Стань собой.

вода из раковины быстрой струей течет в тонкие руки, он смотрит на себя в зеркало, пытаясь понять, что же он делает не так. все вокруг безызъядно, через чур, все вокруг идеальны: родители, одноклассники, Ваня, Саша.... почему все так? почему он не чувствует себя счастливым, а обремененным? даже когда красивая девушка, которую он желал мимолетно, призналась ему в искренней и чистой любви - все, чего Вадим так хотел - это что бы она уничтожила его морально, что бы он почувствовал это все на себе, но лишь сделал ей больнее. он понимал, он знал, он чувствовал это, но продолжал улыбаться и нести полный бред, доводя Сашу до внутренней истерики. - Кто я вообще такой? - шепчет он в слух, щупая лицо. кто этот человек? почему он делает такие паскудные и апантропичные вещи, почему он поступает так с другими? будто он жалкая марионетка в руках кукловода, которой управляют как хотят, руша непогрешимый мир вокруг. навязчивые мысли сами лезут в голову, хочется выколоть глаза отцовской зубной щеткой, что бы не видеть свое мерзкое ебало, хочется вырвать себе волосы, убежать из этого совершенного дома и спать на вокзале, хочется забыть себя полностью, стать новой версией себя... кажется, что земля из под ног отходит, стены угрожающе дрожат, а голова плавится как восковая свеча, капая мерзкими горячими каплями на белоснежную плитку. внутри все крутится как в стиральной машине, а чувства лезут наружу какими то хуевыми комками. - Кто я?! - уже громко кричит он, нагинаясь над белоснежной раковиной, - Кто?? кто??? зачем?! - Господин Вадим, с вами все хорошо? - беспокойно спросила горничная подходя к роскошной темной винтажной двери, тихо стуча по ней, а затем прижимаясь к ее щели ухом. - Не хорошо! я ничего не понимаю!! - он снова взглянул в зеркало, вглядываясь глубже в это несуразное лицо, от чего все больше казалось, что человек в отражении - это кто то иной, кто то жуткий и отталкивающий. - Это не я!! - испугано закричал он, ударяя кулаками по зеркалу, разбивая его и оставляя кусочки глубоко в коже. маленькие капли крови покатились вниз по трещинам, капая в раковину, а Вадим взглянул на руки, испуганно отходя назад. - Боже! Господин Вадим! Ради бога, откройте дверь! - кричала женщина, нервозно дергая за ручку, но он не хотел слышать ее блевотный, дрожащий от страха голос. и без того перед глазами плыло, воздуха было предательски мало, а все вокруг ломалось с невероятной прогрессией. дрожащими руками он вытащил стеклышки из своей кисти, кидая вниз, на окровавленную плитку, а затем вновь взглянул на треснутую гладь зеркала, внимательно рассматривая, как линии расщелин делят его лицо на несколько частей, будто огромный пирог. - Мистер Лоренцо!! у Господина Вадима припадок! - закричала она, как вдруг дверь открылась и, слегка пошатываясь от одной стены к другой, из ванной вышел юноша, пачкая дверь кровавым месивом. - Все нормально, не зовите его, - сказал он, потирая руками лоб, образуя на лице красные разводы - Господин, у вас кровь!! - она медленно попыталась подойти. - Да ну! я смотрю, вы сама "мисс очевидность!" - саркастично пробурчал он, отодвигая женщину от себя, - Мисс Жанна, свалите пожалуйста. - Что?! - горничная ошеломляюще отпрыгнула, смотря на белоснежный фартуг в красных следах парня, - Господин! как вы можете говорить такое?! - Как как. хуем об косяк, - он медленно зашагал вперед, держась за стены, - Все, отстаньте от меня. комната плывет в бледно-голубых глазах, он садится на белое покрывало, кладя на него руки. все вокруг казалось не таким, как должно быть, все казалось измененным. дрожащие пальцы коснулись деревянной тумбочки, медленно открывая самый верхний шкафчик, он хватает таблетки, одна падает в руку, а затем летит в рот, после чего Вадим еле глотает ее без воды. мысли наполнены застуженным ветром, хотелось грубо перевернуть жизнь с ног на голову, хотелось стать полной противоположностью себя. Вадиму казалось это безумно хорошей идеей, но никогда он еще не мог ее воплотить. ему нужна была опора, поддержка, любовь, которую было взять не у кого. родители с самого детства лепили из него идеального человека, забывая, что оболочка сверху может обломать все мучительными кусками внутри. еще будучи совсем маленьким ребенком Вадим знал, что такое быть «сыном депутата»: бесконечные напизженные деньги, роскошный величественный дом, схожий на дворец, куча прислуги и не знание того, что такое любить кого-то, кроме себя. отец его, кажется, даже слова такого не слышал, все встречи с ним являлись только «деловыми», даже когда ты - его родная кровь, сперма, спущенная когда-то в родную мать, частичка днк, которая будет распространять твои гнилые гены по другим мерзким проституткам, милым девушкам и белым чистым простыням. а мать мерзопакостная блядина, тот еще простатит, засевший глубоко в твоей заднице. истеричка, севшая на шею отца как ебучий попугай, желающая денег и отдыхов за границей, дорогих вещей и драгоценностей. парень видел, как собственная мать изменяет отцу с разными парнями, он слышал ее стоны, а затем наблюдал за тем, как отец стрелял в очередного мужика из охотничьего ружья, разъебывая мозги по светлой стенке, что потом молча убирали горничные. Вадима с его младшей сестрой мама воспринимала всю жизнь как прислугу, для нее нет детей, есть только богатый муж, с которого можно выклянчить проклятые красные купюры, и люди, которые должны приклонятся перед сие величием - мисс «Я выебистая шлюха». по этому юноша даже не знал, что такое любить, чувствовать. для него это запредельная космическая ебань, доступная только самым прекрасным людям. дрожащие окровавленные руки будто сами взяли телефон, набирая знакомый номер. ласка нужна была ему больше, чем кислород, он желал ее как глоток воздуха, он хотел ее почувствовать хоть от кого-то.. гудки бьют по груди, он молится на ответ, хотя знал, что может перезвонить в любую секунду, но он хочет услышать этот голос, хочет почувствовать себя в тепле. и вот, по ту сторону звучит тихое «ало?», глаза слезятся, Вадим сглатывает. - Анатолий Кириллович, я нуждаюсь в вас..