Стань собой.

жужание электрической бритвы, локоны каштановых волос падают на пол, руки дрожат, но он искренне и так счастливо улыбается, смотря в зеркало под белым светом фонарика айфона. кажется, юноша скоро начнет свою новую жизнь: вспарывает мишку ножом, достает деньги, и улыбается. красные смятые бумажки перемещаются в карман клетчатых пижамных штанов, и он разворачивается, когда дверь его комнаты медленно со скрипом открывается. - Ревенко, повтори, что я только что сказала! - прокричала женщина, сильно ударяя журналом по учительскому столу. - А...ну... - мальчик громко сглотнул, все в классе развернулись к нему, и он почувствовал жесткую неловкость, но это все ещё лучше, чем обосраться в публичном месте. Ольга Дмитриевна, кажется, работает в школе со времен динозавров: уродливая старая женщина с противным, режущим голосом, обвисшими сиськами до пупка и выпавшими зубами. ходили слухи, что она красит свои губы свеклой, лицо припудривает мукой, а свой рыжий ком на голове, который был только неким подобием волос, укладывает утренней росой и слизью улиток. только от ее быстрой походки в длинном коридоре затихали даже шумные ученики, от запаха изо рта умирали люди за три квартала, а ее стилю одежды завидовала сама Валентина из сватов. возможно по этому ее прозвище среди учеников так и нежно пело: «Годзилла» - Ты думаешь, что если ты сын депутата, то тебе все дозволено? Встань, когда говоришь с учителем! - слюни из рта физички буквально заливали бедняг с первой парты и они молились, что бы в них не полетела вставная челюсть, а брови, нарисованные, скорее всего, углем, сомкнулись у носа, как будто образуя одну единую полосу. От ее вида, кажется, остановится сердце даже у военных с Вьетнама. Парень не смог перечить: аккуратно поднялся и взглянул на своего соседа по парте, который был готов сломать в руке карандаш от злости. - Я сообщу твоим родителям о том, что ты не умеешь вести себя на уроках, вон из класса! "- Ну и пожалуйста!" - подумал он про себя, кинул книги в рюкзак и вышел с ним из класса. в рот он ебал эту учебу, и в рот он ебал эту физичку, все к черту. туалет. сигарета. зажигалка. томный дым. снова и снова. вот оно: долгожданное успокоение, лучше любой валерьянки. харкает в белоснежную раковину, шмыгает носом и смотрит в зеркало. ах, просто не налюбоваться: голубые глубокие глаза, длинные ресницы, каштановые волосы, с прической, которую шутливо называют шторки, веснушки и милый костюм богатенького мальчика. мечта любой девушки - пахнет всегда дорогими духами, поклоняется при встрече, открывает двери, не мужчина, а мечта одним словом. - Фу блять, - бычок летит в мусорку, он моет руки, а затем брызгает холодной водой в свое лицо. этот мир, депутатский, богатенький мир не для него. все через чур глянцево и строго, хочется быть совсем другим. хочется быть собой? злорадно и чересчур громко прозвенел звонок, проникая во все уголки школы. дезик, духи, крем, жвачка, липнущая к брекетам - стандартный набор стандартного курильщика и все, ты снова идеален. дверь открывается, и в туалет заглядывает через большую щель сосед по парте. его светлые глаза долго и пронзительно смотрят прямо в душу, вроде как сочувствуя, а затем он проходит и непринужденно запрыгивает на подоконник. - Годзилла - шмара ебаная, - он сунул сигарету в свой рот и поправил черные волосы, - Не парься, Вадь. Ревенко лишь усмехнулся, отворачивая голову в бок. снова запахло сигаретами, и парень запрыгнул на подоконник рядом с другом, томно выдыхая. - Вань, вот скажи, ты считаешь, что я сын богатенького папочки с золотой ложкой в жопе? - он уместился поудобнее, опираясь спиной об железные решетки. - Ну нет... - Иван прищурил взгляд, делая тягу, а затем посмотрел на одноклассника, смотрящего на него взглядом «кого ты наебать пытаешься?», и усмехнулся, - Ладно, да, но нет. типо, ну, меня бесит твое милосердие ко всем, а еще бесит то, что ты вообще не материшься, но ты все равно крут. мне нравится вытаскивать тебя на старый скейт парк и пить пивас. - О как... - Вадим выглянул через окно. и в правду, их так сблизила эта площадка, да и скейты в целом. это уже даже стало какой то традицией: убегать из дома каждые три дня и кататься там, смотреть на закат, чувствовать себя свободными. Ваня стал ему таким родным, таким близким, он не такой как все: маленький бунтарь с еще не сломавшимся голосом. - Че лыбишься? - брюнет прицелился в туалет, кинул бычок, но промазал, смачно разочарованно цокая. - Да ничего, просто подумал, что в столовой, наверное, уже есть твои любимые булки с клубничным джемом. - Ебать! Точно! - Ваня спрыгнул с подоконника, - Сегодня же вторник. попиздили поедим! вообще, появление Ивана в школе заставило стать задир активнее, и количество злых взглядов в сторону их с Вадимом парты несказанно увеличевалось с каждым днем. на уроках в голову прилетали клочки бумаги, ручки, но Вадим, кажется, так привык, что успевал уворачиваться, а Ваня злился, но держался, ведь не хотел переходить в другую школу снова. но парень перевелся в эту школу не спроста, тут все его друзья: Лиза, забивная девочка с крашенными в розовый волосами, с надутыми губками и высокими каблуками, самая сексуальная девочка среди седьмых и восьмых классов, и его сестра Саша - ее полная противоположность. девочка - андеграунд. самая сильная в своем классе, влепливала даже самым грозным старшеклассникам, но очень глупая. единственное, что объеденяло их с Елизоветой - безумная страсть к алкаголю и сухарям с лососем. так и пересекались на перемене, а потом ели вместе в столовой, обсуждая школу и всякую хуйню. - Ооооо да, - Ваня впился в пирожок, размазывая джем по лицу, он был очень рад, вкусняшки делали его больше, чем счастливым. Ревенко усмехнулся, а затем опустил взгляд в свой обед: вода и яблоко. - Это все? - с удивлением спросила Саша, заглядывая в его поднос, - Так мало. юноша тихо усмехнулся и сложил свои руки на столе. кажется, сейчас, когда лицо девушки так близко он заметил, какая она милая: глубокие серые глаза, вздернутый аккуратный нос и родинка под глазом. иногда он даже будто чувствовал ее размеренное дыхание, что же в ней такого сейчас? может помыла голову? женское лицо повернулось к Вадиму, и расстрепанная каштановая челка врезалась в его лицо, щекоча щеки. - За фигурой следишь? - хихикая, как то кокетливо произнесла она, поправляя косы, от чего он выдохнул с низким стоном и украдкой смущенно кивнул. будь он посмелее, уже вы выпендривался своим черным поясом, прессом, а может даже подкатил бы к ней, схватил грубо за бедра и.... - Так, - Ваня встал из за стола, - Нам пора с Вадей. и он схватил его, грубо, за локоть, оттаскивая к выходу, даже не давая ничего возразить, и он лишь успел посмотреть на последок на Александру, которая помахала им вслед рукой. - И что это было? - Вадим сел на лавочку в школьном дворе, а затем похлопал ладонью по местечку рядом. - Да бесят, я хочу с тобой поговорить, а не с ними, - он присел, томно выдохнув и прикусив свою губу, - Все телки одинаковые, только и думают как бы запрыгнуть на очередной хуец. Не ожидал от Сашки такое, на них так переходный возраст влияет? у меня от переходного возраста только прыщи. в ответ Ревенко пожал плечами, тихо хихикая, и посмотрел в сторону, туда, через длинную траву и невысокие березки, где было самое сборище начальных классов. эпицентр шума и проблем. ах, такие милые детки: прыгают по нарисованным мелом клеточкам, смеются, бегают друг за другом,такие невинные, а ведь он был девять лет назад таким же. и снова эти тупые воспоминания: папа, его холодный взгляд и слова, что вновь и вновь въедаются сквозь толстый слой кожи: «мне не нужен такой сын. мне нужен особенный сын. мне нужен наследник, а не гнилая дрянь с улицы». - Вадь? - ладошка друга мелькает перед глазами, - Вадим Ревенко, очнитесь! - А? - он развернулся к другу и дрожаще выдохнул, - Извиняюсь, задумался... кажется, пора пить таблетки.