Снежный король: Sensual interaction

Дни шли медленно и нехотя, но понемногу приближая момент окончания этого дурацкого месячного челленджа. Мы как-то сошлись на том, что отмечать годовщину нет смысла, пока мы не разберёмся с вопросами воздержания, ибо одно другому будет мешать в крайней степени. Мы слишком растеряли остатки адекватности, чтобы идти в ресторан, к примеру, или не дай бог в кино, потому что меня постепенно даже начало мало волновать наличие людей вокруг, если обстановка будет располагающей. Эти мысли заставляли меня краснеть до кончиков ушей и жевать губы, так что да. Сначала потанцуем, потом… полежим (или что погорячее), а потом уже, я думаю, нас хватит на романтику. Утром я поглощал завтрак, скользя ногой под столом и подбираясь к паху Хёнджина, заставляя его перестать листать ленту и посмотреть на меня так многозначительно, что было понятно без слов. Днём мы встречались вчетвером на обеде и старались сидеть как можно дальше друг от друга, что веселило Хана без остановки и заставляло Минхо бросать на нас полные сочувствия взгляды. Вечером мы либо занимались в студии, где каждый раз доходили до исступления, либо проводили время вместе в одной комнате, по возможности стараясь друг друга не трогать, хотя безумно хотелось. До одури. Я всё чаще обхватывал себя руками, сжимая себя в них, будто это могло помочь сдержаться. Незаметно подкрался конец четвёртой недели, и я просто не мог поверить, что мы выдержали так долго. И всего лишь одни оставшиеся сутки казались целой гребаной вечностью. Предвкушение, что захлестывало нас с головой, настолько пропитало атмосферу в квартире, что практически ощущалось физически. Это была пятница, последний прогон танца, итоговый, самый чистый, без помарок. К нашему обоюдному удивлению, мы чувствовали себя более спокойно, чем обычно. Яростное желание будто бы поутихло. Мы много касались руками и переплетали пальцы. Я с замиранием сердца смотрел на своего парня, отдающего всего себя музыке, прямо как тогда. Он умел быть сдержанным и вкладывать эмоции в танец. О, как они прослеживались в движениях… «Затишье перед бурей», — подсказывал мозг. Я был с ним согласен. В субботу, что была такой долгожданной и означающей, что сегодня мы положим конец этим страданиям, я проснулся от самого нежного за этот месяц поцелуя в губы. Это было как во сне, которые снились мне в последнее время с завидной частотой, только Хёнджин не растаял в воздухе. Я прижал его к себе и повалил на диван с обнимашками. Чувства и правда тихо спали внутри, ожидая пробуждения к вечеру, так что, воспользовавшись положением, мы понежились в объятиях друг друга ещё где-то с полчаса. Затем мой бойфренд оповестил меня о том, что планирует для меня кое-какой сюрприз на конец дня, поэтому сейчас же собирается, выходит из дома, и встречаемся мы только вечером в студии. На мои попытки выяснить, что конкретно он собрался делать, он совсем не думал отвечать, лишь ласково целуя всё моё лицо. Захватив ключи, он пропал за входной дверью, оставив после себя лёгкое облачко своего личного запаха на моей подушке. Я ещё какое-то время полежал в раздумьях, пока не решил воспользоваться отведенным мне временем, чтобы досконально привести себя в порядок перед надвигающимся вечером. У меня тоже был заготовлен кое-какой план, чтобы ошарашить своего парня, но я думал, что сюрприза не выйдет, а тут такая возможность. Подойдя к шкафу, я с волнением открыл дверцы, чтобы пошарить в нём и откопать из глубин и чехлов костюм, который хранил на какой-нибудь особенный случай. Вернее, это была смесь из чертовски подходящих друг другу элементов чёрного цвета: бархатистый укороченный пиджак по фигуре, под него прозрачная водолазка с вышитыми на ней цветочными мотивами и облегающие кожаные брюки. Где-то среди обуви под весь этот образ у меня имелись очень крутые и крайне удобные ботинки. Еще при первой примерке этого образа мне было как-то стыдно, потому что внешне это полнейший разврат, созданный лишь для исключительных случаев. Сейчас же, завершая свои приготовления после приёма душа, я примерял его второй раз. Выглядело настолько вызывающе, что я прикусил губу. Чего-то отчаянно не хватало. Я перерывал все запасы своей косметики и аксессуаров, чтобы найти что-то крайне подходящее. Обычно роль коварного соблазнителя принадлежала Хёнджину, но в этот раз я тоже хотел показать себя с этой стороны. Не так давно я покупал цветные линзы — да, я всё ещё люблю и буду любить экспериментировать с внешностью. Ярко-голубые пришлись как нельзя кстати, максимально выделяя глаза. Макияж с тёмными смоки и яркими губами сделал из меня кого-то очень похожего на чертовски сексуального вампира. Завершив образ парой цепочек и браслетов, я любовался отражением в зеркале. Даже моя привычная мимика смотрелась иначе. Я просто облизал губы, а выглядело это так, будто я готов наброситься на объект своего вожделения. О, да… Подумав об ещё одной детали, а именно о белье, я вдруг прикинул, что сегодня это будет самая бесполезная часть гардероба, так что впервые в жизни решил пренебречь её наличием под брюками. Прямо перед самым выходом я обратил внимание на уведомление, пришедшее минут 5 назад. В личке обнаружилось короткое, но очень завлекающее видео оголенной шеи моего парня, которой он игриво касался длинными пальцами. Были видны спадающие на правое плечо пряди, и губы, которые он призывно покусывал. Следом шло небольшое голосовое сообщение, в котором горячим шёпотом было лишь: «Это небольшой спойлер к сегодняшнему вечеру. Мы так долго страдали друг по другу… Самое время это исправить, да, Ликси?» Телефон я уронил на кровать, постаравшись не истечь слюной раньше времени и не испачкать штаны. За окном было ещё недостаточно темно, чтобы не привлекать к себе внимание, так что пиджак пришлось застегнуть и вызвать такси, хоть до университетской студии было совсем немного.

❅ ❆ ❅

Поездка была крайне короткой, но я так много нервничал и так много успел передумать в своей светлой голове, что на выходе из машины меня била мелкая дрожь предвкушения. Хвала небесам, сегодня в универе намечалась какая-то студенческая вечеринка, так что нам не пришлось выдумывать нелепые причины, чтобы попасть в здание, смутив охрану, ибо разноцветных и разодетых студентов было в нём полно и так. Только вот они все были в левом крыле, а в нашем правом не было никого, кроме нас. Музыка, доносившаяся с мероприятия, гремела на все фойе, в котором было несколько людей, сгруппированных в стайки. Я молился о том, чтобы не встретить никого из знакомых, но слава богу ни на лестнице, ни в коридорах не было ни души. Постепенно я оторвался от оживленной части здания и шёл на тихий звук в ту сторону, где меня ждал единственный желанный мной человек. И снова этот внутренний трепет… С этим коридором у меня было связано слишком много самых важных моментов, так что они прочно вошли в душу и мозг, не давая мне ни одного раза пройти по нему спокойно и равнодушно. Я считал каждый шаг, вслушивался в каждый звук, осматривал каждый его метр, словно растягивая момент, когда увижу его… Дверь с окошками легко поддалась, впуская меня в помещение, тускло освещаемое фиолетовой подсветкой по периметру. Разве она была здесь? Отсылка к нашей самой первой ночи вместе? Вау. Я осмотрелся, не найдя Хёнджина, но услышал звук проворачиваемого в замке ключа и повернулся, наконец заметив его — видимо, до этого он притаился в углу. Блондин стоял ко мне спиной, запирая дверь нарочито медленно. Затем также медленно повернулся ко мне и небрежно бросил связку ключей в угол… Я замер, задерживая дыхание от его красоты — в отличие от меня, он выглядел максимально мягко и нежно, как полная моя противоположность: облегающие чёрные брюки из мягкой ткани, элегантная белая рубашка с подвёрнутыми до локтя рукавами и парой кокетливых прорезей на левом плече от шеи, белокурые волосы, собранные в хвост, как обычно, но с добавлением пары маленьких косичек в нём, и неброский макияж, расставляющий правильные акценты на его прекрасном лице. Если бы я всё ещё не был влюблен в это небесное создание, то сейчас определённо влюбился бы. Хёнджин осмотрел меня, оценивая с головы до ног. На его лице отразилась целая гамма чувств, и он будто задержал дыхание. Я, проследив за реакцией, растянул губы в приветственной улыбке, отдавая себе отчёт в том, как именно она сейчас выглядит, и потянулся пальцами к пиджаку, неспешно расстегивая его и не размыкая контакта взглядов. — Ты выглядишь потрясающе… — прошептал Хёнджин, шумно глотая слюну. — А я думал, что смогу тебя удивить… Я сделал пару шагов к нему, приблизившись вплотную, и невесомо провёл кончиками пальцев по оголённым участкам кожи в прорезях рубашки. Это действие тут же отозвалось волной мурашек. — Как изящно… — протянул я, заскользив взглядом по утончённой фигуре своего парня, теряющегося под моим взглядом. Кажется, я и правда не прогадал с образом. — Никогда не видел тебя настолько… откровенно нежным, — я приблизился к его губам почти вплотную, заставив затрепетать ресницы и приоткрыть рот, готовый впускать в себя жаркие поцелуи, но было еще слишком рано. — Я хотел тебя кое о чём попросить, если честно… — я намеренно растягивал каждую фразу, хотя желание внутри проснулось сразу же, как только я вошёл в это помещение. Мне хотелось выжать из нас сегодня буквально всё. В голову пришла фраза из кулинарии: «Чтобы выпечка вышла незабываемо вкусной, важно соблюсти пропорции ингредиентов и температурный режим». Собственно, идём строго по рецепту. — Ты знаешь, что я готов уже абсолютно на всё что угодно?… — не своим голосом ответил Хёнджин, балансируя, чтобы не сорваться на поцелуи. Руки он специально убрал за спину, будто держась за стену, потому что обычно они у него шли в ход самыми первыми. И снова улыбка расползлась по моему лицу. — Станцуй для меня «Play with fire», как тогда. — Ни слова больше, — он улыбнулся в ответ, мягко взяв мою руку в свою и потащив к стопке матов в конце студии, на которой я расположился с максимальным комфортом, как король, отметив про себя, что они чертовски удобные для… Хёнджин подключил телефон и встал на расстоянии от меня. С первыми звуками я отметил существенную разницу в хореографии, что стало прослеживаться на протяжении всего его танца. Резкие и грубые движения он максимально сгладил, вздергивания заменил на поглаживание собственного тела, и, в общем и целом, сделал из дерзкого танца, полного экспрессии, нежный и чувственный, с призывом, с мольбой, с вожделением. Неужели ты этим что-то хочешь сказать мне, моя неземная красота? Ощущение нереальности происходящего заслонило собой всё в моих мыслях. Стоило так долго отказывать себе в самом обыкновенном удовольствии с любимым человеком, чтобы снова смотреть на него, как на горячее блюдо после недельной голодовки. Да, мне буквально хотелось его съесть. Я боялся, чтобы это никак нам не повредило, но надеялся на лучшее. Этот танец буквально дарил его мне, будто перевязанного красной лентой — срезай её и… О мой бог, как же он прекрасен… Я не мог оторвать взгляда. Он мой. Он такой для меня. «Чем я заслужил такое счастье?», — вертелось в голове по кругу, когда Хенджин бросал на меня взгляд своих глубоких тёмных глаз. Он закончил танец и выпрямился, пытаясь отдышаться. Надеюсь, его ещё хватит на то, чтобы станцевать вместе? Будто прочтя мои мысли, он протянул мне руку. — Ты не устал? Может, отдохнешь чуть-чуть? — спросил я у него, вкладывая свою руку в его. — Ты думаешь, я зря здесь вечера просиживаю? — он изогнул бровь, вернув дыхание в нормальный ритм и почти не вспотев. Вау. Такая выдержка точно сегодня пригодится. «Нет, я лишь мысленно прикидываю, как долго мы здесь пробудем с учётом всего, что с нами произошло за месяц…». — Ты готов? — спрашивает он, меняя трек. — Если ты готов, то и я тоже, — улыбаюсь я, приближаясь к нему на исходную позицию. Финишная прямая.