Синергия

***

      Садиться за руль под градусом — очевидно, самая опрометчивая идея за сегодня. Его тонированный внедорожник тяжко плелся по обледенелому асфальту. Скорость подозрительно низкая: лишь бы только не влететь никуда спьяну. Неуютно-темные уличные пейзажи двоились перед глазами, а в голове шумело, подобно самолетной турбине. Легко-мерцающее желание: «скорее домой» растворилось пустотой за ребрами. Дома его сейчас явно не ждали. На часах второй час ночи, и Лешка уже десятый сон видел. Возвращаться в темно-огромный дворец за высоким забором хотелось меньше всего. Но и оставаться у Сёмы Михаил больше не мог. Не стоило злоупотреблять их многолетней дружбой и хлебосольным гостеприимством. Глубоко беременная, смертельно уставшая Милка нуждалась в качественном сне. И вот чего-чего, а слушать их задушевные беседы за «рюмкой чая» — ей едва ли полезно.       В очередной попытке хоть какого-то фокуса его взгляд зацепился за неясную фигуру на мосту. За перилами моста. Нарочно тряхнув головой, мужчина вновь вскинул глаза вверх. Черта с два: не показалось. Миниатюрный силуэт на парапете моста был как нельзя реален. И хотя покидать теплый салон автомобиля Агапову не хотелось, становиться свидетелем суицида в его планы не входило вовсе. Неясно чертыхнувшись, он вышел из машины, и, пошатываясь, поплелся к темному силуэту.       В глаза ударило морозно-ярким светом фонарей, прежде чем Михаил смог увидеть нарушителя своего покоя. Ее узкие плечи дрожали под тонкой тканью совсем легкого пальто. Да и сама девушка тряслась, как осиновый лист. И как ее только на эту верхотуру принесло? Даже у Агапова здесь голову немного повело, а что уж говорить об этой рыдающей дурехе.       — Барышня! — Его звучно-хриплый тембр опрометчиво чуть не стоил бедняжке жизни. Дернулась от неожиданности. — Ну, куда ты собралась-то? — Сонная медлительность вдруг сменилась былой расторопностью.       В доли секунд ухватился за тонкую талию и рывком стащил несчастную с парапета. Тихо-молча и быстро. Она даже пикнуть ничего не успела, вот только стояла теперь ни жива ни мертва, лишь глазами хлопала.       — Ты цела? — растарможенный мужчина не нашел ничего лучше, чем щелкнуть пальцами перед ее заплаканным лицом. — Или это у вас новый способ клиентов привлекать? Чтобы издалека видно было.       Она его не слышала. Абсолютно. Ноги окаменели то ли от этой «долгой прогулки», то ли: от пережитого стресса. В голове гудело воем сирены, а тонкие пальцы отчаянно цеплялись за рукав пальто этого незнакомца. Чисто инстинктивно мозг проанализировал: с ним явно было безопаснее.       — Ну и сколько? — Нарочито-оживленным голосом прогремел «Спаситель». Ну надо же было как-то растормошить ее анабиоз. — Тебе двести долларов хватит? — Мужской оценивающий взгляд заинтересованно скользнул по девичей фигуре.       Барышня непроизвольно дернула рукав его пальто чуть сильнее. Глаза заблестели возмущением и недоумением. Что Он себе думал? Нахальный, самоуверенный болван. Захотелось немедленно врезать ему по лицу и гордо зашагать прочь. Помешало, пожалуй, лишь одно обстоятельство.

Ей действительно нужны были деньги.

      Здравый смысл кричал Елене, что ничего хорошего от младшей сестренки ждать не стоило. Ритка с детства не отличалась ни эмпатией ни совестью, вот только: хитрости и фантазии было не занимать. Но если еще лет десять назад «невинные шалости» младшей сестренки вызывали у Лены разве что волну раздражения и усталости, то теперь весь этот абсурд довел девушку до моста.       Заблудившаяся в материнской любви и вседозволенности Рита теперь вращалась в сомнительных и больше криминальных кругах. Дорогие машины и мужчины солидного возраста то и дело мозолили глаза сердобольным соседям. Елена, пытавшаяся образумить сестру, постоянно получала в ответ лишь издевательские усмешки и надменный тон. Сестра просила не лезть в ее жизнь и прочила себе будущее жены олигарха. На репутацию семьи заслуженного отца-академика мечтательной Рите было абсолютно наплевать.       — Три тысячи долларов. — Очень уж уверенно заявила девушка неожиданно бодрым голосом.       — С самооценкой у тебя, очевидно, проблем нет. — Удивленно усмехнулся Агапов. — Откуда только расценки такие космические?       От его колкой издёвки Баранова слегка вздрогнула. Полоснула уничижительным взглядом. Обиделась все-таки. Надо же: сама невинность. Он шумно вздохнул. За ребрами вдруг неприятно кольнуло и обдало жаром. Странно это все. Вроде и нет в ней ничего этакого. Михаилу ведь было с кем сравнить. Видел и красивее, и эффектнее. И уж точно: Елена не должна была его зацепить.       — А впрочем, какая мне разница. — Спустя внушительную паузу обронил мужчина. — Три значит три. Садись давай в машину. — Вовсе бесцеремонно схватил ее за острый локоть и потащил к автомобилю.       Она не сопротивлялась, а лишь неловко семенила ногами по обледенелому тротуару. У машины он вдруг остановился и отпустил девушку из своей хватки.       — Ты едешь? — барышня истерически усмехнулась, ощущая всю иллюзорность предложенного ей выбора.       Странная штука — жизнь. Если бы еще месяц назад хоть кто-то сказал Лене, что она окажется на парапете моста, а потом вдруг станет предлагать своему случайному спасителю себя в качестве спутницы на один вечер: не поверила бы. Как может вести себя подобным образом любимая дочка известного академика. Абсолютный нонсенс. Всегда послушная и воспитанная Лена даже и думать не могла о подобном неприличии. Вот только вариантов у нее теперь было не очень много. Сигануть с моста, надеясь, что слегка поддатый мужчина не успеет-таки ее схватить, или сесть с ним в машину, прекрасно понимая: что именно ее ждет.

Вот только чем она тогда будет отличаться от сестры?

***

      Везти эту странную барышню в свой дом Агапов осмотрительно не рискнул. Все-таки: там видел уже десятый сон его маленький сын, и мало ли: что могло бы случиться. Дорога пронеслась в молчании. Мужчина внимательно наблюдал за ней в зеркало заднего вида. Притихла. Глаза в пол опустила и теперь лишь мелко дрожала. Михаил вдруг поймал себя на неприкрытом раздражении к ней, так внезапно появившейся на его пути. Темная лошадка эта девочка, не иначе. А проблем ему сейчас и так хватало с головой.       Скоро автомобиль остановился на небольшой приватной парковке. Заглушив двигатель, Агапов неоднозначно хмыкнул, вновь глядя в зеркало заднего вида.       — Ну вылезай давай, если не передумала… — Получилось весьма грубо, но Михаил на это и рассчитывал. Интересно же было: как далеко она сможет зайти.       Елена судорожно вздохнула, совершенно явно желая возразить, но потом отдернула сама себя, закусив губу изнутри. Выбирать не приходилось. Вышла из машины, с опаской наблюдая за его импульсивными движениями. Мужчина так ничего и не ответил, молча зашагав к центральному входу в отель. Тяжело вздохнув, Баранова поспешила за ним, неуклюже шагая по почти голому льду. Хоть бы помог ради приличия. Тактичностью ее внезапный спаситель явно не отличался.       Девушку обдало просторной прохладой гостиничного номера. Ярко-холодный свет нещадно бил в глаза. Она стояла у стены, не решаясь сделать и шага. Агапов был напряжен до предела. Внутри вязало тугим узлом. Он даже, кажется, протрезвел окончательно от злости на эту дуру. Ну и где ее мозги? Ну ничего: таких клуш как эта, учить надо.       Мужские руки бесцеремонно схватили ее за плечи, сдергивая пальто и толкая ближе к кровати. Его пиджак упал на пол, а по лицу скользнула издевательская ухмылка.       — Дальше давай сама раздевайся… — Резко бросил мужчина, ослабив узел галстука. — И поживее: у меня времени немного. — Отвлекся на пару мгновений, чтобы достать что-то из мини-бара.       Лена прекрасно все понимала. Чувствовала и насмешку, и раздражение и даже — призрение. Дрожащими пальцами расстёгивала пуговицы блузки. Сердце глухо стучало уже где-то в пятках, когда она вновь столкнулась со взглядом его глаз.       — Надо же: какая послушная — Плоснул темно-карими так, что теперь девушка чувствовала себя куском мяса на прилавке.       Стало противно и тошно, пожалуй, от самой себя. Слезы душили горло и обжигали глаза. Стало душно. Сбежать захотелось без оглядки, пусть бы горели синим пламенем и ее неподъемный долг, и этот гостиничный номер, и ее внезапный «спаситель». Истерика оказалась сильнее, и вместо того, чтобы сбежать, Баранова просто плюхнулась на край кровати, окончательно разрыдавшись.       — Не надо, пожалуйста! — Истерически завопила Лена, когда Агапов поднял ее на руки и поволок в ванную. — Не хочу!       — Да не реви ты, дура…– Не то раздражённо, не то удовлетворенно отрезал Михаил. — Не трону я тебя.       Действительно не тронул. Только водой ледяной из душа окатил пару раз, дожидаясь: пока Лена затихла. А потом вышел из ванной, наказав успокоится и выйти поговорить.       — Надеюсь: ты там вены себе не вскроешь…– Раздраженный мужской голос звучал уже за дверью.

***

      Из ванной она вышла минут через двадцать. Закутанная в махровый халат девушка испуганно оглядела комнату. Он сидел спиной ко входу и даже не обернулся на звук ее шагов.       — Не стой ты там. Сюда садись.       Подошла. Села на край кровати, и только тогда мужчина вновь на нее взглянул. Внутри неприятно укололо в солнечное сплетение. На нее, такую: мокрую, растрепанную и дрожащую от бессилия и страха, злиться теперь было нельзя. Потянуло пожалеть, но остановило лишь одно: Михаил не очень хорошо умел жалеть и успокаивать. Этих навыков всегда хватало только на сына.       — Ты какого черта на мост полезла? — Его голос — гром среди ясного неба. — Тебе жить надоело?       — Я… Я просто не знаю… Что мне делать. — Она запиналась и шумно всхлипывала, чем доводила Агапова до нервного тика. Терпеть он не мог женских слез. — Они деньги требуют, а у меня их нет.       — Из-за этого на такую верхотуру лезть! У тебя мозги есть вообще?! — Вопрос скорее риторический. — А семья твоя: родители?       — С мамой поссорились — она меня из дома выгнала. — Тихо, сквозь глубокий вздох. — А папа…– Опять запруда так что Михаил невольно смотрел теперь на нее в упор. — Папа умер две недели назад.       — Прости…– Мужчина чертыхнулся про себя и плотнее сжал ворот собственной рубашки.       Она судорожно кивнула, вновь глотая подступающие к горлу слезы, которые, кстати, Михаила теперь и вовсе не раздражали. Молчали несколько минут. Лена понемногу приходила в себя, изучающе косясь на своего нового знакомого. Несмотря на нарочитую грубость и громкие крики, он почему-то внушал покой и уверенность.       — Я их боясь. — Вдруг решила признаться Баранова сквозь звенящую тишину. — Эти люди просто так не останавливаются. Они будут требовать больше и больше.       — Какие целеустремлённые у тебя знакомые. — Глотая коньяк из горла. На внезапно-трезвую голову он все это уже не вывозил.       — Не у меня, а у сестры младшей. Я их несколько дней назад первый раз в жизни увидела. — Глаза предательски слипались. Хорошо бы сейчас: домой, в теплую постель.       — Давай-ка ложись спать. — Убедительно произнес мужчина, отвлекаясь от бутылочки спиртного. — А я пока подумаю.       Вымотанная последними событиями Елена даже не стала ему перечить. Забралась под одеяло, устроилась поудобнее и провалилась в сон почти сразу. Глядя на нее спящую Агапов чувствовал неясное щемящее беспокойство.

И все-таки зацепила…

***