Одинокость

— Доктор Гастер, — рядом с ученым раздался слегка нервный голос Эдди, на что тот повернулся к нему. — Вот вся отчетность по работе ядра и его производительности за последнюю неделю. Монстр дрожал лишь от одного взгляда на старшего коллегу, тихо молясь о том, чтобы это было последнее поручение за сегодня, что ему выдалось выполнить и он со спокойной душой сможет быть свободным. Винг протянул руку, чтобы принять документы, после чего принялся томно их осматривать на наличие ошибок, заставляя Эдди лишь сильнее переживать. Доктор Гастер никогда не повышал голос на подчиненных и ни за что не опускался до оскорблений или чего-то подобного в случае каких-то неполадок и недопониманий, но в то же время отличался особой строгостью и не позволял халатно относиться к своей работе. В случае допущенной даже небольшой опечатки он мог с полным спокойствием и вежливой улыбкой поручить все тут же переделать без возможности отложить это дело на потом и, пожалуй, от такого поведения становилось только куда страшнее, ведь никогда невозможно понять заранее, что тебя ждет впереди. Но в этот раз, даже при случае найденной неточности или опечатки, Винг отпустил бы Эдди, ведь он знал о том, что тот собирался пойти сегодня в бар с остальными коллегами после работы, поэтому он осматривал отчет лишь для видимости и поддержания образа, чтобы те не рассчитывали на какую-либо поблажку впредь. Не смотря на свою строгость, он не был жесток и многое мог понять, учитывая то, через какие преграды им всем вместе пришлось пройти за столько лет сотрудничества. Пролистав все страницы, доктор Гастер наконец повернулся к Эдди, положив бумаги на рабочий стол. — Можешь быть свободен. — легко сообщил он, наблюдая за тем, как тревожный вид коллеги сменяется на безудержную радость. Быстро поклонившись в знак благодарности, он поспешил собираться, пока его товарищи едва дожидались его ухода. А сам Винг не торопился уходить, пусть и объем работы, что он планировал сегодня выполнить, уже сделан. Дома его никто не ждал сегодня, ведь Папирус занимался школьным проектом у своего друга, а идти в пустую квартиру ему совсем не хотелось. — Доктор Гастер, — вновь его отвлек от размышлений голос, в этот раз Генри, что заскучал ждать Эдди. — А вы почему не уходите? Этот вопрос слегка растерял ученого, из-за чего тот не сразу сообразил ответ, хоть и точно знал почему. Он словно услышал вопрос: “Почему вы не хотите уходить в пустой дом?”, ведь на это он не мог связно ответить или же, скорее, боялся об этом серьезно задуматься. Ведь что плохого в том, чтобы наконец побыть хоть немного наедине с самим собой, когда тебе ничего не мешает? Но от чего-то ему этого совсем не хотелось, а знать от чего именно еще больше. — Эм, ну… — Винг опустил взгляд на стол, стараясь отыскать причину, чтобы оставаться в лаборатории. — Я жду Санса. Он поднял зрачки, как только нашел ответ на их вопрос, ощутив заметное облегчение, ведь ему удалось отыскать смысл его действий, в котором не было неловко признаться. Его сын, Санс, был очень увлеченным по своей натуре, хотя так сразу и не скажешь. На первый взгляд он покажется до ужаса ленивым и заинтересованным лишь в долгосрочном сне, если дело касалось их с отцом совместного проекта над изучением аномалий, что переполнены, так называемой, “решительностью”, и прочих неизученных подземной наукой явлений. Эта тема была ему настолько интересна, что тот готов был едва ли не жить в лаборатории, читая стопками книги по квантовой физике и все больше погружаясь в мир всевозможных теорий и допущений. Но сам доктор Гастер, как его отец, ему позволить такого не мог, но и отказать в его увлеченности тоже не было б правильным, поэтому позволял порой задерживаться подольше. Сзади раздался грохот коробки, что только что поставил на свой рабочий стол Санс, который заставил всех обратить на него внимание. Внутри нее было множество остатков деталей, что использовались для построек небольших образцов для будущего изобретения, дабы проверить работу и эффективность проекта. По всей видимости, непреодолимая увлеченность Санса привела его к тому, чтобы уже испробовать их с Вингом наработки по машине извлечения “Решительности”, несмотря на то, что половина его коллег уже собиралась домой. — Можешь меня не ждать. — он окинул взглядом своего отца, указывая рукой на коробку. — У меня еще есть, чем заняться на этот вечер. — Может тебе помочь? — тот сразу же поднялся с места направляясь к Сансу, пытаясь избежать ответа “нет”, как бы навязчиво это ни было. — Нет, пап, — Санс остановил его, как только его отец полез осматривать содержимое коробки. — Я сам. Главной причиной его требования оставаться дольше всех в лаборатории было желание поработать над проектом самостоятельно без чьей-либо помощи, особенно от отца. Не то чтобы они были в какой-то ссоре или что-то в этом роде, просто он хотел доказать то, что вполне себе способен работать над его личными проектами без чьего-либо соавторства. Доктор Гастер не особо понимал, почему ему так важно трудиться без команды в одиночку, поэтому они заключили договор о том, что вне рабочего времени он Сансу ни в чем не помогает, касательно их совместной работы, а во время — хоть вместо него работает. И он об этом не забыл. Просто его настолько беспокоило, что в конце концов он останется один на один с самим собой, что это чувство переходило в некий страх, что отчаянно пытался избежать такого исхода всеми способами, какими безнадежными и неуместными они не были, ведь дома никого нет, кто бы это предотвратил, а больше ему и некуда идти. Точнее, он даже не задумывался о том варианте, чтобы пойти куда-нибудь еще, ведь большая часть его жизни то и строилась одним маршрутом: дом — работа, работа — дом. Он не ходил особо не по каким другим местам, особенно в одиночку. Если и прогуливался по столице или другим районам подземелья, то только с сыновьями рядом, чтобы заполнить их рассказами голову. Ему чуждо было желание сходить в тот же бар с коллегами или пойти в какое-то другое заведение, чтобы утолить свои прихоти, ведь их и не было особо или, точнее, он о них так давно не вспоминал, что и вовсе позабыл. — Можешь идти без меня. Обещаю вернуться не очень поздно. — уговаривал его Санс, лишая того какого-либо выбора, ведь уговор есть уговор. — Может хотите с нами? — неожиданно предложил Уилл, даже не рассчитывая на положительный ответ, ведь слишком хорошо знал доктора Гастера. Но впервые на такое предложение он действительно обратил внимание, рассмотрев и другой вариант развития событий. Он еще никогда не соглашался на подобное, но что плохого в том, чтобы наконец не отказаться от небольшого отдыха для себя? Он помнит, как они все вместе праздновали окончание стройки ядра, пробовав первую магическую еду и напитки, что смогло выработать его изобретение. Это было довольно весело, хоть и непривычно для него, когда все вокруг так громко, а каждый тост не мог обойтись без похвалы в его адрес. Может, этот поход в бар будет нечто похожим, только с куда меньшим количеством лести адресованной к нему, как к «гениальному ученому». — Что ж, — Винг выдержал небольшую паузу, еще мешкая над заключительным ответом. — Почему бы и нет. Все тут же остановили на нем удивленные взгляды, не веря своим ушам. Не то, что бы их предложение не было искренним и они это говорили лишь из вежливости к своему старшему коллеге, но не поразиться такому ответу спустя тысячи отказов было трудно. — Только подождите меня, пожалуйста. — он тревожно принялся убирать свой рабочий стол, немного переживая от своего неожиданного решения, но те лишь понимающе кивнули доктору, подгоняя только Эдди. Повесив белый халат на крючок и накинув вместо него на себя старый черный плащ, Винг поспешил к своим приятелям. Руки немного подрагивали, выдавая его волнение насчет предстоящего похода в бар, поэтому он спрятал их в карманы, пытаясь казаться увереннее. Санс спокойно продолжил работу, а тот, набравшись большей смелости, последовал за товарищами. — Так… Куда именно вы собрались идти? — поинтересовался доктор Гастер, следуя за ними немного позади. — Недавно открылось небольшое местечко около входа в ядро. Говорят, что неплохое. Возможно, вы слышали о нем. Как там его… Ле… Ли… — начал бормотать Генри, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — “Лилия” может? — начал помогать Эдди. — Да какая “Лилия”?! Леде… Лег… — Вообщем, нам просто надоело мерзнуть по Снежнеграду ради похода в “Гриллби”. — остановил весь этот невнятный гомон Уилл, заметно нервничая, из-за более расслабленного поведения своих товарищей рядом со старшим коллегой. Доктор Гастер не был для них начальником или кем-то, кто мог себе позволить увольнять или принимать кого-то на работу, по крайней мере без согласования с королем. Единственное, что его выделяло среди них, это формальное повышение, что лишь нагружало большей ответственностью, нежели добавляло полномочий, но когда он находился среди этих троих, то они всегда были настороже, не давая себе свободно вздохнуть. Он и не помнит, с каких пор у них сложилось к нему именно такое отношение, и порой даже недоумевает с этого, ведь изначально, когда его отправили в лабораторию впервые, он был совершенно никем. Сначала они относились к нему проще, дружно работая над созданием способа обеспечить все условия для жизни в подземелье на годы вперед. Разработав первые идеи и начав изучение разных способов искусственного выращивания овощей без натурального источника света, они стали довольно близкими товарищами, что преследовали одну и ту же цель и это было, пожалуй, самое светлое время в их отношениях. Но план с искусственным выращиванием провалился и тогда начался медленный распад всех их узов дружбы. Осознавая тот факт, что их единственная идея, на которую они поставили все, полный провал, внутри каждого осело отчаяние, что распространялось при каждой новой попытке вновь хоть что-то предпринять. Генри не мог обойтись без сарказма, Уилл при каждом удобном и неудобном случае начинал панику, а Эдди попросту перестал разговаривать. Но Винг попросту не мог позволить себе взять и смириться с тем, что всему настал конец. Ему выдалось пережить вещи и куда безнадежней, чтобы так просто сдаться на одном неудачном проекте. Поэтому, наблюдая за тем, как легко его коллеги откинули все надежды, поддавшись едком отчаянию, им овладевал гнев, что, на самом деле, во многом помог всем доказать, что не все потеряно и бывают вещи и похуже и по-настоящему безвыходней. И, пожалуй, это и стало тем самым моментом, когда эти трое стали смотреть на доктора Гастера несколько иначе, узрев ужасающе амбициозную сторону его личности. Поднявшись на 3 правый этаж, они прошли в сторону входа в ядро, где и обнаружили рядом новое заведение под названием “Легенда”. Генри и Эдди тут же вновь подняли гомон, о чем-то споря, пока Винг с Уиллом прошли внутрь. Внутри было довольно просторно, но и народу немало. Заняв свободный столик, они заказали выпивки и немного закусок, постепенно стараясь завести о чем-либо разговор, пока им не принесли заказ. — Так… Почему сегодня вы решили пойти с нами? — начал Уилл, желая опередить Генри, пока тот не успел сказать очередную глупость. — Т-тоесть, я не имею в виду, что мы не рады тому, что вы-таки пошли с нами, наоборот! Его вид тут же стал куда тревожней, очевидно боясь того, что доктор Гастер его неправильно поймет и рассердится, но тот лишь поднял на него слегка удивленный взгляд, ведь не знал, что и ответить. Честно признаться, что просто боится остаться один в собственном доме — полный абсурд, а других причин он не мог придумать. — Ну, я подумал, что, иногда мне не помешало бы хоть немного развеяться. А вы часто так ходите? — Да не особо… — задумался Эдди. — Когда есть повод. — Последний раз был на прошлой неделе, потому что Уилл забыл свой кошелек у Гриллби. — беззаботно выдал Генри. — Идиот… — прошептал Уилл, пряча лицо за ладонь. Вскоре заказ уже был на столе и их стаканы были наполнены алкоголем. Вингу не часто выдавалось выпивать, поэтому он в этом мало что смыслил и был легок в опьянении. Прошлый раз, на корпоративе по поводу завершения работы над ядром, все закончилось весьма внезапно для него, ведь тот попросту уснул за столом, а очнулся, благодаря его товарищам, уже у себя дома. Его это так испугало, ведь тот подумал, что часть празднования стерлась у него из памяти из-за перебора с алкоголем, ведь он совершенно не помнил как успел задремать во время всего торжества и в итоге оказаться дома. Поэтому в этот раз он старался быть поаккуратнее с этим, стараясь запомнить каждое свое действие. — Неплохое местечко. — начал Генри, осматриваясь вокруг. — И девчонки здесь красивые. — Только давай не при женатом монстре… — остановил его монолог Уилл, окинув коротким взглядом Винга. Доктор Гастер тянул к себе стакан, наполненный алкоголем, но, услышав это, застыл и поднял на троих коллег взгляд. — У меня нет жены. Трое монстров не знали, куда девать им взгляд и что в целом делать, ровно также, как и сам Винг. Не то, чтобы это какая-то тяжелая тема для него, скорее, то, о чем он уже так давно не говорил и не думал, что стало на подсознательном уровне некой табуированной темой, что не следует долго обсуждать. Рядом с ним давно никого нет, но это не помешало ему в итоге вырастить и обеспечить двух сыновей, обрести достойную работу, что ему по душе, да и в целом полноценно обустроить свою жизнь всем тем, к чему он стремился многие годы. Возможно, будь его жена рядом многое давалось бы куда легче, но это уже не так уж и важно. По-крайней мере, так Вингу казалось. — Кхм, что ж… Думаю, у вас еще не все потеряно. — неловко попытался что-то вставить Эдди. Но на это Винг лишь тихо посмеялся. — Сомневаюсь. — он рефлекторно прикрыл свою улыбку кулаком, этим обратив внимание на все его недостатки лица. Он был уродлив — это глупо отрицать. Трещины, расходящиеся по его черепу в разных направлениях, отсутствие зубов на улыбке, сквозные дыры на ладонях. Все это осталось со времен войны, когда на его деревню напали люди, оставив таким образом след на его лице и в памяти, что уже не сойдет никогда. Возможно, это была одна из причин или больше оправдание, почему он так и не смог найти за все это время себе кого-нибудь еще. — Да бросьте. Девушкам нравятся умные мужчины, невзирая на то, как они выглядят. — Эдди все пытался хоть как-то выкрутиться с этой ситуации, что лишь вызывало у Винга смех и улыбку, ведь он твердо убежден, что знает, какова правда на самом деле. — Тогда почему у меня до сих пор нет девушки? — возмутился Генри, поглядывая девчонок сзади. — Боже, а ты-то здесь причем? — добавил Уилл, что лишь вызвало еще большее возмущение Генри, но в это раз на него самого. Какое-то время они так и сидели, разговаривая о каких-то бытовых мелочах жизни, вспоминали о былых временах и смеялись с каких-то глупостей, будучи уже слегка пьяными. Потом, набравшись смелости, Генри решился подойти к одной из дам познакомиться, а Уилл с Эддом поспешили их спасать от пьяного бреда этого дурня. Доктор Гастер остался за столом один на один с наполовину пустым стаканом в руках. В его помутненном разуме, все проносились эхом слова Эдди: “Девушкам нравятся умные мужчины, невзирая на то, как они выглядят”. Звучит глупо и неправдоподобно, но на самом деле, он и не знал, насколько это правдиво. Он не пытался с кем-то познакомиться после потери жены, а тут же окунулся целиком и полностью в работу, заставив себя немедленно позабыть о всех горестях и несчастьях, что принесла ему когда-то ушедшая война. Но некоторые вещи просто невозможно забыть, какие методы не применяй. Но какое теперь это имеет для него значение, особенно сейчас, когда его жизнь полностью устроена, а заботы перестали забирать оставшиеся силы? Возможно, совсем никакого, если рассуждать объективно, но… Глупо отрицать, сидя над стаканом, то, что ему не хорошо без кого-то рядом. Да, не так уж и плохо, но и не хорошо. Просто никак. Словно бы его личности, что может чего-то хотеть и не существует вовсе, ведь всегда были дела поважнее: дети, работа, ядро, куча надежд, что еще предстоит оправдать. Такое состояние определенно эффективно помогает справляться с трудностями на пути, но теперь, когда большая часть проблем устранена и можно спокойно вздохнуть, такой способ жить начал лишь все усложнять, не смотря на то, как все просто снаружи. Он не хочет оставаться один, но это никак неизбежно, где бы он ни был и с кем бы ни находился рядом. Даже сейчас, когда вокруг него столько народу, он сидит в одиночестве, ведь и для остальных его будто бы здесь и нет. Ведь как можно разглядеть ту личность, что и сама не знает, кто он на самом деле. Да, его можно описать с легкостью, как “гениального ученого, что создал величайшее изобретение, давшее всем надежду и комфортную жизнь в этом месте”, но это все равно было не про него. Это про работу, но точно не про то, чего он хочет или то, о чем он правда хотел бы думать в свободное время. Про него никто ничего и не знает, ровно также, как и он сам. Винг знал точно только то, что ему не нужно, но никак не мог понять, чего же ему не хватает, чтобы наконец ощутить то самое облегчение, как со времен беззаботной юности. Но если рассуждать несколько иначе, то, может, раз уж ему так отвратно чувство одиночества, возможно, он на самом деле хочет найти кого-нибудь, кто мог бы мог ему помочь? Сделав еще один глоток, Винг поднял взгляд и осмотрелся вокруг, но не было никого, на ком бы его взгляд мог с легкостью остановиться. Все были словно одинаковы для него, совсем не отличимы друг от друга, не смотря на то, как разнообразна и красочна их внешность — все они для него одно и то же. Может, он просто и не хочет всего этого. Возможно, это внезапное желание что-то изменить всего лишь пьяный вздор. Или он просто не хотел видеть лица, что были бы полны ужаса, едва заметив его улыбку. Да, пожалуй, он просто не хотел никого видеть, и чтобы его тоже никто не замечал. Но тогда в чем разница между тем, чтобы что-то изменить и тем, чтобы ничего не менять, если итог все равно один и тот же? Он взглянул на своих коллег, что развлекались в углу с тремя барышнями, все опустошая бокалы с вином и преувеличивая собственные заслуги до непостижимых небес, дабы хоть как-то завоевать их внимание себе. И даже они знают, чего хотят от своей жизни, чтобы чувствовать себя счастливыми. У них не проскальзывают даже мыслей о том, что же теперь им делать, когда рабочий день окончен и осталось немного свободного времени, ведь их личность не строится только на интересе к науке или амбициям к новым открытиям, они куда сложнее, нежели просто «инженер» или просто «ученый». Каждый из них по-своему многогранен, хоть и кажется таким простым судя по их своего рода примитивным желаниям и целям. Но, тем не менее, с ним все еще хочется говорить и знакомится, и будь кто-то из них в таком же одиноком положении, как Винг сейчас, им бы уже составил хоть кто-нибудь компанию нарушив эту тоскливую обстановку. Но чего-то подобного никогда не произойдет с ним, ведь мало кому захочется говорить с тем, кто и сам не знает, кто он на самом деле, если не «строгий профессор без всяких чувств». Но он не был таким. Это всего лишь образ, что прижился на его работе, что помогает ему мотивировать остальных четкому следованию трудового плана и ничего более, но он настолько стал неотделим от его личности, что попросту заслонил того самого Винга, что на самом деле был еще той противоположностью тому, кем его видят другие. Если бы кто-то присел к нему, он был бы только рад, кем бы тот ни был. Ему чуждо чувство превосходства над остальными, его в целом трудно по-настоящему разозлить, хотя многие думают совершенно иначе. Возможно, если бы только другие знали, кто он на самом деле, все стало бы совершенно иначе, но реальность такова, что так-то никто и не хочет даже попытаться узнать другую сторону его личности, оставляя все как есть. Впрочем, он и сам предпочел бы такой же исход. Но его по-прежнему раздражало, когда кто-то очередной раз смел напомнить ему о его достижениях, пытаясь улучшить о себе мнение с помощью лести или навязчивой вежливости. Когда-то его коллег отчитали, добавив, чтобы те «учились у доктора Гастера». У него это просто не укладывалось в голове, ведь чего же он мог научить других? Разве что только тому, как полностью потерять себя, рассеяв всю свою личность в быту и работе, а остальное можно и в книгах вычитать. Все-таки, это ему стоило кое-чему научиться у своих товарищей, что несмотря на преграды все еще находят силы быть собой и свободно поддаваться собственным желаниям, какими, порой, они глупыми не казались. Вдруг распахнулись двери, что давно не заполняли комнату своим грохотом, и в зал вошла таинственная личность, полностью покрытая темно синим плащом без просветов. Она прошла вперед за барную стойку, ни на что не обращая внимания, ровно также, как и остальные не окружили ее взглядами, кроме одного Винга. Возможно, он бы и не заметил ее, будучи отвлеченным стаканом или чем-нибудь еще, но впервые за весь этот вечер он смог хоть на ком-то остановить взгляд из собственного интереса. Винг вряд ли встречал эту особь ранее, может, разве что мог видеть когда-нибудь, идя по улице, но не придать этому никакого значения, стерев весь образ из памяти. Но сейчас это было словно именно то, что он и искал. Винг постарался прислушаться к речи этой загадочной личности сквозь посторонний гомон, что наполнял комнату. Это был женский голос, довольно приятный на слух, несмотря на то, что он едва его расслышал. Она заказала стакан виски и принялась смиренно ждать, поглядывая на окружающих, но не выдавая свою внешность с помощью тени, что спадала с капюшона на ее лицо. Она не выглядела настороженной и взволнованной, но, будто по привычке, полностью скрывалась и действовала очень аккуратно и отстраненно, искусно не привлекая ничьего внимания, кроме его самого. Ему были интересны причины ее поведения, от чего она так закрыта и при этом все равно находится в довольно шумном месте, где ее с легкостью могут заметить, например, как он. Доктор Гастер не сводил с нее взгляда, но все никак не мог набраться смелости подойти и познакомиться. В молодости ему была чужда эта застенчивость и неуверенность, от чего он с легкостью заводил разговор с кем угодно. Возможно, на появление этой нерешительности повлияли шрамы, что довольно негативно сказывались на первом впечатлении о нем при знакомствах. Но в этом случае и она сама не очень вожделела выдавать свою внешность, поэтому, даже если он ее напугает, он, по крайней мере, этого не увидит. К тому же он уже достаточно много выпил, чтобы о чем-то больно переживать, да и стоит проверить на самом деле ли “девушкам нравятся умные мужчины, невзирая на то, как они выглядят”. Даже если все пройдет ужасно, то он ничего с этого не потеряет, а лишь точно закрепит свою точку зрения на этот счет и больше не станет пытаться попусту. Допив остатки алкоголя в своем стакане, он наконец встал с места и уверенно направился к скучающей таинственной личности, наконец наплевав на все препятствующие переживания и страхи. Она даже не обратила внимание на приближающиеся шаги, очевидно подумав, что это определенно не к ней, полагаясь на свой опыт. Он присел рядом за барный столик, на что она окинула его едва заметным взглядом снизу-вверх. — Не возражаете нарушить вашу одинокость? — начал он, так и не придумав ничего лучше этого. Наконец в полной мере осознав, что это обращение именно к ней, особь остановила взгляд на Винге, слегка недоумевающе. Но после она лишь улыбнулась из-под капюшона, помахав головой в знак согласия, от чего Винг наконец ощутил долгожданное облегчение. — Я и не думала, что столь почитаемые ученые могут так плохо шутить. — Ох, так вы все же знаете, кто я? А я-то уж надеялся представиться плохим комедиантом для вас. — Странно было бы не знать такого великого изобретателя, как вы, Винг Дингс Гастер. — Прошу, избавьте меня. Никакой я не великий. — он вздохнул. — Будь я поистине великим, это заведение открыли бы уже на поверхности. — Вы слишком строги к себе. Да и при этом… — бармен поставил на стол ее заказ. — Разве есть особая разница, где построили еще один бар, если в нем будут продавать один и тот же виски? Она непринужденно взяла свой стакан и сделала из него глоток, пока сам Винг, пораженный ее словами, тихо наблюдал за действиями по-настоящему необычной личности. Он слышал столько мыслей и мнений окружающих, что были подкреплены призрачными надеждами, но подобные рассуждения ему пришлось услышать впервые, что лишь больше его интриговало. — Значит ли это то, что вы не особо вожделеете выбраться на поверхность? — Я просто… — ее руки слегка вздрогнули, очевидно выдав ее неловкость от этого вопроса. — Я имею в виду, что жизнь в подземелье, хоть и довольно клаустрофобна и тесна, но все еще не так уж и плоха. Благодаря вам у нас есть все условия жизни здесь, а большего мне и не надо. Что здесь, что на поверхности я все еще буду плавать на своей лодке и мне не так уж важно будет ли светить мне солнце по утрам или продолжит его загораживать каменный свод пещеры. Раздался негромкий смех доктора, что он пытался сдержать кулаком, пусть и безуспешно, этим еще больше смутив особь. — Простите, просто… — его смех наконец прекратился, оставшись лишь вежливой улыбкой на лице. — Просто встретить единомышленика на самом деле такая приятная редкость. На ее лице вновь засверкала легкая улыбка, что все равно была видна из-под капюшона, как бы она не старалась скрыться под ним. Сидя рядом с ней он ощущал непривычное спокойствие, а общаясь наконец почувствовал истинное удовольствие от разговора, что не получал уже так давно. Ему приходилось общаться со многими монстрами, но в большинстве случаев, чтобы расположить их ближе к себе, ему приходилось подстраиваться под довольно популярные мысли про светлую надежду и выражать желание выбраться как можно скорее на поверхность, устроив геноцид человечеству. Он безусловно ненавидел людей и не испытывал к ним никакой жалости или каких-либо других чувств, помимо злобы и отвращения, но при этом не видел нужды в том, чтобы стремиться обратно наверх путем пролития крови. И тут было дело не в чувствах к человечеству, а в обычном нежелании войны, ведь в любом побоище без жертв обеих сторон не обойтись, а вопрос победы заключается лишь в количестве потерь. Повидав столько праха, вместо земли под ногами, он больше не мог допустить, чтобы нечто подобное повторилось вновь. Он смирился с участью проигравшего и полностью избавился от гнетущего чувства мести и желаний вернуть все, как было, просто из-за страха потерять все вновь. Он долго шел к тому, чтобы хотя бы попытаться оправдать все жертвы, отданные монстрами в прошлом и начать жизнь сначала, но монстры все равно предпочитали верить в примитивного “Ангела”, что “обязательно” придет и освободит их. Может, он был бы и не против вновь взглянуть на теплый летний закат или пройтись по зеленой опушке, но разве эти моменты стоят того, чтобы в итоге остаться абсолютно ни с чем? Такой незамысловатый разговор, что легко шел своим течением, стал для него словно отдушиной, которой ему и впрямь не хватало. Это был будто глоток свежего воздуха, что смог развеять его накопившиеся переживания и при этом напомнить о давно подавленных внутри мыслях. Ощущая такую непривычную легкость, он не мог точно понять, это так действует алкоголь на его рассудок или же ему и впрямь очень повезло с собеседником, что его, возможно, понимает. Они проговорили так весь вечер, разбавляя обсуждение политики и слухов ужасными каламбурами от Винга по пьяни, но некоторые из них ей и впрямь понравились, вызвав негромкий смех. Вдруг его взгляд случайно остановился на ее руках: на одной была одета черная перчатка, а вторая была полностью открыта. Приглядевшись внимательней, он заметил на ней огромные шрамы от ожогов, что не менее заинтересовало доктора Гастера, как и сам факт ее закрытого одеяния без шанса разглядеть лицо и остальное тело. За весь разговор они так и не поговорили о друг друге на прямую, лишь обменивались своими мыслями и мнениями по разным поводам, что в целом устраивало их обоих на протяжении диалога. Заметив то, как он покосился на ее руку, она спрятала ее за другой. — Что ж, мне уже пора. — допив свой виски, она встала со стула. — Благодарю за приятную компанию. Она принялась тут же рыться в поисках кошелька, но Винг немедленно ее остановил. — Не стоит, я угощаю. Она застыла, недоумевая с такого резкого ответа, явно не ожидая подобных действий, будто нечто подобное происходит с ней впервые, и она не знает, как ей поступать. — Должен же я как-то отплатить за ваше терпение моих невыносимых шуток. Таинственная личность напоследок улыбнулась собеседнику, наконец точно собравшись уходить. — Тогда, до встречи. Или, может, нет. Впрочем, не так уж это и важно. Она направилась к выходу все также ловко избегая постороннего внимания, пока сам Винг смиренно провожал ее взглядом, постепенно возвращаясь в реальность. То, что сейчас было, просто… Невероятно. Он не знал, как это точно описать, будучи с размытым рассудком, но чувства, что в нем расцвели были определенно тем, что он давно хотел, даже толком не осознавая этого. Все, что его теперь терзало, это лишь то, почему он раньше не соглашался пойти с коллегами в бар? — Ого, доктор Гастер. А вы времени зря не теряли без нас. — рядом раздался знакомый голос Генри, что как раз шел вместе с остальными товарищами к нему. — П-простите, что мы так вас оставили! — Эдди выглядел довольно виноватым, несмотря на то, что не он был главной причиной их ухода. — И как же ее зовут? — поинтересовался Уилл, присев рядом с доктором. И тут ему в голову ударило жестокое озарение. Он схватился за голову, переживая неистовую головную боль от собственной глупости. — Черт возьми, я ведь даже не узнал ее имени… Сочувствуя своему неопытному в знакомствах коллеге, Уилл понимающе похлопал тому по плечу.