Помоги мне, Ангел мой!

Антон проснулся от того, что яркое утреннее солнце из плохо закрытой шторы светило ему прямо в глаза. В голове скользнула мысль, что нужно наконец-то починить этот дурацкий карниз, из-за которого штора не закрывалась полностью, и солнце безжалостно слепило его по утрам, а у него уже год как не доходили руки это сделать.   Внезапно вспомнив события вчерашнего вечера. Антон резко подорвался на постели, оглядываясь вокруг. В комнате никого не было. Антон скользнул взглядом по лежащему рядом мобильнику. На часах был почти полдень. Значит проспал он больше 12 часов. - Да уж, нехилый у меня был вчера походу нервный срывчик, – горько усмехнувшись подумал Антон – это ж надо было так себя довести, чтобы такое померещилось. Ангел, так его, хранитель. Нарочно не придумаешь. И не бухал же вроде, а накрыло так что, хоть в дурку иди сдавайся. Ну хотя бы, судя по тому, что вокруг меня не крутится Мистер Блядский Боже 2021, меня вроде отпустило, и на этом большое спасибо. Схватив с прикроватного столика пачку сигарет и зажигалку, Антон вышел на балкон. Поднеся зажигалку к сигарете, Антон с удовольствием затянулся, и прикрыв глаза, подставляя лицо утреннему солнцу, почувствовал, как привычно расслабляется его тело. - Много куришь, Антош, - раздался сзади насмешливый голос – и вообще, я никогда не понимал твоей привычки курить до завтрака. Антон дернулся, почти выронив сигарету из пальцев и резко обернулся. Вчерашний брюнет стоял позади него, скрестив руки на груди и озорно улыбался. При свете дня он выглядел ещё более привлекательным, цепкий взгляд Антона скользнул по худощавой подтянутой фигуре брюнета, задержавшись на распахнутом воротнике черной рубашки, обнажавшем острые ключицы, поднялся выше к миловидному лицу и россыпи родинок на левой щеке. Тонкие розовые губы Ангела были растянуты в улыбке и в его голубых глазах, при свете солнца задорно искрились золотые блики. Антон молча смотрел на мужчину. Он казался вполне реальным. Неосознанно Антон зажмурился и помотал головой, словно пытаясь отогнать навязчивое видение. Услышав тихий смех, он открыл глаза и увидел, что Ангел смеется, наморщив нос: - Я так понимаю, ты всё ещё пытаешься выяснить в своем уме ты или нет? - Если честно теперь я уже ни в чем уже не уверен, - почти неслышно произнес Антон – еще минуту назад я думал, что меня просто накрыло вчера от переживаний, вот мне и привиделось такое. И знаешь, я всё ещё не до конца уверен, что это не так. Потушив сигарету о пепельницу, Антон подошел к Ангелу и как всё-таки решив удостовериться наверняка, ткнул его пальцем в бок. Ангел хихикнул – Щекотно. Ну что, удостоверился, неверующий? Или ещё куда - нибудь ткнуть нужно, чтобы вот прямо наверняка? Антон закрыл лицо руками. - Видимо моя жизнь и правда полетела фиг пойми куда, - глухо произнес он - Настолько всё хреново, что ко мне уже сверху гонца прислали. Ты же сверху? – поднял бровь Антон, отнимая руки от лица. - Ну вообще-то я уни, могу подстроиться, - фыркнул Ангел. - Шутки за триста? У вас там наверху, или откуда ты там, все так опупительно шутят? Юморист недоделанный, - пробурчал Антон.  - Не ворчи, Солнце, - рассмеялся Ангел, - Я, кстати, спешу ещё раз заметить, твой Ангел, и чувство юмора у меня целиком и полностью от тебя. Заметь, что в ответ на твой комментарий я даже не скатился до шутки про оральное и работников сельскохозяйственной отрасли. Так что нечего пенять туда, куда не надо пенять. И вообще, Антош, мы как-то не с того начали. Доброе утро. Надеюсь, ты выспался. И ещё. Тебе обязательно нужно позавтракать, а потом я хотел бы пригласить тебя на прогулку. - На прогулку? На какую прогулку, куда? У меня работа вообще-то, я и так проспал всё на свете. - Работа подождет Антош. Сегодня уж точно. Ты же не думаешь, что я появился перед тобой просто так, и один факт моего присутствия в твоей милой компании что-то глобально в твоей жизни изменит. Я хочу, точнее не так, мне нужно, показать тебе кое-что. У нас на самом деле очень много дел. Но сначала, тебе нужно поесть. - Я не голоден, не хочу ничего, можем хоть сейчас отправляться - буркнул Антон. - Я, конечно, тут не по этому поводу, но, если честно очень хочется всыпать тебе за такое наплевательское отношение к собственному здоровью, Антош, - сердито произнес Ангел – и, если ты не хочешь, чтоб твоя пятая точка пострадала, а она непременно пострадает, если ты вздумаешь сопротивляться мне, ты сейчас же будешь завтракать и точка. Судя по тому, как ты выглядишь, не могу даже представить себе, когда ты нормально ел в последний раз. Антон, удивленно глядя на сверкающего глазами брюнета, неожиданно для себя послушно кивнул. Почему-то меньше всего сейчас хотелось спорить. Хотелось просто сделать как ему говорят. Антон не хотел себе признаваться, но такая забота была ему очень приятна. Уже давно никто не интересовался ел ли он. Проворчав для проформы – Ага, ты еще молнию пригрози мне в зад запустить, - и услышав в ответ – Это не ко мне, это к грекам, Антош - Антон быстро вытащил из кухонного шкафа турку, ловкими движениями насыпал в неё кофе, без которого утро для него утром быть просто не могло и вопросительно посмотрел на Ангела. - Как бы по-человечески я не выглядел, есть мне абсолютно точно не нужно, поэтому готовить можешь только для себя, - угадав его вопрос улыбнулся Ангел. Исследовав содержимое холодильника, Антон остановился на тостах с ветчиной и помидорами, решив, что для завтрака этого вполне хватит. Ловкими движениями он закинул хлеб в тостер, и стал неспеша, аккуратными ломтиками нарезать на большой деревянной доске помидоры. - Не расскажешь куда ты хочешь меня отвести на прогулку? – осторожно спросил Антон, пытаясь не попасть острым ножом себе по пальцам. - Много будешь знать – состаришься скоро, а я работы лишусь скорее, чем рассчитывал - рассмеялся Ангел – а я, пока что, так быстро отделываться от тебя не планирую. Не переживай, Солнце, скоро всё узнаешь. Антон на секунду залип на улыбающемся красивом лице мужчины напротив. На сеточку морщинок, которые подобно солнечным лучикам расходились от уголков глаз, когда тот улыбался, на милые ямочки на щеках, на нос – кнопку, который мужчина, почти по лисьи, морщил, когда смеялся. Щелчок тостера прервал затянувшееся молчание. Антон быстро соорудил бутерброды, перелил в кружку закипевший кофе, добавил в него молоко, перенес еду на стол и с удовольствием принялся за свой завтрак. - А ты прав – облизываясь сказал Антон, признавая поражение – я действительно ужасно хотел есть. - Прости, что не могу составить компанию, - улыбнулся Ангел, – кушай, Антош. Такая ласковая форма его имени странным образом ласкала Антону слух. Его раньше никто никогда так не называл. Хотелось слышать свое имя ещё и ещё и подобно котёнку довольно урчать от удовольствия. Покончив с завтраком, Антон быстро вымыл посуду, аккуратно сложив её в шкаф. Вспомнив, что за внезапным пробуждением совсем забыл умыться, виновато улыбнувшись Ангелу побежал в ванную. Почистив зубы и закинув вчерашнюю одежду в стирку, через несколько минут, Антон предстал перед Ангелом в красных джинсах и черной толстовке, на которой большими буквами было напечатано #deletingfeelings. - Ну я вроде как готов, - отрапортовал Антон, - что мне нужно делать дальше? Оглядев его с головы до ног, Ангел усмехнулся. - Не могу тебе обещать, что мы будем прямо-таки стирать чувства, но взглянуть на них нам точно придется, - сказал он. Легко передвигаясь Ангел подошел к Антону. Он был так близко, что парень ощущал его тёплое дыхание на своем лице.  От внимательного взгляда этих пронзительных голубых глаз Антон совсем растерялся. Ему показалось, что он забыл, как дышать, его сердце пропустило удар. Он судорожно сжал руками подол своей толстовки. - Ничего не бойся, Антош. Закрой глаза, — прошептал Ангел и прикоснулся свой теплой рукой к холодным пальцам парня. Вторую руку он положил на грудь Антона. Приятное тепло разлилось по всему телу и в кончиках пальцев приятно закололо. Антон послушно прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Антон не знал сколько времени они простояли так. Тепло, исходившее от рук Ангела приятно обволакивало его и глаза совсем не хотелось открывать. - Открывай глазки, Солнце, - ласково произнес Ангел. Антон разлепил глаза и удивленно охнул. На него смотрела потрепанная временем панельная девятиэтажка, окруженная пышными зелеными клёнами. Эта многоэтажка когда-то была его домом. Тем самым домом, в котором он жил с самого рождения и в которой провел всё своё детство. Тем местом, где рождались самые безумные его надежды, которые затем безжалостно и необратимо ломались. - Как мы здесь оказались? - изумленно спросил Антон – что это за фокусы такие? - Никаких фокусов, - улыбнулся Ангел, - ловкость рук и никакого мошенничества. - Ты меня до инфаркта доведёшь, - пробурчал Антон - У меня до сих пор ощущение, что я накидался чем-то и меня всё ещё вштыривает. Зачем мы здесь? - Расскажи мне об этом месте, - игнорируя его вопрос, негромко попросил Ангел. - Я родился здесь, точнее не здесь, конечно, но с рождения жил в этом доме, - тихо начал рассказывать Антон – вот там, видишь, на 7 этаже, крайнее окно справа. Это была моя комната. Моя и сестрёнки, Оксанки. Окей, ладно, проехали самый очевидный вопрос, на который, ты, кстати так мне и не ответил – каким образом мы здесь? Объясни хотя бы зачем мы здесь? Ангел мягко улыбнулся. - То, какой ты сегодня – это суммарно отражает весь твой жизненный опыт до сегодняшнего дня. Чтобы понять, почему ты находишься, там, где ты находишься сегодня, мы должны проследить твой жизненный путь, посмотреть самые важные и критические события в твоей жизни, которые и сделали тебя таким, какой ты есть сейчас. Поэтому расскажи мне от твоей жизни здесь. - Ты прям как призрак прошлого рождества, - расхохотался Антон, - разве что не летаешь и цепями не гремишь. - Хочу верить, что выгляжу я всё – таки намного симпатичнее, - сморщил нос Ангел, - однако попробую быть столь же результативным, ведь у старика Эбенезера в итоге всё-таки всё получилось. Так что давай Антош, рассказывай. - Как я уже сказал, я родился здесь и жил до 15 лет, пока в Англию не уехал учиться – продолжил рассказывать Антон. - Ты был здесь счастлив? – осторожно спросил Ангел. – Сложно сказать, это как будто бы было одновременно и счастливое и несчастное время. Наша жизнь была, как бы это сказать, обычной, что ли. У родителей была хорошая работа, квартира эта классная была, намного круче, чем у других, наверное, в школу я тоже в хорошую ходил. По выходным ездили в походы, ходили в гости, короче всё, как у всех. Антон немного помолчал. - Мне кажется я… - он силился подобрать правильные слова – У меня… Ну в общем, сложно мне было всегда со сверстниками общаться. Я чувствовал, как будто я взрослым уже родился, а они детьми такими были. Я не понимал их шуток, их каких-то приколов, детских драм. Нам не о чем было друг с другом и поговорить-то… Поэтому дружбы у меня так ни с кем так и не сложилось, за все 8 лет, что я в школе учился. Так, максимум знакомства простые, не … Голос Антона предательски задрожал. Ангел подошел к нему и ласково заключил его дрожащую руку в свои теплые ладони.  - Такой вот эмоционально - социальный инвалид я был, выходит, - Антон криво усмехнулся. Ангел сжал его руку крепче и ласково ему улыбнулся. - Не говори так о себе, Антош. То, что ты видел мир иначе, не делает тебя неспособным, просто другим… - Знаешь, когда мне было 6 лет, -перебил его Антон - у меня друг во дворе появился, Серёга, мы в садик ходили вместе, а потом и в школе, в началке 2 года вместе учились. Классный парень был, весёлый. Он моим лучшим другом был, мы всё время вместе проводили. И вот как-то летом, это, по-моему, после второго класса каникулы были, гуляли мы вместе и поссорились, из-за чего, не помню уже, из-за ерунды какой-то. Так он из вредности позвонил в мою дверь, и когда отец открыл, сказал, что я матом на него ругался, что на хуй послал при ребятах. Причем понятно же, что соврал просто так, чисто из вредности, так-то он добрый парень был, и мухи не обидит, - хмуро продолжал парень - а отец не сказал ничего, просто затащил меня за шкирку домой, как котёнка и выпорол так, что я неделю сидеть не мог, в задницу как будто гвозди забиты были. В глазах Антона плескалась грусть. Он криво улыбнулся: -Представляешь, вроде ситуация – абсурд настоящий - а он даже разбираться даже не стал и не о чем меня не спросил, не до, ни после. Было это, не было вообще. И мать за меня никак не заступилась. Вот тогда я и понял, что всем всё равно на меня и, собственно, на правду, на то, что по-настоящему у меня и со мной происходит. С тех пор я, наверное, и перестал рассказывать родителям хоть что-нибудь о себе. Мне казалось, так будет лучше, чем меньше они знают, тем меньше будет у меня проблем. Я боялся, понимаешь? Я боялся, что они больше мне не поверят. А с Серёгой мы с тех пор и не дружили. Я не подходил, потому что зол был на него очень. А он не знаю почему, так со мной больше и не заговорил ни разу. А после третьего класса вообще в другую школу перевёлся. Больше мы не виделись. - Тебе нравилось учиться в школе? – поинтересовался Ангел. - Да знаешь, я гуманитарий до мозга костей, поэтому мне хорошо языки давались, литература, музыка, рисование. Но вот с точными науками беда бедовая. И, как назло, классуха математичкой нашей была. Я так безбожно тупил на её уроках, ты себе не представляешь. Я настолько ничего не понимал, что на её уроках просто сидел и рисовал. Такая же история была на физике и на химии. Три долбанных всадника апокалипсиса. У отца было техническое образование было, он вообще понять не мог, как кто-то может быть настолько тупым. Он же требовал хороших оценок по всем предметам, а по наукам я только двойки и приносил. Не мог ничего с этим поделать. А отец, он… Антон глубоко вздохнул: - Он порол меня за оценки, жестко порол. Я так понимаю мотивировать как-то по своему пытался. Я и дневник прятать пробовал, и оценки стирать пытался. Он говорил мне – Скажи правду, и я тебя не трону - Я приносил дневник, а потом днями сидеть нормально не мог, после этого его «не трону». - У тебя были друзья в школе? -Знаешь, после Серёги, я вообще забил с кем-то близко сходиться. Так, были конечно товарищи, но это больше так, проходные знакомые, для покурить, пива выпить после школы. Близких друзей из нас так и не получилось. Антон потер лицо руками. Он не думал, что говорить об этом будет так тяжело. - Мне было так одиноко, ты бы знал, - прошептал Антон и его зелёные глаза предательски наполнились слезами – я так хотел с кем-то делиться, дружить хотел. Но с тех пор так и не смог. – слезы против его воли покатились по щекам. Ангел за доли секунды преодолел разделяющие их сантиметры и крепко прижал Антона к себе. Не в силах сдержать эмоций Антон уткнулся носом Ангелу в плечо, щедро поливая его рубашку непрошеными слезами. Он чувствовал себя жалким плаксой, вроде плачет же из-за какой-то мелочи, которая и произошла-то так давно, но не мог остановить себя. Когда поток слёз иссяк, Антон смущенно поднял голову и встретился с полными заботы и понимания голубыми океанами. - Прости меня. Я не должен был. Ангел положил руки ему на плечи и ласково сказал: - Должен был, Антош, должен был. Ты никогда не сможешь отпустить прошлое, если ты его не переживешь внутри себя, не дашь себе пережить эту боль до конца. Сегодня ты должен быть честным, честным не передо мной, а прежде всего перед самим собой. Не беги от себя, Солнце. И если тебе больно – плачь, плачь пока тебе не станет легче. Потому что иначе, ты не сможешь отпустить. Ангел ласково провёл большими пальцами по лицу Антона, стирая его слёзы со щёк и ласково провел кончиками пальцев по его лбу. Ангел на то и был Антоновым ангелом-хранителем, чтобы знать, что именно мягкие поглаживания по лбу парня могут успокоить его лучше всего. Антон зажмурился от удовольствия, и смешно фыркнул, как котёнок. Ангел мягко погладил Антона по щеке: - Пойдем, пройдемся, Антош. Они медленно шли по двору, и Антон, оживленно жестикулируя показывал Ангелу площадку, на которой он ребенком играл, дерево, на котором уже будучи школьником, строил с тогда еще лучшим другом Серёгой штаб. Это были лёгкие приятные воспоминания. Антон не мог вспомнить, когда в последний раз ему было так легко и приятно говорить о своем детстве. Внезапно взгляд Антона устремился к мусорному контейнеру, стоящему в дальнем углу двора, точнее к большой картонной коробке, стоящей рядом с контейнером. - Но это же… Не может быть… Столько времени прошло… Да нет же… - пробормотал парень быстрыми шагами пересекая двор, практически подбегая к коробке и судорожно открывая картонную крышку. - Не может быть… - роняя крышку на асфальт, Антон остекленелыми глазами смотрел на содержимое коробки. - Но как же это, это же невозможно… - прошептал он. - Ты же помнишь, что это, Антош – прошелестел голос рядом. В коробке лежали альбомы для рисования, карандаши и коробки с красками. Антон слишком хорошо помнил каждый предмет. Это был источник самой большой радости его детства и самой большой боли. - Да, - глухо сказал Антон, - я помню, что это. - Расскажи мне, - тихо попросил Ангел. - Да что там рассказывать. Рисовать я любил с самого детства. Как научился держать карандаш в руках всегда что-то где-то карябал. Мама ругалась даже, я ведь даже на обоях мог спокойно что-то нарисовать, - он хихикнул, - совершенствовал, так сказать, фабричные узоры. - А потом, - тон Антон снова стал серьёзным, - когда во втором классе был, записался в школе в кружок рисования. Рисовал в любое свободное время. Преподавателя нашего достал тогда здорово, наверное, всё время что-то спрашивал у него. Хотел всему научиться. - А как к твоему увлечению относились родители?  - осторожно спросил Ангел. - Как к увлечению, - мрачно констатировал Антон, - всё время повторяли мне какое милое у меня хобби. А для меня это было не просто увлечение, понимаешь? Я не могу даже описать, что я чувствовал, когда рисовал, это что-то совершенно невероятное было, как будто я над землёй поднимался. Я, на бумаге, мог нарисовать всё, что у меня на душе было, я мог рассказывать истории, создавать выдуманные миры. Антон немного замялся, вздохнул и продолжал: - Ну вот я сначала и игнорировал эти разговоры, а потом, когда мне одиннадцать было, сказал родителям, что хочу дизайнером быть, графическим. Что после школы в школу дизайна поступать собираюсь. Не представляешь, что тут началось. Я сам офигел от того, какой родители скандал учинили. Кричали, что дизайнеров как грязи, что работать буду за гроши, что не для этого они корячились и бизнес создавали. Антон вдруг замолчал и рвано вдохнул, пытаясь побороть слёзы, которые жаркой волной снова подступали к глазам. - Я не думал, что они поступят со мной вот так, - продолжил он, - что вообще не разрешат мне рисовать. В тот же вечер отец собрал все мои альбомы, карандаши и краски, всё что ты видишь в коробке в общем, и вынес сюда, к мусорному контейнеру. Я следил за ним из окна, думал, что, когда все уснут приду и заберу всё это и спрячу. Но когда прибежал, то коробки уже не было. Ангел ласково взял Антона за руку и сжал его холодные пальцы. - Из студии меня забрали, родители препода предупредили, чтобы он меня к себе не пускал. Если видели рисунки, долго мне за них выговаривали. Я тогда очень сдулся. Я и так особо ни с кем не разговаривал, а тогда совсем закрылся, ничего не хотелось. Родители думали меня растормошить можно, и сделали, как им казалось, логичную вещь, отдали меня на спорт, в секцию карате. С моим-то ростом, представляешь? Господи, знал бы ты, как я ненавидел эти ублюдские тренировки. Я вообще драться не люблю, а тут надо было это делать три раза в неделю, да еще при всех. Повезло только, что я в Англию уехал и этот цирк прекратился. Четыре года мудохался, блин. - И знаешь, что самое обидное, - горько усмехнулся Антон, - что в результате, как в анекдоте, я люлей после карате получал ровно также, как и до карате, вообще бесполезно всё это было. Не научился вообще ничему. Ангел медленно подошел к Антону. Его глаза ласково и сочувственно смотрели на парня. - Покажи мне свои рисунки, Антош, - тихо попросил Ангел. Антон вытащил из коробки альбом, жестом пригласил Ангела присесть на ближайшую лавочку и начал медленно перелистывать страницы. Взору Ангела открылись десятки рисунков. Казалось, Антон рисовал всё, что окружало его, он, казалось, пытливо пропитывался окружающим его миром и дотошно, практически любовно отображал его на бумаге. На рисунках Ангел увидел этот же самый двор, изображённый до мельчайших деталей, освещенный солнцем морской пляж, школьные коридоры, улицы и люди, люди, люди. Ангела поразило насколько живым и красочным был каждый из рисунков, словно любую, даже невзрачную деталь Антон раскрашивал яркими красками своего воображения. - О, смотри, а вот и Серёга – Антон показал на рисунок темноволосого мальчика в майке с синим якорем. Парнишка был изображен на кораблике с игрушечным мечом в руках, — это мы в пиратов играли, - улыбнулся Антон. - Антош, у тебя такой потрясающий талант был уже тогда, - улыбнулся Ангел мягко огладив мизинцем кисть Антона и вздрогнул, когда тот раздраженно отдернул руку: - Расскажи это моим родителям почти 20 лет назад. - Мне так жаль Солнце, - мягко произнес Ангел, - так жаль, что у твоих родителей не хватило мудрости увидеть твой талант, мне так жаль, что тебе было больно, а еще больше мне жаль, что тебе всё еще больно сейчас. Я попробую помочь тебе. Закрой глаза. Антон отложил альбом в сторону и послушно зажмурился. Ангел положил руку на грудь парня. Антона опять накрыло знакомое приятное тепло. Тихий, вкрадчивый голос Ангела ласкал его слух: - Ты много вспомнил сегодня, Антош. Много болезненных воспоминаний. Представь себе, что у тебя внутри, вот тут, где моя рука, - пальцы Ангела дрогнули, - находится стеклянный шар. Он пустой внутри. Помести, все воспоминания, которые причиняют тебе боль в этот шар. Не спеши, у тебя есть столько времени, сколько тебе нужно. Давай, Солнце. Антону внезапно начало казаться, что он находится в состоянии невесомости. В груди приятно разливалось тепло, ласковый голос ласкал его слух, тело стало как будто ватным. Антон напряг своё воображение и представил внутри себя прозрачный шарик, похожий на игрушку с новогодней ёлки. Шарик получился красивым, блестящим. Внезапно шарик стал наполняться темными, казалось, липкими мыслями и воспоминаниями. Антон как будто проходился губкой по своему сердцу, убирая с него всё, что тяготило его многие годы, выявляя его природный блеск, оставляя чистым и светящимся. - Готово, - не открывая глаз прошептал Антон. Убирая руку с его груди Ангел мягко произнес: - А теперь, Антош, очень медленно вытаскивай шар из своей груди сюда, ко мне, за пределы своего тела. Антон послушно представил, как заполненный чёрной материей шар медленно вылетает из его тела и зависает в воздухе на уровне груди. - Открой глаза, Солнце, - прошелестел голос рядом. Антон открыл глаза и обомлел. Рядом с ним парил в воздухе маленький наполненный чем-то тёмным стеклянный шар. - А теперь, - прошептал брюнет – отдай свою боль Вселенной, отпусти её. Она больше не нужна тебе. Шарик медленно поднялся в воздух и полетел вверх. Антон завороженно наблюдал за шариком, пока он полностью не скрылся из вида. - Что ты чувствуешь? - настороженно спросил его Ангел. - Я чувствую себя хорошо, мне спокойно, и совсем не грустно - немного удивленно произнес Антон. - Так и должно быть, - улыбнулся Ангел – у тебя остались знания, которые принес тебе твой опыт, но воспоминания больше не принесут тебе боли.  Я обещаю. Веришь мне? Антон широко улыбнулся – Тебе – верю, - произнес он твёрдо. — Антош, я знаю, тебе это покажется странным, но всё, что с тобой происходило не было напрасным. Вот смотри, через одиночество и предательство, ты понял настоящую цену дружбы и душевность истинных отношений, испытав равнодушие окружающих ты понял ценность привязанности и счастье безусловной любви. И через потерю того, что тебе нравилось делать по-настоящему, ты понял, что именно это тебе по-настоящему нужно. - А можно было как-то полегче это сделать, - скривился Антон – обязательно так душу драть на части? - Я не выбираю твой путь, Антош, - улыбнулся Ангел – Если бы я выбирал, то никогда не стал бы мучить тебя так. Но выбор — это не моя задача. Моя задача помочь тебе пройти твой путь таким, какой он есть и помочь тебе стать счастливым. - Но зачем мы вернулись сюда вот так, по-настоящему?  - не сдавался Антон - Зачем ты мне всё это показываешь? Ты мог просто поговорить со мной, я рассказал бы тебе всё, если бы ты попросил. - Вряд ли наш разговор смог бы так на тебя повлиять, - осторожно произнес Ангел – Вряд ли ты смог бы почувствовать свои эмоции так остро, если бы мы просто поговорили, сидя в твоей гостиной. А я ведь хотел, чтобы ты понял, действительно понял. Ты должен знать, Антош, что в тебе есть несоизмеримо больше, чем ты сам можешь представить, ты светлый, чистый мальчик, который заслуживает всего счастья этого мира. Внимательно слушавший Ангела парень, поддавшись внезапному порыву, схватил Ангела в объятия, уцепился так крепко, словно боясь, что он вот-вот исчезнет. Его сердце кажется билось с перебоями, он крепко зажмурил глаза, и прижимался ещё крепче, часто - часто дыша Ангелу в шею. - Ты же не уйдешь? – по-детски просто прошептал Антон. - Я с тобой с самого твоего рождения, Антош, и буду вместе с тобой до самого конца, куда же я от тебя денусь. Я всегда буду с тобой, — мягко произнес Ангел. - Нет… Не так… - упрямо жарко шептал Антон – а так как сейчас. Чтобы я мог говорить с тобой, касаться тебя, обнимать тебя вот так… - он громко всхлипнул – ты очень нужен мне, Ангел, не уходи, прошу. - Тшшш, тише тише, хороший мой, - руки Ангела заключили Антона в крепкие объятия – я всегда буду рядом. Рядом с тобой. Я никогда тебя не оставлю. Верь мне. Антон не помнил, как долго они простояли вот так. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ему было так хорошо. Он полностью растворился в этих теплых, ласковых, заботливых руках, наслаждался нежными поглаживаниями Ангела на своей спине, и его легким, слегка щекочущим, дыханием на своей шее.  Впервые, за очень долгое время, он чувствовал себя в безопасности, чувствовал себя спокойно. Эти объятия придавали силы и уверенности, они ласкали это тело и душу, и Антон точно знал, что не хотел бы покидать их никогда. - Пора возвращаться, Солнце, - прошептал ласковый голос ему на ухо и теплые, сухие губы прикоснулись к его горячей щеке. Антон поднял голову и огляделся. Они опять находились в гостиной комнате его квартиры. Он машинально посмотрел на часы. Маленькая стрелка приближалась к пяти. Значит они отсутствовали практически целый день. - Антош, тебе надо поесть, у тебя с завтрака маковой росинки во рту не было – Ангел заботливо погладил его по спине. - Всё нормально, есть совсем не хочется – пробурчал Антон – да и ты не ел же вроде совсем. - Мне не нужна еда, ты же помнишь – заметил Ангел, - а вот тебе, Солнце, надо поесть, и отдохнуть. Мы с тобой еще не закончили, у нас много дел и тебе будут нужны силы.  - Что ещё ты придумал? – подозрительно прищурился Антон. - Всё тебе расскажи, - рассмеялся брюнет - давай, садись, ты устал, наверное, а я изучу содержимое твоего холостяцкого холодильника, надеюсь мышь там пока не повесилась, и завтрак не истощил все его возможности, и приготовлю тебе поесть. А то, честно говоря, всё ещё выглядишь ты так, как будто не ел как минимум месяц. Ангел, открыв дверь холодильника, живо оценил масштабы катастрофы. - Пусто, - вынес он вердикт – мышь всё-таки повесилась. Нужно идти в магазин, Антош. -  Если нужно, значит пойдём, - улыбнулся Антон. Он поймал себя на том, что с Ангелом было так просто, так хорошо. Он вписывался в его жилище, и в его жизнь так, как будто был в них всегда. - Кстати, - Антон поднял брови – ты вообще, как, видимый? Ангел непонимающе уставился на него. - Да нет же, - рассмеялся Антон, - не смотри на меня так как будто я сдвинулся. Я имею в виду для других. В магазине тебя будут видеть окружающие, или я буду как псих сам с собой разговаривать? - Ах, так ты об этом. Я вполне себе видимый, так что с публичным психозом нам пока придется повременить. - Какая жалость, - расхохотался младший – ну что идём тогда? - Идём. Выйдя из дома, парни быстрым шагом направились к супермаркету, который находился через дорогу от квартиры Антона. Подхватив на входе тележку, Антон вприпрыжку, словно ребёнок, помчался по магазину под звонкий смех Ангела. - Что ты хочешь есть, Антош? - поинтересовался брюнет. - Лень готовить, может в кулинарии что-то купим? Или булок может каких? – пожал плечами Антон. Ангел погрозил ему пальцем: - Я бы предпочел, чтобы ты нормально поел. Нормальную еду. Я приготовлю. Так что заказывай, не стесняйся. - У тебя что, как в Матрице, программы загружаются? - рассмеялся Антон – программа «Охрененный Кулинар» загружена. - Как насчет омлета с ветчиной и сыром? – поинтересовался Ангел, игнорируя смех парня. - Ммм, обожаю омлет, - облизнулся Антон, хитро улыбнувшись – если ты сумеешь вкусно его приготовить, а это, кстати, та ещё задачка, между прочим, клянусь тебе, я даже может быть буду готов на любые твои дальнейшие сумасшедшие авантюры. Ангел звонко рассмеялся. - Таким ты мне нравишься больше, Антош. А с омлетом, скоро всё узнаем, никогда его раньше не готовил, но как говориться – не попробуешь… - Не попробуешь, - расхохотался Антон. Парни очень быстро отыскали на полках нужные ингредиенты. Вернувшись домой, они выгрузили продукты из пакетов на кухонный стол. Ангел, как заправская хозяюшка, хлопотал на кухне, раскладывая продукты по полкам холодильника. Ангел легко передвигался по кухне нарезая ветчину и взбивая яйца веничком. Антон невольно залюбовался, все движения брюнета были пронизаны грацией, были плавными и изящными. - Скажи мне, - Антон наконец решился спросить то, что очень сильно его волновало – а почему ты такой? - Какой, Антош? - удивленно поднял брови Ангел. - Нууу, осязаемый. Ты же Ангел, я думал ты как призрак будешь, прозрачный или вроде того. - Антош, Ангел приходит к своему подопечному в том образе, котором он больше всего ему нужен. Как-то так. – Ангел аккуратно вылил смесь для омлета в сковороду и продолжил - Тебе очень сильно нужны были прикосновения, нужен был человеческий контакт, человеческое тепло. Поэтому ты видишь меня в облике человека, к которому ты можешь прикоснуться, и который может обнять тебя. - Стесняюсь представить, каким бы ты мне явился, если мне был бы нужен секс вместо обнимашек, - хохотнул Антон и поняв, что он сказал, смущенно покраснел. - Я надеюсь, что мое обличие получилось достаточно симпатичным, для того чтобы с этим у тебя не возникло проблем, - рассмеялся брюнет. Антон покраснел ещё больше и опустил глаза в пол. - Я, кстати, не выбирал свой облик, - пояснил Ангел – я понятия не имею, почему выгляжу именно так. Возможно, потому, что именно в этом облике я смог понравиться тебе, что ли, вызвать доверие. Не знаю, знаю только, что каким-то образом то, как я выгляжу, выбирает твое подсознание. Я даже не знаю, реальный я человек или нет. — Значит, ты можешь выглядеть как кто-то кого я, например, встречал и видел раньше? - Да, вполне. Вот только надеюсь, - Ангел хитро прищурился – я не какой-нибудь красавчик из порно, которое ты смотрел в моменты печального одиночества. От смеха Антона согнуло пополам. - Во-первых, - задыхаясь простонал он, вытирая выступившие на глазах слёзы – не льсти себе. Красавчик он. А во-вторых – фу, блин. - Не смотришь порно? - прищурился Ангел. - Смотрю, конечно, как и все. Но если бы ты там был, тебя бы я точно запомнил. Красавчик, блин, - рассмеялся Антон. Ангел ловко переложил омлет из сковороды на тарелку и прихватив из кухонного ящика приборы и тарелку с нарезанным хлебом, перенёс всё это на стол. - Вуаля, - лучезарно улыбнулся он, взглянув на Антона, – прошу к столу, Антош, приятного аппетита! Антон зачарованно посмотрел в голубые глаза, которые озорно сверкали в отблесках лампы. Никогда еще глаза другого человека не казались ему столь прекрасными. Он невольно залип, не в силах отвести взгляда. - Ну давай же, Антош, кушай, пока не остыло, - улыбнулся Ангел. Антон послушно взял приборы, и при помощи вилки отправил первую порцию омлета в рот. - Ммм, как вкусно, - у Антона от удовольствия закатились глаза – Это самый вкусный омлет, который я в жизни ел, правда. У тебя определенно талант. Знаешь, если вдруг с карьерой Ангела не задастся, ну, там, подопечный подкачает, или накосячит чего, готов предложить тебе вакансию моего повара. Будешь вкусно меня кормить до конца дней моих. Ангел звонко рассмеялся:  – Спешу огорчить, друг мой, у меня замечательный подопечный и потому смена работы в ближайшее время мне абсолютно точно не грозит. А если серьезно, я очень рад, что тебе понравилось. Ешь на здоровье. - Понравилось – пробормотал Антон себе под нос так, чтобы Ангел его не услышал, - и омлет понравился. И ты мне понравился… Особенно когда ты выглядишь вот так и ведешь себя… Очень понравился… - Ну всё, Антош, - брюнет собрал пустые тарелки со стола, когда Антон закончил есть, - я помою посуду, а ты иди отдыхать, завтра нам с тобой многое нужно будет сделать. - Ты готовил, поэтому мыть посуду буду я, - заявил Антон, пристраиваясь к раковине, - и это не обсуждается. -Ладно, - миролюбиво согласился Ангел, - но только быстро моем посуду и отдыхать. Прибрав на кухне, Антон быстро умылся, переоделся в домашнюю одежду, которую заботливо вытащил для него из шкафа Ангел и забрался под одеяло. Ангел осторожно присел на край кровати и ласково провел рукой по непослушным кудрявым волосам своего подопечного. - Можно тебя кое о чем попросить? – тихо спросил Антон. - Ну конечно, Солнце, - улыбнулся Ангел. - Ты можешь… Нуу… Лечь со мной? – в голосе Антона проскользнули жалобные детские нотки, - Тебе же не обязательно исчезать, когда я усну? - Конечно не обязательно, Солнце, я могу лечь с тобой, если ты этого хочешь, - в голосе Ангела чувствовалась искренняя забота. Антон молча отодвинулся, освобождая место на постели. Ангел скинул с ног туфли и лег рядом с ним, позволив Антону прижаться к себе, положить голову себе на плечо и уткнуться носом в ключицу. Ангел обнял его за талию ласково, но твердо прижимая к себе. Его губы тронула легкая улыбка, когда он почувствовал прикосновение горячих губ к своей шее и руку на своей груди. Ангел запустил руку в волосы Антона, ласково поглаживая, слыша, как выравнивается его дыхание, чувствуя, как его тело становится более расслабленным, и его мальчик погружается в глубокий, спокойный сон.