Sora unui domnitor magnific.

Карета, словно чёрная птица, медленно, почти ползком, приближалась к массивным воротам дворца. Внутри, прижавшись к мягкой обивке, сидела маленькая девочка. Её глаза, глубокие омуты, были полны не просто слёз, но и такой невыносимой боли, что, казалось, даже воздух вокруг сгущался от её горя. Она была облачена в траурное чёрное платье, которое казалось слишком большим для её хрупкой фигурки, а её волосы, несмотря на всю скорбь момента, были всё ещё собраны в искусно заплетённую причёску — последнее прикосновение заботливых рук, которых теперь не было рядом. Вы спросите, почему эта пятилетняя кроха плачет, и я отвечу: всего четыре дня назад безжалостная чума забрала её маму. Унесла её с собой, прихватив и ещё не успевшего увидеть мир новорожденного братика. Чума — самая страшная из болезней, что знало человечество, не оставившая им ни единого шанса. Два дня в дороге — это целая вечность для ребёнка, который никогда прежде не расставался с матерью. Каждый стук колёс отзывался в её маленьком сердце новой волной опустошения. Мать и брат, похороненные в том же дворце, что теперь был для неё лишь далёким воспоминанием, из-за страха распространения болезни останутся недосягаемыми, их могилы — не посещёнными ещё очень и очень долго. Эта мысль сжимала её детское горло. Девочка была напугана до глубины души. Она не знала никого из тех, кто её сейчас окружал. Преданные служанки, что заботились о ней всю её короткую жизнь, остались в старом дворце — кого-то оставили там, кого-то ещё до смерти матери, выдали замуж. Её мир, уютный и привычный, рухнул в одночасье, оставив её посреди чужих лиц и незнакомой тишины. Но эта девочка была не так проста, как могло показаться на первый взгляд. Она была Айсу-Софие, дочерью самого Султана Селима Хана Грозного и его наложницы Асли, чьё имя означало «истинная». Помимо неё и её погибшего брата, у Султана были ещё четыре дочери и двое сыновей — Сулейман и Мурад. Судьба её была предопределена, но пути к ней оказались извилисты и полны горя. Карета, преодолев последние метры, наконец остановилась у главного входа во дворец Манисы. Айсу-Софие уже бывала здесь, её первые годы прошли в этих стенах. Но после того как её мама провинилась, их обеих отправили в старый дворец, "В изгнание" шептали слуги. И даже когда её отец, могущественный повелитель, узнал, что его наложница носит под сердцем ребёнка, он не сжалился над ними. Гордость и гнев оказались сильнее отцовских чувств. Дверца кареты распахнулась. Девочка спустилась на землю, осторожно поддерживаемая служанками, сопровождавшими её в этом скорбном путешествии. Высокий главный евнух, встретивший её, представился с каменным лицом и немедленно приказал слугам отнести её вещи в новые покои. Девочка молчала, собирая последние крохи сил, чтобы не рухнуть прямо здесь, у входа в свой новый-старый дом. Евнух, не тратя лишних слов, произнёс: -- Его Величество Султан желает вас видеть, госпожа. Он пошёл впереди, указывая дорогу по длинным, гулким коридорам дворца, его шаги отдавались эхом в тишине. Девочка шла следом, её маленькие ножки едва поспевали за его размеренным шагом. Каждый шаг казался ей шагом в неизвестность, в мир, где её больше не защитят материнские объятия. Перед массивным входом в султанские покои она сделала глубокий, дрожащий вдох, словно пытаясь запастись воздухом перед погружением. А затем, собрав всё своё детское мужество, переступила порог…