшатывается в сторону, хватается за грудь, поджимая хвосты и мотая головой из стороны в сторону. Он не хочет этого, и это даже близко не то, чего он добивался, когда дразнил Дерека.       Удовлетворённый эмоциями, что он получил он наглого мальчишки, Дерек поднимается, отряхивая колени, которые ни капли и не испачкались. Показательно проверяет время, после чего стреляет взглядом в сторону сжавшегося на земле комка.       - Поднимайся. Мне уже пора.       Слегка помедлив, Стайлз встаёт, не смея подходить к нему ближе, чем на пару метров. Без дополнительных приказов следует за Дереком, когда его ведут в комнату.       Длинные, длинные коридоры. Пятнадцать разных кабинетов между полем и его комнатой. Сто двадцать пять шагов. Три минуты пути. Сто восемьдесят шесть секунд в компании Дерека.       Его комната открывается тихо, ни одна дверь в здании не скрепит и не издаёт иных шумов, кроме хлопка о стену при распахивании. Дерек слегка отходит, но не даёт ему скрыться в комнате.       - Стоять, - приказывает, стоит только Стайлзу переступить порог. Протягивает руки к нему, и Стилински сжался, готовясь к не понятно чему. Однако раздаётся лишь тихий щелчок, и его шея чувствуется так свободно, как не чувствовалось, казалось, никогда. – Мы же не хотим, чтобы ты зажарился до смерти, - грубыми пальцами потирая синюю кожу шеи, осматривая линии нервов – возможно, мёртвых в некоторых местах – рокочет Дерек. Он доволен тем, какой результат оказали его слова на мальчишку.       Дверь закрывается, и у Стайлза чёткое чувство страха, желание сбежать повышается в разы, но ему страшно подходить к двери. Страшно, что если он предпримет попытку побега, Дерек исполнит свою угрозу.       Подсознание вежливо предоставляет картины каких-то диких кицуне – даже не ногицуне, хотя внешне они, конечно, мало в чём различаются. Возможно, так же отловленные, как и Стайлз, а может быть и иначе, или и вовсе нанятые специально, чтобы истерзать зад Стилински. Он не уверен, что это может принести какие-то плоды, в конце концов, он парень, его не смогут так развести.       Хотя, опять же, у оборотней есть омеги. И Стайлз не очень хорошо разбирается в этом, но вот у собак омеги – суки, и они могут рожать. Парни-омеги у оборотней тоже могут рожать? Он не хочет об этом думать, это мерзко, грязно, стрёмно и ужасно, но он думает об этом. Просто не может не думать, когда может довести Дерека до того, что такое случится с ним.       Но он же не бета, как Скотт. И уж точно не альфа. И наверняка не омега. Боже, да и у лис же нет такого деления, верно? Не может быть. Он не читал об этом. Какой он идиот!       Мысли круговоротом захватывают его сознание, и Стайлз забивается в самый угол комнаты, с ужасом наблюдая за дверью. Кто бы сейчас к нему не пришёл, это не может быть хорошо. Никто здесь не хорош. Он зря тешил себя мыслями, что всё будет лучше, чем в старых фильмах и документалках про опыты на людях. Для этих людей он ничем не лучше подопытной белки в колесе, и это просто отвратительно. Он сам себе отвратителен.       Он бредит, мысли крутятся вокруг одной-единственной угрозы. До этого здесь не было ничего серьёзного. У него взяли кровь, мочу, кал, соскаблили кусочек кожи. Его гоняли по полю, заставляя выкладываться на полную, заставляли прыгать и есть непонятные таблетки. Осматривали и делали рентген хвостов. Всё было не так уж и плохо, даже не страшно!       Сейчас было страшно. Очень, очень страшно. Он не знал, чего теперь ожидать, и не знал, насколько велико влияние Дерека здесь. Значат ли что-то его слова? Или это просто угроза?       Просто угроза, просто угроза. Лишь бы это была простая угроза.       А на улице хлопает дверца у тачки. Ревёт мотор, стрелка указывает на полный бак.       Дерек отправился на свой законный выходной.