Помоги мне, Ангел мой!

Сможешь ли ты за минуту вспомнить 2 случайных эпизода из своей жизни – один очень счастливый и один совсем несчастливый? Спорю, что несчастливое воспоминание всплывет в голове очень быстро, а счастливое вспомнить будет не так-то и просто. Счастливые воспоминания вообще товар штучный, ведь, казалось бы, сколько бы всего вокруг не происходило, выудить из памяти момент, когда ты был абсолютно и бесповоротно счастлив не так-то просто, а иногда просто невозможно. Ну так как – можешь? Нет? Вот и Антон Шастун не мог. За последние… да, наверное, за всю его жизнь, которая насчитывала ровно 30 лет и два месяца, не мог он откопать в памяти ни единого момента, когда он был абсолютно и безоглядно счастлив. Его жизнь можно было описать чрезвычайно скучным словом – благополучная. Казалось, она двигалась по накатанной, и жил Антон как будто бы по инерции, никогда не успевая задаться вопросом, а чего же ему самому по-настоящему в этой жизни хочется. Казалось бы чего ему не хватает? Обучение в старинной Лондонской школе, престижный университет, после его окончания работа на высокооплачиваемой должности в семейном бизнесе, собственная просторная квартира в элитном районе его родного города – казалось бы живи да радуйся, о таких возможностях любой мог бы только мечтать. И ничего, что, ещё будучи школьником ему пришлось бросить занятия его обожаемым рисованием, потому что родители посчитали, что это неподходящее занятие для мальчика, заменив его на ненавистную секцию восточных единоборств. Ничего, что сердце маленького десятилетнего Антоши разбилось на тысячу осколков, когда он смотрел, как отец складывает его альбомы и карандаши в картонную коробку, которая в тот же вечер отправилась в уличный мусорный контейнер. И ничего, что никто не знал об искромсанных лезвием руках в школьном туалете, единственном доступном ему способе унять терзающую его душевную боль от постоянного душащего его одиночества. Ничего, что он проводил ночи без сна, тщетно пытаясь унять саднящую боль от перенесенной порки, когда приносил домой оценки, которые не нравились его отцу. Ничего, что никто не видел его слёз, когда, уже работая в компании отца, он ежедневно слышал за своей спиной злобные сплетни о себе от коллег, завидующих его положению наследника семейного бизнеса. И ничего, что, узнав о том, что сын поступил на вечерние курсы графического дизайна, его отец публично высмеял его перед всем сотрудниками компании, давая почву для новых насмешек и перешептываний. А дальше – всё как в тумане - трагическая смерть родителей в результате несчастного случая, крах семейного бизнеса, еще больше сплетен за спиной, на этот раз злорадных, робкие попытки начать свое дело, первый успех, и вот теперь – практически полное поражение и крах всего. И не осталось больше ничего… --- Антон Шастун сидел на балконе своей квартиры и курил. Июньская погода не радовала теплом, несмотря на то что было уже 20 июня, на улице шёл дождь, и крупные капли звонко стучали по пластиковым перилам балкона. Антон курил уже четвертую сигарету, тёплый дым, обволакивающий легкие, немного успокаивал, и дарил робкую иллюзию внутреннего тепла. Бутылка вина, опустошённая практически наполовину, стояла на столе рядом со стеклянной пепельницей, наполненной окурками. Впервые в жизни Антон не понимал, что ему делать. Бизнес, который он любовно отстраивал 5 лет, был на грани банкротства. Цены кругом росли, а вместе с ними росли и расходы, карантины, парализовавшие работу на большую часть двух последних лет, подкосили финансовое состояние компании. Если ещё 3 года назад Антон мог позволить себе свободно оплачивать все свои расходы, и в придачу путешествовать в своё удовольствие по всей Европе, то сейчас он с трудом представлял себе, как он оплатит квартиру в этом месяце и как сможет позволить себе заправить свой автомобиль. Поставщики, не получающие оплату за поставленный товар, обрывали Антону телефон, а он впервые в жизни не знал, что им сказать, да и придумывать больше уже ничего не хотелось. Казалось бы, кто лучше всего мог бы понять его, как не его семья. Единственной, оставшейся в живых, семьёй Антона была его младшая сестра, Оксана. И хотя с Оксаной они всегда были очень близки, она, счастливо выйдя замуж и родив полтора года назад первенца, звонила теперь ему крайне редко. Оксана была счастлива, окружена вниманием своего мужа и его многочисленной семьи, погружена в приятные заботы о своём малыше, и Антон понимал, что, на самом деле, в сущности, ей было сложно понять, как кто-то мог быть жизни так одинок, как был он. Антон очень любил свою младшую сестрёнку и своего племянника Артёма, и очень хотел, чтобы Оксана была счастлива, поэтому старался лишний раз не докучать ей своими проблемами. Были ли у Антона отношения? Да, конечно, были. Однако Ирина, девушка, с которой Антон жил последние 6 лет, ушла от него, как только дела в его компании стали идти не очень хорошо. Как только Антон больше не смог оплачивать её излюбленные СПА салоны, шоппинг туры и заграничные поездки, она сообщила ему, что их любовь себя изжила и нужно дать друг другу шанс быть счастливыми. Наблюдая за её социальными сетями, где на красочных фотографиях она с очередным поклонником нежилась по жарким солнцем дорогого курорта, Антон понял, что по всей видимости свой шанс она - то точно не упустила. Антон никогда не думал о смерти серьезно. Нанося себе порезы, будучи подростком, он боролся со своими эмоциями, контролировать которые он по-другому просто не мог. Просить помощи Антон не умел, точнее умел, но не хотел. Он достаточно рано уяснил для себя, что лучше все вопросы пытаться решать самостоятельно, потому – что дома за слабости его в лучшем случае ругали, сверстники, чувствуя его слабость, доставали, а окружающих как правило чужие проблемы мало интересовали. Но сейчас сидя в темноте в своем любимом кресле и вдыхая влажный вечерний воздух и сигаретный дым, он чувствовал, что максимально приближен к тому состоянию, когда он сможет взять в руки лезвие и провести по своим запястьям, наконец-то закончив этим свое тягостное существование. Он чувствовал себя пустым, оболочкой внутри которой не было ничего, только звенящий вакуум. Сердце как будто бы не билось, не было чувств. Совсем никаких. Не было ничего. Потушив окурок, Антон бросил его в пепельницу и вышел с балкона, окунувшись в тепло квартиры. Сполоснув лицо под краном, он зашел в спальню и подошел к окну. Взгляд его устремился в ярко освещенные окна дома напротив. В этих окнах кипела жизнь. Антон завороженно переводил взгляд с одного окна на другое. Он видел семьи, ужинающие за уютно накрытым столом, играющих детей, обнимающихся взрослых. Боль мерзким комом скрутила ему желудок, заставляя болезненно поморщиться. В голове стучало… Может ли человек быть настолько одинок? Выходит может… Я ведь совсем один… Ему вдруг так отчаянно захотелось человеческого тепла, захотелось почувствовать чью-то ласку и заботу. Он вдруг понял, что уже более полутора лет, не чувствовал чужих прикосновений. Прикосновений, которые были так жизненно ему необходимы. Ему так отчаянно захотелось знать, что кому-то не всё равно, знать, что кто-то примет его таким какой он есть, любым, вместе с его тараканами и загонами, вместе с его взлётами и падениями, что бы ни произошло, в хорошие и в плохие дни.  Ведь лакмусовой бумажкой любых отношений, будь то дружба или любовь, всегда были сложные времена. А времена сейчас однозначно были непростые и сегодня однозначно был очень плохой день. Антон уткнулся лбом в стену. - Как же я хочу, чтобы кто-то понял меня сейчас, - устало прошептал шатен – Как же я устал…  Как же я жалок… Даже моему Ангелу-хранителю, наверное, было бы стыдно за меня... И вдруг в усталой, измученной голове возникла безумная мысль. Ангел-хранитель. Вот он бы понял. Он бы принял и не осудил. Он бы утешил. Господи, как же ему сейчас нужно выговориться. Пусть даже хотя бы так. И внезапно Антон сделал, казалось бы, совершенно абсурдную вещь – он уткнулся носом в мягкую ткань шторы, и жарко зашептал: - Ну привет, Ангел – хранитель, смотри - ка, вот ведь жалкое зрелище, да? Я ведь не очень - то оказался толковым, скорее даже совсем бестолковым, верно? Вроде и жизнь уже какую-то прожил, а кажется ничего стоящего в ней так и не было. Так, суета какая-то, посмотреть и нет ничего у меня. Есть вещи какие-то кругом, а внутри пустота. Ты же сам всё видишь. И знаешь что? Мне чертовски страшно, что это конец, что лучше уже не будет никогда, что я всегда в своих глазах останусь жалким, ни на что не способным неудачником, который так из своей жизни ничего путного сложить и не смог. Если ты слышишь меня, скажи мне, дай мне понять, что это ещё не всё, что я могу на что-то в это жизни надеяться. Ведь второго шанса у меня не будет, обидно понимать, что я просрал бездарно единственную данную мне возможность. Я никогда ничего у тебя не просил, я жил, по совести, работал, очень старался, ты не представляешь, как старался, делал всё, что должен. Но я больше не могу, прости, не могу, я просто больше не вывожу… Больше не вывожу… - Тело Антона задрожало – Ну скажи, что я смогу, что я… Я… Антон не выдержал напряжения и слезы градом полились из его глаз. Его тело содрогалось от рыданий, он беспомощно хватал ртом воздух. Руки взлетели к голове прижимаясь к вискам, крепко сжимая их. Казалось, вокруг не было больше ничего, только эта всепоглощающая боль и отчаяние. Ему хотелось сжаться в одну малюсенькую точку и просто исчезнуть, потому что тогда больше не было бы так мучительно больно. Он больше не мог держаться, он проиграл, у него нет больше сил идти вперед, нет сил бороться. Он подвёл всех, подвёл сам себя. Ноги подкосились, и Антон обессиленно упал на колени, прислонившись щекой к прохладной стене. Это конец… – пронеслось у него в голове. Вдруг он услышал рядом еле слышный вздох, и тёплая рука ласково опустилась на его волосы. Вздрогнув, Антон резко обернулся и увидел перед собой мужчину, одетого во всё черное. Добрые и немного грустные голубые глаза ласково смотрели на него. Руки осторожно гладили волосы всё ещё содрогающегося от рыданий парня. Антон резко испуганно отстранился и выдохнул: - Ты кто, чёрт возьми? - Я тот, кого ты звал, тот с кем ты сейчас говорил, тот чья помощь тебе так нужна - мягко произнес незнакомец. Антон закрыл лицо руками и нервно рассмеялся: - Я всё-таки ёбнулся окончательно. Антон, это просто пиздец. Я разговариваю с Ангелом-хранитель.  С Ангелом. Хранителем. И сам с собой в придачу. Господи, какой же я всё-таки долбоёб… Незнакомец мягко отвел руки Антона от его лица, улыбнулся и сказал: - Не знаю хорошие ли это новости будут для тебя или не очень, но вынужден тебя разочаровать, ты абсолютно точно не сошёл с ума. Да, я действительно твой Ангел-хранитель. Я пришел, потому что нужен тебе, потому что ты меня позвал. Криво улыбнувшись, Антон оглядел собеседника. Да, если бы чудеса могли случаться на самом деле, этот человек определённо мог бы быть ангелом. Мужчина был очень красив. Худощавое крепкое тело с красиво очерченным рельефом мышц, скрытое под чёрной рубашкой, красивое, словно точеное лицо с правильными чертами, черные, короткие волосы и глаза, большие голубые глаза, похожие на затянутые коркой льда океаны, в которых можно было утонуть.  Антон недоверчиво посмотрел на него исподлобья: - Не очень-то ты похож на ангела, - хмуро произнес он. - А как, по-твоему, выглядят ангелы? - мужчина рассмеялся. - Ну ты же в белом должен вроде быть и крылья твои, они где? Или в книжках всё врут? – решил всё-таки повредничать Антон. Ангел мягко улыбнулся. - Я твой, только твой ангел-хранитель, Антош, и, по сути, я есть отражение тебя самого. Ты видишь меня в черном, потому так темно сейчас в твоей душе. И крыльев ты не видишь, потому что свои не чувствуешь. А они есть у тебя, но ты забыл об этом. Всё начинало выглядеть так, как будто Ангел был вполне себе настоящий, действительно явился ему и находился рядом, но Антон пытался держаться за остатки разума и не сдавался:  - Ну хорошо, но это же не первый раз, когда у меня в жизни творится несусветная дичь, но ты никогда раньше не приходил. Я ж вроде сам всё прекрасно разгребал. И получалось всё нормально. А сейчас ты здесь. Почему? Брюнет грустно взглянул на него и тихо произнёс: - Потому что я почувствовал, что именно сегодня я по-настоящему нужен тебе. Что бы не происходило с тобой в прошлом, я видел, что в тебе есть сила, есть твой уникальный внутренний свет, твоя божественная искра. В тебе жила надежда, что ты всё сможешь преодолеть, что тебе всё по силам. Ты никогда не сдавался, всегда шёл вперед, каждый раз поднимаясь с колен. А сегодня я увидел, как ты погас. Я увидел, как испарилась надежда из твоих глаз и всё, чего ты хотел – это не жить, исчезнуть с этого света. Я никогда не видел тебя таким. Ты никогда так сильно не отчаивался. И я понял, что нужен тебе именно сейчас. Ты должен жить, Антон. И я должен помочь тебе жить дальше. - Напрасно пришёл. Не нужно было утруждаться. Было бы ради чего жить, – отворачивая голову в сторону выдохнул Антон. Ангел положил одну руку на плечо Антона, а второй мягко взял его за подбородок разворачивая к себе лицом: - Ты должен жить ради себя, Антон. Тебе дана одна жизнь, не заканчивай её вот так. Ты достоин всего счастья мира, ты должен это увидеть, и я хочу тебе помочь. Антон пристально смотрел в голубые глазах Ангела, ему отчаянно хотелось верить, что всё, что сейчас происходило было на самом деле, и это был не плод его измученного воображения. И поддавшись внезапному порыву, он, послав к черту логику и разум, устало уткнулся лбом в плечо Ангела, крепко обнимая, из глаз опять потекли непрошенные слёзы. - Помоги мне, - горячо зашептал Антон – я ведь сам не справлюсь. Я не знаю, что делать. Я знаю, что жалок, что не справился. Я столько всего наворотил. Но я правда не хочу заканчивать всё так. Не хочу… Тёплые заботливые руки нежно обняли Антона, ласково поглаживая его по спине. - Ты не должен корить себя за слабость, - ласково шептал тихий голос - Ты не должен всегда быть сильным. Я всегда буду с тобой и никогда тебя не оставлю. Помогу тебе, помогу. Не бойся, Солнце. Антон поднял голову и затуманенные слезами зелёные глаза встретились с голубыми омутами, отчаянно ища там ответы, ища поддержку. Ангел ласково прикоснулся к лицу Антона, стирая слезы с его глаз. В его глазах было столько заботы и нежности, что Антону опять захотелось разрыдаться. -Тише, тише, мой хороший – прошелестел Ангел - я же сказал, что никогда не оставлю тебя. Он опять заключил Антона в объятия, крепко и заботливо прижимая его к себе, нежно опаляя горячим дыханием его шею. Впервые за очень долгое время Антон почувствовал покой. Он наслаждался нежными, тёплыми объятиями, положив, как ребенок, голову на плечо Ангела. Понемногу его веки стали тяжелеть и уже в полудреме он почувствовал, как заботливые руки укладывают его на постель и укрывают одеялом. Последнее, что он почувствовал, это прикосновение теплых губ к своему виску прежде, чем он окончательно провалился в сон.