«Модель» по вызову.

Утро. Звонок.

— Алло, кто это? — спросил Чонгук сонным голосом. — Доброе утро, Чон! — сказал голос на ломаном английском. — Жду вас сегодня в отеле в своём номере, в это же время. Мерси. — Хорошо, буду. «Вот это да! Он, оказывается, знает английский. Зачем тогда переводчик? И вчера он что-то сказал на корейском, мне это точно не показалось», — подумал про себя Чон. К определённому времени за Чоном приехали. Сегодня Чонгук выбрал стринги телесного цвета. Когда он разделся, то встал перед художником, который вопросительно посмотрел на него. — Ой, я думал, что вы без трусиков, — сказал художник на ломаном английском. — Могу и без трусиков, — ответил Чонгук, передразнивая акцент художника и делая вид, что собирается снять трусы. — No, no, no, — замахал руками художник, подходя к Чону. Он положил свои руки на руки Чона и прижал их к бёдрам с обеих сторон. — Ложитесь, как вчера, — и указал головой на кровать. Чон молча кивнул и прошёл к кровати. «Как же его хочу», — думал про себя Тэхён. «Я бы не отказался с ним переспать», — подумал Чон. Тэхён подошёл к Чону, который лежал в расслабленной позе. Он аккуратно расправил его распущенные волосы и слегка повернул голову в сторону. Затем он поправил складки простыни в области паха и, как бы случайно, провёл пальцами по его члену. Реакция не заставила себя ждать — член Чона мгновенно встал. — Блять. Зачем? — Не ожидая от себя таких слов, сказал Чонгук вслух. — Простите, я не хотел, простите меня, — ухмыляясь, пробормотал художник, направляясь к мольберту и пряча своё покрасневшее лицо. Сеанс продолжался примерно тридцать минут. Чонгук размышлял: «Он специально прикоснулся ко мне. Я точно с ним пересплю. Странно, куда исчез переводчик? Я только сейчас заметил, что его нет, интересно». Тэхён, рисуя модель, думал про себя: «Я его безумно хочу. Мне всё равно, кто кого будет трахать, я готов на всё. Как же сильно я его хочу. Хоть волком вой». — Молодой человек, не хотите вина? — спросил он, указывая на столик, на котором стоял точно такой же натюрморт, как вчера. Только вино было другим. — Если хотите, можете принять душ. Я заметил, что у вас на лице капельки пота. Вам жарко? — Да, у вас тут жарковато, — сказал Чон и откинул простыню. Он подошёл к столику, где стоял бокал с вином, и залпом его выпил. Затем он повернулся к художнику и спросил: — Я могу принять душ? — Да, конечно, — ответил художник, показывая в сторону ванной комнаты. Он тоже залпом выпил полный бокал вина. Чонгук зашёл в ванную и встал под тёплый душ, предварительно сняв свои стринги. Тэхён, увидев, что дверь немного приоткрыта, тихо подошёл и заглянул в щель. Чон стоял к нему спиной. Его мышцы словно оживали под струями воды, а ягодицы были похожи на два спелых персика. Тэхёну так хотелось прикоснуться к ним, ощутить их упругость и даже слегка укусить. Спина, ноги и руки Чонгука были совершенством — можно было любоваться ими часами. Не отдавая себе отчёта в своих действиях, Ким протянул руку к выключателю, резко погасил свет в ванной, а затем отошёл в сторону и затих. — Господин художник, месье, вы здесь? — крикнул Чон из темноты. — Ау, есть кто? — Да, да. Что случилось, друг мой? — на английском ломаном спросил тот. — Вы не знаете, почему нет света в ванной? — спросил Чон. — Как нет? Не может быть! Сейчас посмотрю, — ответил Тэхён, заглядывая в ванную. — Да, электричества действительно нет. Чонгук стоял неподвижно, спиной к двери, под тёплой водой. Дверь открылась, и в ванную комнату тихо вошёл Ким. Он остановился позади Чона, приблизился к нему и положил руки на его ягодицы. Нежно сжал их, а затем плавно перешёл к бёдрам, поглаживая круговыми движениями. Руки Кима продолжали свой путь, пока не достигли самого сокровенного места. Там всё было напряжено и готово взорваться в любой момент. Он обхватил одной рукой член у основания, а другой рукой начал поглаживать его, слегка постукивая подушечками пальцев по головке. Всё произошло так быстро, что никто не успел ничего понять. Чонгук кончил, а потом несколько раз прошептал: «Тэхени, Тэхени. Блин, что ты делаешь?» Ким резко убрал руки, развернулся и вышел из ванной. Чонгук постоял ещё немного, опираясь руками о стену, его трясло. Он никогда не испытывал ничего подобного. Простой физический контакт вызвал у него такой сильный оргазм. Чон вышел из ванной. Надев свои стринги, он неторопливо оделся. Тэхён стоял с бокалом вина, смотрел в окно и, не оборачиваясь, спросил: — Какое имя ты произнёс? — Тэхён. — Кто это? — Брат. Я его очень люблю. — А если он тебе не брат? — Я очень хочу, чтобы он не был моим братом. Я люблю его. — Приходи завтра, в тоже время. Надо закончить картину. Послезавтра у меня последний день выставки, этим же вечером я улетаю в Париж, — произнёс с грустью художник. — Aurévoir. Оставшись в одиночестве, Тэхён думал о том, что завтра он обязательно всё расскажет. Он понимал, что это безумие, но не мог сдержаться. Его переполняли чувства: как же сильно он хочет быть с тем человеком и не может жить без него. Тэхён лёг в кровать, полностью обнажённый, и накрылся шёлковой простынёй, которой укрывался Чон, когда рисовал его. Он начал медленно гладить свой член и водить руками по телу, пощипывая свои соски, вдыхая аромат, оставшийся на простыне. Представляя в своей голове образ любимого, Тэхён извивался и стонал, а затем излился себе на живот, произнося его имя.