Одинокость

Дрожащие руки все пытались вставить ключ в скважину, но в силу своей пьяной нестабильности, Винг только царапал двери, никак не продвигаясь в своих действиях. Его разум был смутен и больше не служил ему помощью с решением каких-либо задач, только усложнял всю ситуацию, без умолку повторяя эхом в голове голосом загадочной дамы: “Тогда, до встречи. Или, может, нет. Впрочем, не так уж это и важно”. Что же она имела в виду? Она еще хочет встретиться, но тогда где? Или она всё же передумала, посчитав его не таким уж и интересным собеседником? Но, стоя сейчас около двери в свою квартиру в лишенном света коридоре, это и впрямь не так уж и важно. Вдруг раздался звук открывающейся двери, после чего проблема Винга была наконец решена и тот смог войти внутрь. Его встретил Санс, что, очевидно, и помог отцу разобраться с замком. Он стоял напротив, смиренно наблюдая за тем, с каким трудом такому великому монстру дается избавить свои ноги от обуви. — Что ж, полагаю, — с насмешкой начал старший сын, пока Винг старался восстановить равновесие, облокотившись о ближайшую стену. — Кто-то должен тебя наругать за столь поздний визит домой. Гастер лишь тихо посмеялся с этого, наконец взглянув на Санса. Забавно, что прошло столько лет, а встречают его дома все также. Раньше ему часто доводилось приходить в позднее время из-за загруженного графика работы и каждый раз Санс все ждал около двери, чтобы застать приход своего отца, пусть порой и безуспешно, засыпая прямо у стены. Но те времена уже давно позади, а суть все не меняется. — Пожалуй, оставлю эту участь Папирусу. — Как он там? — Уже спит. — Санс повернул голову в сторону комнаты Папируса. Они стояли так еще некоторое мгновение, будто бы хотели сказать что-то еще друг другу, но словно не видели в этом смысла, по крайней мере, в данный момент. Винг ощущал себя слегка неловко, даже чувствовал небольшую вину за то, что вернулся так поздно. Заставляя юного Санса ждать по ночам своего прихода, он делал ему больно. Винг знал об этом, пусть даже если тот это отрицал. И, может, сейчас сыну по большей части все равно на подобное, но глубоко внутри он вновь обидел того самого маленького мальчика, что просто хотел застать отца дома. Санс видел, как отцу уже не в мочь стоять перед ним, переживая и без того не лучшее свое состояние, поэтому, вздохнув, тот наконец решил лишить его страданий от грядущих новостей, оставив все это на утро. — Думаю, нам обоим следует взять с него пример. Спокойной ночи. Он пошел в свою комнату, оставив Винга один на один с помутненным рассудком, едва выдерживающего на ногах. — Спокойной ночи… — прошептал тот во тьму, пусть сын его уже и не слышал. Необычно вновь вернуться домой, когда погашены все фонари, учитывая то, по какой причине он задержался в этот раз. Пусть и изрядно шатаясь из стороны в сторону, но ему удалось более-менее тихо дойти к своей спальне, никого не разбудив. Скинув с себя часть одежды и упав в кровать, его тело моментально поддалось неге, а разум вновь начал проигрывать сцены сегодняшнего дня. Весь рабочий день прошел как обычно, совершенно не отличаясь от остальных: все те же отчеты на столе и пустые разговоры с коллегами. Но вечер определенно стал нечто новым в его жизни. Чем-то таким, в чем он нуждался уже очень давно, но просто не хотел видеть в этой нужде что-то серьезное. Впрочем, всегда его переживаниям найдутся трудности и похуже, так было всегда. Поэтому-то так и необычно вернуться домой так поздно, будучи не разбитым насущными проблемами. В голове все витает этот образ загадочной, но столь милой особи, что невероятным образом вытерпела все его отвратительные каламбуры. Душевный разговор с ней сделал этот, казалось бы, ничем непримечательный день по-настоящему особенным. Звучит излишне утрировано, но чувства, что в нем бурлили, были и впрямь чем-то необычным в его повседневной жизни или, по крайней мере, тем, что ему не выдавалось испытывать уже так давно, что он и позабыл каково это. Общение с ней было таким легким, что казалось будто они давние знакомые, которым просто не удавалось пообщаться уже как несколько лет, поэтому диалог все не заходил в ту сторону, чтобы узнать друг друга получше напрямую. И это то, что больше всего сейчас мучило Гастера. Он буквально не узнал самого элементарного, как ее имя, не говоря уже о том откуда она и где работает. Все, что ему удалось узнать, так это то, что ей нравится плавать на своей лодке вдоль основной реки, слушая истории своих попутчиков, которых та, время от времени, подвозит к их пункту назначения, только и всего. Он тяжело вздохнул, прокручивая это загадочное и странное прощание, точно в ее стиле. Она искусно его одурачила, так и оставшись для него все той же таинственной личностью, не раскрыв и капли больше того, что могли знать и другие. Но, тем не менее, возможно, не все потеряно. Винг нащупал в своем кармане небольшую черную перчатку: точно такая же, что была у нее на правой руке. Он нашел ее по дороге в столицу, когда возвращался домой. Вероятно, она потеряла ее, пока шла в бар и ее возвращение могло бы послужить хорошим поводом с ней встретиться и наверстать упущенное. Но только где ее искать? Возможно, она обитает в Водопадье, учитывая ее увлечения, но сколько времени займет, чтобы отыскать ее? Может, она вновь придет в бар, но какова этому вероятность? Да и захочет ли она вновь так пообщаться с ним или это прощание значило, что их пути расходятся? Но, так или иначе, перчатку следует вернуть. Мысли о ней просто не давали Вингу покоя, от чего тот беспокойно ворочался, в попытках найти способ забыться и наконец погрузиться в состояние тихого сна. Что же он в ней такого нашел? Изначально, это был просто незамысловатый интерес, но в один момент это переросло в страстное желание говорить с ней вечность. Он словно был вновь искренне влюблен и очарован ею с первого взгляда, что, по его мнению, было просто исключено. Так легкомысленно любить уже просто не для его возраста. Пожалуй, ему попросту не хватало рядом друга, что мог бы также его понять и поддержать, как это могла она. Формулировка и основания, на которые они полагались, однозначно разнились, но суть их мыслей была общей и это поражало больше всего. Но нельзя было отрицать того, что голос этой дамы по-особенному был Вингу приятен. Она точно умела красиво петь или, по крайней мере, была к этому предрасположена. Голос был таким чутким и нежным, что тот мог бы слушать ее вечность, про что бы она ему не рассказывала. Это ему кое-кого очень напоминало. Кое-кого, кто был ему безумно дорог когда-то давно, что тот успел забыть о ней и изо всех сил старался больше не вспоминать. Во рту появилась отвратительная горечь, от которой стало тошно. Он потерял свою жену еще во время войны, с которой прошла уже уйма времени, но с тех пор он так и не смог ее отпустить. Он пытался, но боль от одного лишь осознания была настолько невыносимой, что на это бы понадобилось немало времени, которого тогда ни у кого не было, поэтому он решил просто забыть о ней, о себе, о чувствах, что на самом деле не утихали никогда, просто были не замечены им под покровом “проблем поважнее”. Его невозможно расстроить просто спросив, есть ли у него жена или нет, ведь в такие моменты он проговаривает лишь заученный текст, не задумываясь о произнесенных словах всерьез, словно это и не так вовсе, а только то, что он обязан говорить каждому спросившему. Но, едва по-настоящему вспоминая о ней, внутри все тут же сжимает, а руки начинают неконтролируемо дрожать, не скрывая его страха. Винг никого больше так не любил, как ее, или, скорее, не позволял себе больше кого-то любить, кроме собственных сыновей, ведь утрата еще кого-то близкого для него была бы равна чуть ли не смерти. Руки вновь невольно задрожали, а внутри глазниц стало горячо. Этот страх, он преследовал его везде. Винг не позволял выходить сыновьям из дома, пока тот не вернется с работы, несмотря на то, как поздно тот возвращался. Отдать их в школу было для него настоящим испытанием, что он с трудом преодолел, пообщавшись лично со всеми учителями. Он знал, что уже бояться совершенно нечего, разрушительная война давно позади, но его переживания словно ничто уже не могло погасить. Со временем он стал относиться ко многим вещам чуточку проще, но страх никуда не исчезал. Эта загадочная особа. Она безусловно просто невероятная личность, с которой тот был бы не прочь продолжить общение. Ей удалось сделать сегодняшний вечер по-настоящему особенным и незабываемым настолько, что тот не мог успокоиться до сих пор. В ее прекрасности у него не было сомнений, но все его чувства, что он испытывал после встречи с ней, противоречиво неправильны и гнусны. В них не было ничего связанного с ней и это именно то, что и пугало Винга. Какой бы неистовой боль не была, никому, ровно также, как и этой таинственной даме, ни за что ее не утолить. То, что он ищет, уже давно не отыскать. А значит нет смысла больше пытаться. Встретятся они вновь или нет это и впрямь больше не так уж и важно. — Не так уж и важно… — прошептав эту мысль вслух ему наконец удалось поддаться тихому сну.

***

Утро не обошлось без раздражающей мигрени, что осенила его, как только тот попытался немного приподнять голову, чтобы прилечь поудобней. Больше он не мог уснуть, переживая тяжкие испытания похмелья, что сопровождались недосыпом. Он прятал лицо подальше от света, что лишь бил резкой болью, из-за чего ему оставалось лишь смиренно слушать, предполагая, что происходит вокруг. Из другой комнаты доносился звонкий голос его младшего сына, Папируса, что, наверняка, вновь возмущался из-за подколов старшего, что ни за что не упускал момента над ним подшутить. Обычно, в такие моменты весь этот шум прекращал Винг, направляя их внимание на что-то другое, но не в этот раз. Он беспомощно лежал в постели, боясь как-либо пошевелиться, чтобы не получить новый удар колкой боли, хотя это все равно неизбежно, как бы он не старался. Винг не мог даже толком вспомнить, который сегодня день, ведь едва какая-то мысль промелькнет в его голове, ее тут же испепеляет безжалостная мигрень, что деспотично возвращает все внимание к себе. Поэтому он просто ждал момента, когда боль сама решит исчезнуть, полностью подчинившись ей, параллельно слушая очередной спор своих меньших костей в соседней комнате. Но вдруг голоса затихли и ему больше не было, что слушать. Они успокоились без него или что-то произошло? Разве им больше не нужен он, чтобы разрешить их разногласия? Или с кем-то из них что-то случилось, пока тот ленился встать с постели? Внезапно раздался звук открывающейся двери и в комнату последовали чьи-то шаги. Винг попытался подняться, но в ответ лишь сполна получил последствиями вчерашней его пьянки в голову. Ему так и не удалось встать с кровати, но он, по крайней мере, смог приподняться и взглянуть на своего старшего сына, что зашел к нему в спальню, принеся стакан воды, дабы смягчить не самое приятное пробуждение своего отца. — Полагаю, сегодня из доброго у тебя точно не утро. — Санс отдал стакан Вингу, оставшись стоять около его кровати. — Это точно. — пробормотал тот в ответ, принявшись через силу пить воду, сопротивляясь гнетущей боли. Санс тихо наблюдал за тем, как Винг опустошал стакан, все не в силах собраться с тем, чтобы продолжить разговор, что он и так отлаживал со вчерашнего дня. Но, несмотря на слегка неловкое молчание между ними, самому Вингу было приятно просто видеть сына рядом, хоть и сказать об этом ему почему-то все казалось неуместным. Поэтому они просто молчали, до тех пор, пока он не поставил стакан рядом на прикроватную тумбочку. — Что ж, значит ничто его уже не испортит, так как у меня есть для тебя пара новостей, которые вряд ли поднимут твое настроение. Винг поднял зрачки на Санса, сконцентрировавшись на следующих его словах, от чего сыну стало лишь куда тревожней, но деваться уже некуда. Вздохнув, он отвел взгляд в сторону. — Не стану грузить тебя подробностями, просто скажу, что вчерашний эксперимент, так сказать, не задался. Придется еще поразмыслить над механикой нашей машины, так как концепция наших прежних наработок оказалась слегка, эм, взрывоопасной, но эффективной, пусть и не в том направлении. — Что ты имеешь в виду? — Нам придется заняться восстановлением западной части лаборатории и бесконтактными замками, потому что те больше не пригодны. Винг устало вздохнул, схватившись за череп, и медленно откинулся обратно на подушку, мирясь с головной болью и предстоящей работой. Он не был зол на Санса, ведь, по крайней мере, он в порядке, но даже если бы и хотел позлиться на него, это все равно не имело какого-либо смысла, особенно сейчас, когда у него едва найдется сил чтобы просто подняться на ноги. В конце концов, это все равно было неизбежно, ведь те наработки не были так уж совершенны и строились лишь на гипотезе их эффективности, поэтому при любом раскладе эксперимент принес бы больше убытков, чем продвижения. Тем не менее, теперь хотя бы известно какие механизмы использовать не стоит. — Зато больше не нужно переживать о том, что забыл дома свой пропуск. — Санс шутливо улыбался Вингу, все еще надеясь на более снисходительную реакцию отца. — Больше ты сам заниматься созданием прототипов не будешь. — Справедливо. — тут же согласился он. Винг наконец вновь взглянул на Санса, облегченно улыбаясь от того, что теперь все, как раньше. Его больше не волновал вчерашний день, и он целиком и полностью устремлен в сегодняшний, без каких-либо тревог и препятствий, кроме головной боли. Пусть работы предстоит много, но зато ему будет чем забить себе голову, чтобы больше не мучиться от гнетущего самобичевания, как вчера. В какой-то мере он даже рад, что нечто подобное произошло, ведь это хороший повод наконец по-настоящему провести какое-то время вместе. Несмотря на то, что Санс и Винг работают в одной лаборатории, им все равно не часто выдается побыть только вдвоем, а если и появляется такая возможность обычно они предпочитают все равно расходиться, коммуницируя только по делу. Отчасти, причиной этому является само рвение Санса быть самостоятельней и независимей от отца, но и самому Вингу в какой-то мере привычней порознь. Но в этот раз он бы хотел сделать исключение. — Ладно, дай мне пять минут и тогда пойдем разбираться с лабораторией. — он принялся аккуратно вставать с кровати. — Я так не думаю. — Санс повернулся в сторону постепенно нарастающих быстрых шажков, что стремились в спальню. В комнату тут же забегает маленький Папирус, что, прыгнув на постель Винга, начал подползать ближе. — Я готов! — радостно заявил скелет, показывая свой готовый вид к новым свершениям. — Да? И к чему же? — отец поправил ветровку младшего, слегка недоумевая с его столь амбициозного настроя. — К тому, чтобы идти в комнату желаний! Ты мне обещал, что мы пойдем туда в твой выходной, помнишь? — жалобно вопрошал сын, всем своим видом вынуждая соглашаться на все, что он попросит. — Ох, правда? — Винг мельком глянул на Санса, но тут же вернулся к Папирусу. Он и вовсе забыл о том, как согласился ненароком на небольшую прогулку в этот выходной, будучи вовлеченным в последние события. — Что ж, раз уж я обещал, то обещания следует выполнять. Только дай мне пять минут, чтобы собраться. Папирус сиял от радости и побежал ждать остальных у входа. Санс и Винг вновь остались одни в комнате. — Не представляю даже, что за безумие ждет Уилла с Генри, оставшись один на один с лабораторией. — Уж им не привыкать. — с ухмылкой сказав это, Санс проследовал за младшим братом ожидать Винга. Устало вздохнув, он тут же поднялся и принялся приводить себя в порядок. Его все не покидали переживания за лабораторию, точнее, за то, с каким ее состоянием придется столкнуться его коллегам. Его терзала вина за это, ведь подобная участь падает на их судьбу уже не впервые. Вначале разработки первых набросков конструкции ядра, Винг был вынужден фактически жить в лаборатории, ведь работы было полным-полно, а времени и в помине не было. Поэтому он брал еще совсем юных Санса и Папируса с собой, что в свою очередь повлекло свой специфический ряд трудностей. В силу своего невинного возраста они были еще теми непоседами, что то и дело пытались как-то помочь ученым с разработкой новых технологий, пусть и зачастую их помощь оказывалась лишь новым поручением для Уилла или Генри. Тогда-то Санс впервые заинтересовался наукой и инженерным делом, что и привело его на работу в лабораторию, но, по всей видимости, даже спустя года все равно порой его вклады в развитие технологической сферы оборачиваются лишь дополнительной работенкой для его коллег. Наконец собравшись, Винг взял младшего сына за ручку, и они все вместе не спеша направились в путь к комнате желаний. С его головы все не выветривались мысли о лаборатории, не давая ему отвлечься на что-нибудь другое, но легкая болтовня Папируса в конце концов смогла его вовлечь в им рассказанное. Он вещал о последних событиях в школе, новом проекте и в его продвижении в нем, подкрепляя все амбициозными высказывании о том, как однажды он станет невероятно великим. Им давно не выдавалось так просто и непринужденно прогуливаться всем вместе. Всегда на отказ находилась внезапная масса причин, что подводили всё к переносу на абстрактное “потом”. Но в конце концов Папирус своими просьбами взял верх и, пожалуй, Винг только рад этому, наконец освободившись от вскружающих голову волнениях. Добравшись до распутья между входом в лабораторию и путем к Водопадью, Папирус побежал прямо к реке, несмотря на то, что им нужно было в совсем другую сторону. Винг с Сансом направились за ним, недоумевая с такого вздора младшего скелета, но тот словно и не собирался останавливаться, а целенаправленно бежал, словно там есть что-то достойное внимания. — Папирус! Эй, ты куда? — но голос отца тот будто и не слышал. Приближаясь к берегу реки, перед его глазами начала вырисовываться картина из знакомых силуэтов, что заставила его слегка занервничать и ослабить шаг. Над невысоким Папирусом слегка наклонился монстр, весь покрытый узнаваемо темно синим плащом, стоящий на деревянной лодке у берега реки. В памяти начали прорезаться воспоминания о вчерашнем вечере, от чего Вингу стало лишь куда тяжелее приближаться к ним, не имея представления, как ему действовать теперь. — Хей, Папс, нам вообще-то в другую сторону или ты потерялся в двух поворотах? — Санс! — тут же вспылил младший, но в тот же миг повернулся к отцу, сделав невинное лицо. — Я просто хотел, чтобы мы добрались к Водопадью быстрее с помощью лодки. Винг стоял пораженный, все не находя подходящих слов, чтобы вновь ловко отказать, будучи полностью поглощенным смущением и неуверенностью, вспоминая о своем пьяном вздоре, что в итоге и сыграл с ним в эту злую шутку. Он мельком взглянул на знакомую таинственную личность, что тихо наблюдала за тремя скелетам, ожидая их конечного решения, сохраняя при этом легкую улыбку, что явно намекала на то, что и она не забыла об их вчерашнем нестандартном знакомстве, от чего Вингу стало только хуже. Он отвел взгляд, окончательно растерявшись: как ему поступить? Ему хотелось как можно скорее избежать всего этого, дав твердый отказ сыну, дабы наконец избавиться от накатившего смущения, но в то же время его парализовал страх показаться ей каким-то “плохим” или “неправильным” по отношению к собственным детям, испортив все впечатление, что и так, вероятно, не самое лучшее. И, казалось бы, какая ему разница, что на уме у этой особи, но все мысли все равно вертелись только вокруг этого, только мешая наконец произнести хоть слово. — Пап, можно мы поплывем на лодке? Ну, пожалуйста! — продолжал умолять младший, от чего подобрать нужные слова было еще сложнее. — Думаю, что места в лодке хватит на всех. — внезапно добавила лодочница, воспользовавшись нерешительностью Винга, что после этого окончательно сломился, будучи больше не в силах к сопротивлению. Он вздохнул и, остановив взгляд на Папирусе, что трепетно ожидал решения отца, снисходительно улыбнулся. — Уговорили. — приподнял руки Винг, открыто сдавшись. — Давай я помогу взобраться. Осторожно посадив младшего сына в лодку, остальное семейство скелетов так же не заставило себя долго ждать. Папирус сиял от радости, пребывая в восторге лишь от одного нахождения на судне, что вряд ли можно было сказать о Винге, что несмотря на все старания отвлечься и не воспринимать столь неудобную встречу близко к сердцу, все равно не мог отделаться от раздражающей неловкости, что как на зло была неподдельно видна. Санс лишь тихо наблюдал за происходящим, не решаясь даже проронить и шутки по этому поводу — что ему, на самом деле, не очень-то свойственно — очевидно ощущая всю напряженность ситуации, пусть только гадая о причинах, что привели к такой непривычной обстановке в столь обычной поездке в лодке. — Что ж, куда мы направляемся? — лодочница напоследок окинула взглядом своих пассажиров, будучи уже в полной готовности выплывать. — В комнату желаний! — тут же оживленно воскликнул Папирус. — В Водопадье. — неловко поправил сына Винг. Таинственно прикрыв кулаком свою улыбку, лодочница повернулась вперед. — Тогда мы отчаливаем. — с помощью легкой манипуляции ее руки лодка наконец двинулась по течению, приступив плавно преодолевать предстоящий путь. Пока сыновья увлеченно наблюдали пейзажи цветочных полей, их отца все не отпускал вчерашний вечер, как бы тот не старался забить голову другим. Но сама лодочница вела себя очень сдержанно и непринужденно, особо не подавая виду, словно это самая обычная поездка, которую она совершает не впервые. Впрочем, так оно и есть: самая обычная перевозка монстров с точки А в точку Б. Но от чего-то напряжение от неожиданной встречи все не сходило, что больше всего раздражало Винга, отчего всю оставшуюся поездку он клялся, что впредь перед тем, как совершить что-то нестандартное и непроверенное в его личной жизни он еще раз десять это обдумает и все равно не совершит, какое бы решение то ни было. — Мы на месте. — сообщила лодочница, после чего лодка остановилась у берега Водопадья. Скелеты поочередно выгрузились с судна, готовясь идти дальше. — Спасибо большое, что подвезли! — Папирус слегка поклонился, не скрывая искреннего удовольствия от поездки. — А можно опять прокатиться, только назад, когда мы вернемся с комнаты желаний? — Почему бы и нет. — она мельком взглянула на Винга, после переведя взгляд обратно к младшему скелету, все не сводя улыбки со скрытого тенью лица. — Буду ждать вас здесь. Направившись по влажным пескам Водопадья в недолгий путь, все отдаляясь от лодки, что принесла Вингу столь много тревог и ненужных мыслей, вихрь раздражающих волнений с каждым шагом все спадал, возвращая его в непринужденную реальность. Ничто его так сильно давно не тревожило со времен разработки и постройки Ядра, как эта поездка с загадочной дамой. Впрочем, все, о чем он мог переживать, уже позади, учитывая то, что все его волненья лишь накрученные и необоснованные мысли, вызванные вчерашним днем, о котором ему давно пора было забыть и двигаться вперед, ни о чем не думая. Впереди уже виднелся проход внутрь, так называемой, «комнаты желаний», хотя по сути это лишь пространство, в котором больше всего сияли кристаллы, выросшие на своде пещеры, что напомнили монстрам о былых звездах, что те встречали на ночном небе, после чего было принято решение обрамить эту местность стенами, создав таким образом помещение, в котором можно быть честным со своими мечтами. Неплохая альтернатива давней традиции, но самому Вингу был не столь по душе сам факт подобной замены, ведь это лишь напоминало о том, что в итоге всем им пришлось потерять, а не вселяло надежду на то, что рано или поздно мы все это вернем. Тем не менее, само место обещает быть красивым и завораживающим, если не вникать в тонкости. Зайдя внутрь комнаты, Папирус, едва заметив сияние сотен кристаллов над головой, не мог оторвать от них взгляда. Внутри было еще пару монстров, что пришли погрезить о поверхности, шепотом загадывая заветные желания. Винг присел рядом с сыном на одно колено, став на одном уровне с ним. — Издавна монстры шептали свои мечты к звездам на небе. Считалось, что если верить всем сердцем, то все твои желания сбудутся. Сейчас, к сожалению, у нас нет неба, но, думаю, если так же сильно верить, то все возможно. — Значит, я могу загадать все, что я захочу? — Папирус оторвал взгляд от свода, с надеждой посмотрев на отца. — Ну, желательно, для начала загадать что-нибудь одно. И что-нибудь исполнимое. — Винг отвел взгляд, рефлекторно положив руку на затылок. — Тогда… — прикрыв глазницы и сплетя пальцы вместе перед собой, он перешел на шепот. — Я хочу стать, как Великий Герой Монстропутаниц. — Герой Монстропутаниц? — Да! — тут же оживился младший. — Помнишь я показывал тебе его? Он в каждом выпуске Монстропутаниц нарисован. У него еще красный плащ есть. — Красный плащ, говоришь… — Винг ненадолго впал в мысли, но тут же вернул все внимание к Папирусу. — Припоминаю такого. Думаю, если ты будешь достаточно верить и прилагать усилия, то у тебя все получиться. — отец положил руку на макушку сыну. — А что насчет тебя, Санс? — внезапно все внимание пало на старшего, что стоял немного в стороне. — Что ты загадал? — Ну, думаю, что было бы неплохо, будь у меня еще один выходной. — с насмешкой на лице, ответил сын, предвкушая реакцией отца. — Что ж… — выражение лица Винга сменилось на более серьезное. — Надеюсь, что ты не забыл, что вчера случилось и загадаешь что-нибудь исполнимое. Санс тихо посмеялся, таки получив то, чего он хотел на самом деле. — А что ты загадаешь? — поинтересовался Папирус. — Я? — отец слегка растерялся с этого вопроса, но все же не стал серьезно об этом задумываться. — Пожалуй, мне ничего не нужно. У меня все есть. — Эй, но так не бывает! — тут же начал отрицать младший. — У всех есть желания. — Ладно-ладно. Тогда, я хочу… — он слегка выдержал паузу, еще решая, что именно сказать. — Я хочу, чтобы тебе поставили хорошую отметку за проект. Как думаешь, сбудется? — Да! — Винг поцеловал Папируса в лоб, на что тот ответил отцу улыбкой. Они еще какое-то время гуляли по Водопадью, играя с эхо-цветами и пытаясь зажечь все фонари вокруг, несмотря на то, что они все равно потом гасли. Сыновья уже успели устремиться вперед, первее отца замечая то, на что не обращали раньше внимания, пока тот не спеша их догонял, пусть и все равно оставался позади. Идя по столь тихому и спокойному району в одиночку невольно поддаешься мыслям, что и случилось с Вингом, которого не отпускали слова Папируса: «У всех есть желания». И ведь так оно и есть: какого монстра не спроси, но каждому из них будет, что загадать, будь то даже банальное желание, в конце концов, выбраться на поверхность. Но у него не было даже этого, но тогда чего бы он мог загадать, устремив свой взгляд к настоящим звездам на небе? Может, избавиться от чувства одиночества? Но он не одинок: у него есть два сына, и он хорошо ладит со своими коллегами. Но почему-то даже в мыслях это звучит как глупое оправдание, нежели походит на его действительность. Тогда, возможно, вернуться в прошлое? Звучит прекрасно, ведь раньше будто забот вовсе и не было. Все шло так плавно и спокойно, что порой кажется, словно этого не было наяву, а всего лишь то, что он вычитал из сказок. Получив он ту жизнь обратно, вряд ли бы мог о чем-либо еще и мечтать. Но нельзя загадывать что-то неисполнимое, поэтому эта мысль может остаться лишь в несбыточных мечтах. Впрочем, переживать потерю всего этого вновь, пожалуй, не самая лучшая идея, поэтому, возможно, несбыточность этой затеи даже к лучшему. Но что же ему все-таки загадать, чтобы с уверенностью сказать о том, что тот отныне счастлив? Подняв взгляд вперед, Винг обнаружил, что сыновья уже почти успели дойти к лодочнице, что смиренно ждала их у берега. Пожалуй, ничего ему и не нужно загадывать, ведь для исполнения какого-либо желания нужна вера в него, а он уже давно оставил все надежды позади. Он ускорил шаг, наконец догнав сыновей, чтобы вместе сесть в лодку. Когда все семейство скелетов наконец разместилось на судне, лодка двинулась с места, отправившись обратно к берегу Жаркоземья. В этот раз Винг не чувствовал себя так растерянно, как при первой поездке, уже и позабыв о тех тревожных мыслях, что застали его врасплох. В конце концов, даже лодочница ведет себя, не подавая виду, а значит все сложилось именно так, как и должно было, оставив вчерашний день в прошлом и без последствий. Спустя недолгое время они прибыли в Жаркоземье. Едва лодка остановилась у берега, Папирус тут же сам выскочил с нее со словами: «Догоняй меня!», после чего Санс и Винг сами старались как можно скорее высадиться на сушу. — Такие очаровашки. — внезапно заговорила лодочница, смотря как сыновья уже двинулись вперед, пока сам отец едва успел встать с лодки. — Д-да… — нерешительно согласился Винг, всеми силами стараясь не смотреть на собеседницу, будучи вновь под влиянием смущения и неуверенности. Между ними стояла неловкая пауза, которую тот все хотел разрушить какой-либо легкой темой, но все равно был обречен лишь молчать, все не решаясь наконец высказать все то, что его тревожит до сих пор. — Я, эм, хотел бы извиниться за вчера, вышло так неловко и… — Ох, нет, все хорошо, правда. — тут же остановила его поток мыслей лодочница. — Это было даже… Забавно. Она неловко улыбалась Вингу, отчего тому стало чуточку легче. Не решаясь смотреть ей в лицо, он заметил, что она стремительно прячет левую руку за одеянием, словно пытаясь что-то скрыть. — Кстати… — Винг тут же начал копошиться в кармане, вынув оттуда перчатку, что нашел вчера на дороге. — Я не могу утверждать, но я нашел ее вчера по дороге в столицу, и подумал, что это ваше. — Правда? А я ее вчера все не могла найти. — сразу узнав свою пропажу, лодочница приняла ее назад, облегченно улыбаясь. — Спасибо большое. Теперь я у вас в долгу. — Не берите в голову. — он наконец решился остановить взгляд на ней, в конце концов ощутив долгожданное спокойствие. — Папа, почему ты не догоняешь? — внезапно послышался голос младшего сына, что остановился вдалеке, недоумевая с того, почему за ним никто не бежит. Лодочница и Винг обернулись в его направлении, слегка засуетившись. — Что ж, мне пора. — умозаключил скелет. — Тогда, до встречи. Возможно. — правая рука лодочницы тревожно мяла перчатку. — Да. До встречи. — напоследок улыбнувшись ей, Винг поспешил за своими сыновьями, пока она еще какое-то время провожала того взглядом.