Forever alone

Двигатель взревел в очередной раз, сливаясь в едином звуке с громовыми раскатами. Черные грозовые тучи скрывали вечернее небо. Фиолетовая ламборгини стремительно рассекала пустую дорогу. Мидория все крепче сжимал руль. В глазах билась тревога, тремор сжирал тело. Изуку не понимал… не понимал, почему Все-за-Одного столь легко изменил решение… Ведь Правитель славился своей стальной непреклонностью в любых вопросах, что хоть как-то относились к его стране… А теперь он просто уступил… Мгновения, и юноша устало прикрыл глаза. Не могло все сложиться так удобно, так просто и беспрепятственно… Старик никогда не допустил бы неподчинения своей воле… На огромной скорости автомобиль летел в направлении UA. Удерживая руль одной рукой, темноволосый поджег уже неясно какую по счету сигарету… Душу терзали жуткие сомнения, панические мысли разрушали все внутри… Все-за-Одного никогда не отступал, не отпускал, не дозволял ничего, что бы противоречило его первоначальному замыслу… Но какова же тогда его цель? Почему произошла подобная уступка, да еще и в столь важном вопросе? Каков был план с самого начала?.. — Нет… Он бы никогда не отказался от своей идеи только лишь из-за простых законов Передачи… — с каждым мгновением сердцебиение учащалось — Кюдай ведь и об Один-за-Всех предупреждал его, и в итоге ничего все-равно не изменилось — тяжелый вздох слетел в пространство — Нет… Он ни за что не согласился бы так просто… — Однако и у меня будет к тебе требование, Мидория. Взамен на мое решение… Прямо сейчас ты обязуешься передо мной остаться рядом с Тодороки в случае его назначения и быть подле него до тех пор, пока новая власть не окрепнет… Я знаю тебя. Знаю, что ты сдержишь слово. К тому моменту меня уже не будет в живых, а потому… выполнишь этот последний приказ, и делай, что пожелаешь. Ты будешь свободен. Черные глаза упирались в проносящуюся дорогу. Дым расплывался в духоте салона. Ярость волнами разбивалась в голове. — Но пока я еще жив. И пока я жив, ты, твоя сила, твоя жизнь… Все принадлежит мне. Не забывай больше об этом. Отчаянное бессилие разгоралось в изумрудных глазах. Он не понимал этого человека… За всю свою гребанную жизнь, за все эти жуткие годы, единственное, чего Изуку не смог сделать — разгадать Все-за-Одного… — Я сам подписал эту сделку… Юноша ненавидел Правителя… Ненавидел с самым безумным остервенением, на которое вообще был способен. И как же только он не смог понять все это раньше?.. Ведь пока Все-за-Одного жив… Пока он жив, свобода будет просто недостижима… Ливень с силой барабанил по стеклам. — Он хочет держать меня при себе — бледные губы непроизвольно вздрагивали. Улыбка резала лицо — Он хочет оставить меня при Организации даже после своей смерти… Да… Обещание освобождения… — миг, и тихий, прожженный горечью смех слетел в пространство — Он знает, что я не смогу уйти, если Тодороки будет угрожать опасность… Тойя… Мидория уже вряд ли смог бы сосчитать, сколько раз пожалел о своем предложении. Ведь теперь он сам себя загнал в тупик. А Правитель лишь воспользовался его ошибкой. — Выбор между будущей свободой и единственным человеком, который смог бы вернуть меня к миру — юноша усмехнулся. Теперь все медленно вставало на свои места. Вверх с самого начала полетела монета с одинаковыми сторонами. Вот каков был план… — Гребанный сукин сын — хриплый, разбитый ненавистью тон — Ты как обычно всех переиграл… Выбор… Этот четров заведомо бессмысленный выбор, на котором Все-за-одного выстроил свой идеальный замысел. Он ведь с самого начала все понимал. Понимал, что Мидория никогда не смог бы его сделать… Дождь стучал по крыше. Лишь сейчас, в эти чудовищные мгновения осознания, Изуку наконец прочитал самого себя… Его свобода. С самого начала, с момента, как он узнал о возможности существования Разрыва… Юноша ведь никогда не представлял себя в одиночку покидающим этот мир… Всегда… Всегда, говоря о своей свободе, внутри, в голове, он никогда не шел один!.. Потому что так было раньше… Так было до момента, когда он впервые понял, что Тойя Тодороки — точно такой же пленник их кошмарной реальности… Изуку всей душой презирал свое прошлое… Презирал день, когда захотел стать героем, презирал день, когда примкнул ко Все-за-Одного, когда сломался и потерялся окончательно… А теперь происходило то же самое… И вновь его гребанное сердце билось в отчаянном стремлении исправить свою собственную ошибку… вновь мысли разбивались в желании спасти… Спасти чертову одну единственную важную ему жизнь, которую он сам обрек на конец. — Твою мать! Черные, отчаянные глаза тускнели… Бессилие пожирало все внутри… — Старик все знал… — молодой человек уже не видел дороги — Первее меня все понял… Нет, раньше… Два года назад… Он все знал… — Почему ты пришел тогда?.. — Я решил, что не хочу оставлять тебя умирать, Тойя. — Тойя!.. Осознание, будто пуля, прошло навылет через голову… Тодороки… Чертов Тойя Тодороки… Смех разбился в пространстве… Мидория улыбался. Ведь этот человек… Единственный человек, что его вытащил… Единственный человек, что его не использовал, не причинял боль… За всю гребанную жизнь… Один единственный, в ком Изуку Мидория смог разглядеть себя… Ведь он должен был его спасти… Должен был, во что бы то ни стало… Спасти от собственной ошибки… Спасти одну единственную во всем мире ценную ему жизнь…

***

Тодороки стоял, промокший под ливнем, докуривая последнюю сигарету из только недавно купленной пачки. Капли медленно стекали по обожженному, бледному лицу… Несколько предыдущих часов вновь разделили жизнь на до и после… — Теперь ведь все и правда может рухнуть… Однако, едва заслышав звук приближающегося автомобиля, брюнет открыл глаза. Фиолетовый спорткар затормозил в нескольких метрах напротив. Спустя мгновение дверь с водительской стороны открылась. Наверное, впервые в своей жизни Даби вдруг подумал, до чего же сильно Мидория изменился за последний год… Бледное, осунувшееся лицо, шрамы, кошмарно усталый, в конец замученный вид… На мгновение Тойе вдруг показалось, что он почти физически ощущает весь тот огромный груз, что ежесекундно давил на чужие плечи… Однако лишь на мгновение. Ведь едва только изумрудные глаза встретились с его собственными, как он отбросил все предыдущие мысли. Стержень, стальной, несгибаемый, все еще ярко пламенем во тьме… — Ламборгини, серьезно? — усмешка получилась, пожалуй, совсем уж вымученной. — А зачем еще мне нужны деньги? — лишь точно также, тон в тон, парировал юноша, подходя к товарищу. И оба в эти мгновения понимали, насколько близко подошли к краю бездны… — Кое-что случилось, Изуку… — Нет — миг, и Тодороки удивленно взглянул в глаза друга — Сначала я должен все рассказать. Пойдем внутрь…

***

Капли медленно стекали с черного плаща. Холодный ветер врывался внутрь разрушенного зала… Даби, замерзший, ошарашенный, напряженный до предела, молча курил, облокотившись на один из крупных обломков позади себя. — То есть… — наконец разрушил тишину хриплый тон — Он… просто согласился… — Верно — Мидория выдохнул — Он смог, Тойя… Старик меня поймал. — Я не понимаю… — брюнет в бессилии опустил голову. — Все-за-Одного все знал… все с самого начала — мгновение, и бледные губы вдруг растянулись в горькой усмешке — Он знал мое стремление к свободе, знал, что я привязался к тебе за прошедшие годы, и сыграл этими картами… Он рассказал мне о моем назначении только лишь потому, что сам знал, что я предложу ему тебя… — в словах разбивался раздавленный, бессильный гнев — Прости меня, Тойя… Брюнет медленно взглянул на товарища. Отчаяние. — Изуку… — Прости за то, что мне не хватило ума понять все сразу… — голос был тихим, будто сломленным окончательно — Он ведь еще с момента переворота знал, что умрет. Он знал, что я откажусь, знал, что ты согласишься с моим планом, и знал, что в итоге я тебя не оставлю… — тремор не опускал ни на мгновение. В сознании черной пеленой стояла бессильная ярость — И теперь, даже после смерти он все равно будет рядом со своим Новым миром… Его причуда… — мгновение, и внезапный хриплый смех пронзил пространство. Деку зарылся пальцами в волосы — Раньше я думал, что он отдал мне Кольца, чтобы освободить собственное тело, только вот, видимо, я и тогда ошибался… Сукин сын знал, что его силу способен буду выдержать только я… И когда он рассказал, что лишь недавно понял, что я не смогу больше владеть Один-за-Всех… Ведь все это было ложью с самого гребанного начала — боль разбивалась в тусклых глазах. Тодороки не смел произнести ни слова — Он ведь все забрал у меня, Тойя… — миг, и молодой человек вдруг запрокинул голову, прикрыв глаза. Улыбка резала лицо — Абсолютно все… — губы дрожали — А теперь хочет утянуть меня с собой… Он жаждет запереть меня… жаждет сломать окончательно… И раз ты будешь правителем… Господи, ведь это все настолько очевидно!.. Раз ты будешь его преемником… я останусь рядом… — взгляд Даби, пустой, загнанный, упирался в грязный, мокрый бетон — А я ведь до сегодняшнего дня даже сам не мог представить, что все так обернется… — и внезапно Изуку уронил голову, закрываясь ладонями — Я сам не знал, что способен буду пожертвовать всей своей целью ради тебя и твоей свободы!… Истерическая дрожь пробивала волнами измученное тело. Тишина, мрачная, тяжелая воцарилась вокруг… Дыхание Мидории участилось, словно в приступе… Ненависть сжигала все внутри… Как он мог… Как он мог настолько просчитаться?.. — Раз так… — мгновение, и молодой человек замер. Даби медленно поднялся с пола — Раз так, то выбора у нас, очевидно, не осталось… Изуку медленно поднял глаза. — Ты так долго говорил мне, как жаждешь сбежать — тем временем лишь продолжил Тодороки — Так долго возился с этим Разрывом, в одиночку собирая воедино осколки этой безумной идеи, что в итоге оказалась правдивой. Для чего ты все это делал? Темноволосый молча смотрел в лицо напротив. Тойя… — Ты считаешь, что Разрыв — это выход. Вот что Все-за-Одного не удалось спланировать, Мидория — и через миг слабая улыбка вдруг тронула обожженные губы — Ты ведь уже нашел путь… Сердце пропустило удар. — Тодороки… — А раз ты его нашел… мы доберемся до конца… Ливень громко барабанил за стенами. — Но мы… — наконец начал было Изуку, однако осекся. Рука потянулась за почти выкуренной пачкой сигарет — Как?.. Ведь ты не сможешь… Разрыв… Если он и сработает, то только с причудой Яги… — Теперь все не так — миг, и голубые глаза вдруг сверкнули холодной решимостью — Ведь раз я стану преемником Все-за-Одного… Я получу Один-за-Всех. Секунда, и Изуку застыл, едва удерживая дрожащими пальцами зажигалку… На пару минут зал вновь погрузился в тяжелую тишину… — Тоя, ты ведь и умереть можешь… — наконец хрипло бросил юноша. Взгляд ушел в пол. — Я мог умереть в любой момент — и с этими словами Тодороки выдохнул, поджигая сигарету… Голова раскалывалась… За внешним спокойствием внутри стояла буря отчаяния… Он ведь никогда не хотел всего этого… Никогда не желал подобного итога… И возможно, где-то в глубине души молодой человек даже надеялся, что умрет, ибо чувство вины за совершенную великую ошибку перманентно пожирало душу. А еще Один-за-Всех… чтобы принять эту силу… Ведь ему бы пришлось отдать пламя Старателя… отдать силу его отца… Тойя медленно затянулся. Взгляд вновь скользнул по темной фигуре товарища. Мидория сполз спиной по грязным обломкам на пол, сгорбился, закрылся, словно был завален самыми тяжелыми на свете камнями… Тодороки понимал совершенно ясно, что без Деку уже давно бы свел счеты с жизнью. Вот только этот мальчишка все время куда-то шел… У него была цель, и Даби, мечтавший вновь наполнить свое существование хоть чем-то, последовал за ним… А потом все изменилось… И пришло к сегодняшнему дню… Изуку никогда не говорил об этом, однако брюнету почему-то всегда казалось, что их жизни в чем-то похожи… Они оба всегда были неприкаянными, выстрадали слишком многое за годы своего существования… — Ну конечно же все сложилось именно так — внезапно пронеслась быстрая мысль в сознании. Даби усмехнулся. Нет… Никакого другого финала никогда бы не случилось… Им самой Судьбой был предначертан подобный путь… — Мидория — пара мгновений, и Изуку устало поднял голову на голос друга — У нас с тобой мало времени. Темноволосый непонимающе взглянул в голубые глаза. — Сегодня поступила информация… — но в это мгновение Тодороки вдруг осекся… Он прекрасно все понимал: если сейчас рассказать, что Кацуки вернулся… Это просто добьет Изуку… Вот только какой сейчас был выбор? Единственное, что сейчас стояло в сознании — холодное осознание: по прошествии стольких лет, из состояния, подобного тому, в котором сейчас находился Деку… из такой ямы может помочь выбраться лишь ярость… Самая отчаянная, самая сокрушительная, что разгорится из глубины всего человеческого существа… Тойе не хотелось этого делать… Не хотелось причинить еще больше боли, еще сильнее ранить и так истерзанную душу… Но так было нужно… Нужно, чтобы Изуку вновь вернулся… — Бакуго засекли на границе. Фраза оборвалась в тишине огромного помещения. Миг. Один чертов миг, и до того едва живые изумрудные глаза вдруг вспыхнули. Триггер. Изуку вскочил с места. — Он… Слова комом застряли поперек горла. Внутри все рухнуло… Разум замкнуло… — Он здесь — тем временем лишь быстро продолжил Тодороки — А это значит, что все прошлые вылазки Сопротивления были совершены не просто так. Ты был прав, Изуку. Вероятно Бакуго — их новый лидер. На пару мгновений в зале вновь повисла напряженная тишина. Мидория в отчаянии пытался контролировать сердце. Бакуго… Кацуки Бакуго был в Японии. Из глубин души назревавшим взрывом вдруг устремилось наружу все самое страшное, что вообще в нем было… Черная, самая глубокая ненависть пеленой окутала сознание… — Говори… — наконец, едва ли не до боли сжимая челюсти, почти прошипел Изуку. Бледные пальцы впились в черные волосы. В глазах темнело. Тойя же только выдохнул. Он знал, что ни к чему другому подобная новость бы не привела… Вот только вместе со всей той болью, что он видел сейчас в глазах напротив, просыпалась и сила… Совершенно сокрушительная, способная выжечь землю, сдвинуть горы… Сила, которая и была сейчас им необходима… — Его отследили сегодня, пересекавшим границу на западе страны. Я направил туда с десяток подразделений. Есть предположение, что Сопротивление планирует восстание. Вот только Деку едва ли слышал слова товарища… В голове, словно мантра, так и стучало лишь одно единственное имя… — И я узнал еще кое-что — тем временем продолжил Тодороки — Два года назад, по завершении переворота, мы официально заявили о гибели героев — в этот миг парень вдруг замолчал. Деку медленно поднял потемневший, залитый самым яростным безумием взгляд, впиваясь в бледное лицо товарища. — До сегодняшнего дня я не знал, однако… — брюнет будто бы собирался с силами… — Что еще? — гробовой тон разрушил напряжение. — Некоторые Про живы, Изуку — миг, и изумрудные глаза расширились — Все это время Все-за-Одного держал их в Тартаре…

***

Дождь заливал открытую часть этажа. Дым сигарет медленно расползался в спертом, влажном воздухе. — Значит, он снова здесь — сидя на холодном, грязном бетоне, Изуку усмехнулся. Тодороки лишь молча глядел на товарища. Страшно было представить, что творилось сейчас в измученной душе… — И до чего же забавно все сложилось — миг, и Мидория вдруг выбросил сигарету, упираясь локтями в колени и опуская голову — Ты понимаешь, к чему мы пришли, Тойя? Даби молчал. Он знал — в эти минуты сцена принадлежала только одному актеру. — Ты понимаешь, каков итог? — усмешка, горькая, больная, резала лицо — Крах общества, смерть Системы… А ведь ничего так и не изменилось… — смех так и рвался наружу. Тодороки прикрыл глаза — Все-за-Одного жаждал построить совершенно новый мир, но что же случилось?.. Нет — миг, и юноша закрыл лицо — Нет, с самого начала все это было невозможно… Создать нечто новое из старых, насквозь прогнивших обломков… Неосуществимая идея, унесшая с собой столько времени, разрушившая столько жизней… А теперь даже это подобие на нормальную реальность может рухнуть… Ведь, принимая во внимание все произошедшее, случится может что угодно… — пепел сыпался на пыльные, промокшие брюки — Весь мир — наш враг… мой враг… — А все же ты ведь уже составил план, верно…— Даби спокойно затушил сигарету. Холод сковывал тело. — Да, но что толку? — миг, и Мидория лишь вновь усмехнулся — Что толку, если прямо сейчас я проиграл… Тойя выдохнул. — Ты волен высказать все, что пожелаешь — наконец устало заговорил брюнет — Ты знаешь — я приму любое твое решение. Однако… — и в этот миг голубые глаза впились в фигуру напротив — Неужели ты считаешь, что имеешь право останавливаться сейчас, когда жив еще один единственный шанс?.. Мгновения, и Изуку вдруг распахнул глаза. Сигарета упала, затухая на мокром бетоне. — Теперь у тебя есть выход — тем временем продолжил брюнет — Ты можешь уйти в любой момент, и без разницы, что будет ждать по ту сторону. В конце концов, единственное, с чем согласился бы сейчас любой человек, знай он всю правду — даже смерть лучше, чем подобная жизнь… На несколько секунд повисло молчание. Сердце Мидории забилось быстрее… — Тойя… — миг, и юноша вдруг улыбнулся — Ты прав… — и внезапно одним рывком Деку поднялся на ноги — Что мы имеем: готовящееся восстание, преемничество и скорая смерть Диктатора. — Хороший стартовый набор — Тодороки лишь усмехнулся. Ведь в глубине души, под всеми пластами страхов и сомнений, он был уверен с самого начала, что Изуку никогда бы не остановился так просто. Нет существа страшнее, чем загнанный в угол, избитый жизнью, отчаявшийся человек… — Ты сказал, что теперь у меня есть выход — внезапно вдруг вновь заговорил темноволосый — Не совсем верно. Он есть у нас. Тодороки улыбался, и улыбался совершенно искренне. Для их дуэта и правда не существовало бы иного финала. — Ты верно заметил тогда — тем временем продолжил Мидория — Кое-какой план у меня уже есть. И все, что от нас требуется — дать этой уже давно отжившей все отведенные сроки реальности шанс продержаться до смерти ее создателя…