From heart to heart

      Сердце Изуку полным-полно любовью, сердце Изуку полным-полно Тошинори и чувствами — теми самыми чувствами, незнакомыми ему ранее. И не то чтобы юноша никогда и ни в кого не влюблялся до встречи с одним невероятно высоким голубоглазым блондином, в одночасье похитившим его сердце.       Но дело в том, что это не просто глупая и наивная влюблённость, и даже не просто крепкая и надёжная, неразрушимая любовь — гораздо больше, чем всё это, гораздо больше, чем что-либо ещё на всём этом свете, что кажется невозможным, попросту невероятным.       Впрочем, быть с Яги — уже само по себе чудо, однако доверие — безоговорочное доверие между ним и Мидорией — настоящее благословение и волшебство — не иначе. И вместе с тем… так непривычно, так необычно, и лишь совсем немного — странно: никогда юноша не думал, что сможет доверять кому-то до такой степени.       И спустя сказочные дни и не менее сказочные недели — по мере того, как они делали успехи в своих отношениях, встречаясь всё чаще и чаще — буквально каждую секунду своего свободного времени; с каждым разом доверие крепчало вместе с любовью, с обожанием друг друга и с…       Возможно, слишком поспешно говорить так, если вы знаете человека, на самом деле, всего ничего. Однако если бы кто-то спросил у Изуку, с кем он хочет провести всю свою жизнь, юноша ответил бы без всяких раздумий, держа образ Тошинори в своей голове и улыбаясь глупо-глупо.       Боги, Мидория так любит Яги! И даже если они видятся и без того достаточно часто, этого, честно говоря, всё равно недостаточно — просто катастрофически мало, когда вы думаете об одном человеке куда больше, чем двадцать четыре часа в сутках, что невероятно смущало.       Вместо работы Изуку, признаться честно, чаще всего — если не всегда, теперь думал о своём возлюбленном и о моментах, проведённых с ним вместе… и как раз сегодня они должны были в очередной раз встретиться, как только голубоглазый блондин вернётся со своей работы.       Несмотря на то, что возлюбленные были весьма занятыми людьми и теми ещё ярыми трудоголиками — особенно Тошинори, по всей видимости, и вовсе не вылезающий зачастую из своей работы, описанной как «невероятно скучная и муторная, но общественно полезная»; они всё равно находили время друг для друга.       Вероятно, Мидория даже отменил бы какую-нибудь там важную встречу или не менее важное мероприятие — да хоть встречу со всемирно известной супер-звездой; только бы лишний раз встретиться с возлюбленным. Но, к счастью, чаще всего молодой человек работал на дому.       Поэтому приготовиться к сегодняшнему визиту Яги для него вовсе не трудно: юноша всё равно крайне редко выходил на улицу… недавний инцидент — полнейшее исключение из всех правил; а продукты нередко приносил с собой мужчина — этого хватит, чтобы приготовить пару простеньких блюд.       Разве что… в связи с некоторыми проблемами со здоровьем у Тошинори, Изуку всегда старался придерживаться его специальной и достаточно строгой диеты для людей без желудка, чтобы возлюбленному ни в коем случае не стало хуже — самое последнее в мире, чего он желает.       Точнее, ему вообще не хотелось Яги ничего плохого — скорее Мидория сделает что-то во вред себе или будет пренебрегать собой и своими желаниями, предпочтениями и здоровьем, чем причинит боль любимому человеку, с которым у него, к слову, предстояла не совсем обычная встреча.       Один голубоглазый блондин хотел поговорить с ним о чём-то очень серьёзном — по его же словам; и несмотря ни на что — несмотря даже на всю любовь к этому человеку, трудно не волноваться после фразы «мне нужно серьёзно поговорить с тобой… но постарайся не волноваться слишком сильно, мой мальчик».       Что конкретно хотел сказать ему Тошинори, что он планировал сообщить юноше? С чем это, по крайней мере, связано? Так ли серьёзен разговор, или…? Ах, желудок Изуку на мгновение неприятно скручивается, а сердце с минуты на минуту готово безжалостно пробить грудную клетку от беспокойства.       Вряд ли какой-либо человек на планете любил серьёзные разговоры, особенно если это серьёзные разговоры с горячо любимыми людьми, которые… у Мидории не было громадного опыта в отношениях, однако телевизор и интернет делали своё дело — и увы, исключительно в отрицательном смысле.       И всё же, Изуку доверял и верил возлюбленному — верил в то, что он по-прежнему его любит и не нашёл кого-то ещё — мысль, создающая большущий ком прямо в горле и мешающая дышать. Яги, его Яги… ах, юноша не пережил бы, если расстался с этим человеком — слишком сильное потрясение и боль.       Счастье, которое вы только-только обрели, глупо отпускать так быстро, так просто — счастье нужно держать в своих ладонях крепко-крепко, нежно-нежно и ласково, прижимая его к самому сердцу, где безопаснее всего на всём свете. Но одновременно с тем Мидория хочет Тошинори всего самого лучшего.       Если так мужчине будет лучше, если так мужчина будет счастливее и любимее — молодой человек не готов удерживать его от этого, как бы сильно ему бы ни хотелось обратного: остаться с возлюбленным навсегда — новая, однако ставшая главнейшей, мечта.       А возможно, кому-то просто стоит перестать смотреть в свободное время мелодрамы, потому что Изуку, несмотря на всё беспокойство, тревожность и некоторые опасения, верит в искренность и надёжность любви к нему, как и в самого Яги. В конце концов, в отношениях очень важно доверять друг другу…

***

      Несколько часов — ровно до возвращения Тошинори; Мидория едва ли выдерживает, пытаясь занять себя хоть чем-то, что могло бы отвлечь от удручающих мыслей или заменить их более позитивными. Увы, ему не совсем удалось это сделать — скорее наоборот.       И нет, не поймите его не так! Юноша правда удалось относительно успокоиться и отбросить свои совершенно эгоистичные — как показалось ему позже, размышления: кто сказал, что серьёзный разговор будет связан именно с ним? Кроме него на планете есть множество других тем…       Что, если здоровье Яги ухудшилось, и ему нужна помощь, или же просто выговориться? Что, если ему придётся уехать по работе на длительное время? Что, если у него, гм, есть дети? Какими бы нелепыми ни казались некоторые домыслы, Изуку старался быть готовым ко всему.       Тем более, если это связано с благополучием возлюбленного, с его здоровьем и жизнью в целом, то Мидория готов сделать всё возможное, чтобы одному голубоглазому блондину стало легче и лучше жить. Поэтому юноша примет любую правду, даже самую горькую.       Однако прежде всего ему не мешало бы поберечь свои нервы и наконец-то успокоиться, когда Тошинори спустя некоторое время звонит в дверь. И в этот момент волнение решает достигнуть апогея, стоит только молодому человеку встать со своего места и направиться в прихожую.       Что ж… пан или пропал! Именно с такими мыслями Изуку вскоре дрожащими руками открывает дверь, бегло осматривая возлюбленного: помимо того, что он выглядит достаточно уставшим, в его взгляде на крошечный миг мелькает неуверенность, когда с губ срывается:       — Добрый вечер, мой мальчик. Я… я рад тебя видеть.       И внезапно все опасения, от которых Мидория относительно смог избавиться, вновь мелькают в голове, создавая неловкую паузу между юношей и Яги, продолжающему стоять на пороге, будто бы брошенный хозяевами пёс — и это напрягает.       Молодой человек и сам чувствует себя неуверенно, осторожно беря возлюбленного за запястье и фактически затаскивая его в квартиру, стараясь не замечать последующее напряжение во взгляде и явную борьбу с собой. Что произошло? Почему он также кажется виноватым?       Изуку, вопреки истинным желаниям, тут же отпускает его руку, делая от Тошинори несколько шагов назад и плотно сжимая свои губы — невольный жест — юноша думает о том, чтобы поцеловать своего мужчину, однако неуверенность одерживает верх, а сердце постепенно разрывается в клочья.       — Я тоже рад тебя видеть, — кивает Мидория, пытаясь выдавить из себя хотя бы крошечную улыбку — совершенно бесполезное занятие; а вскоре его голос и вовсе трескается, ломается. — Пойдём в гостиную?       Сказав это, он не дожидается ответа, будучи слишком погружённым в тревожное состояние и в раздумья, не говоря уже о том, чтобы заметить что-либо: например, то, что мужчина сжимает свои кулаки как можно крепче и на секунду зажмуривает глаза, прежде чем разуться и поспешно последовать за возлюбленным…

***

      — Гм, — юноша нервно теребит подол домашней футболки, целенаправленно не смотря на Тошинори — в противном случае его сердце точно не выдержит и, к несчастью, сделает остановку, — ты хотел поговорить со мной о чём-то. Ещё ты сказал, что разговор серьёзный. Так… о чём это?       Молчание со стороны другого человека как минимум настораживает. Неужели всё действительно настолько серьёзно? К счастью, он имеет совесть не затягивать с ответом слишком долго, сцепляя пальцы в замок и говоря на выдохе:       — Я хотел поговорить о своём прошлом, и… нет, опережая твои мысли, в нём нет ничего криминального! Тем не менее, мне было бы слишком плохо от того, чтобы скрывать от тебя это ещё дольше… тебе ведь очень нравится Всесильный, Изуку?       Осмысливая услышанное, вышеназванной личности трудно соединить все точки и понять, к чему клонит его возлюбленный: всё как-то слишком странно и запутанно, да и какая связь между Яги и Всесильным — кроме того, что они невероятно схожи? Может ли это быть чем-то вроде ревности?       Впрочем, логическая и аналитические части Мидории смутно догадываются о некоторой связи, но подобные мысли чрезвычайно сюрреалистичные, и уж тем более его безумные догадки не могут оказаться правдой, да? Кажется, многие моменты совсем скоро прояснятся.       Поскольку вопрос мужчины был риторическим — он и без того знает, что юноша просто-напросто обожает героя и кумира многих; Тошинори использует минуту откровенно напряжённой тишины, чтобы набраться смелости и продолжить монолог, невольно горбясь — желая казаться маленьким и незаметным.       — Так вот, — вздыхает блондин, прикрывая глаза и на секунду думая о том, что пластырь лучше всего срывать резко, без промедления, — ты, самый главный фанат, наверняка знаешь, что после своей последней спасательной операции Всесильный неожиданно «исчез»… и не знаю, поверишь мне, или нет — в этом случае я могу предоставить тебе доказательства; но… я осведомлён, куда делся герой.       Изуку способен лишь на то, чтобы выдать простое «о», и на сей раз обратить всё своё внимание на Яги, чувствуя, как сердце бьётся о заднюю часть грудной клетки, в то время как всё больше точек соединяются в голове в правильном порядке, а во рту неожиданно пересыхает, становится до жути пустынно.       Разгадка слишком близка: Всесильный, страшнейшее нападение главнейшей в Японии преступной группировки, серьёзный бой, победа героя и его короткое интервью в конце, затем странная «пропажа» со всех экранов телевизоров и даже из обычных новостей, будь то радио или что-то иное…       Глаза молодого человека распахиваются от осознания, когда вскоре в мыслях всплывают и некоторые другие факты — и если всё действительно окажется самой настоящей правдой, то он не знает, что сказать, что сделать, что ответить, как поступить в такой ситуации, ведь следующая фраза пронзает тело невидимой молнией:       — Я здесь.       И почему-то вместо самой, должно быть, логичной реакции для такого рьяного фаната, как юноша — радости, неимоверного счастья от того, что вы сидите в одной комнате со своим героем детства; Мидория откровенно шокирован — весь кислород в тот же самый миг всего лишь два слова выбивают из лёгких.       Он и вправду не знает, что сказать на услышанное — не то чтобы Изуку был полнейшим идиотом, не способным сопоставить некоторые подмеченные им факты со своими домыслами; однако никогда не думал, что человек, которому можно было доверять больше, чем самому себе и своей маме, всё это время так крупно лжёт.       — Мне… — сбивчиво бормочет себе под нос возлюбленный Тошинори, — нужно побыть одному.       Мидория уходит в свою комнату и закрывает её на ключ гораздо быстрее, чем Яги скажет что-либо в своё оправдание или, быть может, в утешение юноши, явно не настроенному в ближайшее время на ещё один разговор, как и на то, чтобы видеть рядом с собой блондина…

***

      Трудно сказать, сколько прошло времени с момента, как Изуку ушёл в свою комнату, но судя по тому, что за окном стемнело окончательно, а без включенного света по квартире весьма затруднительно перемещаться; ему потребовалось по меньшей мере около часа. К счастью, он наконец-то пришёл в себя.       И самым первым делом молодой человек направляется в гостиную, застывая в дверном проёме и фактически анализируя ситуацию и увиденное, прежде чем предпринять что-либо, потому что увиденное сейчас поразило не меньше, чем услышанное ранее.       Тошинори выглядел абсолютно разбитым, продолжая сидеть на диване и сжимая до побеления в пальцах ручку рабочего портфеля, собираясь, вероятно, с минуты на минуту покинуть квартиру — словно его отсюда выгоняли. Боги, Мидория не это имел в виду!       Тряся головой — избавляясь ото всяких посторонних мыслей, откровенно мешающих прямо сейчас; в конце концов он проходит в центр комнаты, останавливаясь недалеко от дивана и корпусом слегка наклоняясь вперёд — пытаясь разглядеть эмоции, написанные на лице возлюбленного.       Изуку шокирован в который раз за вечер: самое последнее в мире, что юноша ожидал — видеть на лице Всесильного — бесстрашного героя, от ослепительно яркой улыбки которого злодеи уже приходили в полнейший и безоговорочный ужас; крошечные прозрачные капельки — слёзы.       Это… слишком несправедливо, слишком неправильно — и Мидория не думает дважды, оказываясь на коленях перед Яги как можно быстрее и накрывая ладонь мужчины своей, такой тёплой и нежной, ласковой — по сравнению с его ладонью. Как долго возлюбленный так сидит? Он наверняка подмёрз!       Впрочем, юноша сосредотачивает в данный момент внимание на другом — на замедленной реакции Тошинори, только что заметившего присутствие другого человека с ним в одной комнате — от неожиданности он дёргается, опуская странный, нечитаемый взгляд, на свою руку.       Кажется, голубоглазый блондин вновь борется сам с собой и со своими истинными желаниями, когда, вытерев свободной рукой слёзы, хриплым надломившимся голосом говорит, одновременно с тем качая головой так быстро, будто бы его заколдовали:       — Нет, я… я не заслуживаю этого. Я не заслуживаю тебя, Изуку.       Ах, ну, а у Мидории иное, совершенно иное мнение о том, что заслуживает Яги, а что нет; и как раз любовь, ласка, забота, нежность и понимание вместе с принятием — самое подходящее ему не то что сейчас — всегда — и юноша не преминет озвучить некоторые свои мысли вслух, незатейливо, круговыми движениями, поглаживая кончиками пальцев мозолистые костяшки возлюбленного.       — Не-а, — отрицает он откровенную чепуху, околесицу, и искренняя, пусть и не самая широкая улыбка, наконец-то возвращается на его лицо, — знаешь, я тут подумал… привстань, пожалуйста, и положи портфель на диван; мне есть, что сказать и показать тебе.       Тошинори одаряет хозяина квартиры несколько недоумённым взглядом, смешанным с покорностью в каждом шаге и в каждом действии, а также со страхом — с самым настоящим страхом окончательно потерять нечто запредельно важное — доверие любимого человека и его самого.       Именно поэтому Яги выполняет просьбу Изуку с запредельной скоростью, в тот же самый миг вставая, несмотря на непонимание того, зачем ему так делать. Но если только это хоть немного спасёт отношения, то он готов на всё — даже броситься в огонь — к счастью, в подобном нет необходимости.       Всё, чего желает от него в данный момент Мидория — расстегнуть рабочую рубашку мужчины и, сняв её, мягко притянуть к себе возлюбленного, положив руки на его широкие плечи. Тем не менее, голубоглазый блондин всё ещё старается не делать лишних движений, опасаясь тем самым каким-либо образом принести больше вреда.       Воспользовавшись шоком другого человека, юноша, как ни в чём ни бывало, перемещает ладонь с плеча Тошинори на его левую сторону, где простирается громадный шрам — уязвимое место, которое обычно он невольно старался прикрывать, неосознанно защищать. Однако не сейчас, только не сейчас.       Яги доверяет рукам Изуку, ласкающим его кожу настолько нежно, насколько это вообще возможно — и в тот самый момент у него тем более не может быть даже мыслей о том, чтобы не доверять столь чудесным пальцам, как и их обладателю — и точно также нельзя отрицать, насколько каждое такое прикосновение приятно…       — Так вот, — Мидория возвращается к начатому и на мгновение переводит взгляд со шрама и оголённого торса мужчины на чудесные синие глаза, лучащиеся неизменным — любовью, несмотря на хорошо скрываемое сожаление, боль, вину и отчаяние, — да, я немного расстроен тем, что ты скрывал от меня свою настоящую личность… но я понимаю тебя, хоть и не знаю твои настоящие мотивы. Вероятно, это было для твоей же — а может, и моей безопасности…       Самыми кончиками пальцев юноша потирает один из множества неровных лучей, где скобы наложены, кажется, особенно неаккуратно; ещё нежнее и осторожнее, чем ранее, вызывая у Тошинори приятную дрожь по спине — его никто и никогда не касался так любяще, так заботливо, с неимоверным обожанием и без всякого намёка на отвращение.       — Я правда не осуждаю тебя за этот поступок, — успокаивает молодой человек, на несколько мгновений путаясь в собственных мыслях, которых внезапно становится слишком много, но все они сводятся к единому. — Я волнуюсь за другое, — Изуку плавно подводит к основной теме разговора, — за то, что… да, ты прав, что я люблю Всесильного и восхищаюсь им.       Последующая боль после признания отпечатывается во взгляде Яги слишком сильно и слишком ясно, чтобы упустить такое из виду, и Мидория сразу же заглаживает свою вину, наклоняясь вперёд, к обнажённой груди возлюбленного, перед тем, как сказать:       — Но Тошинори Яги я восхищаюсь в десять… нет, в бесконечность раз больше, не говоря уже о том, как я люблю этого глупыша.       В качестве доказательства сказанных выше слов Изуку, не обращая внимание на широко распахнутые синие глаза и дрожь в длинных жилистых пальцах; припадает губами к «кратеру» в центре шрама, напоминающего какой-то цветок — подсолнух — не иначе; и после ласково потираясь об него носом.       — Все твои шрамы, — шепчет он еле слышно, приглушённо, со всей своей любовью расцеловывая повреждённую сторону блондина, — доказательства невероятного мужества, смелости, отваги… доказательство твоей силы — не только физической, но и силы духа — я искренне восхищён тем, как ты можешь справляться со всеми трудностями изо дня в день. А ещё… твои шрамы — доказательства того, что ты выжил, в очередной раз нашёл в себе силы, чтобы побороться с самой смертью.       На последней фразе голос откровенно дрожит, ведь представить свою жизнь без Яги кажется теперь чем-то невозможным, как и его смерть: нет, нет-нет-нет… Мидория не допустит и не переживёт этого — он сделает всё возможное, чтобы помочь любимому; однако голос дрожит ещё сильнее, когда с губ срывается такое простое, такое обыкновенное, но ценное до невероятного:       — Ты навсегда мой герой, Тоши. Мой самый-самый любимый герой.       И даже если Всесильный потерял большую часть своей мышечной массы, и даже если его улыбка уже не такая яркая, как раньше, а его нынешний образ и вовсе пугает многих вместо того, чтобы дарить надежду; Изуку, сцеловывая каждую слезинку, стекающую с синих глаз, по-прежнему главнейший фанат этого мужчины…

***

      Тем не менее, кое-что остаётся недосказанным — и юноша мог бы отложить ещё один разговор на потом — на лучшее время, если бы это не было так важно — непременно важно и нужно, чтобы так легко и просто оттягивать то, что всё равно неизбежно. К счастью, слова теперь даются гораздо легче, когда обида исчезла без следа.       — Но, — делает недолгую паузу Мидория, сидя на коленях у возлюбленного и прижимая его голову к своему плечу: независимо от того, насколько Яги силён физически или морально, юноше хочется предоставить ему комфорт и безопасность, огораживая объятиями и любовью от всего мира, — я надеюсь, что больше ты не скрываешь ничего важного от меня.       Ах, на мгновение, казавшееся очень затяжным, и от того — не менее мучительным; Тошинори впадает в ступор и неопределённо мычит, словно обдумывает слова молодого человека и пытается вспомнить, есть ли ещё какие-то секреты, о которых он и впрямь забыл сообщить… и, судя по всему, один — как минимум один, находится.       Чуть погодя он согласно кивает и чувствует, как Изуку тут же напрягается в его руках, переставая поглаживать светловолосую голову и хмуро смотря на мужчину, отчего-то вдруг ухмыляющегося во все тридцать два зуба и выглядевшего слишком счастливым — поразительно счастливым, обдавая ухо юноши горячим дыханием и шепча:       — Только то, что я хочу познакомиться с мамой самого лучшего, самого восхитительного, самого очаровательного, самого красивого и невероятно привлекательного парня в мире… и то, что я чертовски люблю тебя.