Стань собой.

холодный лунный свет как то по особенному освещал верхушки могильных плит. здесь - ни одной живой души, лишь мертвые, лежащие глубоко под слоями земли в своих новых деревянных домах. их тела еще долго будут кормить червей, пока молодые весело шагают по поверхности даже не задумываясь о том, что каждый из нас окажется там же. но даже несмотря на ухоженность этого мертвого места, из каждого угла веяло жуткой разрухой, ужасом, мучением. - Вадим, быстрее, че ты возишься? - Иван изящно перепрыгнул ржавый забор, захватывая с собой несколько манящих могильных конфет, а затем сделал невинный взгляд, будто они сами резво залетелиик нему в руки. Вадим же мешкался, обходя каждую могилку, смотрел внимательно под ноги, как будто что то видел и оглядывался по сторонам, боясь увидеть кого то живого здесь, помимо их двоих. - Да иду я... - он тяжко выдохнул, щуря глаза. не верил парень ни в бога, ни в дьявола, вся эта чепуха казалась ему лишь фантастическими сказками, придуманными людьми, но необъяснимое чувство внутри посещало его. будто не хотел осквернять предков, обижать и гневать мертвых. может, это было каким то автоматическим уважением? - Будешь конфетку? - Ваня самодовольно заулыбался, треся "бесплатными" сладостями в руках, а Ревенко лишь с каким-то легким отвращением поморщил бровями. - Авдеев, верни конфеты на их законное место... - язливо сказал он, заставляя своей душностью брюнета закатить глаза. - Бу-бу-бу, - мальчик выкинул блестящую обертку, которую его друг сразу подобрал с земли, а затем положил конфету в рот, смачно чавкая, - У меня даже дед так не бурчит, как ты. в ответ шатен лишь цокнул. что с него взять: мамин панк с рваными шароварами "для денег", Ванс кедами и футболкой Айрон Мейден. о каком уважении к умершим вообще может быть речь? таких простаков еще поискать нужно на всем свете. хотя, наверное, этим он особенен: живет в свое удовольствие, не думая о других. некоторым стоит поучиться быть такими похуистами как он. - Вот она! - Ваня быстро пробежал через кусты, сверкая пятками и почти сразу скрылся в мраке. - Авдеев! - Вадим ускорил шаг, раздвигая колючие ветки и быстро ища друга глазами, но в такой тьме, несмотря на линии лунного света, даже своих собственных рук не увидишь. легче научить немого говорить, чем пытаться всмотреться вдаль. - Темно как в жопе негра... - сказал он сам себе, нащупал телефон в заднем кармане классических штанов и включил фонарик, проходя вперед. его сердце замерло: вот она, совсем свежая могила с наброшенными на нее искусственными цветами, лентами, и темная плита с выгравироваными сверкающими серебряными буквами: «Ольга Дмитриевна Васницо». - Ебать меня в нос, - Ваня с призрением пнул похоронный венок, - Поверить не могу. Годзилла сдохла. ахуеть... сердце забилось чаще, отдавая четким стуком даже в ушах. жутко пиздец, Вадим был готов бесконечно думать о смерти, но не сейчас, когда прямо перед ним еще холодная выпашь, а там, под грунтом и клочками корней, давно остывшее тело его учительницы, которая только вчера кричала, срывая голос на него, которую только вчера он проклинал самыми скверными словами. совсем не укладывается в его умной голове. - А от чего она умерла, ты не знаешь? - Ревенко скрестил пальцы за спиной, что бы согреть замёрзшие от ужаса и стаи мурашек руки. - Да хуй его пойми, но вроде кто то сказал, что тромб оторвался, - он покачал головой, даже погрустнел как то, а затем усмехнулся, смотря хитро на портрет физички на плите. только подумать, всего мгновение, и твоя жизнь совсем оборвалась. кто знает, сколько бы она еще прожила, ведь такие мрази как она, хуй когда подохнут, им еще жить и жить, что бы делать этот мир таким, какой он есть. но жизнь повернулась к ней жопой, даже не давая опомниться. и ведь это самое страшное: никогда не предугадаешь, последние ли минуты отбываешь в этом мире. а вдруг прямо сейчас твой последний час? Вадим зримо побледнел от своих же мыслей. жизнь такая быстрая на самом деле, время не бежит, а летит, это ужасает и удивляет одновременно. и вроде, отличная мотивация, что бы делать то, что тебе нравится. поэтому, Авдеев и крут. он успеет сделать все, что захочет, успеет попробовать все в этой проворной жизни, не зря ведь говорят: «живем один раз». но... - Что ты делаешь?! - юноша удивленно посмотрел на Ваню, который, если выражаться немного помягче, отливал прямо на могилу. - Делаю то, что мечтал сделать, - мальчик направил струю прямо на надгробный портрет и злобно засмеялся, - Получай, сука. Вадим застыл, ахуевая, но и секунды ступора не прошло, как он рассмеялся, садясь на железную холодную лавочку рядом. это так по-Ивановски, слов нет. - Ебать, исполнил свою сто пятую мечту, - он застегнул ширинку и вальяжно сел рядом, - Прикинь какая она злая там... ну, на том свете. Ревенко еще больше расхохотался, прикрывая свой рот ладонью. - Бесстыдник, - произнес он, что значило: «я восхищён», и после вытащил темную пачку сигарет из кармана. - Ты блять куришь?! - глаза Авдеева расширились от удивления, - Почему я об этом не знаю?! - Я и не хотел, что бы кто то вообще это знал, - шатен засунул сигару в рот, поджег ее, а затем затянулся, прикрывая веки. - А че вдруг сейчас захотел? - он робко двинулся ближе, не отводя взгляда от друга, и сложил руки на коленях. - Да вот, решил выполнить свою сто пятую мечту, - спокойно прошептал он, а затем уголки его губ поднялись в искренней улыбке, впервые за столькое время, что Ваня не сдержал слегка дрожащее дыхание и улыбнулся в ответ.