В черноте мрамора

      Однообразным и скучным дням в жизни Адама пришел конец. Его принесла с собой она — Алиша. Низкая, тощая девчонка с диким взглядом карих глаз и хаосом черных кудрей на голове, с вечно ухмыляющимися губами, между которых она часто зажимала сигарету, и десятком темных помад с одинаковым запахом шоколада. Она влетела в жизнь Адама вместе с порывом ледяного февральского ветра и директрисой, явившейся, чтобы лично представить классу новенькую. Алиша произвела фурор везде: и на улицах крошечного городка, и в коридорах католической школы, в которой новые ученики не появлялись уже несколько лет, и в полном одиночества разуме Адама.       Сначала он не подпускал её, такую непозволительно громкую и яркую, к себе, но потом сдался, смирившись с неугасающим интересом. Она стала подсаживаться к нему на уроках, находила его на длинных скамейках во время воскресной службы и, пригнувшись, бежала к нему через весь зал. Потом оказалось, что они живут по соседству, и тогда Алиша стала ходить с ним домой после занятий, а однажды, выйдя утром из дома, обнаружила его за забором. Адам упорно делал вид, что вовсе не ждал её специально, а просто остановился полюбоваться цветами в клумбе, но сугроб, который красовался там вместо растений, сказал все за него.       Пока из-за стола учителя Адаму вещали о Боге и спасении, Алиша, сидя с ним за одной партой, рассказывала о том, что у неё порвались последние черные колготки, а на новые денег нет. Адам предложил носить рваные, ведь ей так шло только больше, и на следующий день Алиша правда пришла в рваных колготках и юбке, слишком короткой для католической школы. В тот день она еще пожаловалась, что абсолютно не умеет завязывать школьный галстук, и тогда Адам стал ждать её по утрам у крыльца дома, чтобы поправлять кривенький узел, который она завязывала своими силами.       В марте Адам впервые пропустил воскресную службу, потому что Алиша заболела ангиной. Он заставлял её пить лекарства и целыми днями сидел с ней в комнате, слушая музыку или смотря фильмы на старом ноутбуке. После уроков, на которые Алиша с трудом уговорила его пойти, Адам снова прибежал к ней домой и просидел там до самой ночи. Чувствовал ли он тогда, что полюбил её? Нет, ведь он даже не знал, как ощущается любовь.       Впрочем, Адам осознал свои чувства очень скоро, уже в апреле, и, то ли за неимением печального опыта, то ли из-за полного доверия к Алише, признался ей в тот же момент. Они тогда сидели на полу её комнаты, перебирая старые диски, которые Алиша купила за пару долларов на распродаже. Услышав смелое, прямое признание в любви, она сначала ухмыльнулась в своей привычной манере, а потом её губы, накрашенные темной помадой, растянулись в широкой счастливой улыбке. Она ждала, когда Адам поймет.       В тот день он сбежал из её дома красный и испачканный помадой, бежал не оборачиваясь, будто трус. Это был первый за его восемнадцать лет поцелуй, и Алиша, со всей своей прямотой, заявила, что целоваться он абсолютно не умел. Но она, вообще-то, была не против его научить.       До мая была только тишина, Адам старательно избегал нового контакта: к такому внезапному взрыву посреди мирной глади своей жизни он не был готов, и испугался не на шутку. Его грызли сомнения, стыд, а с другой стороны подгоняла ярко пылающая юношеская любовь, не дающая покоя ни днем, ни ночью. В пожаре чувств он медленно, но верно сходил с ума, пока Алиша не настигла его на очередной службе, бесцеремонно плюхнувшись на скамью у него под боком.       Она увязалась за ним до дома, терпя мученические взгляды, которые он на нее бросал, и только у самой двери притянула к себе. Все преграды и сомнения в Адаме рухнули под таким напором.       Для него вся жизнь теперь имела запах шоколада, который так любила Алиша.       В конце мая Адам осознал, что был счастлив, наверное, впервые в своей жизни. Череда одинаковых школьных будней сменялась шумными выходными с Алишей, скучные уроки оставались в памяти десятками улыбок и шуток, рассказами о прошлом. Алиша впервые рассказывала кому-то все без остатка. Вскоре Адам полюбил молочный шоколад, потому что им пахла Алиша, потому что её губы были такими на вкус.       К лету он стал различать все её помады не только по цветам, которые для остальных были похожи, но и по сладкому привкусу, который они оставляли на языке.       В июне все кончилось.       Короткую историю своего счастья Адам читал, глядя в черноту мрамора между двумя словами, посвященными девушке, которая осталась в его жизни лишь ворохом цветных галстуков и запахом шоколада: «Алиша Беннетт».