Каникулы Вериной и Таниной. Обыкновенные и невероятные

— Антон! - кричала Верина, врываясь с письмом в зал для заседаний совета отряда. — Антонов! - кричала Танина, вбегая второй и пытаясь отобрать письмо у подруги. — Что случилось? - спросил Антон - у нас тут совещание! — Оставьте совещание! - заорала Танина.  — У нас есть оправдание! - заорала Верина. — Какое оправдание? - спросил непонимающий Антон. — Они не хулиганы! - закричали девочки хором. Верина осторожно развернула письмо и стала читать: Дорогая Маша! Таниной наконец удалось отобрать письмо у подруги, и она зачитала его вслух: Хочу рассказать тебе, какие у нас в лагере происходят чудеса! Верина вновь отобрала письмо у Таниной, и довольная собой, прочитала ещё: Ты бы со смеху умерла! — Интересно - воскликнул Антон - давайте сюда письмо! Верина покорно протянула ему листок, и дальше читал уже он: Васечкина все принимают за какого-то хулигана. И меня вместе с ним… — Я говорила! - вновь крикнула Танина. — И я говорила! - повторила Верина. — Они не хулиганы! - хором закричали девочки. — Ладно, подождите, пожалуйста - сосредоточенно сказал Антон - дайте дочитать: Короче, Маша, как кончатся твои соревнования, приезжай сразу к нам. Обхохочешься! Ждём тебя с нетерпением. С дружеским приветом, Петров от имени Петрова и Васечкина. Закончив чтение, Антон грозно посмотрел на покатывающихся со смеху членов совета. Не в силах сдержаться от распирающего его возмущения, Антон запел: Чему смеётесь? Над собой смеётесь? Чем этот Васечкин похож на хулигана? Ни капельки, но вы ведь как упрётесь И повторяете всё время, как бараны: «Хулиган! Хулиган! К нам едет хулиган!» Таниной стало немного обидно за членов совета, на которых кричал Антон, и она запела, указывая на Олю Бобкину и Олю Добкину: – Всё эти сплетницы! Трещотки! Балаболки! А Верина подхватила: – От них лишь слухи, паника и толки! А "сплетницы" услышав, что их обвиняют, стали кричать друг на друга: – Ты первая увидела! – Ты первая заметила! – Я умоляю, не кричи! – Ты, Оля, просто вредина! – Сама ты, Оля, вредина! – А ну-ка, замолчи! Когда они перестали бессмысленно кричать друг на друга, продолжил Артём: – Я не пойму, ну как всё это вышло? Ведь даже с виду явно он слабак! Наконец, осмелевший, но всё ещё не слишком понимающий ситуацию Алик продолжил: – А ведь казался всех сильней и выше! Бобкина , вновь потирая подбитый глаз, вставила своё слово: – Я - пострадавшая! Вот видите синяк? Рассерженный Антон продолжал гневную тираду: – "Слабак!", "Слабак!" Ну вот вам и "Слабак!" – Он не слабак, я знаю точно! - обиженно крикнула Танина, почти невпопад. – Всё эти сплетницы! - крикнул Артём. – Трещотки! - добавил Алик, даже не заикаясь. – Балаболки! - вставил Лёша. – От них лишь слухи! - воскликнули в один голос Анка с Дашенькой. – Паника! - крикнула Танина. – И толки! - закончила Верина. А Бобкина и Добкина вновь принялись обвинять друг друга, как и в прошлый раз: – Ты первая увидела! – Ты первая заметила! – Я умоляю, не кричи! – Ты, Оля, просто вредина! – Сама ты, Оля, вредина! – А ну-ка, замолчи! Танина, которой только сейчас стало окончательно ясно, что из-за непроверенных слухов и одной безобидной шутки, ребята уехали домой. Васечкин уехал! И она запела, едва сдерживая слёзы, гневно глядя на Анку с Дашей: – Он признавался, а никто ему не верил! Девочкам стало стыдно, и они подхватили песню: – А мы ведь сердцем знали - он не лгал! Танина перевела гневный взгляд на Антона. Под таким пронизывающим взглядом наглых, а сейчас ещё и безумно злых, пополам с глубокой печалью глаз, Антон наконец сдался. От стыда, он тоже запел: – Я виноват! Я слухи не проверил! А я ведь, главное, похожее читал... Или в кино смотрел, иль где слыхал... - Антон посмотрел на висящий на стене портрет. «Н. В. Гоголь» - значилось под портретом. И тут в комнату влетает маленький Филя и кричит: – Приехал! Я видел! – Кто приехал? - изумился Антон. – Кто? - закричали все разом. – Он приехал - сказал Филя - Хулиган! Гусь! Я сам видел, он дежурному путёвку показывал! Тут и наступила знаменитая немая сцена. *** А ничего не подозревающие Петров и Васечкин тем временем никуда ещё не уехали, а только выходили из лагеря. А навстречу им двигался прибывший Гусь. Настоящий. Верзила-переросток лет тринадцати-четырнадцати с раскрашенной гитарой на плече. И, вот, спустя время, они встретились, оказались друг напротив друга. Гусю не понравился ни Петров, ни тем более слишком наглый Васечкин. К тому же, нельзя сказать, что Васечкину Гусь понравился. Так они и глядели друг на друга, пока Гусь не нарушил молчание. – Чё глядишь? - грозно сказал он, обращаясь к Васечкину - Не получал давно? Васечкин, который не теряет своей наглости и безрассудной смелости даже перед лицом опасности, дерзко ответил: – А чего, уже и поглядеть нельзя? – Ты же сам тоже на нас глядишь - логично поддержал друга Петров. – Вы что? - удивился верзила - на Гуся тянете?! – Какой ещё Гусь? - теперь уже удивился Васечкин. – Гусь - медленно произнёс верзила - это я. Понял?! – А Гусь, это что? Имя или фамилия? - продолжал наглеть Васечкин. – Гусь, это моя визитная карточка! - сказал Гусь и показал Васечкину здоровенный кулак, на котором было написано: «Гусь». Васечкин посмотрел, а когда ему надоело, осторожно отодвинул руку Гуся. – Ах, ты ещё и толкаться? - возмутился Гусь и изо всех сил размахнулся, чтобы ударить Васечкина. Но ничего не вышло, потому что Васечкин маленький и проворный. Так и завязалась между ними драка, к которой так же присоединился Петров, чтобы помочь другу. *** А в лагере, когда все перестали стоять с открытым ртом, или в других необычных позах, решили пойти и встретить настоящего Гуся, как следует. Но только встреча снова не удалась. Когда ребята, вместе Инной Андреевной - начальницей лагеря - пришли, их ждало невероятное зрелище... На земле лежал поверженный хулиган, а напротив него, шатаясь и держась друг за друга, стояли Петров и Васечкин. Танина и Верина испуганно прикрыли рукой рот, каждая свой, чтобы не вскрикнуть - мальчики-то нашлись, но в каком виде! Они были все израненные, покрытые пылью и чем-то ещё, обломками каких-то вещей из рюкзака. – Кэс ке сэ, Васечкин? - взволнованно прошептала Инна Андреевна по-французски. Что это? - перевела она на русский. – А, это вы, Инна Андреевна - Васечкин слабо улыбнулся, тихо произнёс - Бонжур! - и сейчас же упал без сознания. Танина вскрикнула, и бросилась к нему, переживая, всё ли будет в порядке. – Здрасте, Инна Андреевна - сказал Петров и тоже упал без сознания. К нему сейчас же подбежала Верина. А остальные грозно уставились на Гуся. – Я не виноват! - залепетал он - то есть, виноват, но больше не буду. Вот, видите? Он поплевал на кулак и грозная надпись «Гусь» практически исчезла, оставив после себя только размазанное пятно. – Вставай! - строго сказал Антон - Там разберёмся. Гусь встал. Но тут же упал без чувств. – Давайте сюда носилки! - распорядилась Инна Андреевна - их срочно нужно в изолятор! И бедных раненых "хулиганов" положили на носилки, которые понесли члены совета отряда, а девочки шли рядом.