Снежный король: Sensual interaction

Рассветные лучи медленно, но верно и неотвратимо наполняют комнату светом. Где-то за окном только начинает просыпаться уставший за неделю город, старающийся как можно скорее начать и закончить последний день перед выходными. В квартире теперь уже давно не снежного короля, а моего парня, стоит уютная и мягкая утренняя тишина. «Наконец-то пятница. Люблю пятницы», — подумалось почти сразу после пробуждения, и я поспешил потянуться, всё ещё не торопясь открывать глаза. Крепкие руки, что обнимали меня под большим мягким одеялом, ревностно притянули обратно к себе — кожа к коже. Спиной я почувствовал напряжённый пресс, а в шею тут же впился ласковый утренний укус, ставший уже традиционным в этой квартире. Из груди вырвался вздох удовольствия. Хёнджин решил не останавливаться на достигнутом, продолжив кусать и тут же зализывать каждый доступный сантиметр моей шеи. — А нам вставать не пора? — тихо выдыхал я, млея от удовольствия в его руках. — Пора, наверное… — ответил Хван, но не предпринял ни одной попытки прекратить начатое. — Но у нас же есть немного времени, чтобы просто поваляться в кровати? — Твоё «поваляться в кровати» обычно не тем заканчивается и занимает чуть больше, чем «немного времени», — я захихикал. Хёнджин улыбнулся мне в шею. — Ничего не могу с собой поделать. — Он развернул меня к себе, прильнув наконец к губам. — Котёнок… Мы уже почти год вместе, а мне кажется, я до конца дней своих от него плавиться буду: от его голоса, от его рук, от его губ… Открыв глаза, я наконец встретился с любимым, немного сонным взглядом цвета горячего шоколада. Хёнджин, теперь уже пару месяцев как блондин, счастливо и ласково улыбался, проводя рукой по моей щеке. Не могу наглядеться на это чудо. Я, всё же, попытался выбраться из кровати, но был нагло пойман за щиколотку и остановлен в движении. — И куда это ты собрался? — с легкой насмешливой угрозой послышалось сзади. Я лениво упал на живот, свесив с кровати одну руку, хихикая. Мы запутались в ворохе одеял, и Хёнджин поспешил сдернуть их с меня, отбросив в сторону, к дальней спинке. По обнаженному телу прошёлся легкий холодок, вызвав волну мурашек. — Замри, пожалуйста, не двигайся, — прошептал он. Не смея ослушаться, я опустил голову и закрыл глаза. Я лежал поперёк кровати, расслабленно вытянувшись, зная, что в этот самый момент он меня разглядывает — это было одним из его любимых занятий, как художника. Ладони мягко легли на ягодицы, мгновенно вызвав в моём теле целый ворох ощущений. Он то мягко поглаживал нежную кожу, то с чувством сжимал их, заставляя меня постепенно забыть о том, что я вообще куда-то и когда-то собирался, что на учебе нужно быть через час… Через какое-то время после таких манипуляций, усыпив мою бдительность, Хёнджин вдруг припал к моей заднице, в порыве укусив правую ягодицу. Тело мгновенно прострелило возбуждением. Я широко распахнул глаза, неожиданно даже для самого себя застонав в голос — это что-то новенькое, даже не подозревал, что эти места настолько чувствительны. Я обернулся на своего нагло ухмыляющегося парня, довольного результатом своего маленького эксперимента. Он смерил меня взглядом победителя, после чего мягко развернул мою голову обратно от себя и провёл рукой по позвоночнику до поясницы с нажимом, как делал всегда, когда хотел, чтобы я немного прогнулся в спине. Это было очень эротично, потому что, чтобы сделать это лежа, мне нужно было отставить задницу. — Ты что удумал? — дрожащим, но покорным голосом пролепетал я. — Ты вроде как не любишь спойлеры… — издалека начал он, приподнимая меня за бока еще чуть повыше. — Так что лежи и наслаждайся сюжетом, малыш. В следующую секунду меня прошибло насквозь, потому что, снова укусив меня, теперь уже слева, он плавно переместился в самую середину, коснувшись языком самого чувствительного места. Я закусил фалангу пальца от невозможности ощущений. Это было горячо, мокро, пошло и чувственно одновременно. Хван обхватил мои бедра двумя руками, продолжая распалять моё и так уже не на шутку разыгравшееся возбуждение. Если я как-то не так дергался, он спешил углубить проникновение языка и сделать эти ощущения ещё более невыносимыми. Ноги сами собой разъезжались в стороны, пропуская его лишь ближе и глубже, а избыток слюны стекал по внутренней стороне бедра. — Ты такой сладкий… Во всех местах, знаешь… — Хёнджин нехотя отвлекался от своего занятия, чтобы ввернуть парочку не слишком приличных фразочек. — Твои стоны – лучшее, что я слышал в этой жизни. В комнате как будто стало в разы жарче. Я чувствовал, как тело покрывается испариной и готовится принимать в себя что-то ещё помимо языка. В следующий момент он собрал всю скопившуюся у колечка мышц слюну пальцами и вошёл внутрь, проверяя готовность. Несколькими плавными движениями подобрался к простате, заставляя меня чуть ли не хныкать и молить о большем. — Ты чёртов садист… — выдыхал я со стонами, — Ммм… Ах… Боже, да войди же уже наконец… Я дрожал всем телом. Чёрт подери, что это была за дрожь… Голова шла кругом, как будто в первый раз. — Попросишь? — где-то над ухом горячо прошептал он, нагло продолжая иметь меня пальцами. — Да, Хёнджинни, пожалуйста… — Как же он любит такие игры. Хотя, чего греха таить, меня они распаляют не меньше. Вместо пальцев в мгновение ока оказался член, что сейчас неспешно продвигался внутрь, где уже всё горело и просило о большем. Руки, крепко обхватившие по бокам, прижали к себе в резком плавном движении, насадив до упора. И снова, и снова, и снова… Я сильнее прогнулся в спине, хотя казалось уже сильнее некуда, постанывая в такт с каждым новым толчком. Хёнджин всегда поначалу вёл себя тихо, наслаждаясь звуками моих стонов, лишь через какое-то время присоединяясь ко мне и становясь очень громким, подстёгивающим и без того кипящую лаву чувств. Он несколькими движениями оттеснил нас к спинке кровати, на которую облокотился, принимая более удобное и расслабленное положение и не меняя позы. Толчки стали глубже и сильнее, так что я просто уткнулся щекой в прохладные простыни, сжимая их в руках и отдаваясь ощущениям близости с возлюбленным полностью. Хотелось просто раствориться в этих обуревающих чувствах, тело просило всего и сразу, что было в принципе невозможно, из-за чего я даже невольно начал всхлипывать. Хёнджин, услышав это, поднял меня к себе, не размыкая контакта, заключив в нежные объятия и ласково целуя шею и плечи, успокаивая. — Тише, мой ангел, ну ты чего? — шептал он мне, потираясь щекой о мою щёку. — Просто люблю тебя до невозможности. — Я развернулся лицом, насколько позволяла поза, и с мольбой заглянул ему в глаза. Хёнджин со всеми обуревающими чувствами прильнул к моим губам в глубоком страстном поцелуе. Его рука легла на мой член, подстраиваясь под движения внутри и стараясь не терять той же тягучей плавности. Я протяжно застонал в его губы спустя недолгое время, не в силах больше сдерживать себя. Хёнджин, поймав момент, догнал меня, и до кульминации мы дошли вместе, прижимаясь друг к другу. Аккуратно выходя из меня, он устроил меня между своих ног, позволяя прислониться спиной к его груди и расслабиться. Я откинулся головой на его плечо, закрыв глаза и улыбнувшись. В уголках глаз застыла пара слезинок, которые блондин только заметил, обеспокоенно засуетившись. — Ликси, котёнок, ты что, плачешь? Тебе было больно? — Он легонько коснулся моего лица, обхватывая его тёплыми ладонями. Больше всего на свете он боялся причинить мне вред. — Нет, это было восхитительно настолько, что я расчувствовался. — Я сморгнул слезинки, которые сорвались и прокатились по щекам. Хёнджин поспешил поймать их губами, с заботой вглядываясь в лицо. Я вернул ему в ответ взгляд полный доверия. — Всё равно у меня сердце не выдерживает подобной картины, — он взял мою руку в свою и поцеловал костяшки пальцев. — Люблю тебя, люблю, люблю, люблю, — чередовал он слова с поцелуями, быстро вернув на мое лицо улыбку. — И улыбку твою очень люблю. — Доброе утро? — Доброе утро.

❅ ❆ ❅

Я вернулся из душа уже одетый в самые обыкновенные ленивые шмотки, без желания наряжаться — футболку с джинсами. Потянув носом, учуял запах из кухни, на который громко отреагировал желудок. — М-м-м, так вкусно пахнет! — потёр руки я. — Не густо сегодня, извини, только яичница с беконом, — не отвлекаясь от жарки, оповестил Хёнджин. — Мы опаздываем, так что есть придётся практически на ходу. — Ничего страшного. Вечером что-нибудь сварганим или закажем? — я подставил тарелки под раздачу, попутно вставляя хлеб в тостер. — Если честно, мне бы и одного тебя на завтрак, обед и ужин хватило, — глянул на меня Хёнджин с запалом в глазах. Я порозовел. — Ты озабоченный, — я показал ему язык. — Не дразни, не то откушу. — Блондин заправил за ухо спадающую на лицо прядь и шлепнул меня по заднице. Я одарил его выразительным взглядом. — И знаешь, на самом деле, кто из нас ещё озабоченный… — Он стал загибать пальцы, перечисляя вслух самые яркие моменты проявленной мной инициативы. — Вирт на паре с последующей дрочкой в туалете — как школьники, ей богу, — он хохотнул, — раз. Минет в примерочной в торговом центре — два. Петтинг в автобусе, когда мы одни на последних сидениях остались… Напомни мне, куда мы ездили тогда? — он загнул третий палец. — Ой, всё, прекращай! — я замахал руками, пока он не вспомнил чего погорячее, ибо эти выходки были только верхушкой айсберга. — С таким разнообразием тебе со мной скоро скучно станет. — Мне никогда не будет скучно с тобой. К тому же, как видишь, с фантазией у меня всё в порядке. И я, всё-таки, склоняюсь к тому, что более озабоченный из нас двоих ты. Мы наконец-то уселись и принялись за еду. — То, что я разложил бы тебя прямо здесь и сейчас на столе вместо завтрака, ещё ничего не значит! — он отправил в рот ломтик жареного бекона. — Если ты так попытался снять с себя клеймо падшего человека, то вышло ровно наоборот. — Я отхлебнул сока из стакана. — И вообще… У нас годовщина скоро, так что у меня есть идея, достойная внимания, — я хитро сощурился, откусывая кусочек хрустящего тоста. — Слушаю внимательно. — Дата начала отношений ровно через месяц. Предлагаю месяц воздержания с целью проверить, кто из нас больше извращенец. Хёнджин поперхнулся, отпивая кофе. — Месяц? Целый месяц? — его жалобный взгляд меня развеселил. — Без секса, без петтинга, даже без глубоких поцелуев! Слабо? — Вот это я, конечно, придумал. Сам же первый на стену полезу. Хёнджин задумчиво посмотрел в окно, переваривая мысль и прожёвывая очередной кусочек яичницы. Затем с таким же хитрым взглядом посмотрел на меня. — А давай! Только у меня тоже будет условие. Тогда я ещё не представлял, какие чудовищные пытки он предложит в качестве ответных действий.

❅ ❆ ❅

Разговор мы продолжили уже в прихожей, торопливо собираясь в универ. — Танец? Ты просишь просто с тобой потанцевать? — я приподнял брови. Что в этом может быть такого ужасного? В чём подвох? Танцы — это круто и весело. Мы уже как-то танцевали вместе в тандеме пару раз. Выходило здорово. Даже на видео записывали на память. Сейчас же Хёнджин предлагал создать что-то вдвоём собственноручно. Я даже не подозревал, как тяжело это окажется в последствии. — Да, танец. Я выберу трек, а хореографию поставим вместе. Я научу тебя, и это будет наша совместная командная работа. — Хёнджин привычно перед зеркалом завязывал хвостик. — Звучит просто, но твоя гаденькая улыбочка говорит, что меня ждёт какой-то хардкор, не меньше, — я прислонился к стене, натягивая кеды. — О, не мучай себя догадками раньше времени, котёнок. Ты позже всё обязательно узнаешь, — он пошарил рукой по карманам, проверяя, не забыл ли чего, и схватил с чаши на комоде связку ключей. — Сегодня пойду в студию, попрактикуюсь. — И с тобой нельзя, конечно же, — недовольно буркнул я, констатируя. — Именно, — Хёнджин чмокнул меня в губы, пытаясь проникнуть в мой рот языком, но я мягко его оттолкнул, хотя и хотелось большего. — А всё, а надо было раньше! Отсчёт пошёл. Блондин недовольно прицокнул, закатывая взгляд к потолку, но возвращая мне его с любовью и искрами смеха. — Пойдём уже, чудо, — схватил он меня за руку и потащил за собой на выход из квартиры.

❅ ❆ ❅

Выходные мы прожили без лишнего сексуального напряжения благодаря успешной пятничной разрядке. Хёнджин умолял меня приготовить брауни, в готовке которого я уже изрядно поднатаскался и преуспел. Лучшей наградой за мои старания было его сияющее лицо, когда он откусил первый кусочек и зажмурился от удовольствия. В общем и целом, это были последние спокойные дни за этот чёртов месяц — будь он проклят десять тысяч раз — в которые мы просто нежились в объятиях друг друга, обмениваясь милостями-няшностями без подтекстов и намёков. Первую тягу я почувствовал уже утром понедельника, когда мы как обычно лежали в обнимку и я проснулся от тянущего чувства внизу живота, что расползалось по всему телу от упирающегося мне в бок утреннего стояка моего парня. Рот наполнился слюной от мысли разбудить его глубоким минетом, увидеть, как на его спящем лице стремительно меняются разнообразные эмоции, пока он не просыпается окончательно, распахивая глаза, уже тёмные и бездонные, в которых плещется всепоглощающая похоть. Воображение подсовывало один за одним кадры кончающего мне в горло прекрасного белокурого ангела, находящегося в глубоком эротическом трансе, так что я какое-то время просто лежал со сбитым дыханием и смотрел, как он спит, после чего пулей выскочил в душ и снизил температуру воды до такой, которую обычно не переношу. Это помогло освежиться и привести мысли в порядок. В течении дня, пока я его не видел, было не так уж тяжело, тем более была возможность зависнуть с Джисоном, пока Минхо был в отъезде, и тот отчаянно скучал по своей пассии. Когда, сидя на обеденном перерыве, я рассказал другу о нашем нескромном пари, тот чуть не откинулся в приступах хохота. — Это вы-то месяц продержитесь? — он согнулся пополам, прижимая руки к животу. Мне захотелось его чем-нибудь огреть, да посильнее. — Да я почку свою поставлю, что и недели не пройдёт! — Я думал, что ты мне друг, что ты способен верить в меня и сопереживать, а ты…! — я вздёрнул подбородок, надменно хмыкнув с плохо сдерживаемой улыбкой. — Так что, ты говоришь, он тебе там предложил? — Джисон подпер щёку рукой, более-менее успокоившись и вернувшись в состояние, близкое к адекватному. — Говорит, хореографию поставим совместную, только я ни черта не понял. Это было его ответом на мой вызов. Наверное, придумал что-то сложное… — Ох, Ёнбок… Как был тормозом, так и остался, — Хан постарался не ржать, серьёзно глядя мне в глаза. — Да что? — я взвился как петарда. Чего ещё я не мог понять-то? — Ты же наверняка знаешь такие виды танцев как, к примеру, танго? — Хан опёрся о стол руками, подсев поближе. — Все знают танго, — я расслабил лицо, нацепив маску отъявленного скептика, мол, давай удиви меня, попробуй. — Тогда ты, наверное, знаешь, что танго, как и многие другие виды танцев — весьма чувственные, в них между партнерами должна быть химия, чтобы искрило или пахло жареным. — Ну тут как бы да, но мы ведь не танго танцевать будем, как минимум. — Ёнбок, танцы называют вертикальным проявлением горизонтального желания. — Я всё ещё буравил друга немигающим взглядом. Он сдался. — Хана тебе короче, друг мой. Он пошёл с козырей, всё ещё помня твою бурную реакцию на тот его первый танец для тебя. До меня вдруг резко дошло, что он не выберет какой-нибудь случайный танцевальный трек и заниматься мы явно будем не хип хопом или фристайлом, или как ещё можно всё это назвать — я в этом не шарил, как Хван, только практические навыки использовал. Я застыл, обхватив лицо руками. — Твою мать… — протянул я, ощущая, как краснеют кончики ушей под заливистый смех Джисона.