Каникулы Вериной и Таниной. Обыкновенные и невероятные

Тем временем Петров, ожидая Васечкина, решил написать письмо Маше Старцевой - их верной подруге и недосягаемому идеалу. Дорогая Маша! - начал он, по привычке говоря вслух всё, что пишет. – А кто такая Маша? - послышался сзади него звонкий девчачий голос. Петров испуганно обернулся и увидел Таню Верину, которая искала подругу, а нашла его. – Маша - задумчиво сказал Петров - это очень хорошая девочка. Самая хорошая на свете. Она отличница, и этим очень гордится, а на нас с Васечкиным внимания почти не обращает. Только когда мы уж совсем в критической ситуации. – А расскажи ты о Маше подробнее, мне интересно - попросила Верина. – Хорошо - вздохнул Петров - началось всё с контрольной по русскому... Ещё диктант не начался, а я уже пишу. Писал я тогда записку Маше: Люби миня, как я тибя, и будим верные друзья Только она там все ошибки исправила, два поставила, ещё и записку обидную в ответ написала: Ты, ПИтров, сначала писать научись правильно Это она так мою фамилию специально исковеркала, чтобы ещё обиднее было. Вот я сижу в коридоре, расстроенный, а Васечкин тут как тут. «Будем эту Машу укрощать» - говорит. И книгу мне суёт - великого Шекспира. И по книге нужно было Маше есть не давать. Я тогда её обед съел, а она на меня так посмотрела, салфеткой рот вытерла, хотя ничего и не ела, и ушла с гордо поднятой головой. А Васечкин ещё что-то придумал, и говорит: «Буду тогда сам Машку укрощать, чего ради друга не сделаешь»... И тут из дверей Дворца Самодеятельности выходит Васечкин, и по-французски говорит: – А ля ге, как а ля ге! – Собственно, это он тогда и сказал - говорит Петров. – А чего это значит? - спрашивает Верина. – На войне, как на войне! - отвечают хором Васечкин и Танина, оказавшаяся рядом. – Понятно - коротко отвечает Верина. – Я эту историю тоже знаю, она же со мной случалась, ещё в третьем классе, в конце почти - говорит Васечкин - дальше я сам про Машу расскажу! Ну и говорю, я значит, это поговорка такая французская. И иду сам Машку укрощать. Монолог-то я выучил, да только пол мокрый был, скользкий. Вот я и навернулся. А потом как подбегаю к ней, к Маше, то есть, да как кричу: Царапка Котик, но всё же котик! И тут я ей должен был изо всех сил наступить на ногу, но как посмотрел ей в глаза, так и застыл, прямо как Петров. Только и говорю: Все говорят, что котик мой хромает. Да так печально, что Маша уже за меня испугалась. «Не заболел ли ты, Васечкин?» - спрашивает. А я ей: Нет, хочешь нож свой перочинный подарю? А она: «Не надо мне твоего ножа». И красиво так ушла, словно уплыла по воздуху. Ну а мы с Петровым, естественно, за ней, как настоящие друзья, плечом к плечу, и портфель её по очереди тащим, чуть не дерёмся! – Так наша история и началась - закончил увлекательный рассказ Васечкин. – Ага - подтвердил Петров. – А вы эту Машу любите? - печально спросили обе подруги хором. – Да, не знаю - первым нашёлся Васечкин - может и да, только вот иногда кажется, что зря это всё. Ведь она, Маша, то есть, очень хорошая подруга. – Да, хорошая - снова подтвердил Петров. – У нас троих столько историй было - восторженно продолжал Васечкин - и про Архимеда с его законом, и про "Спасение утопающих", и про желания, и даже про художественную самодеятельность. – Только мы их в другой раз расскажем - вздохнул Петров - сегодня у нас на это времени нет. – А чего это, в другой? - заинтересовалась Танина. – А почему это, времени нет? - возмутилась Верина. – Так мы домой сегодня уезжаем - печально сказал Васечкин - не приняли нас здесь. – Да - подхватил Петров - не верят, что не хулиганы мы. – Ну, ладно, пока? - робко спросила Верина, успевшая за эти пару дней уже привязаться к мальчикам, особенно к Петрову. Она крепко обняла его, а Танина обняла Васечкина на прощание. Потом они "поменялись партнёрами" и Танина пожала Петрову руку, а Верина - Васечкину. – Пишите нам! - попросила Верина. – Много! - чуть не плача, кричала Танина. – Непременно - ответил Васечкин - ну, привет! И они с Петровым, с тяжёлыми рюкзаками на спине, удалились в сторону лагерных ворот. А Верина Таня только заметила, что они забыли письмо, и хотела было вернуть, да мальчики уже далеко ушли. Танина выхватила из рук подруги документ, пробежалась глазами по строчкам и вдруг как заорёт: – Эврика! (идея, то есть) У нас есть доказательства! – Чего? - не понимала Верина. – Эх, ты, доходит, как до жирафа - вздохнула Танина - это же письмо, почерком Петрова написано. Вот тебе и вещдок! – Чего? - вновь переспросила ничего не понимающая Верина. – Вещественное доказательство! - пояснила Танина - мы его Антонову отнесём и мальчиков признают невиновными! – Ну, если поможет, тогда ладно - протянула Верина, и они вместе пошли обратно в лагерь - на заседание совета отряда - отбирая письмо друг у друга.