Одинокость

— Что значит «они смогут приступить к работе не раньше, чем через неделю»? — резко отреагировал доктор Гастер, с явным недопониманием глядя на Эдди. Тот едва ли выдерживал такого серьезного взгляда, совершенно потеряв весь свой ход мыслей, второпях пытаясь отыскать оправдания, словно это его вина, что инженеры-строители выставили такой неблагоприятный срок. — В-Все рабочие на д-данный момент заняты оснащением новой технологии перепланирования частей. — невольно заикаясь, как можно скорее прояснил ситуацию Эдди. Вингу от этого легче не стало, но тот все же оставил своего беспокойного коллегу в покое. — Что ж, — начал ученый вздыхая. — Тогда что насчет государственных строительных бригад? — вмиг перевел внимание доктор на Уилла, что только что положил трубку. — Сейчас идет застройка столичного округа, графики расписаны как минимум на месяц вперед. Никто попросту не хочет браться за еще один объект. — Неужели совсем никто? Здесь буквально работы на один день, максимум на полтора. — но на это Уилл осмелился лишь беспомощно покачать головой. Доктор устало вздохнул, приложив руку у виска: ему хотелось решить проблему с ремонтом лаборатории сегодня же и как можно скорее, чтобы больше не спотыкаться об нее, но потраченные пол дня так и не дали должных результатов. За всем этим тихо наблюдал Санс, что бесшумно работал над бесконтактным замком, время от времени отвлекаясь на возникшую суету, причиной которой выдалось оказаться ему. Его определенно тревожил этот факт, как бы он не старался полностью сосредоточиться на своей задаче. Он безусловно чувствовал свою вину за то, что теперь его отцу вместе с остальными учеными приходиться решать последствия его эксперимента, но, пожалуй, единственное, чем он сейчас мог бы всем помочь, это лишь как можно тише выполнять свою работу. И желательно больше без плачевных последствий. — Доктор Гастер, — все внимание тут же пало на стоящего в проеме Генри. — Там стройматериалы привезли. — указал тот большим пальцем назад. — Неужели? Хоть одна хорошая новость за сегодня. — Винг тут же отправился к курьеру, чтобы проверить наличие и невредимость всех материалов. В комнате повисла давящая тишина. Был слышен лишь стук клавиш клавиатуры или шелест листов бумаги, что лишь создавали видимость занятости остальных. Такой неспокойной атмосферы не создавалось, даже когда присутствовал сам доктор, ведь тогда было, по крайней мере, понятно по какой причине все вокруг ведут себя так сдержанно и тихо. Возможно, это все из-за сложившегося переполоха с ремонтом, ведь как раз из-за Санса всем пришлось перенести поход в ядро ради безрезультатного обзвона по всем строительным компаниям. Он был готов извиниться перед каждым, лишь бы только хоть немного разрядить обстановку, но от этого ремонт скорее не сделается, поэтому ему не остается ничего лучше, чем просто поддерживать гнетущую тишину. Так то, у него и не было с коллегами настоящих связей, что можно было бы назвать дружескими. Они могли завести какую-нибудь непринужденную беседу на перерыве, что все равно, так или иначе, не имела значительной продолжительности. Порой у Санса даже складывалось впечатление, что все по-прежнему воспринимают его как ребенка, что, как и полагалось раньше, приходил вместе с отцом, чтобы быть у того на виду, пока сам Винг работал. Но в детстве его шалости, воспринимались как должные последствия, от которых нельзя было деться, учитывая обстоятельства, поэтому ощущения от такого рода игнорирования проблемы ощущались намного легче. Но сейчас Санс полноценный сотрудник, но их отношения так и не изменились, впрочем, как и его некоторые действия. Но у каждого бывают свои неудачи, точно так же, как и у его коллег. Например, Эдди однажды случайно сделал опечатку при заказе и в итоге вместо амортизаторов в лабораторию доставили ароматизаторы. После этого случая в лаборатории теперь всегда приятно пахнет, а эту историю ему до сих пор вспоминают, по-дружески над ним подшучивая. Но подобного отношения к Сансу никогда не было, словно все боялись сказать тому что-то не то, хотя сам он был бы только не против выслушивать даже самые ужасные шутки в свою сторону по поводу каких-то его происшествий, нежели терпеть эту тревожную тишь, не зная даже, как ее разрушить. Но, так или иначе, как бы он сам того ни хотел, он по-прежнему в глазах остальных воспринимается в первую очередь как сын доктора Гастера, а после все остальное, пусть от этого осознания ему легче не становится. Он упорно работает здесь уже как целый год, но за все время работы в лаборатории ему все еще особо нечем похвастаться: ни одного доведенного до конца собственного проекта, сдвиг в социализации минимальный, но зато вагон историй с его неудачными экспериментами точно соберется. Первое время хотя бы этот факт его утешал, но с каждым новым происшествием веселит его положение дел все меньше и меньше. Но, пожалуй, самое прискорбное в этой ситуации — это факт отсутствия внешней реакции от коллег конкретно в его сторону. До сих пор Санс мог слышать наставления, замечания, советы только от отца и ни разу от кого-либо из коллег, словно бы его до сих пор никто не воспринимает, как равную себе взрослую личность, что может отвечать за свои поступки самостоятельно без помощи отца. Возможно, им просто так легче действовать или они не хотят его таким образом обидеть или задеть напрямую, полагаясь на доктора Гастера, что мог бы как обычно передать ему информацию без создания неловких ситуаций, но, даже понимая все это, сам факт нежелания с ним контактировать как со взрослым, будь то даже не со зла, его обижает больше, нежели будь то просто упрек в его сторону по поводу тех или иных оплошностей. К комнате начали стремительно приближаться шаги ученых, что после остановились около проема, на что все в комнате тут же направили свое внимание. — Итак, — начал Винг, охватив взглядом всех присутствующих в комнате. — Мы уже достаточно задержались из-за данного происшествия, но снять показатели работы ядра все равно нужно. Эдди, Генри и Уилл — вы отправитесь в ядро самостоятельно: проконтролируете стабильность работы ядра с содействующими изменениями, после чего жду отчетность у себя на столе и можете быть свободны, а мы пока с Сансом за это время постараемся навести в лаборатории хотя бы минимальный порядок. Все ясно? — все дружно кивнули головами, приготовившись приступать к работе. — Тогда за дело. Спустя недолгое время все трое ученых ушли с лаборатории, оставив отца и сына наедине с их нелегкой задачей — вернуть былое рабочее состояние лаборатории. Винг перенес нужные материалы ближе к месту ремонта, постепенно начиная подготовку стены к предстоящим изменениям. Санс наблюдал за отцом, время от времени отводя взгляд на починку замка, пусть уже и не занимаясь ним, просто делая вид, что чем-то занят. Будь это какой-нибудь другой день он бы уже давным-давно закончил его, но под гнетом накипевших мыслей и переживаний, руки словно переставали ему принадлежать, загоняя весь проделанный путь в тупик. Винг и сам, даже будучи более сосредоточенным на ремонте, поглядывал на Санса. Но делал это не столько как проконтролировать работает ли он или нет, посматривая на сына он выискивал хоть что-нибудь, чтобы заговорить. Ведь он изначально затеял весь этот поспешный ремонт только ради этого момента, когда они останутся наедине, будучи объединёнными одной целью. Для него не проблема терпеливо подождать, пока не освободиться окно у кого-нибудь из строителей, чтобы те сделали свою работу, но лишь его стремление, воспользовавшись случаем, хоть как-нибудь провести время с Сансом побудило устроить все так, чтобы те трое отправились в ядро без него. Но, поглядывая на него сейчас, волнение и неуверенность усиливались, толкая в сомнения правильности своих действий. Вздохнув, Санс отложил в сторону механизм, присев и откинувшись на спинку стула. — Чего голову повесил? — поинтересовался Винг, наконец решившись заговорить, пусть и продолжая делать сосредоточенный вид на ремонте. — Ничего. — тут же выдал Санс, забив весь диалог в тупик, что толком не успел начаться. Он вновь взглянул на свой рабочий стол. — Просто… Не могу никак покончить с этим замком. — А что с ним не так? — отец взглянул на сына, приостановившись, словно готовясь тут же бросить все, чтобы помочь. — Да все так, просто не выходит… — тут же остановил его Санс, стараясь меньше устремлять на него взгляд. Он вздохнул. — В конце концов, это все опять из-за меня вышло. — Что ж, — Винг отвернулся, продолжив отдирать почерневшую плитку. — Может это послужит для тебя уроком и впредь нечто подобного, по крайней мере, будет меньше. Санс молчал. — Но, так или иначе… — неуверенно вновь заговорил Винг. — Все обернулось не так уж и плохо, могло быть и намного хуже. — Ну, я же в любом случае виноват. — Но ты же не мог предвидеть, к чему приведет эксперимент, не проведя его. Поэтому, это весьма спорное обвинение. Каждый порой ошибается. Санс вздохнул, поднявшись с места и начав убирать все лишнее со стола. — Мне кажется, что все это просто не мое. Винг на миг застыл от услышанного, повернувшись лицом в сторону сына. — Почему ты так думаешь?.. — Но разве ты сам этого не видишь? Я работаю здесь уже как год, но у меня все еще нет никакого заметного прогресса в том, чем я занимаюсь. — он остановился, держа в руке недоделанный замок, что собирался сложить в коробку к остальным деталям. — Наверное, единственное в чем я действительно ошибся это в том, что вообще устроился сюда. — Но ведь это же совсем не так! — резко отреагировал Винг, откинув инструмент в сторону. — Тебе просто еще не хватает опыта и некоторых знаний, но это все обязательно придет со временем. У тебя же талант к инженерному делу, и ты об этом знаешь. — Я уже ничего не знаю… — прошептал в ответ Санс как можно тише, отставив коробку в сторону. Отец стоял в растерянности, глядя на сына. Его поглощало чувство беспомощности с каждой секундой молчания от незнания, какие слова ему подобрать, дабы те не прозвучали попусту. Это незнание опускало руки, ведь как он, такой "великий ученый и достойный отец", может чего-то не знать или не уметь. Но он не знал. Попросту не знал. За все годы его жизни ему выдалось изучить множество дисциплин, что в итоге привели его к мнимым достижениям, да только не к умению видеть во всем этом хоть что-то, кроме сплошной ошибки. — Признаться честно, — внезапно начал он, подняв свой инструмент с пола. — Мне и самому порой кажется, что мой приход сюда был не более, чем перепутанной дверью. — Санс удивленно остановился, повернувшись лицом в сторону Винга. — Первые месяцы работы здесь были просто тихим ужасом и в каждом взгляде коллег читалось явное разочарование, что они вообще решились меня взять сюда в качестве помощника. Да, мои первые полгода, наверное, обгонят тебя по количеству неудач за всю жизнь. Приходилось очень несладко, особенно всем тем, кто от этого страдал, но только в силу катастрофичной нехватки кадров я все еще оставался на месте. Я в свою очередь очень старался и параллельно пытался освоить нужные знания, чтобы действительно быть полезным в команде, но часто мне этого не давали попросту сделать: много кто очень скептично относился к моим идеям и предложениям в силу моей неопытности и того факта, что до прихода в лабораторию я был просто разнорабочим на стройке, пусть и с образованием математика. Но, как видишь, вскоре судьба заставила меня убедиться в том, что все это не просто злая шутка, а мое прибытие к ним действительно в будущем смогло дать каждому понять, что меня взяли не по ошибке, как бы по началу так ни казалось. И я уверен, что в будущем ты в разы сможешь превозмочь меня. Просто тебе нужно еще время, чтобы доказать это остальным, и в первую очередь себе. Санс тихо посмеялся словно, не веря в услышанное. — Ты "перегонишь меня по неудачам"? Похоже, кое-кто много на себя берет. — он подошел ближе, заметно повеселев в лице. — И этот кое-кто явно ты, ведь ты и представить не сможешь, через что пришлось пройти этой лаборатории за времена моих начинаний. — Что ж, тогда я весь во внимании. — Санс взял в руки инструмент, присоединившись к отцу. Общими усилиями под рассказы Винга им удалось сделать скромный ремонт лаборатории, заменив плитку на пострадавшей стене и простелив новый пластикат на пол, что уже было вполне достаточно для комфортной работы. С плеч Винга словно спал огромный груз, что тот таскал месяцами, если не больше, и это совершенно не от того, что он наконец смог покончить с заданными целями на сегодня. Он давно мечтал об этом разговоре с сыном. Именно о таком, где ему не приходилось что-то угадывать или говорить занудные речи, дабы закрыть пустоту в диалоге. Возможно, причина по которой такого общения между ними не было до этого служило то, что сам Винг, как бы в глубине души не желал узнать его лучше, все же боялся этого, совершенно не зная, чего ожидать или услышать в итоге то, что услышать сам еще не готов. Но тот факт, что сегодня все опасения сошлись на задний план уже можно обозначить первым шагом к тому, чтобы что-то изменить. И это именно то, что сейчас греет его душу. — Я сегодня уйду раньше. — сообщил Винг, уже переодеваясь с рабочего халата в свой черный плащ. — Проконтролируй, чтобы те трое сложили всю отчетность ко мне на стол. — Хорошо. — Санс отвлекся от уборки, провожая взглядом отца. — И да, — ученый приостановился у двери, повернув голову в сторону Санса. — Доделай все-таки тот замок, ладно? — Ладно. А- То есть, подожди!.. — Винг вновь остановился, держа взгляд на сыне. — Как насчет смены системы запирания в принципе? Я просто подумал, что было бы неплохо полностью отказаться от этих ключ карт заменив на отпечатки рук, ведь они, по крайней мере, всегда со мной. Винг улыбнулся. — Это замечательная идея. Наконец покинув здание лаборатории, Винг направился вперед по дороге, стараясь идти как можно медленнее. Сегодня Папирус вновь задержится из-за проекта, а потому у Винга есть шансы опередить его, чтобы устроить сыну сюрприз. "Плащ, как у героя из Монстропутаниц" — такую вещь еще попробуй найди, а потому стоило бы поторопиться, но монстр по-прежнему шел так, словно ему некуда спешить. Он растягивал дорогу настолько, насколько это только возможно, но впереди уже виднелся поворот налево, который он так стремится избежать. Еще вчера он четко распланировал свой путь, что привел бы его к таинственной даме в лодке, чтобы вместе с ней продолжить поиски подарка. Казалось бы, все проще некуда — просто подойти и заговорить, но только не для него. Держась за кольцо на безымянном пальце, он мысленно репетировал слова, чтобы начать беседу, с каждым шагом все больше впадая в сомнения в своей готовности к этому. В конце концов, а вдруг она ничем не сможет ему помочь, и все его планы просто рухнут? Или же ее вовсе не будет за поворотом, и он напрасно сейчас тратит время и в итоге ничего не успеет? Но в любом случае, ясно то, что, если он подойдет к ней с такой просьбой, она его не укусит, как бы Винга не терзал страх, словно бы это не так. Набравшись смелости, Винг на миг погасил взор, сняв кольцо с пальца и положив его в карман плаща, в конце концов, завернув налево, стремительно направился к реке. Как и предполагалось, судно было на месте, а сама лодочница скромно сидела в нем, смотря в воду, тихо что-то напевая себе под нос. Услышав приближающиеся шаги в ее сторону, она подняла голову, сразу же узнав знакомый силуэт, приветственно поднимаясь на ноги. — Доброго времени суток, — начала она, встречая Винга легкой улыбкой. — Куда держите путь? — У меня к Вам такая просьба… — мужчина достал лист одного из выпусков Монстропутаниц. — Мне нужно отыскать что-то похожее на этот плащ для моего младшего сына. — она взяла лист в руки, чтобы тщательней рассмотреть изображение. — Я просто подумал, вдруг Вы знаете, где подобное искать, ведь, кажется, Вы разбираетесь в плащах. Лодочница оторвала взгляд, взглянув на Винга и в ту же секунду смущенно рассмеялась, прикрыв улыбку рукой, пока он взволнованно наблюдал за ее реакцией. — Что ж, может, и разбираюсь. — легким жестом руки она пригласила монстра в лодку. — Я проведу Вас к одной лавке. Винг послушно разместился в лодке, волнительно наблюдая за плавными действиями лодочницы для подготовки к отплытию. Будучи готовой, она выглянула на пассажира из-за спины: — Готовы? — Винг кивнул, после чего уголки ее губ загадочно приподнялись выше. — Тогда мы отчаливаем. Судно не двинулось вперед, как тот ожидал, а наоборот, будто слегка приподнялось выше, что Винга слегка насторожило, пусть тот и не придал тому особого значения, но, спустя мгновение, едва он успел что-либо сообразить, оно бросилось так, словно голодный хищник, обнаруживший добычу где-то вдали. Испуганный такой резкостью, Винг со всех сил вцепился по бокам лодки, стараясь удержать равновесие от огромной скорости, с которой лодка разрезала воду вдоль реки, расцветая волнами белоснежных брызг. Тихо наблюдая со спины за массой эмоций своего нового знакомого, лодочница не могла сдерживать улыбки, очевидно веселясь и не намереваясь прекращать. Сняв одну перчатку, она потянулась рукой к воде, полностью доверяя своей лодке, и специально дразня этим Винга, незаметно поглядывая на его реакцию: — Воды сегодня бурные. — она вернула руку к себе, повернувшись к Вингу, едва сдерживая своей усмешки. — Вот ведь удача, не так ли? — Не то слово. — проскрипел тот, ни на секунду не ослабляя хватку, вырвав этим звонкий смех лодочницы наружу, что та безуспешно пыталась приглушить руками. К его счастью, поездка оказалась недолгой, и лодка наконец остановилась у заснеженного берега, а паромщица вновь скрыла все свои чувства под покров плаща, оставив лишь сдержанную улыбку. — А вы шутница… — наконец выдохнув, Винг расслабил свои руки, пусть все еще действуя с осторожностью. — Простите, — лодочница легко встала на ноги и плавно повернулась к рядом сидящему скелету. — В конце концов, не каждый день выдается подвезти такого почетного монстра, как Вы. — она протянула ему руку. — Помочь? Винг смущенно закрыл лицо рукой, разразившись смехом. — Неужели я настолько жалко выгляжу? — У Вас странное предубеждение на этот счет. Я ведь искренне, от всего сердца. — она все еще держала перед ним руку, но, едва тот уже был готов ее принять, в его груди что-то вздрогнуло, заставив того отвернуться. — Не стоит. — его ладонь невольно сложилась в кулак. — Что ж, — лодочница отпустила руку, так же повернувшись в сторону берега. — Мое дело предложить. Идемте, пока лавка еще не закрылась. Лодочница первая встала с лодки на берег, устремившись вперед в Снежнеград, заставив Винга своей целеустремленностью ее догонять. Смотря ей в спину, его охватывало непонятное чувство, что окутывало того в жар. Его разум не мог попросту осознать или, скорее, хоть как-то обозначить эту вспышку в его душе чем-то конкретным, ведь складывалось впечатление, словно он переживает все чувства одновременно, от пылкого стыда до странной радости. Ей так ловко удалось загнать его в ловушку собственных переживаний, что даже поняв этот факт, он рассмеялся, пусть и не видя в этом ничего не смешного. Возможно, его отказ от помощи, показался ей знаком обиды, но это не так. Его не обидело, как лодочница повела себя с ним, заставив столкнуться со своими страхами и неровными углами лицом к лицу, будто крича тому в след, насколько тот не идеален. Но при этом всем его это задело. Задело в том смысле, что теперь он словно поделен на двое и сейчас его сознание находиться где-то по середине — на пустом месте. Как же ему теперь себя вести, после всего, что произошло? Какие слова теперь будут уместны в его-то ситуации? Что же теперь "быть самим собой", если все шаблоны сорвались, едва тот успел прибыть в Снежнеград? Винг отказался под гнетом своей неуверенности, словно бы взяв ее руку он сделал бы что-то неправильное в своей системе ценностей, пусть и осознавал всю безобидность этого действия. Возможно, он просто еще не готов к этому: не готов принять свой новый образ, или, скорее давно забытую личность, кого-то столь простого и открытого. Но, что примечательно, в отличии от него, лодочница будто и не видит никого другого, кроме того самого Винга, что такой же как все, просто со смешным званием королевского ученого. Оставив свежие следы по мягкому снегу, лодочница и Винг вышли на центральную улицу городка, что сильно преобразилась со времен первой масштабной застройки. Еще когда он работал в строительной бригаде, ему выдалось пожить прямо на этой улице и тогда это было место что-то вроде привала с несколькими постройками, где ютились рабочие. Но теперь проходя мимо столь ярких домиков, что украшены всякого рода безделушками, он бы с трудом назвал это место тем самым Снежнеградом, в котором он когда-то жил, впрочем, как и сами жители нынешнего городка, вряд ли бы смогли сейчас даже предположить, что такая невероятная личность, как он, участвовал в созидании их домов. Засматриваясь на архитектуру и местных жителей, Винг слегка отставал от лодочницы, что все устремлялась вперед, ни на что не отвлекаясь, очевидно проходя по этому месту уж не впервые, но все же, время от времени, украдкой поглядывая на Винга, словно проверяя идет он за ней или нет. Лодочница подошла к одной из лавок, что были выстроены в ряд на торговой части улицы. — Вот и та самая лавка, — сказала лодочница, повернувшись к Вингу и рукой пригласив его внутрь. — А Вы не будете заходить? — Винг слегка растерялся, остановившись перед ней. — А Вы хотите, чтобы я зашла? — на ее лице вновь проскользила легкая и самодовольная улыбка. — Если что, я Вас ни в коем случае не принуждаю, просто- — он взволнованно поднял ладони перед собой, вызвав своим беспокойством лишь негромкий смех дамы. — Просто я лучше разбираюсь в плащах, нежели великий королевский ученый, — она указала рукой на наряд Винга, обратив на него внимание. — Что разодет в свой фирменный черный плащ, не так ли? Винг мельком опустил глаза на себя, после чего вновь поднял взгляд на лодочницу. — Поверьте, однозначно лучше. Она хихикнула, закрыв кулаком свои улыбчивые уста. — Ну, раз так, тогда пойдемте вместе. — лодочница прошла в лавку первая, после чего за ней зашел и Винг. Внутри выглядело также уютно, как и снаружи, аж согревая окружающим антуражем, после холодного пути по их снежному городку. Лодочница уже начала перебирать варианты плащей, пытаясь найти что-нибудь подходящее. Винг также не стал стоять без дела, рассматривая теплые шарфы, пока не наткнулся на один из них: весь ярко красного цвета и внушающей длины, за счет ширины больше походя на палантин. Он повернулся к лодочнице, показывая ей свою находку: — Что думаете? — Винг волнительно смотрел на даму, ожидая ее оценки. — Хм… — она взяла в руки шарф, прощупывая его материал, после чего, кинув короткий взгляд на мужчину, обернула его вокруг шеи Винга так, чтобы один конец шарфа мог извиваться сзади на ветру. — Думаю, что теперь Вы очень похожи на того героя из Монстропутаниц. Винг негромко рассмеялся, снимая обвитый вокруг себя алый шарф, едва сдерживаясь чтобы не начать смущенно оправдываться, что "это же для сына". — Отличный выбор! — прозвучало позади так внезапно, что мужчина аж взгдрогнул, судорожно схватившись за карман плаща, тут же повернувшись на голос. Это была продавщица, что выглядывала из прилавка на двоих посетителей. — Это последний шарф с такой окраской. Винг и вовсе позабыл о том, что помимо него и лодочницы в лавке кто-то еще есть, растеряв всю свою бдительность и готовность к подобной ситуации. Дама смиренно отошла ближе к выходу, терпеливо ожидая пока Винг завершит свое дело до конца. Он подошел к прилавку, заранее готовя деньги. — Может, что-нибудь еще? Шапки, накидки, пледы- — Не стоит. — Винг отдал деньги, забрав шарф с собой, стараясь как можно скорее покинуть помещение. — Что ж, тогда заходите еще!.. — но в ответ прозвучал лишь грубый стук захлопнувшейся двери. Оказавшись наконец снаружи, Винг облегченно выдохнул, взглянув на лодочницу. — Давайте пойдем поскорее к лодке. Мне нужно успеть домой до того, как придет мой сын. — Конечно. Они поспешно направились к выходу на берег, стараясь не отставать друг от друга; время от времени Винг даже обгонял свою попутчицу. Его рука лежала в правом кармане плаща, неустанно ощупывая кольцо, волнуясь от мыслей о происшедшем в лавке. В общем-то, ничего особенного не произошло, но сильное чувство стыда и вины настигли его, и он стремился как можно скорее укрыться от посторонних глаз. Винга не столь тревожит факт того, что его внезапно застал голос продавщицы, которая всего лишь делала свою работу. Гастер был встревожен тем, что так безрассудно забыл обо всех вокруг, но только не о даме в синем плаще. Он чувствовал себя как-то неладно и тревожно, словно происходящие изменения задевали что-то важное в его системе ценностей, что противоречило всей его сути. Но в то же время в его душе терзалась толика сомнения, а насколько эта система в его голове на самом деле ценна? Винг выстраивал сооружение взглядов и убеждений на протяжении фактически всей своей жизни, опираясь на те условия, которые были предоставлены ему тогда, но стоило всему вокруг измениться, все, что ему помогало жить раньше, теперь лишь изводит каждую свободную секунду. И впрямь, нет ничего плохого, чтобы идти рядом с кем-то новым в его жизни, говорить с ней перед всеми на виду. В этом нет ничего страшного. По крайней мере, Винг старался в это поверить; он оставил в покое кольцо, вытащив руку с кармана. Подойдя к лодке, первой встала на судно лодочница, повернувшись лицом к Вингу, ожидая, что тот сделает то же самое. — Надеюсь, эта поездка обойдется без сюрпризов. — Винг оставался на берегу, с улыбкой ожидая ответа. Она с нежной улыбкой на лице приложила ладонь к левой стороне груди, не отводя взгляда от Винга. — Обещаю. Не заставив долго ждать, Винг разместился в лодке, после чего та плавно двинулась по течению. Когда они отплыли подальше от снегов, лодочница неожиданно присела напротив, устремив свой взгляд на воду, что своим чередом гладко расстилалась складками волн из-за направленно плывущей лодки, что явно проходит один и тот же путь несчетное количество раз. Лодочница молчала, пусть и такой жест, проявленный с ее стороны, явно намекал на нечто большее, чем молчание напротив Винга, но она не спешила, подыскивая слова, не торопясь, как их лодка, что была подвласна ее темпу. — Знаете, — внезапно начала она. — Тогда в баре я сказала, что во что бы то ни стало, светит мне солнце или перекрывать его пещерный свод, я всегда буду продолжать плыть по течению на своей лодке. Но по праву, это не совсем так. — она зыркнула на Винга, словно проверяя, все ли его внимание в эту секунду принадлежит ей. — Я не могу плавать без кого нибудь на борту. Да, я люблю это дело: путешествовать по водам, наблюдая сопутствующие пейзажи, слушать шелест волн, это отвлекает, но лишь в том случае, когда я не одна. — лодочница сделала паузу, вглядываясь в очертания глазниц доктора; она усмехнулась, качая головой. — Знаете, это иногда аж доходить до абсурда: я дожидаюсь компании до последнего огонька, чтобы вместе с кем то уплыть домой. Винг молчал, слегка пораженный, глядя на лодочницу. Повисло молчание, но ему захотелось его также чутко разрушить. — Понимаю. — произвольно выдал Винг, на что лодочница остановила на нем удивленный взгляд, от чего тот неловко опустил взгляд вниз, едва не растерявшись. — Ну… Иногда, когда выдается свободная минута и совершенно никого нет рядом, мне тоже бывает… Не по себе. — Никогда бы не подумала, что Вас тоже может волновать нечто похожее… — ее взгляд случайно пал на руки Винга, что по привычке терли безымянный палец левой руки, на котором когда-то было кольцо. — Впрочем, у всех нас есть свои скелеты в шкафу. — она подняла взгляд, приулыбнувшись. — Да уж, это точно. — из уст Винга вырвался короткий смешок. — Кстати, — она хлопнула до лодке ладонью, после чего та послушно остановилась у берега. — Мы уже прибыли. — Так быстро, хах… — Винг поднялся на ноги одновременно с лодочницей. Ступив на берег, он на секунду остановился, замешкавшись. Руки не успокаивались, начав беспокойно дергать шарф, а в голове роились мысли сомнений. Так мало времени, чтобы так много думать, потому он уже едва пустился в путь, но все таки резко обернулся. — А как Вы смотрите на то, — начал он, на что лодочница подняла на него взгляд. — Чтобы провести вместе, допустим… Перерыв? — Перерыв? — переспросила она негромко, но вполне заинтригованно. — Да, обычно я его объявляю в полдень. Я бы мог показать Вам ядро или что-нибудь еще, если захотите. Мы могли бы… Провести время не в одиночестве?.. — последнее он пытался сказать словно в шутку, но прозвучало это довольно неловко, но лодочница все равно не громко посмеялась, качая головой, все же польщенная таким жестом. — Разве двери в столь крамольное место не должны быть закрыты для посторонних глаз? — она потерла подбородок, усмехаясь. — Ах, ну... — начал неловко он, стеснительно посмеиваясь от того, как легко его подловили. — Иногда у нас бывают дни открытых дверей. — Винг потер запястье. — Что ж… — она специально выдержала паузу. — Я подумаю. Доктор выпустил неловкий смешок, почесав затылок, полностью потеряв контроль над языком своего тела. — Что ж… Подумайте, хах. — он слегка потоптался на месте. — Можете прийти в любой день, я всегда там… Впрочем, я Вас не заставляю. — Я знаю. — почти перебив, высказала она, слегка улыбаясь. — Я… Подумаю. Он кивнул. Она подумает. Он еще мгновение поерзал на месте, глядя на лодочницу, опуская взгляд на ее руки, покрытые перчатками. Но заглянув случайно в ее едва видимое под тенью лицо, он тут же отвернулся. — Хорошо. Тогда… До встречи. Или может быть и нет. — сказал Винг усмехнувшись, гляеув напоследок на лодочницу. — Но Вы подумайте. Он наконец развернулся, зашагав вперед по тропе, чувствуя безутешный трепет его души. Руки опустились в карманы, но тут вынырнули, решив отставить стеснения неизменного прошлого. — До встречи… — прошептала она, провожая взглядом скелета, из-за которого ее дыхание заметно потяжелело, а руки опустились, смяв жесткую ткань ее накидки.

***

Комнату наполнял пар с запахом тертого сыра и бурлящего в воде теста. Костлявые руки пропускали воду сквозь огромные щели, называя это ополаскиванием рук перед едой. Винг расставлял посуду на обеденный стол, как вдруг на кухню буквально прилетел невысокого роста новоиспеченный герой с показательным красным шарфом, сияя от счастья. — Папа! — Папирус искрился от радости. — Мое желание сбылось! Винг не смог сдержать смешок, обняв сына, ощущая обернутый вокруг шеи сына шелковый шарф, вызвавший лишь одним наличием такую бурю эмоций. — И правда ведь. Сбылось.